and now all of my garden is grown in lavender

— Тогда почему ты вернулся? — спросил Беннет, когда передал Эвандеру бокал вина. — Так теперь ты мне веришь? — Учитывая тот факт, что я только что поговорил с человеком, который по всем параметрам является твоим близнецом, только на десять лет моложе и без этих… — он указал на обросшие кудрявые русые волосы Эвандера, — этого недоразумения, а ты прятался в моём шкафу, не меньше. Трудно продолжать не верить. На щеке старшего Эвандера был шрам, единственное заметное различие между этими двумя, кроме возраста. Беннет не мог провести по нему пальцами, но провёл глазами. — Хорошо, — сказал Эвандер, и его взгляд ушёл в сторону, как будто он закатил бы глаза, не будь он так чертовски вежлив. — Это всё упрощает. — Не думай, что я не заметил, что ты не ответил на мой вопрос. Ты не был таким увёртливым, когда был… — он неопределённо махнул в сторону закрытой двери, за которую недавно вышел Эвандер Ша этого времени и без шрама. — От тебя никогда ничего не скрыть, — сказал Эвандер, и на его щеке появилась ямочка. — Доктор Дагонер, я… — Беннет, — перебил Беннет. Почему? Почему? Необъяснимо. Возможно, ему хотелось, чтобы этот человек произнёс его имя снова, как тогда в тюремной камере. Ужасно хотелось. — Беннет, — мягко проговорил Эвандер, и ох, внутри него что-то перевернулось. — Я вернулся ради тебя, конечно же. — Отрывок из «Забытого», А.З. Фелл, издательство Starburst, 2019 *** Следующие недели слились в череду интервью и рекламной кампании. Кроули был рядом, разумеется, потому что стояло лето, и он не был бы собой, если бы не посвящал себя работе; но Азирафаэлю казалось, что они видятся редко. Он был слишком отвлечён и слишком торопился для чего-то большего, чем обычные любезности. Время шло, правильные слова не приходили, и вскоре «Чай с Трейси» стало одним из многих удивительных, но безвредных интервью. Азирафаэль вытерпел празднество с решимостью и целеустремлённостью лосося по весне, носил одежду, которая принадлежала кому-то другому, и прятался в свой новый публичный образ как в пальто, которое он мог сбросить с переменой погоды. Так было до тех пор, пока не пришло электронное письмо. Он прочитал его уже три раза, но оно не менялось. «Команда «Заклинаний», Какую выдающуюся работу мы проделали! Я подсел на книги А.З., когда начал читать свою первую. Я знал, что его персонажи будут прекрасно смотреться на экране. Приятно быть правым время от времени! Ранние ошеломляюще положительные рецензии и рядом не стоят с той любовью, которую выкажут зрители. Мы создали хит, ребятки, и я очень благодарен вам за его грядущий успех. Пожалуйста, присоединяйтесь к празднованию скорого выхода сериала и планированию нашего многообещающего будущего на моей яхте. Я буду счастлив, если с вами будет ваш партнёр или важный вам человек. Мы провели много времени, работая, как проклятые, и я хотел бы лично поблагодарить их за терпение и сопоставить имена с лицами. (Да, А.З., к тебе это тоже относится. Не думай, что тебе удастся и дальше держать твоего загадочного красивого мужчину при себе) Подробности будут позже. Сообщите, если вы не придёте. Сэнди» — Вот шельмец, — Азирафаэль пялился в экран. — Что случилось? — Кроули поднял взгляд от пересаживаемого им апельсинового дерева, которое зимовало в кабинете. Он сидел по-турецки на веранде, его запястья были испачканы в земле. Беспризорные пряди его волос, как всегда, свободно падали ему на глаза. На мгновение Азирафаэлю захотелось лечь рядом с ним на пол, свернуться в клубок и уткнуться лицом ему в бок. — Письмо от Сэнди, — пояснил Азирафаэль. Кроули нахмурился в ответ. — Сэнди Фелпс, ты наверняка помнишь, как я о нём рассказывал, он немного… ну… — Придурок? — добавил Кроули, опуская голову и хихикая. — Тип, который разозлился пару лет назад, когда