Love Of My Life

      Тэхёну было пятнадцать, когда его мама легла в больницу на лечение. Суран болела давно: казалось столько, сколько Тэхён себя помнил. Они жили не богато, но и не бедно: отец работал в офисе, допоздна засиживаясь на там.       Джиюн — старшая сестра, училась на предпоследнем году обучения, после уроков подрабатывала в маленьком магазинчике. Тэхён был тогда ещё в средней школе и оставался на попечении самому себе. После школы заходил к маме в больницу и, просидев там около полутора часов шёл домой, по пути заходя за продуктами к сестре. Дома встречала звенящая тишина и маленькая комната, по описанию больше похожая на коморку Гарри Поттера. Парнишка делал уроки на скорую руку, а после убегал к друзьям.       У него был Чимин — одноклассник и по совместительству лучший друг, подкармливающий его во время обеда, а также Намджун, перешедший в первый класс старшей школы. Иногда Юнги — одноклассник Джиюн. Он тоже мог подсобить чем-нибудь, только вот редко появлялся в стенах школы.       Ким не был тем самым популярным парнем — он из простых. Если Чимина не было, то сидел себе тихо на задней парте и слушал музыку с кассетного плеера, который мама подарила. А друга не было часто: на переменах тот уходил к остальным друзьям. И нет, обидно не было. Тэхён понимал, что у Чимина были ещё друзья, помимо него. С одной стороны, Ким мог бы присоединиться к ним: Чимин предлагал не один раз, да вот только Тэхёну это было не нужно. Ему больше нравилось побыть наедине с собой.       Ещё, по классике жанра, всегда находились те, кому ты неугоден. Это и случалось с Тэхёном: избитое лицо, содранные в кровь ладони, локти и колени, не заживающие никогда. Драки для него были обыденностью. Он не боялся ударить и получить по лицу в ответ. Однако всё закончилось только тогда, когда в его жизни появились Намджун и Юнги. Этих двоих боялась, кажется, вся школа.       На восемнадцатый день рождения Тэхёна, мама скончалась в больнице, оставив сына и дочь на мужа. А Дуонг — отец семейства, с горя запил не просыхая. На работе такие люди были не нужны, а потому их семья осталась без денег. Джиюн на свою маленькую зарплату тянула их кое-как, и даже денег Тэхёна, которые он начал получать, подрабатывая грузчиком, не хватало, чтобы жить нормально.       — О чём задумался? — постоянный вопрос от Чимина снова звучит где-то сбоку.       — Да так, ничего серьёзного, — ответ всегда один и тот же, а в голове пустота.       А ещё осознание того, что домой не хочется — там его никто не ждёт, ибо жил он уже как пару лет один, в маленькой, но своей квартире.       Джиюн не сразу, но уехала учиться в Пусан. Сестра тогда уезжала со слезами на глазах, как чувствовала — не нужно оставлять брата одного с пьющим отцом. Тэхён её заверил тогда, что с ним всё будет хорошо, поцеловал сестру в лоб на прощание и посадил на поезд до Пусана. Естественно, пьющий Дуонг сначала и не заметил то, что дочь уехала. А стоило протрезветь и узнать у сына где Джиюн — он устроил в квартире погром. Дочь оборвала с ним все связи от греха подальше: сменила номер и дала знать об этом только братишке. Тэхён терпел отца в одиночку не долго: жил ещё немного после выпуска из школы с родителем. Ссора между Кимами стала для Тэхёна последней каплей. Парень в тот момент не думал ни о чём, кроме как бежать куда подальше от отца. Ни друзьям, ни сестре, он не сказал ни слова. Благо тогда лето было: можно ночевать в машине, но главное, чтобы денег на бензин и еду хватало. Тэхён жил так не долго: Юнги его встретил, дал по башке за то, что сразу не рассказал и отвёл к Намджуну, где огрёб ещё раз.       — Засранец, запомни, мы друг другу как братья, не надо от нас ничего скрывать.       Юнги в тот день как сам не свой был — обида на Тэхёна взяла верх. А Чимин — ранимая душа, не отлипал от лучшего друга. Намджун помог чем смог: сначала пропихнул работать в кафе к отчиму, а после ещё одну работу дал, более прибыльную, но и более напряжённую. Нелегальную. Но за счёт которой, удалось накопить на свою квартиру и машину, наконец-то, до ума довести.       Пак всегда хмурился, разглядывая профиль лучшего друга. Тэхён, после похорон матери, помрачнел, закрылся и толком не разговаривал ни с кем. Ранее чистые, наполненные жизнью глаза, потухли. Жизнь в них ушла вместе с Суран, в сырую землю. А их прогулки перестали быть поводом встретиться и провести время вместе, как в старые добрые времена. Теперь это повод уйти из дома, уйти от собственных мыслей, которые пугали. У них район был маленький: разгуляться толком негде, а в центр выезжать не было желания, поэтому друзья могли долго бродить по закоулкам, разъезжать на старой Импале по улицам, сидеть у Намджуна с дешёвым пивом или как сейчас, могли гулять по железной дороге, стараясь не попасться на глаза работникам.       Одной из черт Тэхёна было то, что он никогда не говорил о том, что чувствует. Никому. Он просто не любил пустой трёп. Зачастую просто молчал, но умел слушать и всегда оставался рядом, если близкому было плохо. Но кто бы остался с ним? И тут дело вовсе не в эгоизме. У него ведь были друзья и сестра, которые запросто могли его выслушать и дать дельный совет, если понадобиться.       Только всё не то, всё не те.       Вечера середине августа холодные, а дни пасмурные и льют дожди. Ветер продувает куртки, надетые на них. Розовые волосы Пака разлетаются в разные стороны от ветра и Чимин сильнее кутается в чёрную кожанку, увешанную значками, радуясь, что удосужился надеть мартинсы. Пак вновь смотрит на Тэхёна, который, кажется, даже не обращает внимания на холод. У того под коричневой кожанкой только чёрная футболка, заправленная в такого же цвета джинсы, а на ногах потёртые высокие конверсы чёрного цвета. В белом маллете, сожжённом дешёвой осветляющей краской, в отличие от чиминовых ухоженных волос, путается ветер, взлохмачивая волосы и превращая те в солому ещё больше.       — Пошли в машину или к Юнги, как-то холодно уже, — Чимин поджимает пухлые губы и прячет руки в карманы.       — Не хочу, если замёрз — могу отвезти.       Ким не дожидается ответа Чимина, заранее зная его, разворачивается и уходит в сторону чёрной Импалы. Машина, дожидаясь своего хозяина, стоит скрытая под кронами деревьев, чтобы никто не видел. Тэхён садится в остывшую Шевроле, хлопая дверью, и ждёт пока Пак дойдёт до него. Блондин включает старую магнитолу, после чего начинает играть песня Квин. Голос Фредди в колонках заглушает всё вокруг. Чимин не заставляет себя ждать: быстро садится на переднее пассажирское сиденье, чуть поморщив нос от пропахнувшего сигаретами салона, и открывает окно.       — Всё провонял, блять, — бурчит друг под нос. — У меня от волос потом пахнет так, словно, это я курю.       — Не нравится — ходи пешком или же свою машину купи, — Тэхён берёт с приборной панели пачку жёлтых Camel, закуривая. — Утром, когда Юнги не может тебя отвезти, всегда есть автобусы и метро. Сколько тебе там от общежития до универа ехать?       — Да понял я, понял, — Чимин замолкает на время и как обычно начинает копаться в бардачке. Там, помимо нового блока сигарет, лежат кассеты с музыкой. Пак вытаскивает старую коробку, где этого добра навалом, в темноте пытаясь прочитать названия, а после хмыкает. — Тебе бы сменить свою коллекцию, — пальцами перебирает кассеты.       — Зачем? — затягиваясь никотином, спрашивает Тэхён.       — Во-первых, кассеты — это прошлый век, а во-вторых, — начинает доставать по очереди и читать надписи, написанные чёрным маркером самим Кимом, — Блэк Саббат, Моторхед, Металлика — всё это, просто сатанизм какой-то.       — Слушай, Мини, — Ким выдёргивает из рук кассету со сборником, — водитель выбирает музыку, а пассажир помалкивает, ясно? — Тэхён забирает у друга коробку, возвращая её в бардачок. — И, хочу заметить, у меня прекрасный музыкальный вкус, а с кассетами удобно, — Тэхён выдыхает табачный дым, заворачивая на нужную улицу, где живёт Юнги. Тут недалеко и сам Ким живёт, — А у тебя что? Спотифай и Лана Дель Рей с Джастином Бибером?       — Ты имеешь что-то против? — Пак хмурится, чуть ли не шипит на друга.       — Ни в коем случае. Это просто ответный камень в твой огород, — Тэхён выкидывает окурок, останавливаясь у подъезда.       — Увидимся завтра, — Чимин хлопает Тэхёна по плечу. — Спасибо, что подвёз.       Тэхён едет всю дорогу до магазина с продуктами всё также под Квин. Неизвестно почему вспоминая, как под эту же музыку, раньше приводил машину в рабочее состояние. Летом тогда заниматься было нечем: Чимина отправляли в языковой лагерь на всё лето, а Намджун, Юнги и Джиюн работали как проклятые. Поэтому зачастую он проводил весь день в арендованном гараже, на пару со старым Шевроле отца, который когда-то был заброшен и под шумок забран Тэхёном. Вечером, когда уже темнело, потому что прав тогда ещё не было, уезжал из дома и до глубокой ночи бродил по улицам, оставив машину где-нибудь.       Раньше привычкой было встречать старшую сестру после работы. Как бы девушка не изматывалась, она всегда встречала брата с тёплой улыбкой и трепала по сухим, из-за вечного окрашивания, волосам. Джиюн ему фактически заменила маму: родители работали практически без выходных, оставляя детей дома одних допоздна, ведь знали, что дочь позаботится о младшем. А ещё она точная копия мамы, от того Тэхёну ещё больнее. Мамина улыбка для него, была самой прекрасной на свете. Суран улыбалась до последнего, даже через боль, слабо сжимая в своей руке широкую ладонь сына, каждый раз повторяя, чтобы он берёг сестру и то, что та его единственный родной человек. Тэхён по сей день держит мамины слова в голове. Он поэтому настоял на том, чтобы Джиюн уехала.       Боль, которая скребёт изнутри, Тэхён держит в себе, как нечто мазохистское, приносящее удовольствие. Но зачем, он сам себе объяснить не может. Он не плакал на похоронах матери: только прижимал к груди рыдающую сестру и смотрел на убитого горем утраты отца. Смотрел на то, как деревянный гроб с остывшим телом любимой, всеми фибрами души, женщины, закапывают в могиле. Кажется, с того дня он не то, что не проявлял эмоции боли или скорби по Суран, он даже не улыбался. Искренне. Тэхён не выговаривался Чимину, а друг и не лез с расспросами — сам знал причину перемен в Киме. Пак просто был рядом, когда друг позволял, за что Тэхён ему благодарен.       Единственные вещи, куда он выливал все эмоции — это изрядно потрёпанная толстая тетрадь на кольцах и старое пианино мамы, на котором женщина учила его играть. Только то осталось в прошлой квартире, если отец, конечно, не пропил его. На честно заработанные деньги была куплена гитара, что теперь бережно хранится у Кима в пустой квартире. В тетради, помимо излития души, были наброски строчек песни с нотами и рисунками. Это, кажется, было единственной отдушиной Ким Тэхёна.       В колонках заканчивается «Don't try so hard», когда Ким подъезжает к магазинчику. Он заходит в помещение и дверной колокольчик звенит над ним. Тут тепло: по радио тихо играет любимая песня Чимина «Young And Beautiful» и почти бесшумно гудят парочка холодильников. Спрятав руки в карманы, здоровается со старушкой-продавщицей и идёт дальше мимо прилавков, заранее прихватив корзину. Взяв с полок пару банок консервов, двигается в сторону лапши.       — Оппа, — зовёт девичий голос. Ким неторопливо поворачивается, встречаясь с парой лисьих глаз.       — Йёджи, — Тэхён чуть кивает девушке, двигаясь в её сторону. — Просил же не называй меня так, — треплет по смоляным волосам.       — А я просила не трогать волосы, — Мин, увернувшись от руки старшего, приглаживает тёмные волосы. Такая же ворчливая, как её старший брат и так же не любит, когда её волосы трогают.       — Ты чего не дома так поздно? — он на возмущения девушки не обращает внимания. Она ему и сделать ничего не сможет.       — Мы шли туда, но позвонил Юнги и сказал купить рамён. Этот лось опять всё сожрал, — она обходит парня и тянется за упаковками лапши. А Тэхёну забавно от сравнения Юнги с лосем. Он кто угодно, но точно не лось. Йёджи на фоне Юнги выглядит маленькой, а рядом с Тэхёном совсем миниатюрная, до груди достаёт только, а на носочках до плеч.       — Мы? — замечает парень. — Мы — это кто? И советую купить побольше, у вас Чимин дома.       — Да блять, — тянет девушка, моментально получая щипок за ухо из-за ругательства. — Мы — это я и Чонгук. Мы учимся в одной школе. Сам он живёт недалеко отсюда, — отвечает брюнетка, потирая ухо, а друга взглядом ищет. — Чон Чонгук, ты где, зараза? — говорит громче, чтобы друг её услышал.       — Вот как, — хмыкает Ким. Со своим ростом ему не трудно заметить тёмную макушку возле холодильников с молочкой. — Эй, Йёджи, а это там не твой Чонгук? — он кивает головой в нужное направление, а сам уходит в сторону полок с пивом, когда девушка удаляется.       Позже, уже забирая пакет с покупками, он опять слышит как его зовут.       — Тэ, не докинешь нас?       Тэхён оборачивается к девушке, стоящей уже с парнем. Старший бегло осматривает, так называемого, Чонгука. У того на голове не волосы, а гнездо из отросших кудрявых смоляных волос, собранных на затылке в хвостик, безразмерная белая футболка, чуть широкие синие джинсы, такая же по цвету джинсовая куртка и кеды, как у Кима. У паренька плечи достаточно широкие, ростом примерно с него, на вид лет восемнадцать или девятнадцать, значит, старшую школу уже оканчивает. Младший укладывает продукты, купленные Йёджи в пакет, и на Тэхёна даже не смотрит.       — У вас пять минут. Не появитесь через это время у машины — уеду без вас, — отвечает, разворачиваясь к выходу, гремя парой бутылок с пивом в пакете.       — Это кто? — наконец-то подаёт голос Чонгук, когда Тэхён скрывается за дверью. Он смотрит на подругу, вопросительно изгибая бровь. Девушка, расплатившись, берёт друга под локоть и ведёт вслед за старшим.       — Это Тэхён, друг Юнги. Ты не подумай, он классный, хоть морда всегда кирпичом, — смеётся Йёджи. — Он сначала меня до дома подкинет, а потом тебя. Я договорюсь, — заканчивает, когда они подходят к чёрной машине, единственной стоящей на парковке.       Чонгук давит в себе восторженный писк при виде Импалы. Он пускал слюни на эту машину ещё при просмотре сериала, а здесь — она перед ним наяву. Чон не понимает, почему раньше не видел и понятия не имел о том, что в их районе катается такое. Ему уже нравится Тэхён.       Второй раз за день Ким едет до дома Минов, только в этот раз медленнее. Они на пару с Йёджи решили потянуть время, чтобы Юнги и Чимин, хоть немного, но успели привести себя в порядок и скрыть следы того, чем занимались, будучи одни — как будто никто про них не знает. Девушка позвонила брату сразу же, как только они сели в машину, но, как и ожидалось, старший трубку не брал. Тогда вклинился Тэхён. На его звонок Юнги ответил сразу.       — Вы заебали звонить, — первым делом говорит Мин, запыхавшимся голосом. — Сначала мелкая, теперь ты. Чё надо? — видимо отвлекли от чего-то важного, в другом случае Юнги бы так не ответил.       — Варежку на ноль — у вас есть фора в пятнадцать минут, пока я везу твою сестру домой, Ромео. И передай своей Джульетте, чтобы оделся, а не как в тот раз. Не травмируйте ребёнка голыми задницами, — Юнги выругался под нос и сбросил.       — Они опять трахались? — смеётся Йёджи, когда Тэхён откидывает телефон, допотопных времён, в сторону.       — Мелочь, ты где таких слов понабралась? — хмурится Ким.       — Во-первых, я не мелочь — мне семнадцать лет. Во-вторых, не забывай, что мой брат — Юнги, и то, что я вожусь с вашей компанией, — на полном серьёзе выпаливает Йёджи.       — И не доебёшься ведь, — хмыкает Тэхён.       Чонгук, сидящий на заднем сидении с пакетами продуктов, слушает внимательно подругу, удивляясь, как та спокойно общается с Тэхёном. Параллельно с этим, Чон поглядывает на самого парня, изучая чуть виднеющийся профиль и с замиранием сердца слушая хриплый и низкий голос. Кусает губу, поглядывая на одиночно качающееся колечко в ухе Тэхёна. Красивый.       — Мелкий, а ты чего там притих? — обращается Тэхён к Чонгуку и, повернувшись к последнему, поглядывает одним глазом на дорогу. А Чонгук не знает, что сказать. Он, если честно, сам от себя в шоке. Чон впервые за свою не долгую жизнь, с замиранием сердца так рассматривает человека своего пола.              Если его брат узнает, Чонгук полетит из дома пинком под зад до Пакистана.       — Он не многословный, — выручает девушка. — Да и ты себя видел? Морда вечно чем-то недовольная. Улыбайся хоть немного и люди к тебе потянутся.       — Нахуй оно мне не надо, — фыркает блондин. А Чонгук тихо выдыхает — тему от него отвели быстро. — К тому же, эти трое ко мне ведь тянутся, да и ты в придачу.       — Я жертва обстоятельств, — буркнув под нос и сложив руки на груди, Йёджи поворачивается к окну.       — Жертва, не жертва, но ты ко мне сама тянешься, — Тэхён замедляется ещё немного, закуривая. — И отнекиваться не надо, — выдыхает сизый дым в приоткрытое окно.       — Чонгук, ты знал, что твоя подружка в меня влюблена была?       Чон смотрит удивлённо сначала на Тэхёна, затем на Йёджи и готов поклясться, он чуть не оглох от девичьего визга.       И по сути-то, удивляться тут нечему — есть во что влюбляться.       — Ким Тэхён, я тебя закопаю! — девушка кидает в парня первое попавшееся под руку, то оказывается почти пустая бутылка минеральной воды, которую оставил Чимин.       — Что было, то прошло. Детская влюблённость, не более, — в моменты, когда девушка злится, становится копией брата. Тонкие губы с изгибом, похожий на кошачий, поджимаются ещё сильнее, а лисьи глаза становятся уже. Тэхёна это забавляет. Юнги в женской версии.       — Какая разница? Так как ты, за мной больше никто не бегал, — второй раз за вечер он заворачивает на эту улицу. — Чонгук-а, видел бы ты, как она от меня своих соперниц отбивала год назад.       — Тэхён! — вопит вновь, теперь кидая в парня не лёгкую бутылку, а телефон самого Кима. А Чонгук, про которого опять забывают, смеётся сидя сзади.       — Телефон пожалей!       — Он у тебя неубиваемый, — морщит нос Йёджи. — Кто вообще сейчас ходит с таким телефоном? — девушка внимательнее рассматривает кнопочный самсунг.       — Он мне только для звонков нужен, — останавливаясь, отвечает Тэхён.       — Ты как старик, — смеётся Мин, — музыка на кассетах, машина годов так шестидесятых, телефон кнопочный. Ким Тэхён, тебе пора в дом престарелых.       — Ещё один ценитель, — цыкает Ким. — У меня ноут так-то есть…       — Пф. Не аргумент.       — Ну вообще, — Чонгук подаёт голос впервые за их недолгую поездку, — в музыке на кассетах есть своя изюминка. Старые машины достаточно практичные и выглядят лаконичнее, а телефон и правда неубиваемый, в отличие от твоего айфона и его предшественников, которые ты, к слову, расхреначила, а Юнги тебе потом новые покупал. Тут дело вкуса, Йёджи.       Девушка с круглыми глазами поворачивается в сторону друга. За годы дружбы, она впервые слышит о вкусах Чона. Йёджи снова бубнит себе под нос, мол спелись. И делает вид, что обижена на друга за предательство. А Тэхён протягивает руку назад к Чонгуку, чтобы дать пять.       Йёджи выходит из машины Тэхёна пинками под пятую точку. Девушка домой идти не хотела, ибо их машинная компания ей понравилась больше. Но с горем пополам, удалось её отправить домой к брату. Чонгук провожает подругу взглядом до двери и когда та скрывается за нею, приходит осознание, что теперь в машине он остался один на один с Кимом. Тот поглядывает на него через зеркало заднего вида, а после зовёт негромко по имени:       — Чонгук, — низкий голос с хрипотцой заставляет вздрогнуть от неожиданности, — кидай задницу на переднее.       Чон долго не думает: не отказывается и не спорит. Коротко кивает головой, выходя из машины и пересаживаясь на переднее пассажирское. Тут просторнее, нежели сзади, и длинные ноги можно нормально вытянуть. Теперь Чонгук отчётливо чувствует запах исходящий от Тэхёна. Сигареты вперемешку с парфюмом — от брата пахнет также, только от нового знакомого запах приятнее.       — Ну, говори, куда тебе, — Тэхён закуривает очередную сигарету.       — Можешь просто до парка докинуть? — Чонгук теребит красную фенечку, сделанную Йёджи, на запястье, кусая губу изнутри.       — Тебе домой не надо разве? — и Киму как бы от всей души насрать, куда собрался этот парень, они знакомы от силы полчаса. Но что-то внутри заставляет спросить.       — Надо, — вздыхает Чонгук, — но знал бы ты, как я не хочу туда…       — Ох, поверь мне, знаю, — Тэхён хмыкает и потянувшись к пачке сигарет, открывает ту, протягивая собеседнику.       — Спасибо, — принимает младший.

