and now all of my garden is grown in lavender

— Кто это? — спросила Люсия. — Потому что он спас наши задницы вчера. — Люсия Архонтесс, познакомься с Беннетом Дагонером, — произнёс Эвандер, вежливо наклоняя голову и ни на секунду не отпуская руку Беннета, — моим партнёром. — Отрывок из «Забытого», А.З. Фелл, издательство Starburst, 2019 *** Азирафаэль стоял прямо за дверьми веранды и наблюдал за Кроули в саду. Движения Кроули всегда магнитом привлекали его внимание. Но тяга была особенно сильна такими длинными летними днями, когда воздух становился золотым, а минуты мерцали потенциалом. Кроули посадил себя в кровати Азирафаэля в ту первую ночь в коттедже; утро застало их в клубке ног и простыней, их жизни стали неразрывно переплетены. Он не столько переехал, сколько прижился. Теперь, даже порхая по кругу, с босыми ногами в траве и окружённый своими вещами — цветами и фотоаппаратом — Кроули выглядел восхитительно обосновавшимся. Его волосы отросли и спокойно струились, влажные кудри исчезали в хвосте, который соскальзывал по шее. Время от времени он рассеянно заправлял выбившийся завиток за ухо, полностью сосредоточенный. На нём был плотно прилегающий топ, вырез которого соблазнительно низко опускался впереди. Азирафаэль знал, что если встанет ближе, то увидит брызги веснушек на ключицах Кроули, которые после спускаются на плечи. Он вздохнул и сделал глоток лимонада, разрываясь между желанием подойти ближе и просто наслаждаться видом. Трансформация в Кроули за последние четыре месяца их совместной жизни была постепенной, чешуя, созданная годами нервных сомнений, спадала и открывала нежную уверенность. Азирафаэль думал, что ему шёл новый подход. Будто услышав, Кроули поднял взгляд и нахмурился на двери веранды. У него появлялось проклятое шестое чувство в моменты, когда Азирафаэль влюблённо на него пялился, но не то чтобы кого-то из них это волновало. Его улыбка раскрылась, как бутон, Азирафаэль загремел дверью и прошёл к своему стулу, его глаза не отрывались от Кроули. — Я принёс тебе кое-что сладкое, — он поднял второй стакан с лимонадом и поставил его на стол. — Ты принёс себя, для меня это достаточно сладко, — комплимент, как обычно, вышел у него легко и замечательно. Кроули недооценивал глубину своего эффекта, как его непоколебимое одобрение закаляло стержень самоценности Азирафаэля и делало его более прочным. Кроули всё ещё смотрел сквозь видоискатель своего фотоаппарата; он стоял на штативе и был направлен на высокий красный раскачивающийся цветок, обрамлённый ярким жёлтым. В солнечном свете бутоны будто светились изнутри. — Льстец, — выдохнул довольный Азирафаэль. — Над чем ты работаешь? — Я подумал, что несколько кусочков в шоу были бледноваты. А свет сегодня просто, ах… — его голос затих, когда он слегка наклонился вправо, повторяя движение цветка, который фотографировал. — …божественный, — закончил за него Азирафаэль и смотрел на Кроули, чьё сильное тело изогнулось, солнце освещало его. Лилит пострадала от своего отношения к Кроули. Сэнди выполнил своё обещание разобраться с ней так, как могли только очень влиятельные или глубоко оскорблённые люди. Была вероятность, что она оказалась бы невиновна в иске об умышленном причинении вреда, поданным его адвокатами, если бы Трейси не нанесла разрушающий удар. Она пригласила бывших членов группы Лилит на своё шоу под предлогом объединения. Но вскоре стало ясно, что Лилит использовала их на пути достижения своей цели стать серьёзной сольной исполнительницей, и никто из них не постеснялся поделиться некоторыми очень старыми застойными секретами о том, как Лилит относилась к своим друзьям и в том числе к бывшему мужу. Общественность неисправимо осудила Лилит, и она без судебного разбирательства выплатила Кроули значительную сумму денег, чтобы смыть позор. Он положил большую часть в банк и потратился только на очень дорогую камеру. Кроули занялся ботанической фотографией, и Азирафаэля совсем не удивило, что он оказался гением в ней. Его первая выставка в Хейзлмире имела оглушительный успех, достаточный, чтобы вызвать интерес у галереи в Сохо. Просто при помощи правильного угла и постановки кадра