Homo Aborigenus

      Последний гость вручил подарок имениннику. Очередная гантель — своего рода пропускной билет — превращает Брэндона в новогоднюю ёлку, вокруг которой студенты устраивают пляс. Карл, сидевший хмуро и злой на беглецов Ло и Дилана: «Зачем они стащили духи? Ведь вместе складывались», — поддался всеобщему экстазу и принялся танцевать один. Фривольного вида девушка в красном наклонялась вместе с высоким китайским чайником над протянутыми бокалами. Вперёд выскочил некто в маске клоуна с трубой и бас-гитарой, нещадно выколачивающий то на одном, то на другом инструменте биты свежего шлягера. Люди терялись в сутолке и белесых потоках мыльных пузырей, бессознательно включались в фальшивый хор, сильно напоминающий вой маори. Один угол взорвался хохотом, другой стал пристанищем флиртующей пары. Без храпа дремала вахтёрша. Поначалу то и дело мелькали шутки на тему того, что консьержка уже коньки отбросила, а никто и не заметил: мол разницы нет. Но вскоре про неё забыли. Разгулявшаяся молодёжь или носила друг друга на спине, или преследовала клоуна, норовясь его ударить. Многие опрокидывались, чем лишь подогревали смешливое настроение веселящихся. Пространство под потолком усеивалось мыльными толпами. Разгорячённый мощным, как его трицепсы, торжеством Брэндон окончательно раскрепостился и начал охоту на красавиц. Последние, поглощённые праздничным вайбом, забыли о тщательно охраняемом ими ранее достоинстве и с радостью присоединялись к неряшливой игре. Столу повезло, что принесли пока только фрукты. Безбашенное буйство отражалось в чёрных глазах гордо ухмыляющегося парня, довольно простирающего взглядом «своё творение». Благодарные товарищи похлопали его по плечу: всё-таки умудрился достать спиртное. Абсолютно все коренные жильцы общаги, включая моралистку Дженну, грезили о чём-то подобном. Только одна иностранка, пока ещё свободная от чувства солидарности, не горела таким желанием. В дверях показалась перекошенная фигура. Парень, ради которого она собиралась прийти. Он обеспокоен другим. Случайные разговоры, упоминающие её, чуть озадачивают невнятным воспоминанием, но не проникают через толщу боли, реальной боли.       — Жаль, что Престон не пришёл.       — Говорят, это всё из-за Шэрон. Новенький её пригласил, а она потом отказалась.       — И правильно: ни одна уважающая себя девушка не сунется к нашему Брэнди.       — Зато поедим на халяву.       — И то верно.       Такие диалоги, и много им подобных мог слышать Лололошка. Он долго не решался что-либо сказать. Эхом отголоски чьих-то прошлых слов звенели в пространстве, возникали из ниоткуда и тут же пропадали.

«Солнце, может, пойдём отсюда?»

      Кажется все мысли рассыпались в прах от одного вида толпы аборигенов. Аборигенов? Нет, сторнефьярдыры — противник посерьёзнее кучки дикарей. Все носатые, в мантиях всяких разных расцветок — на первый взгляд зрелище кажется забавным. Но лишь тем, кому не довелось встретиться с ними лично в бою. «Кажется, сегодня вечеринка не заладится», — прошептал мироходец, оцепенев от нехорошего предчувствия. Первым опомнился Престон. Зрение художника мигом, ещё из окна комнаты Престона, различило наконечник стрелы в левом плече Лололошки и группу преследователей, выступающих из-за парка. «Живо! Заприте вход! На нас напали!» — мигом спустившись в фойе, кинулся он с криком к новичку.

«Давай, моя хорошая, мне тут очень скучно с этими бешеными тусовщиками»

      Двери скрипели от наплыва другой расы, пытаясь ещё хоть как-то их остановить, но долго они не простояли и просто слетели с петель. Одни вышли вооружённые композитными луками с необычными стрелами: в этих стрелах был механизм с паралитиком (просто обмазать, видимо, по их мнению, было бы глупо) — и заняли позиции вдоль фасадной стены. Другие ворвались со сверкающими мечами. Только Лололошка понимал, что это свечение означает: оружие усилено чарами. Недобрый знак. После этого достаточно громкого звука осела гробовая тишина на несколько мгновений. Престон вздохнул с облегчением: стрела прошла навылет. Тогда живописец обломал древко, разжал пальцы Лололошки и аккуратно вытащил снаряд за наконечник.

