Правильно-неправильно

- Покер? - удивленно спрашивает Хён Сок, завидев типичный серебристый чемоданчик на полке одного из полупустых шкафов классной комнаты. Совершенно не то, что ожидаешь увидеть в школе, пусть даже и заброшенной. Он дергает защелку, заглядывая внутрь, и подтверждает свою догадку – внутри коллекция фишек, игральные карты и кости. - Хочешь сыграть? – спрашивает Чон Гон, подходя ближе. Вид у него немного скучающий. Хён Сок снова навещает его, но настроения на спарринг у него сегодня нет. Слишком много дел ждут его в ближайшие дни, и силы еще понадобятся, так что свободный вечер придется провести как-нибудь поспокойнее. Даже если кое-кому это не особенно по душе. - Я не умею, - честно признается он, пожимая плечами. Он по уши погряз во всех этих гангстерских разборках, но методы досуга этих людей ему по-прежнему непонятны. - Я могу научить. Не дожидаясь ответа, Чон Гон сдвигает две парты вместе, кладет на них чемоданчик и усаживается на стул. Снаружи еще светло, поэтому им не нужна лампа. Хён Сок тихо вздыхает, готовясь позориться, и идет в другой конец комнаты за стулом для себя. Чон Гон еле заметно кивает ему и начинает раскладывать на импровизированном столе содержимое чемоданчика. Хён Сок смотрит на его руки, ловко тасующие карты и раздающие фишки – меньше, чем половину от их общего количества в наборе. Неизвестно, много это или мало. Все знания о покере в его голове ограничиваются тем, что там нужно собирать какие-то комбинации и что люди спускают в этой игре много денег. Сквозь повисшую тишину пробивается только отдаленный лай собаки снаружи, но он едва слышен. С некоторых пор беспородная дворняга слоняется около школы. Ее наверняка подкармливают. - Так выглядит стол, когда все готово к игре, - ровный голос Чон Гона вытягивает Хён Сока из мыслей. - А кости? – спрашивает он растерянно, хлопая глазами. - Нам без надобности. Чон Гон объясняет правила игры и перечисляет все возможные комбинации. Хён Сок рефлекторно тянется за телефоном, чтобы найти в Интернете памятку, но его легко ударяют по руке – запоминай так. От этого появляется чувство, словно он опять на тренировке. На стуле неудобно, и приходится поменять положение, закинув ногу на ногу. - Один раз сыграем в открытую, чтобы ты понял принцип. Ставки условные, - объявляет Чон Гон и переворачивает свои карты рубашкой вниз. Хён Сок кивает и делает то же самое. Они проводят тренировочную игру, и все оказывается не настолько сложно, как он себе представлял. Чон Гон еще несколько раз перечисляет вслух все комбинации. Ему почему-то проще самому лишний раз напрячься, чем позволить Хён Соку пользоваться шпаргалкой. Смириться и не заморачиваться – единственное решение, которое тому остается. - Все карты на столе открыты, но никто из нас не собрал комбинацию. Будь это настоящая игра, мы бы сделали последнюю ставку. А потом, если бы никто не спасовал, открыли бы карты. - И я бы выиграл по старшей карте, - комментирует Хён Сок. - Верно. - И в казино именно так играют? - В целом, да. Есть нюансы. Но это тебе не нужно, поскольку нас только двое. И это любительская игра. Голос Чон Гона звучит строго, предупреждающе, и Хён Сок в недоумении приподнимает брови. Потом тянет руку к лицу и в смущении чешет лоб. Выглядит так, как будто ему запрещают ходить в казино, что само по себе совершенно не имеет смысла: во-первых, казино в Корее доступны только иностранцам, а во-вторых, у него банально нет денег на такие развлечения. Чем больше он об этом думает, тем абсурднее кажется серьезность на чужом лице. Хён Сок старается ненароком не улыбнуться, чтобы не выдать своих мыслей. - Теперь сыграем, как положено, - Чон Гон сгребает карты обратно в стопку, тасует их и пересдает. И все-таки его движения очень ловкие и красивые. Сложно не отвлекаться. - А разве мы не должны играть… ну, на что-то? – интересуется Хён Сок, чтобы вернуть мысли в игровое русло. - На деньги? У тебя их нет, - бессердечно констатирует Чон Гон, хмыкая. Но он говорит правду, а на правду грех обижаться. - Тогда… На желание? - Хочешь встать на четвереньки и погавкать? – в чужом голосе сквозит легкая насмешка. Взгляд Чон Гона еще секунду остается безразличным, а потом вдруг начинает озорно блестеть. - Нет. Сыграем на спарринг. Хён Сок ставит локоть на стол и подпирает лицо рукой. - Мы и так постоянно спаррингуемся, - разочарованно тянет он. Драться сегодня не входит в его планы, и если это такая попытка манипуляции, то она ему не