SILK AND CHAINS

За несколько недель до наступления весны Уён успевает привыкнуть проводить у Сана время с пятницы на субботу. На его памяти – это лучшая зима в его жизни. Температуры на улице леденяще холодные, но Уён живет с постоянным жаром предвкушения от встреч с Саном. Ему плевать, что его успеваемость в университете падает, ему хочется только одного – проводить с Саном всё возможное время в конце недели. Тело Уёна адаптируется к постоянной боли. Сан дразнит его новыми способами причинять боль, но не переходит черту. Уён привыкает к следам цепей на своих запястьях, к синякам, к грубым поцелуям. Он экспериментирует с одеждой и аксессуарами, постоянно показывая Сану себя в новых образах. Неизменным остается только шёлк и цепи в разных конфигурациях. По субботам Сан часто возит его на ужин в какой-нибудь ресторан и в дорогие бутики, где позволяет выбрать себе одежду или парфюмы, которые ему приглянутся, а пару раз разрешает остаться и до воскресения. Для Уёна такие особенные викенды – предел мечтаний. И хотя Сан не особо открывается ему, Уёну удается вытянуть из него некоторые сведения о его работе, о привычках и предпочтениях. Так Сан рассказал ему, что по будням его день начинается в семь утра – он тратит время на тренировку и душ, а потом едет на работу, где в первую половину дня он обычно очень занят аналитическими отчетами по финансам и встречами; на обед он едет в какой-нибудь ресторан, а вторую половину дня посвящает не самым срочным рабочим вопросам. Уён никогда не отвлекает Сана в будни, хотя иногда по вечерам кидает ему свои фотографии. Компрометирующие и слишком интимные. Сан признается ему в какой-то раз вечером, после одной из таких фотографий, отправленных Уёном, что ему нравится, когда тот думает о нём. Для Уёна это знак, что он может чаще напоминать Сану о себе, присылать кадры своего тела и писать пошлые сообщения. Не то чтобы это походило на флирт. Их отношения так и остаются сексом без обязательств, хотя Сан очень щедр по отношению к нему. И чем больше боли он причиняет, тем дороже его подарки Уёну. Уён же воспринимает каждый новый синяк на своем теле с нездоровым трепетом, хотя Сан больше не переходит границы как в рождественскую ночь. Уёна это устраивает. Когда же Хонджун в очередной раз замечает красные следы на шее Уёна, пересекаясь с ним в университете, то говорит ему: - Знаешь, ты заслуживаешь лучшего отношения к себе. Уён лишь качает головой. - Ты не понимаешь, хён. Сан очень хорошо ко мне относится. Ты просто его не знаешь. - Я вижу, - скептически отвечает тот, глядя на его истерзанную поцелуями шею. Уёну не хочется оправдываться, но он говорит: - С ним я ни в чем не нуждаюсь. Он дал мне ключи от своего дома. И дарит мне дорогие подарки. - Деньги – это ещё не всё, Уён, - напоминает Хонджун. – Он просто покупает тебя. - Нет, - упрямо говорит Уён. – Нам нет смысла это обсуждать, если ты меня не слышишь, хён. После этого он действительно ничего Хонджуну о Сане не рассказывает, предпочитая не обсуждать свою личную жизнь с человеком, который к нему неравнодушен. Хонджун слишком волнуется за него, и, как считает Уён, лишние поводы для тревог ему не нужны. Уён продолжает видеться с ним, но держит на дистанции, хотя Хонджун время от времени нарушает их личные границы – он касается рук Уёна, обнимает его, гладит по колену, если они сидят рядом. Уён не говорит прямо, чтобы он прекратил, но раз за разом первым отстраняется. Ничьи прикосновения, кроме Сана, ему не нужны. Он чувствует себя слегка одержимым, потому что Сан в его мыслях все дни напролет. И Уёну это нравится. Он ещё никогда не чувствовал подобного к другим парням. А с Саном ему хочется сближаться и планировать свое будущее, даже если