Кроули мог превратить что-то обычное в выдающееся. Его работы были окном в другой мир, тактильный инопланетный пейзаж пикирующих линий и захватывающего цвета. У Кроули всё ещё был ландшафтный бизнес; он всё ещё проводил большую часть дней с пальцами в грязи. Но теперь он нашёл способ увековечить свою страсть, захватить красоту цветов, которые он любовно выращивал, и поделиться ею с другими. В результате работы Кроули были пропитаны эмоциями, противопоставленными прохладной абстракции, которую обычно можно обнаружить в похоже детализированных фотографиях; каждые, кто на них посмотрели, уходили с чувством, что искупались в тепле летнего дня. Азирафаэль уходил с первой выставки Кроули, светясь от гордости за своего поразительно талантливого партнёра. Кроули оторвался от камеры и нахмурился. — Можешь подойти на минутку, любовь моя? У меня не получается сделать правильно, я бы хотел услышать твоё мнение. — Я не художник, — хоть и нерешительно, но запротестовал Азирафаэль, оттягивая свой жилет, пока направлялся к Кроули. — У тебя творческая душа, — Кроули дразняще вытянул губы. — И ты ценишь красивые вещи. — Верно, — Азирафаэль намеренно бегло осмотрел его с ног до головы. Щёки Кроули покраснели под его вниманием. — Что у нас тут? Кроули установил аппаратуру напротив растения с остроконечными листьями и длинными цилиндрическими бутонами; центр каждого цветка был огненно-красным и выцветал до золотого по направлению к лепесткам. — Книпхофия… раскалённая кочерга, — ответил Кроули. Азирафаэль усмехнулся и сдержал детский ответ. — У них такое разнообразие этого насыщенного ярко-жёлтого цвета, — он широко улыбнулся и стал размахивать руками круговыми движениями, воодушевлённый, движение было наполнено возможностью. — Я бы посадил несколько, я знаю, как тебе нравится жёлтый, но они чувствительны к холоду. — Они божественные, — Азирафаэль заметил растение из коттеджа, его цветы — как огоньки, которые танцевали с каждым порывом ветра. — С композицией что-то не то, — Кроули указал на изображение на экране. — Взгляни? — Я уверен, что она великолепна, — Азирафаэль шагнул к фотоаппарату, потакая Кроули. — Точно лучше любых предложений, которые я мог бы… — его голос отстал от взгляда и затих. Картинка была потрясающей: яркого цвета растение в невероятном качестве на контрасте с осколками голубого неба, просвечивающегося между крепкими лепестками. — Честное слово, мой дорогой, я никак не могу прокомментировать. Всё кажется идеальным. Азирафаэль посмотрел в сторону и обнаружил, что Кроули стоит на коленях. На его слегка дрожащей ладони лежало золотое кольцо. — Ты… это…? — взгляд Азирафаэля двигался от руки Кроули к его лицу, он боролся с влагой, которая угрожала размыть его зрение. — Ты однажды сказал, что другое кольцо было не от меня. И я не выбирал и не платил за него… — Кроули, я никогда не хотел… — Нет. Ты был прав, с тем я ничего не делал. Но это выбрал и заплатил за него, — Кроули сглотнул и протянул руку, чтобы побудить Азирафаэля взять украшение. Кольцо было поразительно уникальным, тяжёлым в руке Азирафаэля. Глубокая гравировка обхватывала почти всю ширину кольца — это были поднятые золотые перья, каждое отличалось, было очень замысловатым и очень тонким, чувствовалась рука мастера. В центре был посажен аметист насыщенного фиолетового цвета; он переливался тенями лавандовых сумерек. Азирафаэль задержал дыхание. Он оторвал взгляд, чтобы посмотреть на Кроули, который не поменял позы; с выдохом Кроули спросил: — Тебе нравится, ангел? — Нравится? — у него получился писк. Азирафаэль начал снова и в этот раз не забыл про дыхание: — Боже правый, Кроули, это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел… Если не считать присутствующих, — Кроули покрылся румянцем, радость и облегчение окрасили его щёки. Азирафаэль добавил: — Работа мистера Бэйли, я полагаю. — Бедный парень может не заговорить со мной снова, — ухмыльнулся Кроули, к его головокружительно-розовому оттенку добавилось смущение. — Это был целый проект, — он помахал рукой в направлении кольца и нерешительно поинтересовался: — Я могу продолжить? — Да, — сердце Азирафаэля забилось в два раза