SILK AND CHAINS

Четыре изматывающие недели. Уёну стоило бы думать об учёбе, но выходит плохо. Хонджун пару раз говорит ему, когда они встречаются выпить в баре, что Уён выглядит потерянным и невнимательным. Так и есть. Уён не дает Хонджуну касаться своих рук при встречах, хотя тот постоянно это делал раньше. Уён долгое время воспринимал это как заботливый дружеский жест, но после знакомства с Саном ему не хочется ощущать на себе ничьи руки. Даже заботливые жесты Хонджуна, который не пытается перейти грань между ними, напрягают. Уён почти каждый вечер думает о том, как ему хочется написать Сану. Подразнить его. Скинуть откровенные фотографии. Рассказать, что он готов сделать для него. Но две недели Уён старательно держится. А потом от Сана ему приходит: «можно попросить тебя скинуть фото? в белье или без. хочу расслабиться, но не хочу снимать кого-то здесь. хочу представлять тебя» И Уён скидывает ему фото в женском белье – он заказал себе столько всего, что мог бы слать Сану такие фотографии хоть каждый день. Сан в который раз говорит, как ему идут кружево и шёлк. Уён не решается спрашивать его про поездку, но чувствует себя безмерно счастливым, потому что Сан думает о нем. Он предпочитает его другим. И, очевидно, скучает. Ещё одно сообщение от Сана приходит за неделю до Рождества. Новый адрес, дата и время. Уён сгорает от нетерпения. / Уён доезжает до нужного адреса на такси бизнес-класса. В этот раз Сан снял загородный дом – как Уён и просил. Ключи находятся в почтовом ящике. Уён приезжает как обычно за два часа до времени, что назначил Сан. Ему нужно успеть подготовиться к его приезду. Обстановка в доме роскошная, но минималистичная. Уён выбирает самую большую комнату с отдельной ванной. Принимает душ, приводит себя в подобающий вид. Небрежная укладка, подведенные красноватыми тенями глазами. Гладкие ноги, красное белье. Короткое красное платье комбинация. Бархатный чокер, который он уже надевал. Красная помада – Уён взял ту, что в красивом футляре с зеркалом от Guerlain. Довершают образ красные туфли на высоком каблуке. Пришлось очень постараться, чтобы найти такую модель для его ноги. Женский размерный ряд обычно заканчивается сороковым. Так что Уён боялся, что эти не успеют прийти вовремя. Он заказывал их из Америки. Пряди волос, которые Уён осветлил ранее, теперь покрашены в красный. Алое пламя – дикое, соблазняющее. Как лепестки цветущей бегонии, как вишневые леденцовые конфеты. Довершают образ изящные золотистые серьги с красными камнями. Не красные бриллианты, но тоже драгоценные. Огранка в золоте, хотя Уён обычно предпочитает серебро. Но эти ему больше понравились в таком виде. Они очень женские – маленькие хрупкие гвоздики. То, что нужно в сочетании с этим платьем. Уён остается довольным тем, как он выглядит сегодня. Торжественный и вызывающий вид. Он ещё ни разу ни для кого так не старался на Рождество. Сан приезжает почти в назначенное время. Опаздывает на десять минут. Уён взволнованно поглядывает на время, расхаживая по особняку на первом этаже. Он старается привыкнуть к туфлям. Он уже надевал их не раз, но сейчас нужно стараться сделать походку более изящной, чтобы Сану понравилось. Когда открывается входная дверь, Уён облегченно выдыхает. Он уже начал нервничать. Сан заходит в гостиную, стряхивая с пальто прилипшие снежинки. Сегодня наконец-то пошел первый снег – в декабре были сплошь дожди и плюсовая температура. Туфли Сан оставляет на пороге и смотрит на Уёна, который ждёт, прислонившись к стене в гостиной. Коридор ведет сюда, так что Сан первым делом оказался бы здесь. - Ты сегодня… - начинает Сан, и очевидно, теряется. Уён не помнит ни разу, чтобы он не нашел подходящих слов. - Нравится? – просто уточняет Уён. Сан кивает. Он говорит: - Поднимайся наверх. Иначе я не смогу сдержаться. Уён растягивает губы. - Может, хотя бы поцелуешь меня? Я так