До скучного просто

      Хаск закатывает глаза, когда Энджел начинает их разговор со странных подкатов, как всегда сказанных сладким, приторным голосом, полным вожделения.       — Папочка, у тебя такие крепкие руки.       Хаск честно заебался слышать: папочка, кексик, сладкий, но как бы он ни морщился, как бы он ни просил Энджела заткнуться — тот продолжал.       — Папочка, поиграй со своим мальчиком.       Его мальчик показательно высовывал язык, закатывал глаза и стонал. Кажется, кто-то упал в обморок. Да, выглядит возбуждающе, но очень фальшиво.       — Опять в дурака?       — Ты так хорошо меня знаешь.       Хаск столько при жизни в армии не играл в дурака, как в собственном баре после смерти: Энджел уже буквально был его личным поваром. Такими темпами он просто поставит его на кухню — резать, парить и варить, потому что Хаску нравилось есть. И он для этого ничего не делал.       — Тогда если я выиграю, ты перестанешь называть меня папочкой.       — Договорились, папочка.       Энджел улыбнулся, хватая карты. Хаск в очередной раз убедился, что он совершенно не умеет мухлевать.       Сверху раздался сигнал срочных новостей, на экране телевизора высветилась сводка жертв. Снова битва за территорию?       Хаск лениво прикрыл глаза, отбивая козыри. Но Энджел не издал ни звука. Сдался без боя? Скучно.       — Хей-хей, Кэтти, неужели это та взрывная штучка Черри Бомб? Кажется, она серьезно ранена.       — Ей буквально оторвали руки, Том. Тяжело сражаться за территории в таком состоянии, не так ли? А далее у нас интервью с Веросикой. Сегодня мы узнаем, как известная певица ада проживает свой обычный день. Том, ты знаешь, что она встречалась с импом и…       Скучно. Хаск лениво посмотрел на экран и перевёл взгляд на Энджела. Кажется, он нервничал.       — Мне нужно кое-куда уйти. Можно?       На этот раз он даже спросил разрешение. Интересно.       — Делай, что хочешь.       Энджел постарался пошло улыбнуться и медленно встать с места, будто ему всё равно. Но он бежал. Бежал в сторону выхода. Это было практически незаметно, но Хаск слишком долго живёт, чтобы не увидеть такое очевидное дерьмо.       Снаружи раздался визг колёс. Ему кто-то одолжил машину? Что за сумасброд решился отдать этому гаденышу ключи от собственной тачки?       Джим зашёл в зал оттуда же, куда только что убежал Энджел. Вот и ответ на загадку.       — Хей, Джим, если ты сегодня не за рулём, то выпьешь со мной?       Имп улыбнулся, вскакивая на барный стул. Он выглядел довольным.       — Да, сэр. Не откажусь.       Хаск любил компанию Джима. Чертёнок всегда говорил о своей чудной семье, обещая снова пригласить Линду в казино. Линда — это его милая женушка.       Джима разнесло с одной бутылки джина.       Хаск недовольно сжал виски, взял Джима под мышки и поставил на ноги. Джимми — хороший парень. Но он абсолютно не умел пить.       — Я, блять, так их люблю, сэр. Ванессу, Дина и Тима. Да, Дин в последнее время вошёл в эту стадию подросткового возраста, но Люцифером клянусь, он — мой сын! А Ванесса? Вы видели как за ней гоняется целая толпа этих наглых парней? Мне пришлось отстреливаться, сэр! Ха! Я держал ружье и орал им вслед: ублюдки, не трогайте мою дочь! А Тим? Я клянусь, он будущая звезда этого трек… треклятого местечка!       В общем, Джим распугал оставшихся клиентов. Он — хороший парень. Гиперопекающий отец, неспособный сказать «нет» собственным детям. Прекрасный работник, знающий все тонкости работы в коллективе. А ещё…       — О, Линда, свет моих очей! Я иду к тебе.       