быстрее, пальцы сжались, — пожалуйста, — он торопливо вернул кольцо и очень постарался не позабыть все манеры разом. На короткий момент он серьёзно хотел перейти сразу к делу, повалить Кроули на траву и зацеловать до потери чувств. Кроули протянул пустую руку, ожидая, когда Азирафаэль шагнёт ближе и возьмёт её. — Кроули, — Азирафаэль больше не мог бездействовать. Он близко подошёл к Кроули, огладил пальцами его большой, коснулся предплечья. — Подумал, что это подходящее место, ну, знаешь… где мы встретились, — он кивнул на цветочную клумбу. Азирафаэль нахмурился на мгновение, а потом его лицо разгладилось с неслышным «ох». Процветающее красное растение заполняло пространство, в котором когда-то были сорняки. За ними у основания стены ютился поникший от жары морозник Агнес. Азирафаэль впервые обнаружил Кроули именно здесь, незнакомца на четвереньках, приминающего траву высотой по колено и заглядывающего под кустарник. Кроули поднял взгляд и поинтересовался едва сдерживаемым изумлением: — Ты веришь в судьбу, Зира? — Азирафаэль быстро кивнул. — Что ж, я не верил до тебя… хотя я проезжал мимо этой садовой стены сотни раз, и каждый она звала меня чуть громче. Я просто знал, что по другую сторону меня ждёт что-то важное. В тот день я даже не заметил грузовой автомобиль, только то, что калитка наконец открыта. — Я так благодарен, что она была, — голос Азирафаэля был карканьем, когда он сдвинулся туда-сюда и тяжело сглотнул. — Я никогда не думал, что влюблюсь снова, и часть меня радовалась этому. Любви не было места в моём новообретённом покое. Она не стоила боли. Но потом я посмотрел тебе в лицо, и оно было таким открытым и добрым… и я доверился тебе. Никаких сомнений. Словно волшебство. — Волшебство, — отозвался Азирафаэль. Оно пело вокруг них, жизненная сила сада. — Ты не был похож ни на что, чего я ожидал, и был всем, в чём я нуждался. Все мои убеждения перевернулись, — перегруженный голос Кроули треснул. — Продолжай, дорогой, — сердце Азирафаэля трепетало. Он хватался за запястье Кроули, трос для его неистового стремления, и пульс Кроули под кончиками его пальцев трепыхался, как крылья мотылька. Было тяжело смотреть на него, старающегося подобрать правильные слова, но Кроули решительно продвигался вперёд. Он делал это столько же для себя, сколько и для Азирафаэля. Кроули сделал глубокий вдох, потом медленный, успокаивающий выдох. — Так что я предлагаю остаться с тобой и расти вместе, а не порознь… симбиотическое… всякое. Наша собственная выдающаяся экосистема, — он огляделся и гордо улыбнулся. — Просто посмотри, сколько всего мы уже сделали. И Азирафаэль знал, что Кроули имел в виду гораздо больше, чем просто растения, что он вспоминал потные дни, которые они провели, с опущенными до соприкосновения головами, когда Азирафаэль превращал свои романы в сценарии; что он говорил о неисчислимых чашках чая с мёдом и завтраках в виде слегка подгоревшего тоста… и о более поздних дополнениях в виде восторженных поцелуев и благоверных рук; к воспоминанию о двух телах, двигающихся, как одно, в темноте садовой стены, только со звёздами в свидетелях, можно было прикоснуться. — Да! — воскликнул Азирафаэль, неспособный удержаться. — Зира, ты… — Кроули запнулся и нахмурился. — Чт… Да? — Да, я выйду за тебя. Да, я обожаю тебя. Да, я не могу представить свою жизнь без тебя, — Азирафаэль опустился на колени, чтобы оказаться лицом к лицу с Кроули, и самым наглым голосом добавил: — Предполагая, что ты наконец собирался спросить. — Нахальная сволочь, — голос Кроули опустился до мурлыканья, он широко и хищно улыбнулся. С нежным упорством он опустил Азирафаэля на спину. Его голова отскочила от мягкой земли, и бёдра Кроули сжали его, удерживая на месте. — Кроули, — голос Азирафаэля был слишком высоким. У него были проблемы с тем, чтобы сосредоточиться на этих умных, голодных, надвигающихся на него глазах. — Что за чёрт? — Тебе нужно научиться терпению, — Кроули накрыл рот Азирафаэля с настаивающим урчанием, его язык проскользнул за губы Азирафаэля. На несколько секунд Азирафаэль потерялся в ощущении тонкого тела Кроули, вжимающего его в податливую землю; запах травы подавили сильные