Сан пока к этому не готов. Уён уверен, что его собственного желания угодить хватит, чтобы у них вышло что-то серьезное. Но пока он получает лишь сообщения с уточнениями на счет их привычных пятниц. Ничего особенного Сан не предлагает, предоставляя Уёну самому проявлять инициативу. Но в первую неделю марта Сан пишет ему: «в следующую пятницу приезжай как обычно к восьми. надень белое белье, больше ничего не нужно. в этот раз я всё устрою сам». Уён соглашается. Так и хочется узнать, что Сан придумал, но он не задаёт вопросов. Лучше увидеть самому уже в пятницу. / Сана он находит в комнате – тот даже не спускается его встретить. В спальне пахнет благовониями – дурманящие сандал и лемонграсс. Обычно Сан их не использует, но сегодня это кажется уместным. Запах насыщенный и довольно тяжелый. Уён предпочел бы, чтобы окно было открыто, но не просит об этом. В комнате горит с десяток свечей, хотя весь свет Сан не потушил. На фоне играет музыка – что-то похожее на мантру. Звучное, расслабляющее, медитативное. Уён понимает, что Сан не слышал, как он поднимался по лестнице. Он раскладывает на постели джутовые веревки. Их достаточно много – штук восемь. Уён сразу же понимает, чего Сан хочет сегодня. Это будет практика шибари. Уён никогда это не пробовал, но видел фотографии и видео. Кадры в сети казались ему красивыми, как и эмоции от пережитой боли. Шибари практика была в списке вещей, которые Уёну хотелось бы попробовать, просто он ни разу не встречал человека, который бы владел техникой связывания. Он замирает в дверях, пока Сан оглядывает его черную рубашку и джинсы, в которые он одет. Рубашку Сан купил ему в прошлые выходные в одном из дорогих бутиков. YSL, хотя и не новая коллекция. Уёну нравилось, как на нём смотрится дизайнерская одежда, даже очень простая по крою. Чувство собственного достоинства в дорогой одежде сильно возрастало. Уён с пару мгновений наблюдает за приготовлениями Сана и медленно расстегивает верхние пуговицы. - Знаешь, для чего веревки? – спрашивает его Сан, следя за движениями его руки. Уён кивает. Сан тогда приказывает, видя интерес на его лице: - Хорошо. Раздевайся полностью. Оставь только белье. Уён тут же снимает с себя рубашку и джинсы. Белье на сегодня он выбрал как и просил Сан – белый шёлк. Не то чтобы Уёну нравилось ощущение этой ткани на своем теле, но он уже так к нему привык, что личные предпочтения вытеснялись предпочтениями Сана. Ему хотелось быть желанным для него из раза в раз, поэтому он ощущал готовность надеть на себя всё, что Сан скажет, игнорируя любой дискомфорт. Сан медленно подходит к нему, взяв со стола зажигалку, чтобы поджечь свечи на столе. Уён щёлкает выключатель, и комната погружается в интимный полумрак, а пламя свечей погружает стены в желтоватые отблески, создавая игру теней. - Садись на кровать, - говорит Сан, так и не коснувшись Уёна даже мимолетно. – Подогни колени, и возьми подушку, чтобы ноги не затекли. Уён послушно выполняет то, что он говорит. Он устраивается на подушке, закрыв глаза и ожидая, с чего начнет Сан. Музыка помогает настроиться на нечто чувственное. Дыхание Уёна спокойно и размеренно. Пульс медленный. Уён уверен, что идти в шибари-практику нужно осознанно и с чистым разумом. Никакого страха здесь быть не должно. Сан занимает место за его спиной, но не сразу прикасается к нему. Сначала он прижимается щекой к затылку Уёна, вдыхая знакомый запах его тела и сладкий парфюм. Сегодня это ванильный и чуть пряный Black Opium, где слышатся груша, белые цветы, жасмин и кофейные ноты. Сану нравится – он делает несколько глубоких вдохов, не отрываясь от затылка Уёна. Потом Сан наконец касается его плеч, бережно и почти невесомо целуя при этом в шею. - Сегодня тебе