***

      Они доезжают до парка по пустым дорогам быстро. Тэхён объезжает главный вход, проезжает чуть дальше самого парка и останавливается возле обрыва, где открывается вид на город. Он с Чоном солидарен — домой не хочется ехать.       — Там пиво есть, — кивает старший на пакет на заднем, — угощайся.       — Мне нет восемнадцати, — качает головой Чонгук.       — Да поебать, — фыркает Тэхён. — Не пятнадцать же…       — Мне шестнадцать, но первого сентября семнадцать будет, — заверяет, убедительно кивнув.       — Ох, блять, — свистит Ким, внимательно осматривая Гука, — ты же в курсе, что выглядишь старше?       Чонгук снова кивает. Да, знает, и этим часто пользуется его друг, которому Чон покупает алкоголь. А ещё в комендантский час не докапываются. Вроде, только в этом плюс. Ну, ещё девчонки постарше знакомиться подходят. Только, Чонгук чувствует, что теперь, кроме странного и угрюмого парня на Шевроле Импала, который смахивает на блондинистую версию Дина Винчестера, ему на хрен никто не сдался. Тэхён открывает дверь со своей стороны, предварительно опуская стекло, и устроившись поудобнее на водительской месте, закидывает длинные ноги на дверь, открывая бутылку пива. Чон делает тоже самое, но ноги не закидывает, не наглеет, лишь свешивает их из машины.       — То есть пиво мы не пьём — не доросли ещё, — начинает старший, — а как сигарету стрельнуть, так это мы за.       — Я где-то уже год курю, — пожимает плечами Чонгук, — для этого повод был. А вот с алкоголем я не особо дружу.       Тэхён кивает, бурчит что-то и замолкает, слушая пение цикад.       — Там, в бардачке, коробка с кассетами есть, глянь что-нибудь, — просит блондин, спустя какое-то время, а Чонгук кивает сам себе, выуживая коробку, и, блять, глаза загораются.       — Вау, — тянет искренне. — Как их много… Статус Кво, Скорпионс, Оззи Осборн, — перечисляет младший, восторженно осматривая каждую кассету, — мамочки… Радиохед.       — Ты слушаешь что-то из этого? — старший удивлённо вскидывает брови, подбородком кивая на коробку.       Чон продолжает перебирать пластик пальцами, кивая головой как болванчик. А Тэхён впадает в ступор: он откровенно залипает на улыбку. Милую кроличью улыбку. И на этот восторг на лице нового знакомого.       — А как же молодёжная попса? — хмыкает Ким.       — Йёджи и старшие брат с сестрой любят, а я больше по року, — откровенно признаётся Чонгук. — Вот это, — парень всё же достаёт кассету Радиохед, — я бы до дыр заслушал, буквально, если бы у меня был физический носитель, а не сохранённые альбомы в телефоне.       Чон достаёт ещё одну кассету, но уже со сборником из разных групп, которую ранее не успел рассмотреть Чимин. По виду потрёпанности кассеты, аккуратной надписи маркером и бумажечки внутри коробки, с также от руки написанными, идеальным подчерком, названиями песен, Гук понимает, что Тэхён сам этот сборник переписывал. Младший меняет Квин на им выбранное.       — Знаешь, я впервые встречаю человека, который бы также смотрел на мою коллекцию, — хмыкает Ким.       — У меня папа любил такое. Сколько себя помню, у него в машине только рок и играл.

Creep — Radiohead

      Из динамиков начинает доноситься «Creep», когда они оба замолкают. И на душе как-то хорошо, что ли становится. Обоим. Тэхёну, погружённому в себя последние несколько лет, глушащему мысли и боль в работе и делах. Чонгуку, отпускающему себя впервые за год. Они друг друга совершенно не знают. Но настолько комфортно с кем-то, становится впервые.       — But I'm a creep, I'm a weirdo, — слышит Чонгук рядом прокуренный голос, с идеальным английским. — What the hell am I doing here? I don't belong here.       И Гук залипает вновь, сверля взглядом лобовое стекло. Вслушивается в голос старшего… он ему будет теперь сниться во влажных снах.       — Я слушал эту песню, когда мне было семнадцать, — перестаёт подпевать Тэхён. — Заслушивал, как ты говоришь, до дыр, орал её во всё горло, — старший прикрывает глаза, — а потом, просто кинул эту кассету в дальний угол и видеть её не хотел. Когда уезжал из родительского дома, то просто без разбора собрал все свои пожитки и свинтил, — зачем-то рассказывает, а потом вновь начинает подпевать.       Тогда, Тэхёну только должно было исполниться восемнадцать. Он помнит те дни, словно это было совсем недавно, а на деле, прошло уже семь лет. Постоянные поездки под эту песню, крики текста во всё горло и попытки исполнить её на пианино. Ноты до сих пор записаны в тетради. А потом пропасть — просто темнота. Боль, простреливающая всё тело, заставляющая его неметь. День его рождения и звонок от Джиюн со словами сквозь слёзы — «Мама умерла». В тот момент он был за рулём, в колонках играла «Creep», а он чуть не улетел в кювет, на заледенелой дороге. У Тэхёна эта песня ассоциировалась именно с тем днём, до сегодняшнего вечера. Наверное, пора отпустить прошлое — маму уже не вернёшь. Да, только сердце болезненно сжимается до сих пор.       Вот бы увидеть её ещё хоть раз. Всего один.       Голос Кима умолкает, как и голос Тома в колонках, спевшего последний куплет:

What the hell am I doing here? I don't belong here.

      Телефон Чонгука начинает трезвонить, когда песня заканчивается. Он вытаскивает мобильник из кармана куртки, хмурясь, увидев имя звонящего. Чон блокирует телефон, не ответив на звонок. Не хочет отвечать. От слова совсем. Начинается «It's My Life», когда проигнорированный собеседник вновь начинает звонить.              — Ответь уже, — тихо подпевая, говорит блондин, — ты кому-то сильно понадобился.       — Это брат, — посвящает Чонгук в курс дела, — потрезвонит и перестанет.       — Чонгук, — Тэхён стаскивает ноги с дверцы, садясь ровно и хмуро смотря на младшего, — ответь, может случилось что-то.       Тэхён убавляет звук, а Чон нервно выдыхая, всё же отвечает на звонок.       — Да, Хосок. С Йёджи я. Скоро буду, провожу её и приду. Не ори, — Чонгук сбрасывает, не дав брату вынести ему мозг.       — Хосок? — ухмыльнувшись, спрашивает Ким, закрывая дверь со своей стороны. Ему не составила труда сложить два плюс два и покопаться в памяти.       — Да, та ещё заноза, как курица с яйцом за мной носится, — младший тоже закрывает дверь. — Судя по твоей реакции, ты его знаешь, — косится Гук на блондина, замечая совсем невесёлую улыбку.       — Знаю, — проворачивая ключ зажигания, — тут ты верно подметил, сержант Чон — та ещё заноза, и не только в твоей заднице, мелкий.

***

Два месяца спустя.

      Тэхён от всей души проклинает сегодняшний день, ибо именно сегодня пришлось работать. В дождь. Из непромокаемого на нём лишь кожанка, и спасибо, что додумался надеть её. Чёрная футболка и старые джинсы с серыми кедами благополучно промокли после времяпрепровождения под дождём несколько часов. И как назло машина утром не завелась. До работы пришлось на автобусе ехать, а сейчас, в позднее время, они и вовсе не ходят. Такси заказать — жаба душит, ценники бешеные, а жрать что-то надо.       Вот и идёт теперь, злой, уставший и промокший до трусов домой по темноте, ибо фонарей в его районе и в помине не было.       — Да не парься, Джи, не слягу я, — Тэхён в очередной раз закатывает глаза, слушая тираду старшей сестры. За последние десять минут их разговора, он сделал это раз двадцать.       — Вот мне пиздеть не надо, — раздаётся голос из трубки. — Тебе прошлого раза было мало?       — Блять, не включай маму.       — Надо было такси взять, а не пиздовать почти пять миль пешком.       — Ага, а потом я хуй сосать буду, потому что мне на еду не хватит. И без того с работой напряг сейчас, мне ещё и машину делать.       Радует одно, строительная пыль, успевшая за день осесть на одежде, полностью смыта дождём, ну или же впиталась в ткань, благодаря влаге.       — Я тебе давно говорила перебраться ко мне в Пусан, тут и работу бы нашёл и учился бы, — Тэхён вновь закатывает глаза. И слава богу Джиюн не видит этого, давно бы дала подзатыльник, причём не один раз.       — Я тебе тоже говорил, что не уеду отсюда. Я не оставлю здесь всё, чего добивался. Сам, — делает акцент на последнем слове, утирая рукавом кожанки лоб, чтобы дождевая вода в глаза не затекала.       — Тэхён, давай будем честны, — вздыхает старшая, — тебя не это держит. Ты не хочешь уезжать либо из-за своей компании, либо ещё из-за кого-то. Верно? У тебя кто-то появился?       — Джи, не говори глупости, прошу, — обречённо стонет. — Кто у меня может появиться?       — Не прибедняйся, — фыркает в трубку, — рожей ты очень даже вышел. Тебя отмыть, приодеть и готовый жених.       — Блять, всё, я кладу трубку.       — На правду не обижаются, братишка.       Тэхён заворачивает на свою улицу, надеясь, что приход домой завершит их с сестрой разговор. Однако ему суждено завершится чуть раньше. На бордюре недалеко от его подъезда, промокший до нитки, сидит до боли знакомый силуэт. Широкие плечи, светлая джинсовая куртка, потемневшая из-за дождя, и мокрые волосы, собранные в маленький и небрежный хвостик на затылке.       Чонгук.       — Джи, давай я тебе позже перезвоню или напишу, — в миг став серьёзным, просит девушку по ту сторону вызова.       — Что-то случилось?       — Потом расскажу. Давай, спокойной ночи. Люблю тебя.       Хлюпая мокрыми кроссовками по лужам, парень ускоряет шаг. Он хмурит брови в непонимании, что Чонгук здесь забыл. Младший выглядит как бездомный котёнок, промокший до нитки и сжавшийся в комочек.       — Кроль? — зовёт негромко. Чон оборачивается на знакомый голос, тут же всхлипнув. Дождался. — Ты что здесь забыл? Почему не дома?       Старший опускается на корточки перед парнем и убирает со лба его длинные мокрые пряди, выпавшие из хвоста. Свет от слабого фонаря у подъезда даёт возможность рассмотреть лицо напротив. Побоев вроде нет, только нос красный от холода да глаза от слёз.       — Я пытался до тебя дозвониться, но ты не брал трубку, а когда пришёл, тебя дома не оказалось, — Гук утыкается лбом в плечо старшего, наплевав на холод кожанки. — Тэ… я из дома ушёл.       — Так, — поднимаясь на ноги, тянет парня на себя, — пошли ко мне. Отогреешься и всё расскажешь.