сценаристы одного из его шоу хотели свести двух главных мужских персонажей? Угрожал уволить одного актёра за поддержку идеи, что-то в этом роде? — Этот, — ответил Азирафаэль. Несмотря на обстоятельства, он улыбался, потому что наблюдал за работой Кроули. Этот человек завораживал. — Иногда я думаю, что его интерес к моим романам — тщательно продуманный способ очистить репутацию. — Ну, этот план застрял камешком в его ботинке, не? — Кроули захихикал и подоткнул грязь к корням, как одеяло спящему ребёнку. — Все вокруг, квиры и нет, в восторге от сериала. Ты вытащил Сэнди под лучи популярности. Азирафаэль не мог не сравнить выбор слов Кроули с требованием Гавриила годы назад — если тогда это было командой, то сейчас ощущалось победой. — Да, это был я, — Азирафаэль потянул свой жилет с налётом самодовольного негодования. — Так ему и надо. — Вот он, А.З. Фелл, — Кроули произнёс это с огромной нежностью, глядя сверху вниз и грязными пальцами отбрасывая волосы с глаз. — Настоящая легенда. — Пфффф, — Азирафаэль запыхтел, как чайник, и отвёл взгляд от Кроули прежде, чем мог сказать что-нибудь недопустимое. Он наконец пробормотал. — Едва ли. Внезапно на его телефон пришло сообщение от Гавриила. — Экстренное совещание, — вслух прочитал Азирафаэль. — Буду через час. Чёрт возьми… — Чего этот мудак хочет? — спросил Кроули, всё ещё сконцентрированный на растении, но одаривший Азирафаэля забавным закатыванием глаз. — У него, вероятно, кризис по поводу письма. Сэнди устраивает вечер и предписал мне быть с мужем. Азирафаэль посмотрел вниз и ещё раз прочитал письмо. Когда он поднял взгляд, то обнаружил, что Кроули смотрит на него с выражением, которое у него не получалось определить, но оно зависло где-то между нервным и выжидающим. Одно сердцебиение спустя Кроули развернулся и встал. — Здесь нужен особый чай, — сказал Кроули и вытер руки о рубашку. Он направился к дверям веранды, потом обернулся и продолжил идти задом наперёд, покачивая бёдрами, что не должно было выглядеть так просто. — Особый на один палец или два? — Лучше на два. С лимоном и мёдом, пожалуйста, — Азирафаэль опёрся на кованый железный стол и пристроил голову на ладони. — Я с тобой, ангел, — Кроули выскользнул из обуви и вошёл в коттедж. Дверь за ним уже закрылась, когда Азирафаэль запоздало крикнул: — Спасибо. *** — Я подобрал некоторых, которые, я думаю, будут хорошим выбором. У нас есть несколько недель перед вечером, так что тебе не нужно принимать решение сегодня, — Гавриил, видимо, начал с середины мысли, и он говорил в своей обычной быстрой, агрессивной манере. Он сидел за столом с открытым ноутбуком. — Но чем быстрее мы выберем кого-то, тем больше времени на подготовку у нас будет. — Времени на подготовку? — переспросил Азирафаэль, придвигаясь на стуле ближе к Гавриилу и глядя в экран. Там было открыто фото красивого мужчины лет тридцати пяти с краткой сводкой информации ниже. — Он актёр? — Что-то вроде, — удивлённо ответил Гавриил. — Он оказывает эскорт-услуги. — Что? — Азирафаэль нахмурился в экран. Кроули на другом конце стола забулькал с полным ртом чая. Он подъехал на третьем стуле, который точно был более удобным, чем старые Агнесовы, и Азирафаэль внезапно позавидовал его высокой спинке и расстоянию от Гавриила. — У этого парня подходящая костная структура, я думаю. И на снимках в полный рост он кажется достаточно худым… — Достаточно для чего? — перебил Азирафаэль, повышая голос. — Чтобы сойти за твоего садовника, конечно же, — ответил совершенно не смущённый Гавриил, впрочем, бросивший короткий взгляд на Кроули через стол. — Его зовут Кроули! — выплюнул Азирафаэль и вновь посмотрел на экран. — И этот мужчина совсем на него не похож… Скулы недостаточно определены, и его нос слишком заострён… Гавриил поднял взгляд и начал рассматривать