соскучился. Он наматывает на палец прядь волос, кусая свои накрашенные красным губы. Сан ставит на стол бутылку виски, которую привез с собой. Односолодовый, восемнадцатилетняя выдержка, как успевает заметить Уён по этикетке. Сан пересекает комнату, тут же прижимая Уёна к стене всем своим телом. Его рука властно дергает его бедро вверх. Ладонь скользит по гладкой коже, пока он целует шею Уёна. Тот обвивает его шею руками, чувствуя холод его пальто. Контрасты его легкого платья и верней одежды Сана, влажной от снега, заставляют Уёна ощущать холод. Но ему дико нравится. Можно представить, как Сан приезжал бы домой после работы. А он, Уён, каждый раз встречал бы его в своих откровенных бельевых нарядах. Как бы ему этого хотелось. Сан не целует его в губы только по одной причине. Он говорит об этом, когда поднимает голову и берет его подбородок пальцами: - Не хочу смазать твою помаду сразу. Ты же так старался. Уён сглатывает и кивает. А потом Сан отшагивает назад. Он дает Уёну отойти и подняться по лестнице, глядя, как юбка его короткого платья едва прикрывает бедра. Уён старается не оступиться в туфлях на ступеньках. Каким-то чудом у него это получается. Сан поднимается наверх через пару минут. Пальто на нем уже нет. В руках – бутылка виски и два массивных стакана. Уён сидит на краю кровати. Рядом лежит все, что нужно сегодня – смазка, презервативы и красная веревка. Сан вскидывает бровь, наливая виски в один стакан. - Ты будешь? Уён кивает. - Веревки мы ещё не использовали. - Я подумал, что твои галстуки не должны страдать. Сан усмехается. И протягивает ему стакан, подходя ближе. Уён разводит ноги, позволяя стать между его колен. Сан делает глоток, оценивая вкус. Уён тоже. Ему не нравится. Слишком жгучее ощущение в горле. Очень дымное, пряное и спиртуозное. Сан говорит: - Не лучшее, что можно найти из Хайленда. Но вполне приемлемо. Уён молчит. Сан тогда цедит алкоголь во рту, а потом вдыхает запах. - Действительно, не так уж плохо. Тебе нравится? Уён жмет плечом. - Я больше люблю игристое. Сан чуть хмурится, а потом берет стакан, поднося к его губам. - Выпей всё. Уён тут же выпивает до дна, стараясь не морщиться. Горло тут же обжигает. Становится жарко. И хочется воды. Сан довольно кивает, отставляя свой недопитый стакан вместе с пустым в сторону. Потом он тянет Уёна за руку. Тот поднимается, удерживая равновесие на каблуках. Сан кладет руки на его талию и оглядывает пристально снизу вверх. - В этих туфлях ты со мной почти одного роста, - замечает он. Уён кивает. Он действительно очень высокий на каблуках. Сан тогда подается вперед и мажет по его губам: - Как сильно ты ждал этого дня? Уён тут же касается рукой его щеки и говорит: - Ты не представляешь, как. Сан тогда изучающе ерошит его волосы, выкрашенные в красный, поддевает пальцами сережку-гвоздик в ухе, гладит по плечу, откидывая лямку платья, так что она падает на руку, а потом забирается под платье Уёна, чтобы сжать его бедра в шелковом белье. Уён не сдерживается и сам тянется к нему за поцелуем. Сан толкается языком в его рот, прижимаясь к его бедрам своими. Уён дразняще трется о него, выстанывая в поцелуй. Сан лапает его за бедра, за задницу, за грудь. Уёну нравится как его ладони нетерпеливо трогают и обнаженную кожу, и ткань одежды и белья. От того, как быстро Сан возбуждается, сносит крышу. Уён уверенно спускает руку между их ног, накрывая его пах ладонью. Сан позволяет ему дразнить себя несколько мгновений. А когда он отстраняется, Уён видит свою помаду на его губах. Это возбуждает ещё сильнее. Уён не уверен, выглядит ли он красиво с размазанной помадой, но судя по горящему взгляду Сана – он в восторге. Уён хочет снова прильнуть к нему, но рука Сана удерживает. Пальцы сдавливают его шею. А потом Сан срывает с него чокер и толкает на кровать. Уён чувствует жгущую боль на горле, но лишь стискивает зубы. Туфли