Tender Caregiver

Отыгрывать ли Арми и Тимоти роли папочки и малыша на публике? С самого начала их DDLB-игр этот пресловутый вопрос встал ребром. Нормально ли Арми будет прижать Тима к себе на людях и поцеловать в волосы? Относительно нормально. А если Тимми по-ребячески скажет после этого «люблю тебя, папочка?». Ну… скорее всего, нет, если вокруг будут свидетели. Но юноша был очень окрылён тем, что, наконец-то, нашёл себе потрясающего мужчину, да и застенчивость свою побороть хотел, так что с девизом «никому не должно быть дела до моей личной жизни» решился всё же попробовать. Итак, Арми с Тимоти отыгрывали папочку и малыша уже почти целый месяц, и однажды зашли в небольшой торговый центр прикупить продуктов. Вернее, это Арми покупал продукты, а Шаламе, как и полагается ему себя вести, тихонько клянчил сладенькое, пользуясь тем, что в магазине практически не было людей. А потом юноша навалился на плечо Хаммера и прошептал ему: — Папочка, хочу пи-пи. — Туалет есть здесь… — Арми осмотрелся по сторонам, но выяснилось, что единственный в мини-ТЦ туалет — облицованная кафелем узкая комнатка с замызганной сантехникой. Они в принципе могли бы заняться здесь сексом, если бы Тимоти нашёл, куда пристроить свои локти, чтобы они не мешались… мысленно пошутил Арманд. — Ну же, малыш… — пять минут спустя в кране шуршала водичка, создавая подходящую атмосферу. — Ты же не ел что-то солёное? В универе, может? — вспоминал Арми. — Я ел солёные орешки. Целый пакет, папочка. — Тимоти печально опустил голову и посмотрел на желтоватые разводы унитаза. — Кхм… — Арми задумался и снова попробовал шептать все шипящие звуки, чтобы его мальчик наконец-то облегчился. Без толку. — Может, мне выйти за дверь? — отчаялся мужчина. Он устал от пребывания в кафельном общественном пространстве, пропитанном сыростью. — Подожду снаружи. Тимоти охотно закивал и потянулся отключить воду, чтобы ничто не нарушало его сосредоточенность. Хаммер прикрыл дверь со словами: «Сосредоточься, малыш, и всё получится». У большой вывески уборной уже заняла очередь женщина строгого профессорского вида. Увидев Арманда, она убрала гневное выражение с лица. — Я думала, кто-то нарочно заперся, а там папа с малышом, — улыбнулась женщина Арми. Тому оставалось только кивнуть. — Да вы заботливый отец, мой муж не согласился бы пойти с нашим сынулей в кабинку и успокаивать его… видите ли, это «не по-мужски»! — дама закатила свои круглые глазищи за такими же круглыми очками в металлической оправе. — Безобразие, — пробормотал Хаммер, практически игнорируя её лепет. Ну вот, ещё одна. Слава богу, хоть не работает в его офисе. Кэтрин уже успела разнести по всем кабинетам сплетню, что у босса скоро родится внебрачный ребёнок. Как понимать «внебрачный», если Хаммер не состоял в браке в принципе, история умалчивала. Хорошо хоть охрана не болтлива, и подчинённые Арми не в курсе того случая, когда Тимми развалился на кузове на парковке, иначе девушки трещали бы о том, что босс со своим молодым любовником решили прибегнуть к суррогатному материнству. — А сколько лет вашему? Видите ли, мне с моим масиком пришлось помотаться по клиникам с дизурией, пока не нашли приличного детского врача, а всё началось с таких мучительных позывов! А потом начался ещё и катаральный баланопостит! — опять закатывание глаз. — Представляете, у нас там всё отекло и покраснело! Садимся на горшочек и начинаем чесаться! Арми закашлялся, даже слегка покраснел от таких подробностей и захотел ретироваться поскорее. — Миссис, меня не интересу… — В общем, могу порекомендовать вам лучшего доктора, он работает с ребятишками до пуберататного периода. Так сколько вашему… — и тут дверь чуть толкнулась в спину Арми, и из-за неё пред очи очкастого «профессора» выскользнул высокий юноша с тёмными кудрями и пробивающимися усиками, в тугих джинсах, чёрной кожанке и мощных ботинках. Юноша нисколько не напоминал ребёнка предпубертатного периода, даже если снять очки и закрыть оба глаза. Тимоти, не заметив женщину, пискнул: — Папочка, я пописал. — И только по напряжённому молчанию Арми юноша повернул голову и понял, что за ними наблюдал кто-то посторонний. Распахнувшиеся в шоке глаза женщины, приоткрытый рот и нервно подрагивающая