Кроули, как высушенную и приколотую в коллекцию бабочку, потом кивнул в его направлении. — У него острый нос. На самом деле, он весь… Азирафаэль потряс головой и затыкал пальцем в экран. — Но у него на переносице шишка, и верхняя губа слишком полная… — Я, блять, всё ещё здесь, — воскликнул Кроули и сардонически помахал рукой. — Прости, мой дорогой, — извинился Азирафаэль, отчаянно желавший сжать руку Кроули, но понимавший, что это не лучшее время для такого жеста. — Этот джентльмен совершенно не подходит, — сказал он и повернулся к Гавриилу. — Он даже не рыжий. — Никто из них, — ответил Гавриил и кликнул по странице, на которой появилась другая фотография. — У твоего друга весьма необычный цвет волос, — Азирафаэль боролся с детским желанием шумно выдохнуть и закатить глаза, потому что Гавриил наконец признал их дружбу. — Но все, с кем я связался, готовы покрасить волосы за определённую цену. — Вы платите им больше, чтобы они выглядели как я? — Кроули выглядел недоверчиво. — Но никто из них не похож, — взгляд Азирафаэля держался на лице Кроули довольно долго, прежде чем вернуться к экрану. — У этого глаза посажены слишком близко, и рот совсем не тот. Гавриил нажал на экран, появился ещё один мужчина. — Не волнуйся, Азирафаэль, их тут довольно много, есть, из чего выбрать. Нам нужно просто найти подходящего… — Это просто блять нелепо, — сказал Азирафаэль, раздражённо повышая голос. — Кто-нибудь достанет телефон и сравнит этих людей с Кроули, а потом они весь вечер будут шептаться, почему я не с мужем. Я буду чувствовать себя дураком. — Ни на одной из фотографий нет чёткого изображения лица. Мы можем это провернуть, — настаивал Гавриил. — Нет. Не можем, — Азирафаэль покачал головой. — Я скажу Сэнди, что Кроули придёт, а потом найду предлог. Скажу, что он заболел и-или… — Ты ведь знаешь, что от Сэнди зависит будущее второго сезона, да? Он решает, куда потратить деньги, и если он захочет, то всё пойдёт прахом. — Я знаю, но… — И ты знаешь, какой он обидчивый, — более настойчиво продолжил Гавриил. — Он принимает поспешные решения в зависимости от того, чего пожелает его левая пятка, и уже не отступает. Они называют его сторожевым псом не без причины. Азирафаэль представил вечер с незнакомцем — оказаться с ним на яхте и звать его мужем, притворяться перед людьми, которых он уважал, и ждать, когда всё пойдёт наперекосяк. — Гавриил, я не могу. — Просто попроси меня, — сказал Кроули так мягко, что Азирафаэль почти пропустил это. Он остановился, изучая Кроули, пока его друг смотрел в ответ со спокойной, слегка недоверчивой искренностью. Азирафаэль встал перед выбором сделать то, что он хотел, и то, что было бы правильно. — Я не хочу втягивать тебя в свои проблемы. Мой обман привёл к этому, и-и я должен взять на себя ответственность. — Я уже говорил… Я с тобой, ангел. Так что просто попроси меня, ты, болван, — в его словах было поддразнивание, но также что-то более глубокое, что-то серьёзное и… доброе? Азирафаэль подался вперёд, расслабленный осознанием, что Кроули сделает для него то, о чём он даже не думал. Он чувствовал себя ужасно влюблённым, опьянённым этим чувством. — Ты пойдёшь со мной на эту ужасную вечеринку? — Естественно, — Кроули откинулся на спинку стула, улыбаясь Азирафаэлю как ребёнку, который наконец правильно ответил на вопрос. — Бар будет первоклассный, и там, наверное, будут эти маленькие стаканчики с креветками в кружке, и устрицы… Не слишком их люблю, на самом деле, слишком склизкие. И они могут подать эту отвратительную масляную гусиную печень, которую ты любишь, — он поднял брови, и Азирафаэль зажал рот, чтобы не рассмеяться. — Сколько ты попросишь? — поинтересовался Гавриил. Внимание Кроули прыгнуло к Гавриилу, румянец стал подниматься из-под его рубашки. Его коричнево-золотые глаза сверкали на