нравится. Интерес к игре начинает стремительно остывать. - В ультра-инстинкте, - нисколько не задетый его тоном, сообщает Чон Гон. На его лице появляется ухмылка. - С самого начала. - Но мы и так… А? – Хён Сок удивленно застывает, словно внезапно обнаруженная ночью на кухне мышь. Ухмылка Чон Гона становится шире. С тех пор, как Хён Соку удалось впервые войти в это состояние в оригинальном теле во время одной из тренировок, ему не давали продохнуть. Чон Гон подводил его к краю пропасти так часто, как можно было себе позволить – такие драки были более жестокими и долгими, загоняли тело. После каждого раза Хён Сок отрубался сразу же, как добирался до дома, и нередко не был в состоянии даже нормально раздеться. Все получалось так еще и потому, что для вхождения в ультра-инстинкт Хён Сок должен был пропустить значительное количество ударов в драке. Падение происходило в момент, когда сил уже не оставалось - только тогда тьма накрывала его волной, и ей лишь нужно было поддаться. То, о чем Чон Гон говорит сейчас, с предыдущим опытом не вяжется никак. - То есть, если я правильно понимаю, ты хочешь… - Я перекрою тебе воздух, и мы сразу начнем веселье, - перебивает Чон Гон, и Хён Сок невольно сглатывает. Он прекрасно помнит, как ощущается чужая рука на горле. Как сильные пальцы могут медленно сдавливать, увеличивая нажим постепенно, будто хорошо откалиброванное механическое устройство. Пока Хён Сок теряется, создавая в разговоре небольшую паузу, Чон Гон автоматом засчитывает себе победу в этой дискуссии. Он наконец смотрит свои карты, невозмутимо намекая взглядом, что его оппоненту стоило бы сделать то же самое. Хён Сок берет свои карты в руки и вдруг спохватывается. - Но что, если я выиграю? – требовательно спрашивает он. Ответом ему служит тихий смешок. - У тебя есть время придумать. У Хён Сока не получается возразить ему сразу, поэтому Чон Гон пользуется моментом и начинает игру. Он выглядит ужасно довольным собой. Первые несколько раундов проходят спокойно. Никто не делает больших ставок, не собирает сложных комбинаций. Хён Соку два раза выпадает пара, а Чон Гон один раз собирает сет. В целом, счет не особенно сдвигается в чью-то сторону. Под четким руководством наставника Хён Соку даже дозволяется пересдать карты, и ему начинает казаться, что он совладал с игрой. А потом все превращается в ад. Очередной раунд только начинается, и вдруг Чон Гон делает огромную ставку по сравнению с тем, что было раньше. Выражение его лица при этом не меняется совершенно. Пока Хён Сок пытается сообразить, что за карты могли ему попасться для такой железной уверенности, тот достает из кармана пачку сигарет, преспокойно закуривая. - У тебя ничего нет, - говорит Хён Сок, стараясь звучать уверенно, - это блеф. - Ты можешь поддержать ставку и проверить. Это дешевая манипуляция, но она работает. Хён Сок пытается сказать себе, что так он просто старается понять стиль игры своего соперника, но он готов зубами скрипеть, когда тот под конец раунда собирает фулл хаус, лишая его почти половины фишек. С этого момента для него становится жизненно необходимым отыграться. Еще несколько раундов проходят в спокойном режиме, после чего все повторяется. Почти с самого начала ставка снова большая, и Хён Соку хочется заорать. Чон Гон, естественно, не мог знать, какие карты будут открыты на столе, ему наверняка просто повезло. Значит, теперь он опять блефует. Или на этот раз сидит с парой хороших карт? Тревожные мысли прерывает проснувшийся от стресса голод. В животе требовательно урчит, скручивает, и игнорировать это не получается. - Минуту. Хён Сок встает, вспомнив о том, что принес с собой, и направляется к стоящему у стены небольшому рюкзаку. Когда он склоняется над ним, чтобы выудить оттуда упаковку печенья, то чувствует, как взгляд Чон Гона прожигает в нем дыры. С тех пор, как они впервые переспали, такое не редкость, а, скорее, повседневная рутина. «Это тоже не сегодня», - думает Хён Сок. Они не умеют быть сдержанными и культурными, когда дело доходит до телесной близости. Точнее, это он не умеет, а Чон Гон, возможно, просто не хочет. Возвращаться домой выжатым, как лимон, крайне нежелательно, но напору Чон Гона бывает чудовищно трудно отказать. Садясь обратно за стол, Хён Сок открывает упаковку и кладет печенье чуть в стороне от карт. Рука сама тянется к лакомству - хомячить что-нибудь, когда он волнуется, для него привычно. Теперь в большинстве случаев это получается контролировать, но