Сан срывает с его ног, и они с шумом падают на пол. После Сан берет приготовленную красную веревку и подходит сбоку к кровати, с силой потянув руки Уёна к изголовью. Он быстро фиксирует его запястья – получается довольно сильно, так что Уён не уверен, как долго он выдержит. Сан же грубо берет его за бедра, уперевшись коленом в матрас, и ставит на колени. Уён стонет от боли – веревка стесывает ему кожу на запястьях. Это куда больнее, чем он ожидал. Сан быстро снимает с себя одежду, а потом достаёт что-то из своей сумки. Уён не видит что именно. Когда он становится позади него на постели, отдергивая край его платья-комбинации, то сминает нежную кожу бедер жестким захватом. Завтра будут синяки. Уён позволяет ему тереться о себя – Сан обнажен, и его твердый член упирается Уёну между ягодиц. Сан тянет за край белья, спуская до колен. Уён скулит от звонкого шлепка. Сан говорит: - Ты слишком тихий. Уён делает глубокий вдох, понимая, что последует дальше. Сан сделает ему ещё больнее. Уён ждёт, ощущая, как начинают неметь его руки. Стоило бы попросить Сана ослабить веревки, но это было бы проявлением слабости. Так что Уён оставляет свои пожелания при себе. Сан растирает на пальцах смазку и толкается в него пальцами. Сразу два – сильно и без должной аккуратности. Уён сжимается, за что получает новый шлепок по бедру. Он сдавленно стонет. Сан проделывает это с ним долгие минуты, но остается не удовлетворен звучанием его голоса. - Значит, этого тебе не достаточно? – говорит он с насмешкой. Уён чувствует, как он снова берет его за бедра и толкается в него уже членом. Смазку Сан не добавляет. И не надевает презерватив. Уён напрягается, повернув к нему голову. - Подожди, - просит он. Сан только глубже входит в него, сминая край его платья. - Что? Боишься делать это без резинки? – спрашивает он. Уён действительно ощущает себя некомфортно. - Я всегда предохраняюсь, - говорит он тихо. - Ну, ты вроде сейчас не в лучшем положении, чтобы диктовать условия, - говорит в ответ Сан. Уён выстанывает жалобно, сжимая пальцы в кулаки. Руки немеют ещё сильнее. Он тихо просит: - Сан, пожалуйста. Тот лишь делает ещё один грубый толчок. Уён понимает, что он не остановится. Можно даже не просить. - Ты сам хотел кричать, чтобы никто не услышал, - напоминает Сан. – Я даю тебе такую возможность. Уён чувствует жгучее отчаяние. Он возбужден, но страх захлестывает его такой же сильной волной. Сан ускоряет движения бедрами, так что звук входящего члена уже не кажется Уёну таким желанным. Ему хочется, чтобы Сан остановился. Но Сан не останавливается, добавляя шлепки, и Уён наконец не сдерживается и стонет от боли, которая усиливается. Он зажмуривает глаза, кусая подушку. Помимо запястий, немеют уже и пальцы. Но Сан не останавливается только на этом. Уён слышит тихое звяканье, и когда поворачивает голову, то сжатая в руке Сана связка ключей прижимается к его ноге рядом с коленом. Зазубренный наконечник ключа прочерчивает линию по коже. Уён вскрикивает от боли. На ноге остается заметная красная линия. Еще не порез, но кожа горит. Сан проделывает это снова. Снова. И снова. Уён глотает слёзы и стонет. Сан вдавливает этот чертов ключ до тех пор, пока на коже не проступает кровь. Потом он откидывает связку в сторону и сильнее берет Уёна за бедра, чтобы уже не сдерживаться и кончить. Это быстро, сильно и больно. А потом Уёну становится горячо. Сан напрягается и кончает в него, заполняя, но продолжая толкаться чуть медленнее. Уён чувствует, как горит кожа на ноге. Как от возбуждения ему уже больно. А руки – дрожат от онемения. Сан выходит из него, спускаясь губами вниз, и когда Уён чувствует в себе его язык, толкающийся уверенно и умело, он делает единственное, что может сейчас – трется бедрами о матрас, чтобы наконец кончить. Сан вылизывает его, и Уён хочет ощутить его губы со смазкой и спермой на своих после. Он