Погибель

Я стремительно летела вниз, в черную бездну. В кромешном мраке встретила каменная стена с небольшим скатом, по которому опускали вниз мумии мертвецов. Удар об стену пришелся на копчик и отдался гулкой болью во всём теле. Но и этот удар был не последним… Не успев сгруппироваться, я кубарем влетела в чей-то вечный покой. Живот скрутило от едкого запаха, ударившего в нос. Из приоткрытых вверху плит, попадало немного света от пламени факела. Погребальная устлана толстым слоем пыли, но кое-где проглядывались более чистые участки. Низкий потолок и отсутствие каменных постаментов – указывало на то, что местный захороненный аристократ явно не ценился в обществе при жизни. Глаза плавно привыкали к темноте и теперь можно было вглядеться получше: две мумии хаотично замотанные в льняные бинты с благовониями, поверх их лиц лежали маски черномагов, а плечи накрыты мантией. Исфет, душа моя едва не покинула тело. Свет факела становился ярче, будто Эпистат удумал следовать за мной, да понимал, что места не так много. В столь узкий проход с его широкими плечами не проскользнуть. Он звал меня, кричал имя моё. Его тон уже не был строгим, скорее появилась нотка беспокойства. Да только голос Эпистата заглушался бешенным стуком моего сердца, отдававшегося в ушах. - Эвтида, ты цела? – вопрошал Белокаменный, в то время как я вжималась спиной в стену. Придерживая влажную тряпку у носа, я сверлила взглядом третью маску, что лежала чуть поодаль от мумий. «Исфет, нет» - подтянув маску поближе, практически вслепую, пыталась определить хоть какие-то знакомые потертости, шероховатости. Мой палец обвел выцарапанный иероглиф с внутренней стороны маски – глаз. «Рэймсс» - сердце пропустило удар. - Что ты удумал? – хихикнула Дия, прячась с ребятами в тени цветущего тамариска, среди высоких колонн разгромленного сада. Я поёжилась от обдувающего ветра, раны, нанесенные Одджит были глубоки и даже чудотравы Ливия были бессильны. Натянув рукава льняной рубахи, попыталась улыбнуться друзьям. В душе словно кошки скреблись, просились выпустить их наружу. «Жалость для слабаков» - словно по щелчку, в памяти всплыл жесткий голос наставницы. - Слышал, что, если нанести на маску значимый иероглиф, он поможет обострить нужные чувства в работе, - медленно протянул Рэймсс, аккуратно выводя «глаз» на внутренней стороне маски. Исман едва не прыснул от смеха, обратив своё внимание на завороженный взгляд Дии. Она с открытым ртом наблюдала за маленьким ритуалом. - Видел бы тебя Реммао, - только и смогла выдавить я, расплываясь в ленивой улыбке. Рэймсс насупился и начал рассказывать о том, как он станет всевидящим оком. Он убедительно подбирал слова, чтобы все остальные подключились к этому занятию. Дия выбрала слух, Исман силу, а я бездумно ковыряла маску лезвием, надеясь, что что-то да выйдет. - Свобода? – прошептал Исман, глядя на мой иероглиф. Он единственный чувствовал меня. Словно по дуновению ветра предугадывал, что будет дождь. «Мне невыносимо больно, я так устала» - мысленно передавала я, надеясь, что он услышит. Исман сочувствующе заглянул в глаза и сжав ладонь, понимающе кивнул. Шум над плитами возвращал меня в суровую и неприятную реальность. Засунув маску Реймсса за пояс, запахнула накидку плотнее. Подхватив маски и накидки с мумий, я мысленно просила прощения и взывала за их упокой. «Мне это нужнее» - закидывая находки в капюшон, двинулась в сторону. Каждое движение отдавалось болью, но выбираться отсюда нужно. «Должно быть, накажешь меня казнью за неповиновение?» - пронеслась мысль в голове, как только увидела Верховного Эпистата в проеме. Он уперся руками по обе стороны от проёма и с данного ракурса он выглядел более устрашающе, властнее и больше. Белокурые волосы обрамляли лицо, скрывая от света факелов. Так, что было не прочесть его выражение лица. - В порядке, - голос подвел и прозвучал более хрипло, чем ожидалось. Эпистат кивнул и молча подал руку, чтобы вытащить меня из зловонной ямы. Наклон стены был довольно крутым, но если уцепиться за что-то крепкое, то вероятность устоять на ногах удвоится. Едва не застонав от боли в лодыжке, я выпрямилась и посмотрела