***

6:40

      Серое октябрьское небо, затянутое тучами, для Тэхёна стало как родное, украшая и без того мрачную атмосферу полупустой квартиры Кима. Звенящую тишину, которая, кажется, уже засела в голове, разбавлял шум электрического чайника. А протекающий смеситель на кухне, из которого то и дело капала вода, жутко бесил вот уже несколько дней. Починить руки не доходят, хоть этот звук и раздражает уже без того потрёпанного Тэхёна. Встав со стула и потянувшись к ящику, достаёт баночку с таблетками аспирина. От недосыпа голова гудит, и даже больше — её словно просверлить пытаются.       Прошедший месяц, заваленный работой, настолько высосал из него душу, что в какой-то момент ноющая спина и мышцы, которые нередко сводила судорога, перестали иметь значения. Но вот мигрень терпеть было невыносимо. Гложет лишь мысль о том, что ещё пара дней и стройка, на которой он подрабатывает в свои законные выходные, закончится и можно будет выходить только на смены к Намджуну.       Ким уходит в комнату за футболкой, чтобы нацепить на себя хоть что-то ещё, помимо спортивных штанов и не щеголять полуголым. Он старается не шуметь и не разбудить спящего у него на диване Чонгука. Тот, зарывшись в одеяло с головой, тихо посапывает перевернувшись на сторону, где обычно спит Тэхён. Ким рыщет в шкафу и, найдя нужную вещь, взглядом натыкается на ноутбук, лежащий на деревянном подлокотнике дивана. Прихватив и его, он возвращается на кухню. До пробуждения младшего и выхода из дома есть ещё время, а Чонгук не так давно дал ему данные для входа в, боже упаси, Спотифай. Узнай Чимин, что его лучший друг теперь там изредка слушает музыку, смех будет слышан на весь район.       Тэхён заваривает себе растворимый кофе и надев наконец-то футболку, садится за стол. Чонгук упоминал, что добавил в избранное новый альбом Раммштайн и с пеной у рта говорил:       — Тебе понравится, — скача, как попрыгун, на пассажирской стороне дивана в машине.       А вот старший их не особо то и слушал, не его это. Да, пара песен из старых альбомов ему нравились, он даже на гитаре пару раз играл их музыку, но не слушал их также, как Гук. Ким, хмурясь и поджимая губы, кинул лишь:       — Ладно.       Да так и забыл на несколько недель. Он со своим графиком пожрать не успевал, какие тут немцы.       На самом деле, этот парень как-то слишком неожиданно ворвался в жизнь Кима. Он пришёл, перевернул его устои с ног на голову, а Тэхён позволил. Ибо чувствовалось что-то знакомое, что-то родное в этом подростке, что-то тёплое и успокаивающее. Настолько, что только присутствие Гука рядом, заставляло старшего расслабиться, отбросить то, что беспокоит и тревожит уже который год. А ведь судьба свела их и правда по глупости. Тэхён просто заехал за продуктами и встретил Йёджи.       Тэхён заходит в какао с телефона, чтобы открыть переписку с Чоном. А вот ещё одно новшество в жизни Ким Тэхёна — новый телефон, пришедший на замену кнопочному. Тот, как он сам говорил, нужен был только для звонков, а с появлением Чонгука, понадобилась возможность переписываться. Они так-то могли просто созваниваться, только вот так было больше риска получить по шее от Хосока. Тот быстро узнал о том, что младший брат так часто пропадает вовсе не с Йёджи, семнадцатилетней девочкой, а с двадцатипятилетним парнем на старом Шевроле. И лучше бы тот период не вспоминать. Сержант долго пытался запретить брату общаться с Тэхёном: запирал дома, забирал телефон, сажал под домашний арест, тем самым ухудшал ситуацию. Чонгук закрывался от брата и сестры сильнее, чем год назад. К слову, Хосок за то, что начал ограничивать младшего, позже обложенный трёхэтажным матом, получил по шее от их старшей сестры. Так и ограничения снялись, а Чонгук после школы, уже не прикрываясь ложью, укатывал в компанию новых друзей, ну и Йёджи в придачу.       Через месяц, уже в конце сентября, Хосок пожалел, что послушал сестру. Ибо в тот день Чонгук явился домой за полночь, когда старшие уже хотели подключать поисковый отряд, и в лоб заявил, что любит парня. Крики слышал весь район: Хосок на Чонгука, а Джиу на Хосока. А когда старшая опять дала пиздячек среднему, останавливая от того, чтобы поехать к Киму и избить за то, что тот окунул его младшего брата в голубизну, Хосоку оставалось надеяться, что это «временное помешательство» не на долго, и что Гук это перерастёт. Только вот Чонгук не перерастает это — их отношения с Тэхёном только крепчают, а Чон всё больше и больше погружается в них, по-тихому страдая от безответной любви.       О том, что подросток в его спальне влюблён в него и о том, что сержант Чон хотел приехать по его милую душу и начистить лицо, Ким вообще в курсе не был.       Тэхён видит, что Чонгук в сети, видит, что тот печатает, и в эту же секунду приходит сообщение.       — Что на завтрак?       Тэхён хмыкнул и, отложив телефон, на всю квартиру громко оповестил:       — На завтрак то, что найдёшь в холодильнике, кролик.       Через минуту из спальни на кухню выползло растрёпанное нечто в одних спортивных штанах, взятые у Тэхёна из шкафа, и с гнездом на голове.       — Опять ты кофе хлещешь, — бубня под нос, проходит к холодильнику. — А потом сам же ноешь, что бессонница мучает и голова болит.       — Это один из элементов на котором я держусь, — отпивая из кружки, следит за спиной младшего, копающегося в холодильнике в поисках еды.       — А на чём ещё? — Чонгук достаёт из холодильника вчерашний рис и кимчи, — последнее, между прочим, он собственными ручками готовил, ещё и Тэхёна учил этому.       — На сигаретах и отлетевшей фляге, — улыбаясь, смотрит на округлившиеся чёрные глаза напротив.       Тэхён смеётся искренне. Впервые за такой большой промежуток времени. Он нашёл своё утешение в парнишке, который младше его на восемь лет.       — А… — хочет сказать что-то Чон.       — И на тебе. В особенности на тебе, кролик, — исправляется, получая довольную улыбку, и, потянувшись через стол, треплет по волосам, разлохмачивая те ещё сильнее.       Дальше Чонгук завтракает молча, пока Тэхён копается в ноутбуке. Конечно, изредка младший что-то мычит, когда песни его любимой группы переключаются на лучших моментах, но в целом да, молча. Тэхён же искоса поглядывает на Чонгука, когда тот утыкается в свою тарелку или кружку, и это время хочется растянуть подольше.       В его квартире наконец-то появилась хоть какая-то доля уюта. Он начинался как минимум с того пушистого пледа, который Чонгук как-то оставил у него в машине, когда они выезжали небольшой компанией за город. Тэхён его заметил только на следующий день, написал об этом младшему, а тот сказал, чтобы Ким оставил его у себя. Теперь эта пушистая стопка, больше похожая на фиолетовое облако, весит на своём законном месте —на спинке стула в комнате Кима.       Больший уют давало присутствие Чонгука в его квартире. Не так уж мрачно и холодно здесь оказывается, когда младший у него.       — Что вчера произошло? — спрашивает Тэхён, когда младший натягивает на себя его вещи, за неимением своих с собой.       — Я же сказал, ушёл из дома, — фыркает.       — Чонгук, рассказывай.       — Я посрался с Хосоком...       — По причине? — Тэхён облокачивается о дверной косяк и складывает руки в замок. — Я не собираюсь вытягивать из тебя всё клешнями, кролик. Рассказывай давай.