фоне розового. — Я прошу прощения. — Я предполагаю, что тебе понадобится компенсация за твоё время, — объяснил Гавриил, не подозревавший о ярких вспышках паники, зажигавшихся в голове Азирафаэля при взгляде на Кроули. Его друг выглядел одновременно смертоносным и глубоко раненым. Азирафаэль не был осведомлён об истории, вызвавшей такую реакцию, но сейчас это не имело значения. Всё, что было важно — Кроули и его очевидная боль. Одно сраное смехотворное предложение, одна минута вопиющей невежественности Гавриила, и каким-то образом всё разваливалось. Азирафаэль не понимал, как его чрезвычайно умный агент мог быть таким чертовски тупым. Он попытался это исправить: — Гавриил, это не тот род соглашения, который предлагал Кроули. — Ага, я понимаю, — сказал Кроули, в его голосе слышались первые раскаты грома. — Сунуть мальчику на побегушках сотню фунтов, чтобы он мило оделся и закрыл рот. Я получу надбавку за трах? — Кроули свёл губы в такой уродливой улыбке, что Азирафаэль сначала не понял, что это была она. Он встал и стал исступлённо кружить вокруг стола в поисках обуви, которую в какой-то момент потерял. — Кроули, из всех абсурдных обвинений, — воскликнул Азирафаэль, оправившийся от шока, как и от всего прочего. — Это не то, что Гавриил имел в виду, — он посмотрел на своего агента в поисках поддержки, но Гавриил только безмолвно пялился. Азирафаэль попытался прекратить нарастающе-маниакальное движение Кроули, но не преуспел. — Ты знаешь, что я бы никогда… — Он пришёл сюда с набором мужчин, из которых ты должен был кого-нибудь выбрать. Всё выглядит пиздец как однозначно, — Кроули замедлился в своём кружении, провёл рукой по лицу. Затем он повернулся к Гавриилу и ледяным тоном произнёс: — Моя дружба не продаётся. — Я не хотел обидеть вас, мистер эм-Кроули, — впервые на памяти Азирафаэля Гавриил не мог найти слов. — Я просто подумал, что если мы планировали заплатить сопровождению, мы должны предложить вам то же. — Увидимся завтра, Зира, — сказал Кроули, проигнорировав Гавриила. Он нашёл свою обувь и так яростно стал её надевать, что союзка только чудом не оторвалась от подошвы. Кроули продолжал смотреть в пол, его глаза сверкали, и, Господи, он выглядел так, будто мог разразиться злыми, разочарованными слезами. Азирафаэль пролил достаточно своих, чтобы распознать. Он не знал, что будет делать с плачущим Кроули, но был почти уверен, что и сам разревётся самым постыдным образом. Ему до боли хотелось догнать, поймать Кроули за тонкую талию, прижать его к своей груди и шептать в шею: «Не воспринимай это так». Но такое проявление привязанности выходило далеко за пределы того, что он когда-либо показывал, и теперь при взгляде на дикое, болезненное выражение на лице Кроули казалось ещё более недостижимым. Вместо этого он попытался схватить Кроули за запястье, но промахнулся. — Это недопонимание. Кроули, пожалуйста, не уходи. Гавриил достал телефон из пиджака, глупо следуя за Кроули. — Если вы дадите мне свой номер, тогда позже, возможно… — Кроули нахмурился, и Гавриил поднял обе руки. — Когда вы придёте в себя, мы сможем поговорить о форме одежды, я закажу машину… — Не звони мне, — он указал на Гавриила дрожащим пальцем. — Ты относишься ко всем, как к товару. Он человек, а не продукт, — теперь он указывал на Азирафаэля, всё его тело тряслось. — И я тоже человек, и-и… ты тоже, блять, не звони, — после этого он проследовал по гравийной дорожке, через калитку, и вскоре был слышен только рёв разгоняющегося и уносящегося прочь пикапа. На несколько минут повисло абсолютное молчание. Что только что произошло? Что, во имя всего сущего, только что произошло? Гавриил прервал растущее страдание Азирафаэля вопросом: — Он может это сделать? Азирафаэль вытирал текущий нос, грудь сдавило. Ему потребовалось время, чтобы подавить