на крепкую ладонь. За ночь – ожоги на его руках словно испарились, оставив едва заметный розоватый след, что при тусклом освещении казался темнее. «Сама бежишь в клетку к охотнику» - подумалось мне за секунду до того, как ухватилась за руку Эпистата. Он не делал резких движений, лишь медленно поднимал меня над пропастью, словно маневрируя с целью, дабы я не ударилась лишний раз. Запах в молельне был более выносим или же легкие просто привыкли к зловонию. Закрыв глаза, я пыталась выровнять своё дыхание, как плиты за моей спиной снова задвигались. Проход в погребальную закрылся. Исфет. Великий Ра, спасибо, что я не по ту сторону. За сумбурным потоком мыслей, совершенно позабылось в чьем присутствии я нахожусь. Развернувшись на пятках, я встретилась с холодным взглядом. Амен стоял у прохода в коридор, скрестив руки на груди. «Помни кто он. Молчи.» - я медленно зашагала в сторону выхода, прихрамывая на одну ногу. Белокаменный не останавливал меня, но было заметно как заиграли желваки. В моменте что-то кольнуло внутри, нутро вело меня обратно. Впереди открывался вид на песчаную гору и едва заметный проход. Такой манящий, чтобы выйти и завершить задание Одджит. Но тягостное ощущение заставило развернуться. Едва я успела сделать это, как врезалась в крепкую грудь. «Он не только выглядит как призрак, но и передвигается также». Отсутствовали любые эмоции на его лице, было лишь заметно, как сощурились его глаза. - Я чувствую черномагов, - процедил сквозь зубы он. Его рука легла на мою шею, сначала этот жест показался весьма интимным. Ровным счетом до того момента, как его пальцы сомкнулись на ней и начали сдавливать. – Хотела меня провести, маленькая шезму? – Лицо Верховного Эпистата находилось критически близко с моим. Холодный взгляд, жесткий голос и такие сильные руки. Волна страха и ужаса накатила мгновенно, но «уроки этикета от Одджит» напомнили о том, как важно держать лицо. Перед врагом. - Выслушать – слишком сложно для вашего склада ума, Эпистат? – дерзко ответила я, стойко выдерживая убийственный взгляд. Закатив глаза к потолку, Амен ослабил хватку, позволяя мне говорить не из последних сил. «Было бы неплохо, вообще руки от меня убрать» - едва не вырвалось у меня. – Одджит мой наставник, должна ей первой сообщить. Амен ни капли не изменился в лице, лишь продолжал выжидающе смотреть. Я тяжело вздохнула и выудила из капюшона одну из масок. Белокаменный с недоверием посмотрел на меня прежде чем забрать маску. Он крутил её в руках, изучал покрытие с внутренней стороны маски. Будто знает что-то… - Там внизу две мумии. Бинты на них намотаны не профессионально, поверх лиц лежали маски, а тела покрывали накидки. Если вы позволите, второй комплект находки – я унесу своей наставнице, - как на духу выпалила я. Амен оглядел меня с ног до головы, затем едва заметно кивнул. Облегченно выдохнув, я поковыляла в сторону выхода. Пустынный ветер пробирал до костей, никакая накидка не могла спасти от него. Метит стояла у коня, сложив руки на груди. Она игриво поглядывала в сторону незаинтересованного Тизиана, что ждал своего «Хозяина». Кивнув ему, я продолжала свой путь. Метит пыталась выудить из меня хоть какую-то информацию, дергалась, когда я уходила от ответа. Помогая залезть в седло, грубо дернула за руку, словно не хотела помогать вовсе. Исфет, остается буквально пара капель и мой сосуд терпения лопнет от переизбытка. - Эвтида, - из-за спины позвал Амен. В свете луны его тело казалось ещё более очерченным строгими и четкими линиями. Белоснежные волосы игриво переливались, а глаза буквально светились в темноте. «Тебе идёт ночь» - я отгоняла нелепые мысли снова и снова, пытаясь сосредоточиться на ситуации, в которую себя завела. – Зайди ко мне сегодня на рассвете, осмотрим с лекарем твою ногу. Неожиданный приказ… Или просьба, а может просто приглашение? Не зная, как это назвать и отреагировать, лишь благодарно кивнула и бросила подобие улыбки на прощание. Последующий путь до шатров был невыносимо долгим. Затянувшееся молчание, сама атмосфера – всё очень давило на и без того тяжелую голову. Нога изрядно ныла, песок вдвойне усложнял движение. До шатра