      ***

      — Директор Хан, добрый день, вызывали? — голова Хосока появляется в дверном проёме после короткого стука в дверь. Чонгук, шмыгнув кровавым носом, только сильнее поджимает губы, внимательно рассматривая грязные резиновые носки конверсов Тэхёна. Они были позаимствованы у старшего по доброй воле, впрочем, как и вся одежда на Чонгуке.       — Да, господин Чон, — кивает директор, — проходите, — указывая рукой на стул напротив.       Чонгук терпеть не мог такого брата: он сейчас похож на божий одуванчик, не меньше. Глаза круглые, как монеты, и лицо, выражающее недопонимание, словно ему ещё не сообщили причину вызова к директору школы. Как Чонгук терпеть не мог такого Хосока, так и Хосок терпеть не мог такого Чонгука. За этот месяц старшего вызывают на ковёр к директору уже не первый раз, ещё Джиу была парочку.       Младший Чон уже заранее знает, что как только они сядут в машину, ему вынесут мозг нравоучениями. И не только за вызов в школу, но и за вчерашний побег.       Старший брат ведь весь из себя такой хороший был: отличник, спортсмен с заслугами перед школой и родителей, конечно, никогда не вызывали, чтобы рассказать о том, что их сынишка устроил драку в школе.       Нет, Чонгук Хосока любил, даже очень. Но та чёрная полоса, которая образовалась между ними тремя больше года назад, посеяла раздор. Младший понимал и Хосока и Джиу, те ведь за него переживали, заботились о нём и всё давали. Но то было материально, ибо да, старшие видимо считали, что это самое главное, забыв позаботиться о моральном состоянии, в прямом смысле, ещё ребенка. У Чонгука в тот момент был один единственный якорь, который помог ему не потерять себя — Йёджи. И именно на почве всего этого, Чоны постоянно ругались. Джиу только, спасибо ей, не лезла с претензиями к учёбе и поведению. Она ему с рук всё спускала, понимала и принимала, ну и Хосоку в довесок, на правах старшей сестры, давала пиздячек.       — Господин Чон, мы уже со счёта сбились, какая это драка за месяц, — снимая очки, качает головой директор.       — С кем на этот раз? — устало спрашивает Хосок то ли директора, то ли брата, сидящего позади и ковыряющего корочку на костяшке.       — Чхве Ёнджун, — отвечает директор. — Драка началась с ничего, — вновь качает головой. — Я неоднократно говорила и вам, и госпоже Чон, что Чонгук потенциально опасен для общества. Он не контролирует свою агрессию. Сегодня ученики, а завтра педагог или кто-то прохожий с улицы? С этим нужно что-то делать.       — Директор Хан, не утрируйте, — Хосок сжимает пальцами переносицу, хмурясь.       — Если такое продолжится и дальше, то на педсовете встанет вопрос об его исключении.       И кабинет погружается в тишину. Даже Чонгук отвлекается от своего занятия, поднимая голову и смотря на затылок брата.       — Вот ты и допрыгался Чонгук, — звучит собственный голос в голове.       А Хосок злой наверняка, и младший предвещает весь пиздец, который ему устроят дома.       — Чонгук, выйди, — громом раздается в кабинете, а сам Чонгук, замявшись, всё же поднимается с диванчика и выходит в коридор. — Сохи…       — Хосок, — перебивает его женщина, — я прекрасно всё понимаю. Он остался без родителей в таком сложном возрасте. Вы с Джиу правда молодцы, стараетесь как можете, но… я правда не могу больше спускать всё это с рук. Драка за дракой, сколько можно? Ты сейчас для него вместо отца — поговори с ним, вразуми. Может друзья помогут.       — Я тебя услышал.       Чонгук семенит тихонько вслед за старшим братом по пустому коридору на выход из школы и поднимает глаза на спину Хосока. Его вроде как с работы выдернули. Сейчас явно начнутся лекции о правилах поведения и младший уже морально к этому готовится. Он засовывает руку в карман, нащупывая в нём комок наушников, и, достав, начинает распутывать их на ходу, стараясь не обращать внимание на бурчащего Хосока. Распутав несчастный комок, подключает наушники к телефону. И всё также скрытый за капюшоном чёрной толстовки, грызя губу, выходит на улицу, где пахнет сыростью после дождя.       Шлёпая кедами по лужам, Чонгук замечает краем глаза знакомую чёрную машину и ругается под нос. Просил же не приезжать. Потому что не вовремя. Вот вообще. Потому что на парковке, недалеко от машины Хосока, стоит Шевроле и человек, заметивший вышедших братьев Чон на улицу, открывает дверь с водительской стороны. Из машины выходит Тэхён, одетый в простую чёрную футболку, повидавшие время синие джинсы и, их любимую на двоих, коричневую кожанку, зажимая в зубах тлеющую сигарету. Ким улыбается во все тридцать два, когда лицо Чона-старшего принимает каменное выражение, при виде него.       — Тебе телефон для чего? — сунув руки в карманы куртки, Тэхён не торопясь вышагивает к Чонам, не обращая внимания на особо злого старшего.       — Ты хули тут забыл? — не давая ответить Чонгуку, между парой встаёт Хосок. — Можешь не рассчитывать на него ближайший месяц. Он под домашним арестом.       Возмущение Чонгука написано на лице прямым текстом. Какого хрена? Не зная причину драки, старший брат уже наказал его. А в побеге из дома Хосок сам виноват.       — Я разве с тобой говорил, Чон? — блондин изгибает бровь, хмыкает и переводит взгляд на младшего. — Прыгай в машину, — Тэхён кивает головой на Импалу позади.       Присутствие парня даёт Чонгуку уверенности перед братом, а потому младший огибает Хосока, подходя к Тэхёну.       — Просто поехали, не нужно разборок, — кладя руку на грудь, просит младший и уходит к машине, через плечо кинув. — Буду вечером, Хо.       Когда выражение его лица не видят ни один, ни другой, Чонгук крепко поджимает губы, усаживаясь в салон. Через тонированное лобовое стекло взгляд начинает бегать от брата к Тэхёну. Лишь бы не сцепились. Пожалуйста.       Услышав хлопок двери, Тэхён стирает улыбку с лица. На Хосока зло держит не без весомой причины.       — Нахуя ты ему домашний арест въебал? — негромко спрашивает, выкидывая окурок в мусорку, стоящую неподалёку. — Ты хоть знаешь, что произошло блять?       — А ты-то знаешь, — хмыкает старший, убирая руки в карманы штанов. — Что меня, что Джиу, заебали вызовы в школу. Мы ходим туда, как к себе домой, Ким. И причина всегда одна — драка. Научил? Молодец, высший бал. Теперь побитый ходит постоянно.       Тэхён кусает и без того впалую щеку изнутри, смотря на Хосока сверху вниз в силу роста. Чёрные брови неестественно хмурятся, окидывая взглядом полицейскую форму. Кулаки в карманах куртки так и чешутся заехать по правоохранительной роже.       — А чего же ты не кинулся вчера за ним, когда он из дома ушёл? Твоё счастье, сержант, что он подрался с ровесником, а не с каким-нибудь нариком ночью, — выплёвывает, когда перед глазами вновь промокший Чонгук. — Он просидел под дождём у моего подъезда три часа, пока я не пришёл. Что же ты за старший брат такой?       — Вот мне морали читать не надо, Ким. Без тебя разберусь, ясно?       — Ещё раз я увижу у него слёзы, я тебя ёбну, Чон, клянусь…       — Слова выбирай, — смеётся старший. — Сходит на покушение на сотрудника полиции. Давно не был у нас? Могу устроить. Хуй кто отмажет теперь.       — Завались, пока я реально тебе не прописал, — закрывает глаза Ким, качая головой и разворачиваясь к своей машине.       — Чтобы в восемь он был дома.       — Когда сам захочет, тогда и отвезу, — бросает через плечо, но останавливается, повернувшись обратно к Хосоку. — Чонгук не просто так подрался. Ёнджун давно напрашивался своим длинным языком.       — Что он сказал? — Хосок устало смотрит на Тэхёна.       — Гук не рассказал мне, что на этот раз. Но тот всегда затрагивал ваших родителей, — хмурится, опуская взгляд на асфальт. — Пусть Джиу поговорит с ним. Ей он точно расскажет всё.       Перескакивая лужи, Тэхён уходит к машине, где сидит, в миг ставший маленьким, Чонгук. Тэхён заводит машину и первым делом включает печку в салоне, видя, как дрожат руки Чонгука. Старший не трогается с места, лишь включает тихо музыку и тянет Чона за плечо ближе, прижимая к себе замёрзший комочек.       — Спасибо, — тихонечко шепчет куда-то в ключицы. — Спасибо, что приехал, Тэ. Я бы не вынес его сейчас.       — Как же я мог тебя оставить, — зарываясь пальцами в чужие мягкие волосы, отвечает Тэхён.       Утром он высаживал Чонгука совсем расклеенным. Чон успел проплакаться перед выходом из дома, пока рассказывал, что вчера произошло. И даже сообщение после, с просьбой не приезжать за ним, потому что он сидит у директора и ждёт Хосока, не остановило. Он наоборот начал вновь вытягивать из Чонгука объяснение того, что случилось, стоя на светофоре на пол пути до школы.       Тэхён ненавидел слёзы. Они его раздражали, но если те принадлежали родным сердцу людям, то он с пониманием принимал их.       Джиюн, Чимин, Йёджи, Чонгук.       Он костьми за них ляжет. Вылезет из кожи вон, но сделает всё, лишь бы глаза тех не мокли от болезненных слёз.       С Тэхёном хорошо. С Тэхёном спокойно. Чонгук греется больше от тела, к которому прижимается, нежели от печки. А ещё, от того вкусно пахнет. Он до сих пор не может разобрать чем, но ему запах слишком нравится.       — Так, давай-ка тебя подлатаем немного, — Тэхён отстраняется от младшего и тянется через спинку сиденья к заднему ряду за пакетом.       — Откуда это у тебя? — примечая пакет из аптеки, спрашивает Чонгук.       — Заехал по пути. Как знал, что пригодится, — Тэхён кивает на разбитые костяшки Чона.       — Иронично, — хмыкает Чонгук, заглянув в пакет и сразу заприметив пластыри, вытаскивает упаковку.       — Других не было, кролик, — выхватывая у младшего упаковку с детскими рисунками. — Тебе мишку или зайца?       Чон улыбается и, пододвигаясь ближе, рассматривает рисунки на ленте. Тэхён перебирает те в пальцах, тоже с интересом рассматривая.       — Зайца хочу.       — Ну кто бы сомневался.