губа не оставляли сомнений, что с языка у неё готово сорваться: «И этот… ваш малыш??» Осознав ситуацию, Шаламе покрылся очень густым багрянцем и в попытке исправить ситуацию запнулся: — Отец… Арми, я забыл, заскочим за пивом и сигаретами?.. *** Последний контейнер с фруктами был загружен на полку с покупками, и Арми с облегчением закрыл дверцу холодильника. Ну и денёк выдался, ей-богу. Для Тимоти так точно: всю дорогу домой он был непривычно притихшим, а осенний холодный ветер лишь слегка приглушил стыдливый румянец, проступивший после инцидента с той женщиной. Ну да ладно, бывает… — подумал Хаммер и тут же понял, что Тимми не прошёл за ним на кухню. Он обнаружил любимого в холле, где Шаламе, даже не скинув кожаную куртку и чёрные ботинки, устроился на кожаном диванчике, кудрявой головой на подлокотнике. Всё ещё грустный, всё ещё смущённый. — Маленький мой, всё нормально? — обеспокоился Арми. — Стыд-то какой… — тихо выдавил Тимоти. — Откуда, блядь, такие странные персонажи вообще появляются в моей жизни?.. — Что за неприличные слова, детка? И почему ты лёг на диван в обуви? — нахмурился Хаммер, не уверенный, стоит ли продолжать вести себя как папочка. Но ведь Тим не назвал стоп-слово… — Хрен с ними, — всхлипнул молодой человек, и Арми позабыл и про чёртово стоп-слово, и про их роли. Он присел на краешек дивана, поближе к Тимоти, и нежно погладил его по голове. — Не переживай из-за этой незнакомки, Тимми. Вы больше никогда не увидитесь, да и она, уверен, быстро позабудет об этом случае… Влажные пальчики Шаламе вжались в мягкий подлокотник. — Боже мой, это было такое позорище… — ком слёз встал в его горле. — Мне было забавно отыгрывать непослушного малыша в магазине, когда на нас почти не таращились, но «папочка, я пописал»… на глазах у посторонней женщины… Да у неё же на лице было написано «и вот этот здоровенный лось в коже — ваш сын? Извращенцы конченные!». Меня в такой холод кинуло! — Ох… лось? Ну что же ты говоришь такое, милый… — Арми покачал головой, понимая. Тимоти попытался переступить через свой страх реакции публики, но закономерно споткнулся. Хаммер уже давно знал: Шаламе болезненно воспринимал, если его желания или ориентацию прямо или косвенно высмеивали, — всегда растерянный взгляд и ссутуленная спина обезоруженного человека. Но тут мужчина понадеялся, что… та дама ведь ничего не ляпнула, просто развернулась и в тихом шоке ушла. Хорошо, что существовало неплохое лекарство. Арми отошёл на минутку и принёс из кухни начатое ведёрко шоколадного мороженого и прохладно-мокрую банку Pepsi. Поставил на столик. — Сейчас будем реанимировать твоё настроение, — Арманд погладил парня по плечу, покрытому кожанкой. — Та дама сама начала выдавать мне ненужные подробности о своём ребёнке, я чуть не сбежал от неё. Кажется, сработало. По крайней, мере, Тим заинтересованно приподнял голову. — Реа-ни… что? Такое сложное слово, папочка… — Вернём хорошее настроение, — пояснил Арми. — Бери ложку, малыш. — Мне можно мороженку до ужина? — оживился юноша. Хаммер сдержанно улыбнулся. — В виде исключения, детка. Тимоти с энтузиазмом потянулся за ложечкой и снял крышку с бумажного ведёрка… С тех пор Тимоти зарёкся отыгрывать малыша при посторонних, если только они не оказывались одни в помещении и рядом не было никого, особенно строгого вида почтенных дам. И осторожничал, даже переписываясь в людных местах. И ничто больше не могло повлиять на его решение. *** А в целом у них всё протекало отлично. Не считая каких-то мелких недопониманий, которые легко разрешались простыми разговорами, Тимми вошёл в жизнь Хаммера, как влитой. Как недостающий кусочек головоломки. Дело оставалось за малым: приложить усилия для того, чтобы укрепить и сохранить эти отношения. Но, глядя в невинные глаза своего парня, поглаживая его непослушные волосы, Арми был уверен: это будет не так уж и тяжело. Более того, это чудо в его объятиях полностью того стоит. Ведёт ли он себя как обычный парень, который сидит с чашкой кофе под боком и читает учебник к семинару, или как непослушный мальчик, сводящий двух игрушечных мышат в дурашливом поцелуе, пока они оба сидят на ковре и Арми ломает голову, как сложить этот чёртов деревянный домик для коллекции