злость на Гавриила настолько, чтобы заговорить: — Сделать что? — Вечер, эти люди… Они акулы, а он садовник. Он может легко стать приманкой, — Гавриил говорил в своей привычной грубой, пассивно-оскорбительной манере, не озабоченный видимой болью Азирафаэля. — Поэтому я и предложил эскорт-услуги. Эти мужчины зарабатывают на жизнь притворством. Они отлично умеют вести себя так, будто находятся на своём месте, и не заботятся обо всём неприятном. Но твой друг чувствителен. — Да, — Азирафаэль представил Кроули на яхте в окружении всех этих натянутых улыбок и одноразовых диалогов. — А ещё он поразительно настоящий, харизматичный, и гораздо более опытный, чем показывает. Он будет ярким пятном на фоне серой массы, и они его полюбят, — в этом он был уверен гораздо больше, чем в собственной возможности вписаться. — Мне проверить его биографию? — спросил Гавриил. Очевидно, он не услышал ни слова из произнесённого Азирафаэлем. — Я прошу прощения? — голос Азирафаэля стал похож на негромкую сирену. — Я бы проверил сопровождающих, и подумал, раз уж мы едва его знаем… — Нет. Ради бога, Гавриил… Никаких проверок, никакой слежки. Ты можешь его не знать, но он мой лучший друг, — Азирафаэль раздражённо ущипнул бровь. — Дай Кроули сохранить хоть немного сраного достоинства. Гавриил вздёрнул голову и нахмурился, недовольный ответом — но не то чтобы Азирафаэля это хоть каплю волновало. — Тогда, полагаю, всё решено, — Гавриил подхватил ноутбук и сунул его в портфель. — Выше нос, цветочек. Он придёт в себя, — он направился к машине не оглядываясь. Азирафаэль опустился на свой жалкий стул и воспроизвёл в памяти последние минуты. Реакцию Кроули вызвало что-то более серьёзное, чем простое оскорбление вопиющей идеей, что Азирафаэль заплатит ему за компанию. Кроули, которого он знал, легко находил повод для смеха, этот человек пошутил, что выглядит дорого в их первую встречу. В душе Кроули была какая-то незажившая рана, в которую ткнул Гавриил, а перед этим и сам Азирафаэль потревожил предложением свозить его в Грецию в благодарность за помощь со сценарием. Азирафаэлю предстояло многое обдумать, а под кожей не прекращался нервный зуд. Ему нужно было отвлечься, но звонить Кроули было бесполезно, а для ужина слишком рано. — Алкоголь, — сказал он сам себе, — много. У него в кабинете завалялась прекрасная полупустая бутылка скотча. *** — Приветики, — радостно позвал Кроули, открывая калитку в сад бедром и везя перед собой тележку с розовыми и белыми бальзаминами. Он сказал, что они увидятся завтра, и неизбежно был здесь. — Подумал, что они будут хорошо смотреться в той клумбе под осиной, — на нём была жилетка и велосипедки, и выглядел слишком божественно для такого раннего часа. — Угумпф, — согласно проворчал Азирафаэль. Даже негромкий звук простреливал в голове. Он надел солнцезащитные очки, которым было по меньшей мере двадцать лет, но они не были интересным винтажем, а также широкополую шляпу, которую Агнес оставила на крючке в кладовой. Если бы этим утром он нацелился на странную тётушку средних лет, купившую деревенский домик и с головой погрузившуюся в его необычность, у него было бы определённое преимущество перед остальными её поклонниками. — Ну и вид, — сказал Кроули, когда выставил растения на стол и поднял голову. — Насколько всё плохо? Азирафаэль издал звук скрипящей двери. — Ебать, — благословенно беззвучно воскликнул Кроули. — Ты как будто в аду побывал. Ты пил воду? Азирафаэль указал на стакан перед собой. Это было проще, чем говорить. — Парацетамол? — Я принял две, следующие смогу через час, — голос Азирафаэля был сухим карканьем. Он удержал себя от жалоб, что погиб, но чувствовал себя достаточно драматично, чтобы об этом подумать. — Кто виноват? — поинтересовался Кроули, опускаясь на свободный стул и моментально