нужно расслабиться, - говорит он. Он разминает плечи Уёна ближе к шее, заставляя чуть откинуть голову назад. Пальцы легко массируют кожу, прощупывая мышцы и давая Уёну почувствовать, как напряжение уходит. Он давно не получал таких прикосновений. Они теплые. Не только потому что Сан ласков с ним. Совсем быстро к этим ощущением присоединяется реальное ощущение жара – Сан берет свечу для массажа, которая залита в кокосовую скорлупу, и поджигает, выливая немного воска на плечи Уёна. Тот вздрагивает от неожиданности, тут же получая мягкий успокаивающий поцелуй в шею. Воск пахнет ванилью и кокосом. Уён закрывает глаза и легко представляет дикий пляж с пальмами и заходящим солнцем. Было бы неплохо, если бы Сан отвез его в такое место. Куда-нибудь в Таиланд. Или на Бали. Уён улыбается, представляя это – роскошную виллу, берег океана, дни наполет в постели с Саном. Фантазия дразнит и успокаивает. Сан продолжает касаться его, разминая шею и плечи более уверенными массажными движениями. На кожу снова льётся горячий воск. Уён начинает расслабляться, сидя с закрытыми глазами. Сан обращается с ним так заботливо и внимательно сегодня, что Уён позволяет себе на секунду подумать о том, что Сан может быть таким всегда. Уёну хотелось бы, чтобы между ними был не только сексуальный интерес. Чтобы Сан заботился о нем просто потому, что он любит его. Но Уён быстро вспоминает, что это не так, когда рука Сана ложится на его горло, с силой сжимая. Уён открывает глаза от внезапности и контраста ощущений. - Веревки – это не просто для боли, - говорит Сан ему в ухо, цепляя губами сережку в мочке. – Это возможность сказать другу другу то, что недоступно выразить словами. Ощущения могут быть непривычными, но ты ведь потерпишь? Уён вроде бы слышал, что шибари – это не только красиво, но ещё и травмоопасно. А Сан не спрашивает, хочет ли этого Уён. Он лишь ставит его перед фактом – сегодня они используют верёвки. Уён медленно кивает, повернув голову так, чтобы поцеловать Сана в губы. Тот даёт этому поцелую стать глубоким и долгим, опустив руки Уёну на бедра. Потом его ладонь скользит на его пах, чуть надавливая. Уён сдерживается, чтобы не толкнуться навстречу. Сан сжимает его член через белое шёлковое белье, продолжая целовать шею, а потом отстраняется, чтобы наконец взять верёвки. Сначала Сан делает базовую обвязку вокруг груди и плеч, фиксируя руки Уёна за спиной. Уён закрывает глаза, фокусируясь на ощущениях. Это кажется ему интересным. Приходится удерживать равновесие, сидя прямо. Сан почти не ошибается в том, как должна лечь верёвка на руках и груди. Он действует так, словно уже делал это раньше. После того, как он фиксирует верхнюю часть его тела, наступает черед ног. Сан обматывает веревку вокруг правой стопы Уёна, а после и вокруг бедра, связывая его вместе с лодыжкой. То же самое он делает с левой ногой. Уён следит за его сосредоточенным лицом, пока Сан управляется с бандажом. Сидеть в такой позе не очень удобно, но Уён старается не думать о этом, и о том, как сильно веревка впивается в кожу на руках и ногах. После того, как ноги Уёна тоже оказываются зафиксированы, Сан берет его за подбородок, тихо бросая: - Закрой глаза. Уён покоряется, а в следующую секунду чувствует поцелуй Сана на своих подрагивающих веках. Сан целует невесомо и тепло. Успокаивающе. Потом он касается губами его скулы. А после – губ. Уён медленно отвечает ему, не открывая глаз. Комната пахнет благовониями, кокосовым воском и сладким парфюмом Уёна. Эта смесь кажется удущающей. Плюс – много горящих свеч вокруг добавляют аромат плавящегося воска, а потрескивающие фетили свеч заставляют забыть о том, что они находятся в привычной минималистичной атмосфере спальни