этих самых мышат. — И это ведь только для коллекции «Мышиный фермерский домик», — хмыкнул Хаммер, пристраивая крышу по отверстиям, отмеченным в инструкции как A1 и A2. Осталось вкрутить шурупы, пока Тимми не дотянулся до отвёртки… — Малыш, нельзя, — хмыкнул он, и шаловливая рука юноши отдёрнулась от инструмента. Конечно, Тимоти ничего себе отвёрткой не сделает, он ведь по правде взрослый, но в порыве изобразить малыша мог и набедокурить. — Ну вот и всё, детка, — довольный собой, Арми убрал инструкцию и поставил домик перед возлюбленным. — Будешь хорошо себя вести, докуплю коллекцию до конца учебного года. Тимми, высунув кончик языка, проворно загрузил в домик всех мышей, которые были разбросаны по коврику. — А коллекция с королевским замком, папочка? — А там отдельные детальки замка, картонные, — с облегчением отозвался Хаммер, понимая, что с очередным домиком ему возиться не придётся. Хоть не IKEA. Двоих мышат Тимоти приставил друг на друга. На миниатюрной кроватке. — Ты зачем двух мальчиков-мышей друг на друга положил? — мужчина хмыкнул, сам зная ответ. — А они как мы с тобой… — Тимоти потянулся и поцеловал Арми в шею. — Влюблены. И спят вместе. — Малыш, — пожурил его Хаммер. Шаламе картинно захлопал глазками. — Просто в одной кровати вместе лежат, а что такого? Папочка… — Да, детка? — … а что такое «ебаться»? — с невинным выражением лица поинтересовался Тимоти. Если бы хитреца не выдал задорный блеск в глазах на самую долю секунды, мужчина уверовал бы, что перед ним неискушённый малыш. — Это нехорошее слово, мой маленький, — Хаммер притворно покачал головой. — Тебе нельзя ругаться. — Потому что это взрослые дяди делают? — Тимоти вытащил из кармана новенькую, на днях купленную соску и принялся обсасывать. — Не ругаются, а… что значит это плохое слово, папочка? — Это когда мы оба голые, — усмехнулся Арми, — я смазываю твою попку маслом и вожу в ней вот этим, — положил ладонь себе на пах. Тимми начал причмокивать всё яростнее, оставляя на пластиковой соске ниточки слюны. — Твоя твёрдая пися будет у меня в попе? — с восторгом спросил он. — А это больно? — Вначале как будто комарик укусит, а потом тебе будет очень хорошо, — успокоил его Арми. — Это очень приятно, поэтому люди это и делают. В твоей попе туго и жарко, папочка будет доволен. Тим откинул мокрую соску в угол. — Ой, у меня шортики натянулись, — застенчиво сознался он и повернулся на бок, демонстрируя проблемку. В шортиках виднелся приличнейший бугор, требовавший крепкой руки Хаммера. — Папочка, что с этим делать?.. — искренне встревожился юноша. — Может быть, тебе нужно в мою попу… — Знаешь, маленький, ты как-то много говоришь сегодня, — вздохнул Арми и даже насладился лёгким испугом в глазах любимого. — Сейчас. — Покопавшись в шкафу, он вытащил кляп для рта. Самый обычный круглый шарик, в который Тимоти было удобно впиваться зубами и тихонько ныть, пока внимание уделяется его заднице. Интересно даже, как много Арми успел приобрести за этот месяц всякого для их ролевой игры... того, что даже не являлось секс-игрушками. Тимми потихоньку получал мышат для своей коллекции, а также заработал послушным поведением, ртом и попой ещё парочку мягких игрушек. Мужчина купил ему и несколько комплектов одежды, в основном из футболок и шортиков, а иногда и домашних штанов. Хаммеру пришлось походить по большому моллу лично, заглядывая в разные отделы, пока среди вороха вещей не находил то, что его устраивало. Да, он обращал особое внимание на качество прострочки и даже на то, приятна ли ткань на ощупь. Отдельной проблемой стали оттенки комплектов вещей — Тимоти нравились пастельные оттенки, да и вписывались они в антураж малыша просто превосходно, вот только в мужских отделах подобного было днём с огнём не отыскать. Вернее, они попадались, когда дизайнерам хотелось поиграть с концепцией образов, но не покупать же для малыша футболку с картинкой «Экономь воду, пей джин-тоник»? Или же футболку-унисекс с крупными буквами «Я ничего не делал, мне просто повезло» за какие-то девятьсот с лишним долларов? Плюнув, Хаммер пошёл в женский отдел одежды для дома и наболтал, что он — отец-одиночка и хочет закупить для дочки-подростка домашней одежды на подарок. Через полтора