ссутуливаясь. — Макаллан, — угрюмо ответил Азирафаэль и подпёр голову. Ему было страшно представить реакцию Кроули. — Азирафаэль Фелл, ты взял и из-за этого зазря потратил исключительный скотч, который купил, заметьте, я. Эта бутылка нужна была, чтобы напиться, а не чтобы окочуриться, — он его отчитывал, но без злости. — Ты что-нибудь ел? Тост может помочь справиться с болью в желудке. Кроули начал вставать, но Азирафаэль накрыл его руку, убеждая остаться. — Мне жаль, — наконец сказал он. Он обдумывал это снова и снова в течение ночи, его варёный мозг зациклился на этой фразе. — Это всё моя вина. — Похмелье? Да, чувак, это из-за тебя. Ты как минимум мог позвонить мне и поделиться, — Кроули слегка улыбался и казался невозмутимым. — Я серьёзно, Кроули, — настаивал Азирафаэль, борясь с приступом тошноты. — То, что сказал Гавриил, было ужасно оскорбительно, на самом деле, непростительно, и мне нужно было что-то сделать, более сурово отреагировать, потому что твои чувства важны для меня… — Я в порядке, честно, — рука Азирафаэля всё ещё лежала на руке Кроули, и второй повернул её ладонью вверх, чтобы слегка сжать чужие пальцы. — Гавр — высокомерный придурок с отсутствием совести и умения фильтровать речь… — Я знаю. Мне нужно его уволить, — простонал Азирафаэль, сжимая кисть Кроули в ответ. — Неа, не надо, — Кроули фыркнул, потом указал на Азирафаэля свободной рукой, чтобы сделать акцент. — Он показал себя как превосходный агент. Он ставит тебя и твой конечный результат — который по счастливому совпадению и его тоже — на первое место. Он занимается тем, чем должен. — Но он вёл себя ужасно, я должен был что-то сделать, я должен был… — Азирафаэль остановился в попытке придумать достаточно оскорблённую реакцию. — Я должен был взять его ноутбук с этими возмутительными фотографиями и-и бросить его через всю веранду, — он удовлетворённо кивнул, но испортил произведённый эффект отрыжкой и прикрыл рот. Кроули наполовину улыбнулся, наполовину поморщился. — Ты когда-нибудь, хоть один раз в своей жизни кидал что-нибудь в порыве гнева? — Ну, был один случай… — Не-не, подушки не считаются, милый. Это цветочки, — перебил Кроули с ужасно самодовольным видом. Азирафаэль надулся. — Это была очень твёрдая подушка, практически камень… Удар пришёлся почти на глаз, он мог легко его ослепить, — он попытался подавить свою улыбку, но сдался, когда Кроули захохотал. — О, перестань гудеть, ты, глупый гусь… — Вот теперь стало обидно, — Кроули положил руку на сердце и рассмеялся сильнее. Звук затих, но Кроули не попытался вырвать свою руку. Их пальцы соприкасались, пока вставало солнце, облака окрашивались в розовый, а по саду расползался персиковый свет. Азирафаэль ощущал биение пульса в своей ладони так же хорошо, как в желудке, и это ощущение определённо было приятнее. — Ты действительно хочешь сделать это для меня? — спросил Азирафаэль, надеясь, что Кроули поймёт, и ему не придётся развивать мысль. — Вечер на лодке, обман твоих друзей, фиктивный брак? — Кроули описал в воздухе круг свободной рукой. Азирафаэль знал, что Кроули использовал этот жест, когда подбирал слова, чтобы высказаться. — Не понимаю, почему нет. — Я прошу слишком многого… — Ни в коем случае, — Кроули оборвал его искренним выражением лица и покачиванием головы. — Если ты ещё не распознал мои громкие намёки, мне глубоко насрать, что кто-то думает обо мне как о гее. И мне совершенно не сложно считаться твоим мужем. В голове Азирафаэля с треском рождались миллионы вопросов: «Я полагал, что ты би; я ошибался? Я хотел, чтобы тебе было со мной комфортно… почему тебе не сложно притвориться моим мужем? это значит, что я тебя привлекаю? о боже, я так на это надеюсь… почему тебе так легко лгать, если ты самый бесхитростный человек, которого я когда-либо знал?..» Азирафаэль засунул их