оставались считанные шаги, как боковым зрением я заметила движение. Одджит стояла в своем излюбленном одеянии, которое некогда было белоснежным – я уверена. Для незнающих, оно может показаться интересным, с затейливыми узорами от ярко-алых до бордово-коричневых. Наставница надевала его перед поркой, чтобы наши души перехватывало от ожидания, кто будет следующим. Её суровый взгляд буравил даже при свете угасающих звёзд. Скоро рассвет, а ей наверняка не нужны лишние зрители. Пустынный ветер устрашающе трепал её волосы. Кнут тяжелой ношей волочился по песку, когда Одджит указала мне на вход в её шатер. Со временем, вязкое чувство страха перестало зарождаться в груди, боль стала привычным спутником моей жизни. «Исфет» - только и успела подумать я, как ноги сами покорно повели меня к наказанию. Под белоснежным куполом было светло, повсюду стояли зажженные факелы в каменных подставках, аромат благовоний заполонял лёгкие, вытесняя весь воздух. - Эвтида, как ты могла поведать всё Амену? – тихий, но властный голос Одджит словно гром посреди ясного неба. Становилось яснее куда пропала Метит, как только мы прибыли. «Амен? Как давно она вправе к нему так обращаться?» - едва не нахмурилась я, становясь напротив своей наставницы. - Как могла я молчать, пойманная на месте? Разве мы не работаем над одним и тем же? – негодовала я. Сам Фараон пожелал, чтобы мы вместе отыскали черномагов, но для Одджит это снова было игрой. Она одержима властью, должна быть первой и победить в бою, даже если его нет. Наставница изменилась в лице, её бровь нервно дернулась вверх и в ту секунду, я получила первый удар. Острый кончик кнута резнул нежную кожу на моём лице. Из длинного и глубокого пореза засочилась кровь, струйкой стекая по подбородку. Я не сумела удержать свой удивленный и ошарашенный вдох, прежде она никогда не била по лицу. Словно безвольная кукла, я смотрела в пустоту, пока Одджит свирепо содрала с меня накидку и принялась разрывать ткань на моей спине. Очередной удар пришелся по обратной стороне колен, вынуждая опуститься на землю. И вновь, спину жгло от непрекращающихся ударов. Адская боль заглушала мои переживания о друзьях, о том, какая постыдная казнь меня ожидает. Однако, это не отменяло желания закричать что есть мощи. От своей беспомощности, от негодования и того, что вынуждена хранить в своём сердце столько секретов. Кнут со свистом рассекал воздух, сбивая со счёта. Сколько ударов положено за такую провинность? Ровным счетом столько, сколько пожелает наставница… В глазах становилось темно, от отсутствия кислорода в легких. Одджит не оставляла шанса перевести дух и ей явно приносило это удовольствие. В ушах стоял звон, во рту пересохло. В какой-то миг я была близка к потере своего сознания, как удары прекратились. Не решаясь поднять головы, медленно опустила руки на окровавленный песок. Каждое движение отдавалось болью, но пред расплывчатым взором появились незнакомые сандалии. Передо мной опустился Тизиан, откидывая кнут в сторону. - Что ты себе позволяешь? – вопрошал он, глядя поверх моей головы. Он с давно позабытой мне осторожностью придерживал меня за руки, гневно осматривая свежие раны. Из его носа едва не вырывался пар, от того как он вскипел, словно от пустынного палящего солнца. Едва помню происходящее позже. Уже не было больно. Что-то холодное соприкасалось с моей кожей на спине. Во рту неприятный привкус трав, незнакомый, но такой опьяняющий. От него кружилась голова и становилась одновременно мягкой и тяжелой. Сложно контролировать мысли, тело не слушалось и не шевелилось. То накрывала темнота, то снова возвращался поток бессвязных мыслей. «Она потеряла контроль, такого раньше не было» - казалось, это был голос Герсы, но доносился он откуда-то издалека. «Наш лекарь делал его… Помогает не так быстро, слишком много…» - говорил другой голос. Тизиан? Возможно это был он. Я пыталась приоткрыть глаза, но веки предательски опускались вновь. Шатер был знаком, в нём я спала ночью. Сколько времени прошло? Мы по-прежнему в пустыне? Снова накрывала темнота и пугающая тишина. Я медленно ступала по тускло освещенной комнате, аромат горящих