      ***

      — Меня эта готовка однажды доконает, — тяжело вздыхает Тэхён, вытирая муку у себя с лица.       — Ты готовишь всего второй раз в жизни, не учитывая полуфабрикатов, — улыбается Чонгук. — И то, ты просто помогаешь, в то время как я делаю всю работу.       — Ты мог бы и отказаться готовить, — вновь пытаясь аккуратно просеять муку и не засыпать весь стол. — Зачем вообще это делать?       — Чтобы тесто мягче было, — отвечает так, как будто не он объяснял это Тэхёну уже несколько раз.       Общепринятым решением было посидеть до вечера дома за просмотром сериала, а после встретиться с семьёй Мин. Только из-за вечерних пар Чимина, они и собираются поздно, потому что без Пака нельзя. Он неотъемлемый член их компашки. Тэхён сам предложил такой план, даже согласился посмотреть сериал, что удивительно, потому что Ким не особо любил это дело. Да вот только хреновое настроение Чонгука надо было как-то исправлять. От Тэхёна не убудет, если он посмотрит, а у Чонгука настроение поднимется.       — Слушай, а можно вопрос? — перемешивая начинку для пирога, говорит младший.       — Ты уже спросил.       — Тогда два вопроса, — закатывая глаза и замечая кивок головы от Тэхёна. — Как Юнги относится к тому, что вы с Чимином так тесно общаетесь? Ну, он не ревнует?       — Мы все со школы знакомы. Чимина я так и вовсе знаю с первого класса. А у Юнги такая позиция, что если бы нам было нужно, то мы бы с Чимином начали встречаться изначально. У нас с ним братские отношения. Да и я не особо-то любитель мужиков.       Зато любитель одного школьника.       — А если бы ты был в отношениях и твоя девушка была бы противоположного мнения?       — То она сразу была бы послана в эротическое путешествие, — хмыкает. — Чимин для меня семья. Мы с ним прошли через всё что можно и нельзя, а тут появляется та, кто против, и я должен послушать? Нет уж. А к чему вопрос?       — Просто интересно стало, — пожимает Чонгук плечами. — Вы с Чимином очень близки.       Чонгук мог бы это спросить у прямых источников в лице Юнги, да вот только с братом лучшей подруги он не особо хорошо знаком. Да что уж говорить, Чон с Мином заобщался только после того, как познакомился с Тэхёном. До этого Юнги он видел всего пару раз, когда встречал или провожал подругу.       Ещё, Чонгук ловит себя на мысли о том, насколько тесен оказался их городок. Юнги работал вместе с Хосоком, Чонгук и Йёджи были лучшими друзьями, а Чимин, на которого он пару раз залипал из-за ухоженных волос, оказался лучшим другом Тэхёна и парнем Юнги. Все друг с другом были как-то, но связаны. И Чон до сих пор не может понять, как он не знал о существовании человека, на кухне которого он сейчас готовит вишнёвый пирог.       — А сколько ты говоришь там сезонов? — вырывает из мыслей Тэхён.       — Пятнадцать, — улыбаясь, отвечает. — Я смотрел его примерно полгода.       Чонгук готов поклясться, он видит, как у блондина задёргался глаз.       — Напомни, почему я согласился? — в безнадёге выдыхает, распределяя тесто по формочке, которую, к удивлению, не пришлось покупать. В её наличии удивился даже хозяин квартиры.       — Потому что тебе понравится. Я уверен. Есть у тебя что-то общее с одним из главных героев.       Корейский Дин Винчестер.       — И от чего такая уверенность?       — Увидишь, — вытаскивая формочку из-под рук старшего, отвечает.