часа на руках были желанные комплекты пастельных цветов, нашивки на одежду в виде единорогов и радуги, а ещё уважение в глазах всего женского персонала этого отдела и шепоток за спиной «какой же заботливый папа!». Этот заботливый папа как раз сейчас надевал кляп на своего молодого любовника, одетого в светло-лиловые футболку и шортики с рисунком Hello Kitty. — Не веди себя слишком громко, — усмехнулся Хаммер и чуть шлёпнул по ягодице, — попка моя персиковая. Тимоти послушно угукнул в кляп. — Сейчас я объясню тебе, что такое «ебаться», — подмигнул ему Арми, — как взрослые это делают… стоп-слова и стоп-жесты помнишь? — шёпотом добавил он, на мгновение выходя из роли. Тимми кивнул. Перейдя на лайфстайл и поживя в таком формате месяц, они добавили к своему списку правил ещё несколько: Папочка обязан заботиться о гигиене малыша. Задница малыша всегда должна быть чистой и готовой к сексу, поэтому папочка регулярно промывает её водой, объём которой определяет сам. Секс в пределах игры прекращается, когда участник называет стоп-слово «персик». Ролевая игра приостанавливается, когда участник называет стоп-слово arc-en-ciel. Ролевая игра приостанавливается в присутствии других людей, если не оговорено иное. Они не забыли и о жестах, на случай, если рот Тимми (или даже Арми, кто знает, во что они решат поиграть…) будет слишком занят, чтобы выдавать членораздельную речь. Вот как сейчас. Хаммер, тем временем, отодвинул игрушки в сторону и развернул любовника животом на ковёр, стягивая с него короткие лиловые шорты вместе с трусами. Тимоти с трудом промычал что-то в кляп, из чего Арми разобрал: «Прямо тут, на ковре?». — Знаешь, ты прав, — хмыкнул мужчина. Хоть ковёр и пылесосили не далее, как вчера, кровать выглядела предпочтительнее. — Идём, — и тут же сам перенёс его на постель, как пушинку. «Быстрее хочу», — промычал Шаламе. — Тихо, я сам решаю, — ещё один хлопок по попке. Далее Хаммер критически оглядел жаждущее узкое отверстие. Ух… не такое уж и узкое. Вчера Арми хорошо постарался с тем, чтобы промыть любимого изнутри, тот даже сумел преодолеть свой предел в литр и спокойно, с жадным взглядом и кончиком языка, скользящим по губам, принял в себя целых полтора. А далее наступило самое приятное: Тимми, скользкий и возбуждённый, сидел на бёдрах мужчины и остервенело двигал своей задницей. Так что сейчас особых прелюдий не требовалось, лишь чуть-чуть смазки. Любимый был готов. — Приготовься, малыш, — Арми распределил лубрикант по члену и пристроился головкой к дрожащему от предвкушения юноше. — Смотри, начинаем мы вот так… Он вошёл сразу до половины, зная, что точно заденет сладкую точку, и Тимми охнул. Даже вильнул попкой, чтобы повторить. — Ты, наверное, чувствуешь, как тебя распирает орган папочки, — вдохновенно продолжал Хаммер, — но ты привыкнешь к этой боли. Ты ведь хочешь сделать мне очень хорошо? — он аккуратно развернул голову юноши к себе, и тот кивнул. Зелёные глаза блестели похотью. — А теперь я буду двигаться, — Арми сопровождал слова действиями. Удерживая любимого за загривок, он быстро и методично двигался, касаясь головкой простаты, но не позволял Тимоти подаваться попой к нему. Попытки жадно насадиться на член мужчины пресекались шлепками по ягодицам. — Нельзя, детка, — горячо шепнул Арманд ему на ухо. — Папочка хочет резко и быстро. Не сказать, что Тимми возражал. Не зря же он спросил про еблю, знал, каков будет эффект. Похотливый дьяволёнок игрался-игрался и добился того, чтобы его грубо отымели. И не было больше никаких проблем. Никаких незнакомых людей, лезущих в чужую личную жизнь. Ничего. Только постель и два влажных жаждущих тела, двигающихся так, как им велели древние инстинкты. Тимоти пронзительно простонал в кляп: излился на постель. Через несколько минут в обмякшего любовника кончил и Арми. — Вот это и называется «ебаться», милый мой, — усмехнулся он, оставляя в тугом отверстии свою сперму. Тимми что-то вяло проныл: мужчине пришлось снять игрушку, чтобы разобрать его речь. — Папочка, не выходи из меня пока что… — тот даже сдавил орган задницей. — Хочу и сперму внутри, и тебя внутри хоть ненадолго… можно? — Можно, — Хаммер усмехнулся, убрал прядку с мокрого лба своего любимого и поцеловал его.