трав дымкой растворялся в воздухе. В дверном проеме свисала занавеска из подвязанных скелетов ящериц и лягушек, нити медленно покачивались из стороны в сторону. «Сквозняка нет, кто-то проходил здесь» - подумалось мне, когда я подошла ближе. Тело пробила мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от страха. Неприятное ощущение щекотало где-то в груди, оно разрасталось с каждым новым шагом. Поправив маску на лице, плотнее укуталась в мантию и сделала уверенный шаг вперед. На большом каменном столе бездвижно лежал человек, вокруг него толпились черномаги. Один стоял у его головы, прикладывая пальцы к его вискам. Остальные омывали его плечи мокрыми тряпками и обтирали такими знакомыми ароматными маслами. «Он в агонии» - я подошла ближе, на его лице проступали капельки пота, а губы шевелились, но не издавали и звука. Лицо казалось до ужаса знакомым, но будто смазанным. Пытаясь уцепиться хоть за какие-то знакомые черты, снова путала себя, кружилась голова. - Эвтида, сколько там тебе осталось? – вопрос застал меня в ступор. Остановившись по другую сторону стола, я подняла взгляд. За черной маской, в свете пляшущего пламени, горели знакомые глаза. Реммао. В душе закралось неприятное ощущение, будто что-то позабылось. Есть нечто важное, что я должна сообщить – но память стерла это. Сердце бешено забилось, голова пухла от того, как я перебирала всю информацию, скопившуюся в ней. Следом за Реммао на меня обернулись и остальные. Дия, Рэймсс, Исман. Все они выжидающе смотрели на меня. - Бегите, - только и смогла промямлить я, хватаясь за голову. Ноги подкашивались, резкая боль в спине вынудила опуститься на колени. Дия опустилась рядом, придерживая за локоть. Они окружали, голоса путались. Каждый пытался мне что-то сообщить, знакомые маски мелькали перед глазами. Бешеный поток голосов, шепот сплетающийся в единое и непонятное шуршание. - Белокаменный перекрыл нам дороги, Эвтида. Ты опоздала, - первая четкая фраза, которую я сумела расслышать. «Опоздала… Опоздал-а… Подвела… Ты нас подвела… Предала…» - снова и снова повторялись голоса друзей в моей голове. Словно окатили ледяной водой, всё прояснилось и настала гробовая тишина. Вокруг царила сплошная темнота. «Предала»… Я моментально открыла глаза, подскочив на кочке. Крытая повозка едва пропускала солнечные лучи, но этого было достаточно, чтобы разглядеть сундуки. Они стояли рядами вокруг, перевязанные крепкими канатами, покачиваясь в дороге и намереваясь рухнуть на меня. Облокотившись на одну из таких конструкций, дремал Тизиан. Он умиротворенно посапывал, сложив руки на груди. Позабыла я о тех днях, когда испытывала спокойствие. Сердце в груди держалось из последних сил, то колотясь словно бешеное, то резко замирая. Спина всё еще ныла и отдавалась болью от каждого движения. Охотник дернулся, заметив мои шевления. - Любишь же ты поспать, - усмехнулся Тизиан, протягивая фляжку с водой. До этого момента сухость во рту и не ощущалась. Стоило одной капле воды дотронуться моего языка – было уже не остановиться. – Герса устроит мне взбучку, если мы не обработаем раны. - Сколько я пролежала? – хрипло спросила я, покорно поворачиваясь спиной. - Две ночи и полтора дня, - ответил Тизиан. Его пальцы казались холодными, словно ночь в пустыне. Порезы на спине неприятно защипало, но мазь словно обволакивала и успокаивала раны. Вновь в нос ударил до боли знакомый аромат трав, уносящий в воспоминания. Как Ливий излечивал её после каждого жестокого урока Одджит. Как он ворчал себе под нос, промачивая кожу влажным полотенцем. Боковым зрением я уловила бутылек, что Тизиан сжимал в руке. Привязанный к горлышку бутылька клочок бумаги привлёк моё внимание. Размашистый почерк Ливия я могла узнать из тысячи. - Откуда у тебя это? - схватив Тизиана за руку, вгляделась в надпись. Сомнений не осталось, в конце красовалась личная подпись лекаря. Охотник недоуменно повел плечами. - От нашего лекаря. Редко пригождается, но чудесно справляется, - Тизиан пожал плечами, продолжая свою работу. – Наш лекарь лучший в своём деле, гордость нашего Господина. Он продолжал что-то говорить, но в ушах стоял звон. «Ливий… Жив?».