***

      — Он мне уже нравится, — отламывая кусок пирога на тарелке, довольно хмыкает Ким.       На экране ноутбука мелькает Импала, в точности такая же, как и у самого Тэхёна. Чонгук переключает внимание с сериала на Тэхёна и улыбается, поджимая ноги на диване ближе к себе. Позаимствовав очередной раз футболку и шорты из гардероба старшего и завязав хвостик на затылке, юноша ощущал себя как дома. В полупустой квартире Тэхёна было уютно и спокойно. Он не ощущал себя здесь лишним даже тогда, когда старший оставлял его на пару часов одного. Если бы ему предложили переехать сюда, Чонгук бы согласился сразу же.       — Ну что, ты готов смотреть остальные сезоны?       — Пока что меня здесь держит только машина, — убирая тарелку на стол, отвечает.       — Дальше будет только интереснее.

***

      В машине негромко играет «Smoke On The Water», пока они стоят на парковке университета. По времени, их компания должна была уже давно сидеть у Юнги, только вот вечерние пары Чимина затянулись подольше. Юнги, для экономии времени, предложил заехать Тэхёну за Паком, а самому по дороге с работы заскочить в магазин. Теперь вот сидят и ждут, когда раздражённый чем-то Чимин, а Тэхён уверен, что это так, выйдет из универа.       — Нет, ну ты бы ещё дальше встал! — захлопывая дверь, бурчит Пак. — Можно даже на соседней улице.       — Ты прошёл, дай бог, метров сто, — затягиваясь сигаретой, отвечает Тэхён.       — А что у нас за новшества? — возмущённо кивая головой на Чонгука на переднем.       Младший кусает губу, чтобы не засмеяться, потому что злой Чимин похож на возмущённого воробья. Розового.       — Теперь это его законное место, Мини, — выкидывая окурок и заводя машину, отвечает всё также преспокойно.       — Статус лучшего друга как-то шутка теперь? Я понимаю, когда Джиюн меня выселяет, но тут-то что?       — Хватит трындеть.       Чонгук отворачивается к окну, стараясь не слушать перепалку двух лучших друзей. А самого себя он просит успокоиться и не паниковать раньше времени, а сконцентрироваться на музыке, которую Тэхён прибавляет, чтобы заглушить друга, однако...       Кто такая Джиюн?       Тэхён ведь не стал бы говорить кому попало «Люблю тебя», как было вчера вечером. За время их общения, Тэхён про своё прошлое толком ничего не рассказывал. Словно никакого прошлого и нет, есть только настоящее. Йёджи неоднократно хотела рассказать ему побольше про Кима, только Чонгук всё отнекивался. Потому что хотел услышать всё от Тэхёна. Только вот, Тэхён не особо торопился этого делать. Как и Чонгук, собственно говоря.

      ***

      — Давно надо было начистить морду этому хуесосу, — кивает Йёджи, хватая пару чипсин из их, одной на двоих с Чонгуком, пачки. — Если надо будет, я сама ему в следующий раз в табло плюну.       — В кого ты такая злая, мелочь? — развалившись на диване, смеётся Юнги.       — В саму себя.       — Думаю, сегодняшнего ему хватило на долго, — хмыкает Пак, кивком соглашаясь с девушкой.       Чонгук же молчит, опустив взгляд смотрит на то, как плещется в стакане газировка. Костяшки на руках болят до сих пор, но уже не столь сильно. Всё благодаря врачеваниям Тэхёна. Тот, к слову, тоже молчит и лишь слушает планы Чимина и Йёджи о том, как можно ещё насолить Чхве.       — А это вообще законно? — девушка смотрит на брата.       — Пока полиция не видит, всё законно, — улыбаясь дёснами, отвечает Мин.       — А... — хотел было сказать Чимин.       — А я закрою на это глаза. Если Чонгук постоянно будет покалеченным, то где я возьму ещё одного человека, чтобы в баскетбол играть?       — Вам вдвоём уже не интересно? — вздыхает Чимин, смотря на своего парня.       — Я с Тэхёном уже лет десять играю, а тут новое лицо. Вы же, две фифы, играть не хотите.       — И переломать ногти с пальцами? — в один голос говорят Чимин и Йёджи.       — Ну точно фифы, — хмыкает Тэхён, подливая Чонгуку в стакан. — Курить пойдёшь?       Чон вскидывает на старшего глаза и кивает. Он из-за своих мыслей услышал только «Пойдёшь?», а куда — не важно.       Они выходят на балкон. Тэхён закрывает за собой дверь и, вытянув из кармана пачку сигарет, протягивает одну Чонгуку. Младший растирает плечи в попытке согреться, когда осенний ветер обдувает их на открытом балконе, и резко чувствует тепло спиной. Тэхён прижимает его к своей груди, укладывает голову на чужое плечо и, выдыхая сигаретный дым, хрипит:       — Так теплее?       Чонгук заторможенно кивает, понимая, что не выпей Тэхён на пару с Юнги, не прижался бы так. Хотя, Чон заметил, что в последнее время Ким стал слишком тактильным. То волосы растрепает, то к себе прижмёт, чтобы успокоить, как было днём, или согреть, как сейчас.

Metallica — Mama Said

      — Что произошло в школе?       — Он ляпнул не подумав, а я вспылил...       — Нет, Чонгук. Что тебя задело, что ты хотел сделать из его лица месиво? — на последнем Тэхён цепляет свободную от сигареты руку Чонгука и поднимает ту, показывая лопнувшую кожу.       — Твоей мамочке надо было думать головой, прежде чем рожать на старость лет.       — Он сказал про маму...       Тэхён замирает: смотрит в пустоту взглядом и смаргивает проступившую влагу. Он и сам с таким сталкивался, знает, насколько цепляет подобное.       — Расскажешь, что с ними случилось? — не переставая прижимать младшего к себе и чувствуя, как чужое тело начало трясти.       — Авария, — нервно затянувшись. — Я поздний ребёнок. Мама родила меня в сорок пять, а папа был старше мамы на десять лет. У него были проблемы с сердцем...       — Инфаркт за рулём? — договаривает старший.       — Да, — всхлипнув и закивав болванчиком. — Папе стало плохо и их вынесло на встречную полосу.       Зарыдав в голос, Чонгука потянуло вниз. Тэхён следом за ним.       Йёджи рассказывала, что у Чонгука нет родителей. Что Хосок оформил опеку на себя и теперь он и Джиу воспитывают младшего брата. Тэхён знал, какого это — терять.       Особенно, так рано.       Особенно, когда сильно привязан.       Тэхён осторожно поглаживает по спине младшего. Не пытается успокоить. Оно и не выйдет. Тэхён просто остаётся рядом, когда нужен.       Как всегда.       У самого глаза мокнут даже за пеленой алкоголя. Потому что сердце до сих пор болит и тоскует по женщине, которую любил больше жизни.       Чонгук до сих пор видит перед глазами их светлый и уютный дом, где пахнет маминой едой. Он до сих пор помнит родительские улыбки, их морщинки на лице и шершавые руки отца.       Он так скучает по ним.       Так хочет хоть на денёк вернуться на год назад, когда родители были ещё живы.              — Тэ, — тихонечко, — как ты это пережил?       — Никак, кролик, — вздыхая со страхом, что сейчас задохнётся. — Мы изначально знали, что ей осталось немного. Но когда её не стало, меня с сестрой это всё равно сильно подкосило. Я не имел права показывать свою боль, потому что должен был оставаться сильным для Джиюн. А потом, со временем, просто привык к этой боли. Она не проходит, Гук. Просто спустя время ты перестаёшь говорить об этом.       Так вот, кто такая Джиюн.       — A mother's love for her son spoken, help me be. I took your love for granted not a thing you said to me. I needed your arms to welcome me, but, a cold stone's all I see.       Чонгук, боясь пошевелиться, слушал тихое пение у себя за спиной. Тэхён до сих прижимал его к себе, а Чон и не хотел, чтобы тот отпускал.       — Let my heart go. Let your son grow. Mama, let my heart go. Or let this heart be still. Let my heart go. Mama, let my heart go. You never let my heart go. So let this heart be still. — зашептав вместе со старшим, Чонгук чувствовал, как прохладный ветер высушивает его слёзы на щеках.