подальше, вместо этого останавливаясь на другом: — Эта вечеринка будет утомительной. — Неважно, насколько, я практически наверняка посещал и похуже, — Кроули скривил лицо, как он делал, когда вспоминал что-то неприятное. Азирафаэль всегда предполагал, что это связано с его неудачным браком. Потом оно разгладилось, будто прошли переносимые неудобства. — Не вижу недостатков в ночном заплыве на модной яхте с кучей еды, где дорогая выпивка течёт рекой. Где подписаться? Он в последний раз сжал руку Азирафаэля, а потом выпустил её, чтобы встать. — Ты в порядке? Это не в тягость? — Азирафаэль посмотрел на него снизу вверх. В спину Кроули светило солнце, поэтому всё размылось, а потом закрутилось. Азирафаэль уронил голову на стол и прошептал: — О, Боже. — Теперь моя очередь переживать, — Кроули сделал несколько шагов к дому задом наперёд. — Парацетамол, пакет со льдом, ещё воды, тост с джемом… — он загибал пальцы, перечисляя вещи, которые могли понадобиться Азирафаэлю. — Ты принимал что-то от живота? — На второй полке шкафчика с лекарствами есть ренниз. Кроули кивнул и повернулся к дверям веранды. — Всё будет в порядке — с вечеринкой, ээ, мужем и всем прочим. Не беспокойся, — двери захлопнулись за ним с глухим стуком. — Тогда всё улажено, — прошептал Азирафаэль сам себе. Его поразило, что днём ранее Гавриил использовал практически те же слова, но он звучал гораздо более уверенно. *** — Где ты? А, здесь… Привет, Кроули, — Азирафаэль улыбнулся и помахал экрану. — Фейстайм — настоящее чудо, не так ли? — Он довольно полезен, — Кроули двигался, картинка прыгала от стены к стене того, что предположительно было его спальней, и на большом экране были видны его босые ноги, которые Азирафаэль находил волнующе красивыми. — Окей, скажи, что думаешь. Кроули подпёр телефон чем-то на уровне глаз и отступил на несколько шагов, нерешительно улыбнулся и сделал быстрый, застенчивый оборот вокруг своей оси. Он надел тёмно-серый костюм, плотно обтягивающий талию и бёдра, и красную рубашку такого насыщенного цвета, что Азирафаэль думал, что она чёрная, пока Кроули не расстегнул пиджак, и на неё не попал свет. — Я думаю, что ты очень мил, — Азирафаэль ответил слишком быстро. — Ты уже это говорил, — ответил Кроули с совершенно убийственным подмигиванием. Теперь Азирафаэль будет воспроизводить его в памяти многие недели. — Сосредоточься на костюме, Зира. — Негодяй, — Азирафаэль закатил глаза. — Костюм тоже весьма милый. — Окей, дай-ка я… — он исчез с экрана, за кадром были слышны движение вешалок и шорох ткани. — У меня есть ещё вариант, — позвал он, сопровождаемый ещё более громкими шорохами и шлёпаньем босых ног по не покрытому ковром полу. Кроули вплыл в зону видимости. — Что насчёт этого? — он был немного запыхавшимся. Кроули облачился в классический чёрный смокинг с белой сорочкой. Он идеально на нём сидел и подчёркивал все длинные линии его тела. — Довольно лихо, — прокомментировал Азирафаэль, чувствуя, как его пульс ускоряется при одном взгляде на Кроули. — Ты выглядишь как старомодная кинозвезда. — Ты так думаешь? — Кроули провёл рукой по волосам. Он оставил их распущенными, и кончики касались плеч. — Я не…- он замолчал, хмурясь. — Мне кажется, что все они подходили мне пять лет назад, а сейчас не ощущаются правильными. Ты понимаешь? — Мы все меняемся, мой дорогой, — Азирафаэль подумал о себе и о том, как он поменялся со времени переезда в коттедж. Он знаком с Кроули не очень долго, но он уже имел незыблемое влияние на его жизнь. Азирафаэль пока не заполнил белые пятна на прошлом Кроули, хотя очень хотел, но у него было смутное подозрение, что коллекция модной одежды Кроули сочеталась с такой же у его бывшей жены. Мысли о них, потрясающих бок о бок, были слишком сложными, чтобы рассматривать их прямо сейчас, поэтому Азирафаэль сказал