для сегодняшней ситуации можно и сделать маленькое исключение. К тому же, у него не было ужина. Чон Гон смотрит на печенье с некоторым осуждением, но решает оставить свои мысли при себе. Хён Сок ему за это очень благодарен. В конце концов он поддерживает ставку и снова отдает противнику приличную часть фишек. В голове появляется отчаянная мысль, что условие для проигрыша Чон Гона придумывать уже просто не имеет смысла. Но неожиданно это освобождает. Если ему нечего терять в этой игре, то можно и поэкспериментировать. Увлеченно поглощая печенье, в последующих раундах Хён Сок делает все самое непредсказуемое, что только может придумать. Тем временем снаружи начинает темнеть, а старая лампа занимает свое место на столе. По-хорошему, если он не хочет проспать половину завтрашнего дня, ему стоит начинать собираться домой. Но тут происходит кое-что неожиданное. Чон Гон раздает карты, смотрит свои, откладывает их на стол, а потом… Совершенно бездумным жестом берет печенье из открытой пачки и с хрустом ест. Хён Соку приходится приложить все усилия, чтобы не захохотать в голос, потому что лицо Чон Гона выглядит так, словно он вообще не осознает, что сделал. Не робот, не всесильный монстр. Человек, который тоже может устать, простудиться или проголодаться. Периодически все еще приходится напоминать себе об этом. Хён Сок не выдает себя, потому что знает, что Чон Гон не возьмет больше печенья просто из принципа, если привлечь к этому внимание. Игра продолжается, и вдвоем они благополучно уминают всю пачку. Под конец Хён Сок решает рискнуть и вдруг совершенно случайно умудряется собрать свою первую большую комбинацию. - Стрит. Неплохо, - с одобрением говорит Чон Гон, прежде чем украсть у него все оставшиеся фишки за следующие несколько раундов. Хён Сок вздыхает, помогая убрать все обратно в чемоданчик. - Ты должен мне спарринг, - напоминает Чон Гон, и его лицо выглядит зловеще в мерцающем свете старой лампы. Эта жуткая ухмылка перестала напрягать Хён Сока уже во время первой недели на свалке. Обычно подобное настроение у Чон Гона не сулило никому ничего хорошего, но он уже успел убедиться на практике, что способен выдержать многое. Для него это было долгожданное одобрение, внимание, которого всегда так не хватало. В какой бы форме оно ни выражалось, он примет его. Подумаешь, сегодня он снова уйдет отсюда весь в синяках и ссадинах. Это можно пережить. - На улице или зде… - торжествующий голос Чон Гона резко перебивает рингтон телефона. Это стандартная самсунговская мелодия, но звучит она немного иначе, будто с записью слегка поигрались в редакторе. Должно быть, он заморочился с этим, чтобы не перепутать свой звонящий телефон с чужими, но в то же время не выделяться. Порой этот человек до ужаса дотошный в некоторых вопросах. Чон Гон достает телефон из кармана, резко встает и уходит в другой конец комнаты. Моментально испаряется его особое настроение, уступая место рабочему режиму - Хён Сок слышит только его короткие, сухие реплики, в которых не звучит ни грамма эмоций. «Да» «Где?» «Как скоро?» «Понял» Очевидно, что их встреча подошла к концу, поэтому Хён Сок встает и идет за рюкзаком. Он запихивает в пустой карман пачку из-под печенья, чтобы не оставлять здесь мусор, и тайком улыбается, пока этого не видят. Ему не с кем поделиться этим забавным эпизодом, но даже если бы было с кем, вряд ли ему бы поверили. Чон Гон, уплетающий дешевое шоколадное печенье из случайного уличного магазина? Нет, не может быть. Не по статусу ведь. Хотя, если вспомнить их первый бой, случившийся в этой школе… Он ведь не побрезговал тем ужасным чаем из погнутого термоса. У богатых свои причуды. Чон Гон заканчивает разговор и поворачивается к нему. Лицо у него серьезное и сосредоточенное. - Я возвращаюсь в Сеул. Могу подвезти тебя на машине, - говорит он. И это предложение очень кстати, потому что Хён Соку не особо нравится каждый раз трястись в ночном поезде после их встреч. - Давай, - просто и легко отвечает он. В машине они едут молча. Чон Гон за рулем выглядит так, будто водит лет с пяти - уверенно, на своем месте. Он не включает музыку, а Хён Соку слишком лень его просить, поэтому он прислоняется головой к окну и вглядывается в пейзаж, еще не полностью пожранный темнотой. Он привык к кряхтящим, едва живым автобусам, к уставшим и раздраженным людям вокруг, неприятным запахам, и ему в радость в кои-то веки насладиться настоящим комфортом. Тишина и плавность, с которой автомобиль