зол, он восхищен и он на грани. Когда простынь под ним становится влажной от спермы, и колени подгибаются, Уён пару секунд теряет ощущение всего на свете. Он открывает мокрые от слез глаза, когда Сан бережно развязывает его руки и заставляет лечь спиной на постель. Уёна бьет дрожь. Он не знает, как смотреть Сану в глаза. Тот перешел границы, которые Уён не позволял пересекать никому. Сан аккуратно убирает с его лица пряди волос и целует в губы уверенно. Уёну кажется, что это самый пошлый поцелуй в его жизни. Сан делает это без языка, стараясь вложить в прикосновение нежность, но учитывая тот факт, что он делал за минуту до этого, воспринимается всё это очень грязно. Сан гладит его запястья, откидывая веревки на пол, и прижимает Уёна к себе. Тот льнет к его груди, пытаясь размять онемевшие пальцы. - Через несколько минут пройдёт, - уверяет его Сан. Его рука ерошит волосы Уёна на затылке. Вторая ладонь гладит по колену ниже раны, где выступила кровь. Уён прижимает лицо к груди Сана и задается единственным вопросом – как назвать чувства, которые он к нему испытывает, если сейчас вся злость и страх совершенно его покидают, оставляя лишь томление и желание никогда не отпускать Сана от себя? Рождество люди обычно проводят в атмосфере любви и праздника. У них же – только нарочитая сексуальность и боль. Уён знает, что его бы осудил каждый, кто узнал бы о том, как Сан с ним обращается. Но ещё он знает, что готов позволить ему перейти любые границы. Как бы это не пугало, ему хочется Сана себе. Полностью. Даже если он сделает с ним что-то поистине аморальное. / Они лежат рядом после – Сан обнажен, но совершенно не чувствует неловкости. Уён рядом с ним в красном платье-комбинации, юбкой которого он прикрывает свои липкие от спермы бедра. Его помада размазана, на ноге жжется порез, с которым он так ничего и не сделал. Уён не уверен, что здесь есть аптечка. Поэтому он старается хотя бы лечь так, чтобы не запачкать простыни ещё больше. Сан спрашивает его: - Как руки? Уён бесконечно разминал пальцы, лежа рядом. Они наконец обретают привычную чувствительность. - Уже лучше, - тихо говорит он. - Веревки очень жесткие, - говорит тогда Сан. – Я куплю другие. Нужны джутовые, без синтетики. Уён молча кивает. Пока Сан гладит его поверх груди и шелковых лямок платья, Уён говорит, прижимаясь к нему: - Сан? Тот смотрит на него, гладя под ключицами: - Что? - Это плохо, если я хочу узнать тебя лучше? Сан тогда оглядывает его пристально и придирчиво. - Зачем? Тебя не устраивают наши встречи? Уён кусает губы. - Меня всё устраивает. Но я хочу большего. Я так скучал по тебе весь месяц. Сан отводит взгляд и убирает руку. Кажется, слова Уёна заставляют его разочароваться. Уён аккуратно берет его за запястье. - Мне не следовало этого говорить? - Да, - выдыхает Сан, но снова смотрит ему в глаза. Его рука касается щеки Уёна, вытирая пятно от помады. Уёну трепетно. Он знает, что нежное прикосновение может смениться пощечиной в любой момент. Но Сан не бьет его по лицу. Только смотрит холодно. Кажется, лимит боли на сегодня уже исчерпан. Сан говорит: - Ты – красивый. И мне нравится проводить с тобой время. - Но?.. – предполагает Уён. За этими словами точно должно следовать какое-то «но». - Если я впущу тебя в свою жизнь, всего этого больше не будет, - говорит ему Сан. Уён осмеливается спросить: - А что будет? Сан жмёт плечом. - Скучная повседневность. Уён кусает губы. Сан убирает с его лица пряди волос. - Не обязательно, - говорит тогда Уён. - Да? – вздергивает бровь Сан. – Я пробовал отношения, и все они развалились именно по причине рутины и скуки. Начинаются претензии, требования, ссоры. Я терпеть это не могу. Поэтому меня устраивает секс без обязательств. Уён нервно сглатывает. И опускает глаза. Никаких шансов. Он зря завел речь о том, чтобы они сблизились. Сан тогда касается его подбородка и заставляет