просто: — Я хочу только, чтобы тебе было комфортно. — Ты бы… — Кроули отвёл взгляд от экрана, одёрнул подол смокинга и посмотрел обратно. — Я поставлю тебя в неловкое положение, если надену платье? — Совсем нет, — быстро ответил Азирафаэль, совершенно спокойный по поводу этой идеи. — Я видел тебя в платьях, Кроули. Ты хорошо их носишь. — Да, но все те, с кем ты работал над сериалом, будут там, люди, которых ты считаешь друзьями… — Ты мой друг, — настоял Азирафаэль, прерывая его. — Никто на этом вечере не значит для меня больше, чем ты. Надевай то, что будет тебя радовать. Кроули вздохнул и взял телефон, прошёл по комнате и сел. Позади него была гора подушек и чёрно-белое одеяло. — Думаю, я поищу что-нибудь новое, что-то, что подходит нынешнему мне лучше. — Я доверяю твоему безупречному стилю, — сказал Азирафаэль с подтверждающим кивком. Волнения, казалось, оставили его, и Кроули растянулся на кровати, опираясь на один локоть и свободной рукой вытягивая телефон над собой. Он не имел ни малейшего представления о том, что сотворил с Азирафаэлем, который на своём конце провода уронил телефон и шарил по полу своего кабинета, бормотал «твою мать» и надеялся, что не сбросил звонок. — У тебя всё в порядке, Зира? Мне набрать 999? — хихикал Кроули. — Нет, нет, всё… супер-пупер, — он с пыхтением поднял свой телефон, но был встречен такой радостной улыбкой, что всё его смущённое недовольство испарилось. Азирафаэль шлёпнулся задом на пол и прислонился к книжному шкафу, устраиваясь по-турецки на своём любимом персидском коврике. Кроули ухмыльнулся на его неуклюжие попытки устроиться, и Азирафаэль безнадёжно ухмыльнулся в ответ. Они двое были совершенно нелепыми. — Я должен спросить тебя насчёт колец, — внезапно произнёс Азирафаэль, слова появились из ниоткуда. Он намеревался затронуть тему, но возвёл свои переживания в абсолют. Однако пялиться на Кроули на полу в своём коттедже не казалось таким уж непреодолимым. Кроули нахмурился, озадаченный в достаточной мере. — Кольца? — Обручальные кольца. Гавриил думает, что нам стоит их носить. Я предположил, что ты захочешь серебряные… — Но тебе нравится золото, — перебил Кроули. Те немногочисленные украшения, которые Азирафаэль изредка надевал, были переданы ему по наследству и действительно были сделаны из золота. Он был удивлён, что Кроули заметил. — Да, но… — Мы хотим, чтобы они сочетались, да? Пара. Думаю, так это будет более романтично, — Кроули повернул голову в профиль, его голос был настолько тихим и спокойным, что Азирафаэль с трудом разбирал, что он говорит. — Мне нравится думать, что если бы я был чьим-то супругом — если бы я действительно пошёл на всё это снова — я был бы чудовищно романтичным… ужасным влюблённым дурнем. — Я уверен, что ты был бы, — с воодушевлением ответил Азирафаэль, стараясь поддерживать заинтересованное выражение лица, хотя его увлечённость этим разговором зачахла. Ему было трудно разговаривать с Кроули о романтике в теории, когда он отчаянно хотел познать её лично. Но хорошие манеры сработали, и он закончил обмен мнениями: — Тогда золото. Если ты пришлёшь мне свой размер, я разберусь с деталями. Интерес Кроули к диалогу наверняка тоже угас, потому что он смотрел мимо телефона куда-то в потолок спальни. Несколько секунд спустя он пробормотал: — Звучит хорошо. И, да, насчёт одежды, я выберу что-то и, эм… Ты не против, если это будет сюрприз? — Чудесно, — сказал Азирафаэль, наслаждаясь последними мгновениями наблюдения за Кроули, растянувшегося и спокойного у себя дома. — Тогда увидимся завтра? — Конечно, ангел, — Кроули снова сфокусировался на телефоне. Его глаза ярко сверкали, и морщинки в их углах были лёгкими без труда. — Тогда увидимся, — прошептал Азирафаэль и завершил звонок. Его голова ударилась о книжную полку, и кабинет был странно тих.