колени и длинные пальцы, держащие его подбородок. Кроули слишком быстро отстранился, и Азирафаэль с хныканьем поднял голову, потянулся, зашептал: — Не… Кроули уткнулся носом под его челюсть. — Терпение, — это было больше предложение, чем звук, и оно отпечаталось на коже Азирафаэля. Азирафаэль распластался по земле с драматичным вздохом капитуляции. Кроули взял его руку и надел кольцо. Оно идеально село над золотым ободком, который Азирафаэль никогда не снимал. Кроули устроился на Азирафаэле поудобнее, его линии и острые углы сглаживались мягкостью Азирафаэля. Довольно загудев, Кроули прижался губами к горлу Азирафаэля и принялся медленно разбирать его на части. *** Азирафаэль смотрел, как люди перемещаются и усаживаются на белые складные стулья по обе стороны от ковровой дорожки, ведущей от дверей веранды к арке в центре сада. Кроули настоял на том, чтобы сделать её самостоятельно, и кропотливо втыкал сотни цветов в деревянную решётку. От работы с проволокой и стеблями руки Кроули были покрыты порезами и мозолями, но на них не было ничего, что солнцезащитный крем и солёная вода не могли бы исцелить. Цветы, которые он выбрал, были старыми друзьями, которые наполняли цветочные клумбы их коттеджа. — Задние мысли? — раскат голоса Кроули протёк по плечам Азирафаэля, а за ним последовали длинные, нежно обнимающие руки. — А ещё левые и правые, — Азирафаэль уткнулся носом в ту часть головы Кроули, которая выглядывала над плечом. — Да? — Кроули не звучал потревоженно. Он поцеловал край челюсти Азирафаэля и улыбнулся. — Надеюсь, все нечестивые. — Как будто ты не знаешь, что сделал со мной, дорогой, — Азирафаэль фыркнул в попытке выглядеть чопорно, но с позором провалился. — И эти плавки. Ты выбрал просто ужасное время… Кроули лающе рассмеялся, достаточно громко, чтобы гости в последних двух рядах услышали. Трейси стрельнула в них знающей улыбкой. — Они тебе нравятся? — Кроули оказался настоящим извергом, выбрав утро дня их свадьбы, чтобы примерить небольшие облегающие плавки, которые купил для их медового месяца. В качестве свадебного подарка Сэнди предоставил им свою полностью укомплектованную яхту и небольшую команду для частного тура по Греческим островам. Кроули целое утро то тут, то там бродил в своих греховных плавках, вилял бёдрами, бросал сарафаны и футболки в сумки и то ли мурлыкал, то ли напевал щебечущую версию Take A Chance On Me. Азирафаэль просто пялился, недоверчиво улыбался и не понимал, как это могла быть его жизнь, как он упал в такое большое количество счастья. — Ты знаешь, что да, — прошептал он, уверенный, что Кроули увидел доказательство того, как сильно Азирафаэль хотел затащить его обратно в кровать и показать своё восхищение. Но у них было расписание, а кейтеринг мог прощать, но не до такой степени. Бизз сунули свою голову в дверь с обычным «ближе к делу» выражением лица. — Вы двое собираетесь стоять здесь и флиртовать весь день, или мы можем начинать? Снаружи чертовски жарко. Бизз были свидетелем со стороны Кроули, а Сэнди — со стороны Азирафаэля. Они решили пройти по проходу за руки, оба уже не нуждались в том, чтобы кто-то их провожал. Кроме того, происходящее было скорее представлением, чем заявлением; они уже заполнили бумаги в бюро регистрации неделю назад. В глазах государства они уже были в браке. Если Азирафаэль думал об этом слишком долго, его сердце начинало биться так быстро, что он чувствовал слабость. — Готов сделать из меня честного человека? — глаза Кроули сверкали, и он сжал руку Азирафаэля. — Из нас двоих ты всегда был честным, — голос Азирафаэля был приглушённым и слишком серьёзным для окружающей обстановки. Его неуверенность сгорала перед нервами. — А ты храбрым и терпеливым. Мы не стояли бы здесь, если бы ты не подталкивал нас понемногу, а потом не предоставил бы мне свободу действий, чтобы разобраться с тем, что я чувствую… но посмотри, что мы обрели, Зира, — словно по команде заиграл квартет, встали их гости. Азирафаэль встретил их улыбки своей собственной, а Кроули наклонился ближе, чтобы прошептать: — Наше долго и счастливо ждёт, А.З. Фелл. Пойдём его напишем. Азирафаэль кивнул, и они вместе вышли в сад.