Сана. Старший тогда занимает место за спиной Уёна, спуская руку на его пах и сжимая поверх белья. Ткань уже влажная, и Сан с улыбкой мажет губами в щеку Уёна. - Я знаю, что ты вытерпишь что угодно. Но я связываю не очень хорошо. Потерпи, если больно. Уён ничего не отвечает, повернув голову так, чтобы Сан его поцеловал. Тот награждает его поцелуем, начиная двигать ладонью поверх его белья чуть настойчивее. Уёну странно чувствовать себя скованным полностью – он даже бедрами толкнуться навстречу не может. Остается только довольствовать тем, что Сан даёт ему. Ноги быстро начинают затекать, как и руки, отведенные за спину и стянутые веревкой. Сан сжимает свободной рукой его пальцы, проверяя, может ли Уён сжать их в ответ. Тот сорванно стонет, переплетая пальцы с сановыми, пока тот продолжает ласкать его член второй рукой. Для удобства и полного расслабления тела Уён запрокидывает голову назад, на плечо старшего, полностью опираясь на Сана. Тот оттягивает его белье вниз и обхватывает его член увереннее, пока целует шею. Уён тихо стонет, позволяя Сану ускорять темп. Сан позволяет ему кончить, но не очень быстро. Он несколько раз дразняще замедляет темп. Уён в очередной раз рядом с ним чувствует себя на грани. После того, как он прогибается в пояснице, издавая громкий стон, Сан мажет губами в его шею успокаивающе, и начинает медленно снимать с него веревки. Уён не открывает глаза, концентрируясь на ощущениях. Ладони Сана нежно проходятся по коже, где остались ощутимые следы веревок. Это жгуче и приятно. Сан сначала освобождает его руки, не прекращая целовать в шею, а потом медленно снимает веревки с ног. Он помогает Уёну лечь на спину, целуя кожу там, где остались вмятины от сдавливающего джута. Уёну это кажется очень интимным и сближающим. Он в который раз предоставил Сану возможность делать с его телом всё, что тот захочет, и Сан был предельно аккуратен с ним. Уён даже слегка жалеет, что Сан не сделал ему больно в процессе, но скорее всего, тот просто не был уверен, насколько Уёну понравится эта практика. Уёну бы хотелось попробовать ещё что-то – более жесткое и сложное. Сан нависает над ним сверху и убирает растрепанные волосы с его лица. Уён улыбается, не открывая глаза. Он расслабленный и спокойный после оргазма и веревок, и легко подставляет шею Сану и тянет его к себе ближе. Сан стягивает с него мешающее белье, закидывает его ногу себе на плечо и берет смазку. Пальцы заходят легко – Уён расслаблен и позволит сейчас делать всё, что угодно. Сан толкается в него сразу двумя, медленно подготавливая. Он наклоняется, чтобы целовать шею Уёна, пока тот с готовностью подается бедрами навстречу. Рука Сана ложится на его горло. Уён тихо стонет, но не противится. Сан убирает руку, но не надолго. После того, как он заканчивает растягивать Уёна и толкается в него на всю длину, тот шумно выдыхает и подается ближе. Но вместо поцелуя Сан мажет губами по его виску, а потом снова берет рукой за гортань. Уён просит, пока нажим не очень сильный: - Не отпускай, пока не кончишь в меня. Сан удовлетворенно кивает. Ему нравится, когда Уён угадывает его желания. Он берет одну из веревок на постели, которую использовал для обвязок, и затягивает её на горле Уёна, а поверх узла кладет свою ладонь, снова сжимая его шею. Уён толкается бедрами навстречу, заставляя двигаться в нем снова. Сан делает это резко, следя за эмоциями на его лице и сдавливая веревку сильнее. Уён чувствует дискомфорт от недостатка кислорода, но чем это ощущение сильнее, тем сильнее и его возбуждение. Член Сана снова и снова задевает простату, и Уён стонет ему в губы. Они не целуются, потому что слишком быстрый темп и дыхания на это Уёну бы точно не хватило. Сан вбивается в него так