Джим прыгнул с барного стула, падая плашмя на землю. Джим — прекрасный семьянин. Хаск бы сказал, ахуенный. Джим просто не умел пить.       — Блять, вызовите ему такси.       Хаск спокойно выдохнул, когда его верный помощник отправился восвояси.       Подошло закрытие смены, чертята методично вытирали столы. Лишь рыжая сучка, которая слишком много ошивалась рядом с Энджелом, беспокойно намыливала один и тот же стол, что был ближе всего к выходу. Она ждала его.       Энджел явился с размахом. В крови, с открытой раной, тяжело дыша.       Он стоял на пороге: окровавленный, с незнакомой демонессой на плече. Кажется, он её где-то сегодня видел. Посетитель?       — Твою мать, Черри, пожалуйста, держись.       Черри? Это нечто на его плече зовут Черри?       Энджел тянул её вверх, унося в сторону лестницы на второй этаж. Рыжая гончая встала с другого бока, помогая донести странную окровавленную жертву наверх.       Хаск недовольно лежал на барной стойке. До него опять никому не было дела, впрочем, всё равно. Хотя почему-то в этот раз он сильно раздражен этим фактом.

***

      Энджел всё ещё боялся Хаска. Но он должен сказать, что бармен был чертовски хорош собой во время работы: уверенно тряс шейкер, разливал напитки в стакан, не глядя, а как он их поджигал? Люди, которые знали своё дело, не могли не возбуждать.       — Папочка, у тебя такие крепкие руки.       Но Энджел подкатывал совершенно не из желания трахаться. Ему нужен контракт.       — Папочка, поиграй со своим мальчиком.       — Опять в дурака?       — Ты так хорошо меня знаешь.       Энджел пытался победить из раза в раз, он буквально не отходил от барной стойки, играя каждую свободную минуту. Его поведение стало сенсацией. Сколько в интернете крутилось фотографий с разных ракурсов, где они с Хаском играют на желание? Он даже сохранил одну и переслал Черри.       — Тогда если я выиграю, ты перестанешь называть меня папочкой.       — Договорились, папочка.       Энджел улыбнулся, хватая карты. Все козыри! Ему точно должно повезти, хотя бы в этот раз! А если нет, то в рукаве припрятаны тузы.       Сверху раздался сигнал срочных новостей, на экране телевизора высветилась сводка жертв. Да, Черри говорила, что сейчас разгорелась самая настоящая битва за территории. Она буквально отвечала один раз в день, присылая какой-то говняный смайлик, говоря, что всё ещё жива, и снова исчезала из сети. У неё не было времени отвечать. Энджел понимающе спамил переписку.       Он заострил всё внимание на новостях, кидая слабейший козырь.       — Хей-хей, Кэтти, неужели это та взрывная штучка Черри Бомб? Кажется, она серьезно ранена.       — Ей буквально оторвали руки, Том. Тяжело сражаться за территории в таком состоянии, не так ли? А далее у нас интервью с Веросикой. Сегодня мы узнаем, как известная певица ада проживает свой обычный день. Том, ты знаешь, что она встречалась с импом и…       Твою мать.       Энджел неверяще посмотрел на карты, не различая на них изображений.       Оторвали руки?       Это дерьмо. Это самое настоящее дерьмо.       — Мне нужно кое-куда уйти. Можно?       Энджел подбирался к нему осторожно, стараясь не выдать своего волнения. Разговаривать с Валентино было всё равно, что бродить по минному полю: не та интонация, не то слово, и он взрывался, распыляя свою ярость на окружающих. Энджел привык выпрашивать хотелки аккуратно.       Хаск лениво приоткрыл один глаз и махнул рукой.       — Делай, что хочешь.       Энджел постарался пошло улыбнуться и медленно встать с места, будто ему всё равно. Но он бежал. Бежал в сторону выхода. Он искренне верил, что никто не заметил этой спешки, потому что он чертовски сильно нервничал. У Черри не было рук!       