«Мне тоже… Зачем это всё, неужели они не могут спокойно посидеть?»

      Снова голоса. Лололошка видел, как студенты замерли, как затем ринулись в панике в разные стороны. Кто-то забежал в туалет, кто-то — наверх в свои комнаты. А некоторые остались стоять в ступоре. «Меня же предупреждали, почему я не послушал? Как я могу помочь? У меня ни меча, ни палочки. Ах вот бы сейчас откуда ни возьмись пришла бы помощь!» Престон закончил перевязывать ему плечо и бросился к пожарному щиту: там должен быть топор.

      Кажется призыв о помощи парня был услышан, но тем, от которого это не ожидали. Вахтёрша открыла глаза, пробуждаясь от глубокого сна, и, кажется, не была растеряна вовсе. Осмотрев своим старческим, холодным взглядом картину, что перед ней открылась, она полезла под стол, и скрылась там. Тем временем враждебно настроенная толпа бросилась на студентов. Лололошка только вышел из ступора и взялся за швабру что стояла в углу.

«Ну, видимо не могут»

      Эти невинные видения не позволяли забыть о существовании мирной жизни. Образующийся контраст причинял боль. Живые призрачные голоса казались ещё более жуткими, нежели увиденный Ло ужас. Лучники начали стрелять и многие студенты сразу попадали. Кому-то попали в колено, кому-то в голову, иным — в спину. Беглецы валились под их натиском. Но тем, кто остался, повезло не больше.       Теперь фойе общежития украшала смесь из крови, кишок, кожи и прочих составляющих человеческого тела. После попадания в тело паралитик мгновенно «замораживает» жертву, а через несколько секунд растворяет кости и человек становится кашей без возможности жить. Лололошка хвалил богов, что ему повезло и такая стрела приземлилась рядом с ним.       Но тут раздалась очередь из выстрелов. Вся толпа упала, а Ло спокойно вздохнул, ведь до него не добрались. Обернувшись он увидел вахтёршу в своей будке с огромным пулемётом, что так ловко отстрелила аборигенов.

«А так ведь теперь каждый день будет. И зачем этот бассейн только построили?»

             Лололошка чуть ближе подошёл к мертвецам, под каждым из них была лужа крови, но такого ужаса, что они сотворили со студентами, не было. Из укрытия возникла фигура известного здесь качка, боязливо посмотрела на изуродованное тело Престона. Брэндона одёрнуло, он рванул к тому месту, где стояла дверь и принялся толкать шкаф, чтобы закрыть проход. А парень в шарфе лишь поднял один из мечей и пошёл к вахтёрше. Но не успел он дойти, как раздался жуткий грохот и в здание ворвалась ещё большая масса. Внезапно проломившее стену днище поршня и дикое ликование «аборигенов» открылись помутившемуся от боли сознанию. Вторая волна вооружена была лучше, превосходила и по количеству. Лололошка заскрипел зубами и выронил меч из своих рук. Когда его прижало к стене, глаза ещё могли различить сквозь головокружение огромную арбалетную стрелу с тросом, по которому с улицы залетал ящик, нижняя крышка выпускала сложную систему линемётов на пятистороннем вороте, целящуюся в мертвецов и притягивающую их, чтобы унести прочь. Размеренность операции угнетала. Даже предсмертная граната вахтёрши ненадолго очистила помещение. Лололошка попытался встать.

«Пошли?»

      Жуткое видение не отступало: мягкий, безмятежный голос из тумана издевательски дразнил, заставлял вспомнить о тех, кому повезло убраться с рокового праздника ещё до начала бойни. «Эй, куда ты меня манишь? Мне некуда идти… Ведь некуда…» Странное приятное чувство заставило мироходца оглянуться. Повязка больше не могла сдерживать кровь, тёплый поток пробежался по спине, в глазах помутилось, через резкий свист, как через толщу воду, Лололошка разбирал отчаянные крики друзей. Хмурые безразличные лица его обступили. Последняя вспышка сознания: «Что мы можем сделать? Мы что проиграли?» — оставила за собой лишь тьму…