движется по шоссе, убаюкивают его. - Пак Хён Сок, - вдруг зовет его Чон Гон, стоит ему только начать проваливаться в дрему. - В следующий раз сразу начнем с боя. Хён Сок зевает и устало улыбается. Он понимает чужие чувства. У него не было в планах драться сегодня, но досада от того, что их прервали, есть и в нем. - Договорились. - Не в школе. Запиши адрес. Хён Сок удивлен, но послушно достает телефон и открывает заметки. Он обязательно посмотрит, что это за место, но уже дома. Интересно просто ужасно, и вся сонливость мигом сходит на нет, но спрашивать сейчас у Чон Гона - плохая идея. Их спарринг сорвался, и можно легко нарваться на парочку неласковых слов в свою сторону. Даже если никто из них не виноват. Хён Сок смотрит вперед и понимает, что они уже подъезжают к городу. Выходит, в какой-то момент он все-таки уснул? Он надеется, что с ним не успело приключиться ничего идиотского вроде храпа или разговоров во сне. - Я, наверное, отвратительный игрок в покер, - шутит он, чтобы замаскировать свою неловкость. Чон Гон хмыкает и на мгновение переводит взгляд на него. - Не сильно хуже, чем Джун Гу. Это утверждение заставляет Хён Сока забыть обо всем остальном. - Джун Гу плохо играет?! - такое просто в голове не укладывается. - Он никогда не снимает очки, - выдыхает Чон Гон, отрывая одну руку от руля, чтобы потереть переносицу. Хён Соку требуется несколько секунд, чтобы сопоставить факты, и когда он уже открывает рот, чтобы что-то сказать… - Не вздумай рассказать ему, если пересечетесь. Я успел выиграть у него много денег. И не только в покер. Хён Сок не выдерживает и начинает смеяться – громко, безудержно. От стресса его разум похож на кашу в последние пару месяцев, и он не мог и подумать, как сильно ему требовалась вот такая разрядка. Всего один факт, и вдруг ему так хорошо, весело и легко, будто над его шеей каждый день не маячит невидимый топор. Чон Гон, вот же проходимец! Обдирает своего наверняка единственного друга до ниточки и бровью не ведет! Он сгибается пополам и продолжает хихикать, а Чон Гон довольно ухмыляется. Машина заворачивает на парковку и останавливается. - Дальше поймаешь автобус. Хён Сок кивает и отстегивает ремень, а потом тянется на заднее сиденье за рюкзаком. Они уже в черте города, и отсюда он без труда сможет добраться домой на городском транспорте. Ему пора выйти из машины, но он колеблется. Чон Гон поворачивает к нему лицо и смотрит вопросительно. По нему видно, что мыслями он уже уплывает дальше, к делам, которые ему нужно решать. И это… неожиданно злит. Хён Сок перегибается через подлокотник своего сидения и налетает на него с жадным, грубым поцелуем, хватая за ткань рубашки. Чужие пальцы вплетаются в его волосы и с силой сжимают, но не оттаскивают. На эту недолгую минуту, пока длится поцелуй, Чон Гон возвращается к нему. - Спасибо, что подвез, - шепчет Хён Сок в его губы и стремительно отодвигается. Рука Чон Гона тянется к кнопке блокировки дверей, но он успевает выскочить раньше. И мстительно добавляет: - Удачи. Он захлопывает дверь и шагает прочь, не оборачиваясь. Когда он слышит, как машина за его спиной разворачивается и уезжает, покидая парковку, он позволяет себе выдохнуть и достать телефон. Нужно посмотреть, какой автобус отвезет его сегодня домой. А еще как-то угомонить все те чувства, бушующие внутри. Пока что хочется только бегать и орать, но Хён Сок держит себя в руках. Он думает о том, как бы объяснял все это друзьям и своей несчастной матери, если бы пришлось. "Понимаете, этот жестокий гангстер, которого мечтает убить половина Сеула - мой учитель. Еще я сплю с ним и езжу к нему на встречи к черту на кулички. Если вы видите, что на мне живого места нет, то не переживайте. Это просто у нас такие развлечения. Со мной все хорошо, клянусь, мне не нужна помощь". Полный абсурд. Никто не поймет такого, какие слова ни подбирай. Хён Сок и сам не понимает. Просто так вышло, и без этого уже никак. На улице сыро - недавно в городе прошел дождь. Пока Хён Сок идет на остановку, он дышит этим особенным воздухом, теряется в вечерних огнях, становясь в общей картине лишь маленькой фигуркой - одной из многих. Одинокой тенью, то и дело ускользающей из виду. А еще он не может перестать глупо улыбаться, хотя ему и больно. Ведь если не учитывать того факта, что все опять крутится вокруг безжалостного мордобоя, пусть и отложенного на потом, сегодняшний вечер был даже похож на свидание. Единственное, которое у них может быть.