Энджел уже заворачивал за угол, когда его кто-то схватил за запястье. Мать его, Джим.       Ну, конечно, кто в своём уме отпустит работника посреди смены, когда нужно работать? Никто.       — Ты куда-то торопишься?       Он, блять, уже опоздал.       — Да, появилось тут одно дело. Лучше бы поспешить.       Если Черри снесут голову, то регенерация будет мучительно долгой. Возможно, её тело окажется в развалинах, и она проснётся только во время истребления. Энджел видел слишком много дерьма, чтобы ещё и оплакивать смерть подруги.       — Погоди.       Джим спешно начал рыться в карманах. Энджел ждал, мучительно тянул улыбку на губах, но ждал, потому что Джим мог просто выгнать его взашей, Энджел не имеет никакой значимости в этом месте. В руках Джима что-то подозрительно проблестело.       — Там на стоянке желтый автомобиль. Пожалуйста, только не разбей.       Он протягивает ему небольшие ключи с глупым брелоком мишки. Энджел растерянно хлопает глазами, но в тот же момент выхватывает заветные ключи автомобиля.       — Джим, ты ахуенный мужик.       Имп улыбается и показывает головой на выход. Энджел буквально выпрыгивает наружу, находу снимая блокировку на дверях. Даст оттягивает кресло назад и сгибает спину, стараясь не разгромить машину. Это был обычный семейный автомобиль, не рассчитанный под двухметровых пауков. Сзади даже стояло детское кресло.       Ключ зажигания поворачивается на девяносто градусов, и Энджел слышит гул мотора. Сцепление, коробка передач и педаль газа. Перед ним забитая трасса и ебаные пешеходы, не соблюдающие правила дорожного движения. В обычный день Энджел сбил бы их, даже не обращая внимания на крики. Учитывая обстоятельства, Черри была ему в разы важнее каких-то дебильных растяп под колесами шин. Но Джим вряд ли бы одобрил его езду. Джим ведь хороший парень, да? Ахуенный.       Энджел бьёт рукой в руль, когда встаёт на очередном светофоре. Он в растерянности смотрит на бардачок автомобиля. Прелестная семейная фотография. Немного странная, но всё ещё прелестная.       Джим стоял с левой стороны, приобнимая высокого парня-инкуба: розовая кожа, кроп-топ, и джинсы-скини, а ещё отсутствие крыльев, парень смущённо отвернулся от камеры и скрестил руки на груди. Кажется, кому-то не нравилось фоткаться. С другой стороны его приобнимала юная девчонка-имп. Каре и фиолетовый комбинезон с белой футболкой. Лицом она была точь-в-точь как Джим. Папина дочка, да? Наконец, Энджел смог рассмотреть мать семейства, она стояла с правого края, на ней были смешные очки на пол лица, а волосы уложены в высокую прическу. В самом низу на столе стояла корзинка, откуда выглядывали чьи-то чёрно-белые рожки. Это было мило. Энджел слегка улыбнулся, давя на педаль газа. Ему тоже стоило поспешить на выручку своей названной сестрёнке.       На всякий случай он оставил машину в одном квартале от бойни. Джим очень настоятельно просил не разбивать его тачку, и Энджел честно не хотел её испортить. Он просто должен увести Черри в безопасное место.       Поле боя стояло в пыли и разрухе. Где-то звучала автоматная очередь, снова прозвучал взрыв и чей-то истошный крик. Энджел растерянно смотрел на геометку. Телефон говорил, что Черри должна быть где-то поблизости.       Он поднимает с земли чей-то автомат и бежит в это пекло. Главное правило бойни — иметь обычное оружие, все демоны должны воскреснуть после этого дерьма. И он уверен, что украденный ранее у Хаска пистолет может расшибить кому-нибудь мозги. Навсегда.       