посмотреть на него снова. - Ты разочарован таким ответом? - Всё в порядке, - спешит заверить его Уён. Сан сильнее сжимает его лицо. Больно. Пальцы растирают помаду ещё больше. Уён ждёт. - Не смей мне врать. Иначе больше мы не увидимся. Уён нервно выдыхает. Сан чуть ослабляет захват. - Да, я разочарован, - говорит Уён наконец. – Я… привязался к тебе. Сан щурит глаза. - Тогда расскажи, чего ты хочешь. Охотно послушаю. Уён не знает, ирония это или нет. - Хочу, чтобы сегодня ты остался со мной, а не уезжал, как обычно, - начинает Уён. – Можно начать с этого? Сан, на удивление, не выдает холодное «нет». Он снова гладит Уёна по плечу. - Дом я снял на два дня. Завтра я уеду днем. У меня дела в центре. Ты можешь остаться здесь ещё на весь день. Уён качает головой. - Я поеду с тобой. Мне тоже нужно в город. - Где ты живешь? Уён раздумывает над ответом, кусая пересохшие губы. - Снова хочешь соврать? – говорит Сан, замечая его промедление. Уён опускает взгляд. - Просто… ничего интересного я не расскажу. Сан тогда кивает ему в сторону ванной. - Иди умойся. А когда вернешься, то я буду ждать честный ответ. Уён осторожно поднимается, неловко поправляя платье. Он надеется, Сан не будет смотреть на его влажные от смазки и спермы бедра, пока он будет идти в ванную. Но Сан, конечно же, смотрит. Уён берет свой рюкзак и бутылку виски – чем-то же нужно обработать рану. В ванной яркий свет бьет по глазам. Уён включает воду и стирает с лица помаду. Вид у него очень растрепанный. Измученный. Уён с затаенным страхом думает о том, что Сан был бы хорош в ролевой игре про изнасилование. Сегодня они слегка затронули этот сценарий. Уён знает, что несмотря на боль и грубость, на мимолетное желание остановиться в процессе, он бы никогда не стал бы сопротивляться Сану. Он тратит на душ несколько минут. Хочется быстрее вернуться к Сану в постель. В своем рюкзаке он находит упаковку пластырей. Антисептика нет, так что приходится обработать алкоголем. Лучше, чем ничего. По крайней мере, от виски восемнадцатилетней выдержки точно хуже не будет. Платье в пятнах, но Уён снова надевает его. Пусть Сан видит его таким – он сам сотворил это своей грубостью и похотью. Когда Уён возвращается, Сан сидит на постели в белье, сминая в руке его чокер. Рядом лежит белое полотенце, на котором отпечатались красные следы помады – те, что Сан стер со своего лица. Уён поправляет свое платье, в неловкости замирая перед постелью. Сан смотрит на него и говорит: - Не стесняйся. Я жду твой ответ. Уён тогда медленно подходит ближе, забираясь на постель и усаживаясь сверху бедер Сана. Тот смотрит с интересом, убирая его чокер в сторону. Его ладони ложатся на ноги Уёна. Уён наклоняется к нему, чтобы сказать в ухо: - Как я уже сказал, ничего интересного ты не услышишь, - он плавно ерзает на бедрах старшего. - Я учусь на факультете хореографии. Живу в общежитии. Я из обычной семьи, так что всего хочу добиться сам. - Хочешь танцевать на сцене? – спрашивает тогда Сан, беря его лицо в ладони. Уён кивает. - Ты способный, - говорит ему Сан. – Но перспектива, что тебя будут видеть тысячи людей… не самая приятная, - он кусает губы. Уён игриво и с надеждой спрашивает: - Ревнуешь? Сан хмыкает. Без раздражения, без насмешки. Скорее устало. И оставляет это без ответа. Вместо этого он спрашивает: - Значит, ты хочешь, чтобы я остался сегодня с тобой? Уён льнет к его губам с тихим желанным «да». Сан кладет руку на его ногу, поверх наклееных на рану пластырей, сжимая. Уён стонет, накрывая его руку своей и удерживая. Сан говорит: - Не смей меня останавливать. Никогда. Иначе всё закончится. И Уён тут же убирает свою ладонь. Сан не делает больнее, перемещая обе руки на его задницу, сжимая. Уён без белья. Сан тянется к нему за поцелуем. Уён уже знает, что чуть позже тот заставит снова сесть на его член. И снова без резинки. И Уён не откажется.