грубо, что боль слишком быстро сковывает всё тело. Бедра горят от шлепков и ударов ладони Сана. Шея почти немеет. Ноги выше колен раскрашиваются синяками поверх следов от верёвок – Сан сжимает так сильно, что кожа сразу красится в пятна. Уёну на мгновение кажется, что всё это ужасно неправильно. Что Сан просто пользуется его телом как вздумается. Но эту мысль Уён быстро отгоняет. Если он будет думать о таком, то может легко потерять Сана. Тот прекрасно считывает эмоции с его лица. Уён чувствует себя полностью в его власти. И ему хочется сильнее и резче. Хочется почувствовать себя на грани. Примерно тогда же Уён чувствует, что кислорода ему ужасно не хватает. Не только потому что комната наполнена тяжелым запахом благовоний и воска. Рука Сана давит сильнее, и это уже критично для выдержки Уёна. Он хватает ртом воздух, и Сан накрывает тогда второй ладонью его губы, чтобы было ещё сложнее дышать. Уён втягивает воздух носом, но едва ли это помогает. Он обессилено сжимает бедро Сана. Ногти впиваются в его кожу. Он делает это рефлекторно, поддаваясь инстинкту, и не успевает увидеть, насколько Сан недоволен попыткой заставить его остановиться. Тот убирает руку от шеи Уёна, делая последний грубый толчок в нем, и с громким выдохом кончает. Уён чувствует, как его заполняет сперма, вытекая, как только Сан выходит из него. Уён не смог кончить снова, и Сан касается его ладонью, но Уён едва ли может сконцентрироваться на своем удовольствии. Ему нужно немного времени прийти в себя, и он останавливает руку Сана, пока лежит с закрытыми глазами, откинув голову на подушку. Уён дышит рвано, ослабив веревку на своей шее. Он едва не отключился. Но старается сделать вид, что он не паникует. Сан ведь остановился. Он всегда чувствует, когда Уён уже на грани. Уён может ему доверять – хочет доверять. Сан ложится рядом с ним, стягивая веревку с его шеи, а потом кладет руку на его щеку и гладит аккуратно, глядя в глаза. Уён ожидает увидеть в его взгляде раздражение, но Сан спокоен. Его глаза горят трепетом и удовлетворением. - Я знаю, когда нужно остановиться, - говорит Сан, подаваясь вперед, чтобы оставить на веках Уёна легкие поцелуи. – Не останавливай меня. Всё, что я делаю, ты сможешь вытерпеть. Уён коротко кивает. Сан словно бы считывает его тревогу и говорит именно то, что Уёну хочется услышать. Губы Сана такие теплые. Уён подставляет им свои скулы и шею. Сегодняшний опыт позволяет Уёну ощущать себя ещё более желанным. Сан так старался для него, чтобы он расслабился. Уён без понятия, когда тот научился шибари, но для Сана это явно не нечто новое. Они целуются долго и медленно, и Уён путается в веревках, которые остались на постели. Запах в комнате от благовоний и свеч заставляет Уёна задыхаться, и он наконец просит: - Можешь открыть окно? Сан отстраняется, встав с постели, чтобы сделать это. Когда он ложится рядом с Уёном снова, то целует требовательно, а потом накрывает его член рукой и помогает кончить. Уён полностью расслабляется и отпускает себя. Уже после оргазма он не находит в себе силы пойти с Саном в душ, вытираясь полотенцем. Он засыпает, пока Сан уходит в ванную – один в постели посреди веревок и черного постельного белья, в ощущении совершенной гармонии. Под кожей разливается тепло и удовлетворение от той взаимности, что он получил сегодня от Сана. Уён верит, что инициатива Сана сегодня говорит только об одном – он стал воспринимать его не просто как парня, с которым спит. Он эмоционально привязался, и ему хочется перевести их близость на новый уровень. Он ведь сказал, что верёвки – это не просто практика, это диалог. И если так, то Уён охотно позволит Сану выбирать способы, которые ему больше нравятся, чтобы они стали ближе.