Он отстреливается, пригибается и уходит с линии выстрела. Энджел в ужасе сверяется с меткой на карте и бежит дальше, в самый эпицентр событий.       К счастью, Черри находится в одном из оврагов. Она растерянно смотрела то на свою открытую рану на ноге, то в его обеспокоенные глаза.       — Хей, Энджи, моя сладкая шлюшка, как дела?       Черри буквально истекала кровью, её губы синели, а взгляд постепенно терял ясность.       — Прости, что не отвечала на твои сообщения. Знаешь, как-то не до этого было.       Энджел стаскивает с себя пиджак Элис и плотно прижимает его к фонтану крови на ноге. Рана совсем свежая, в отличие от оголеной культи вместо правой руки и пугающего отсутствия левой конечности.       — Хей, крошка, нам надо выбираться из этого дерьма, пока нас не завалило. Я и так ушёл с работы без предупреждения.       Он старается аккуратно схватиться за неё, не задеть чужих ран и не причинить лишней боли. Энджел садится на корточки, аккуратно просовывает руки под колени, и кладёт кровавую культю к себе на голое плечо.       — Хей, Энджи, я…       Что там сказала Черри, Энджел уже не слышит. Девушка бессознательно замирает на его руках, запрокидывая голову назад.       Самым настоящим дерьмом оказывается возвращение назад, к машине. К счастью, у него было четыре руки и украденный автомат. Этого достаточно для защиты.       По пути к машине он чуть не роняет Черри на землю и даже отхватывает пулю в бок. Больно. Но он старается не обращать внимания на сжавшиеся от страха органы.       Когда он оказывается у жёлтого автомобиля, Энджел растерянно открывает дверцу машины, сдвигает детское кресло в сторону и укладывает Черри на сидение. Да, его просили не разбивать тачку, но, кажется, ему придется оплатить химчистку. Потому что крови и грязи было чересчур много для семейного автомобиля.       Энджел садится за руль, стирая рукой стоявшие перед глазами мушки. Всё плывёт. Даже дорога.       Он чудом доезжает до казино. По приезде на капоте автомобиля оказываются чьи-то мозги. Ему совсем немного стыдно, но больше хуево. Паук аккуратно вытаскивает Черри с сидения и заносит девушку в здание, предварительно заблокировав двери.       У него немеют руки. Кажется, шальная пуля принесла гораздо больше вреда, чем он думал.       Рядом с ухом раздаётся стонущий голос.       — Твою мать, Черри, пожалуйста, держись.       Элис тут же кидается ему на помощь, подхватывает Черри с другой стороны и помогает дотащить её вверх по лестнице. Он теряется в забытии, едва держась на краю сознания. Энджел растерянно промаргивается, когда видит взволнованное лицо Элис.       — Эй, Энджел, я присмотрю за ней. Тебе нужно в душ.       Даст кивает, хватается за бок, но бредёт в сторону ванной. Ему очень плохо.       Он вынимает столовый нож из ящика и уходит в ванную комнату. Пуля была на поверхности, стоит только подковырнуть ножом, и металлический шарик падает на ладонь. Он даже не чувствует боли. Кажется, Энджел вообще ничего не чувствует.       Холодная вода стекает по лицу, заставляя поднять голову вверх. Он не включал воду. Над ним стоял Оскар, мелкий чертёнок поливал его из душевой лейки.       — Эй, Ос, я и так должен тебе отсос за зарядку, может, не будем торопить события, и ты просто оставишь меня тут одного?       Энджел улыбнулся, снова теряя фокус. Оскар аккуратно теребил его волосы, выливая шампунь.       — Просто замолчи. Я делаю это ради Элис.       Энджел хмыкнул, чувствуя, как Оскар намыливает ему спину. Это было больше больно, чем полезно, но даже так Энджел благодарен. Кажется, он теряет сознание прямо в душевой кабине.