До скучного просто

      Хаск просыпается от скрипа двери.       Запах моющих средств смешивается с тонким ароматом рыбного супа.       Энджел.       Он открывает глаза, наблюдая, как тонкая рука ставит тарелку на стол. От него пахнет кровью и болью.       Стоит ли ему помочь или оставить всё как есть? Он терпеть не мог разбираться в чужих проблемах, но от Энджела очень сильно воняло кровью.       — Эй, задержись.       Паук замер в дверях, видимо, не ожидая услышать его голос.       — Да, папочка?       Его голос неестественно дрогнул. Арахнид опирался на дверной косяк, придерживаясь за бок. Что-то не так.       — У тебя рана?       Энджел нервно улыбнулся, но затем задрал голову вверх, оголяя шею. Даже будучи на грани жизни и смерти он пытался выглядеть как чёртов инкуб-искуситель.       — Волнуешься, котик?       Идиот. Хаск усмехнулся, принюхиваясь к рыбному запаху.       — Конечно, ты же должен мне столько еды. Будет жалко, если ты умрёшь, не вернув свой карточный долг.       Энджел улыбался, по-настоящему. Кажется, ему было весело.       — Я кормлю тебя, как на убой, папочка, ты такими темпами скоро треснешь.       Язвительный гаденыш. Думает, что Хаск всё ещё пьян? Ну, так даже лучше, возможно, в нём и правда говорил алкоголь.       — Во втором ящике, в тумбе, там мазь заживляющая. Ускоряет регенерацию. Очень мощная штука.       У него был целый ящик этих мазей, но за двадцать лет они так и не пригодились: мало кто хотел ввязываться с ним в драку.       — Котик, мне за это тебе отсосать или попробуем в догги-стайле?       Хаск усмехнулся, прикрывая глаза. Наглый засранец.       Всю смену бармен устало наблюдал за снующими чертятами. Джим кого-то серьезно отчитал, раз они были тише воды, ниже травы. Даже рыжая гончая, что всегда растягивала губы в сдержанной улыбке, отчего-то поникла. Кто-то нарушил правила Джима? Ха!       Хаск скучающе водил взглядом по посетителям, дожидаясь, когда Джим подойдёт к нему.       Имп зло вертел хвостом из стороны в сторону, хмуро поглядывая на зал.       — Что-то случилось? — Хаск разлил коньяк по рюмкам, ставя напитки на поднос.       — Энджел привёл незнакомца и положил спать в свою постель. Вы знаете, сэр, как я отношусь к незнакомым людям на здешней территории.       — Мгм.       Джим стал параноиком примерно лет десять назад. Что-то типа несчастного случая. Хаск не помнил, что конкретно произошло, он знал только, что после этого появилось новое правило: посторонних на второй этаж без Джима не пускать. Даже Хаску.       — А где сейчас Энджел?       Хаск скучающе протер салфеткой упавшие капли спиртного. Как-то незаметно для него в его распорядок дня влез Энджел со своей игрой на контракт.       — Он получил ранение. Не сознался, конечно, что ему плохо, но я дал ему выходной под видом домашнего ареста. Видели бы вы лицо Рози, когда я об этом ей сказал, а ещё попросил денег на химчистку машины.       Бармен хмыкнул, получая новый заказ. Рози была помешана на правилах куда хлеще Джима. И терпеть не могла, когда работники прогуливали.       В спальне его ждал тёплый ужин, накрытый сверху тарелкой. Рыбный суп.

***

      Энджел сдавленно выдыхает сквозь зубы, он чувствует странную боль и лёгкое напряжение в области живота. Для начала стоит хотя бы открыть глаза.       — Дерьмо.       Это была не его комната. Да, она похожа. Но у него не было широкого окна у стены с белыми шторками. А ещё здесь на столе лежали какие-то тетради и книги. На нём были его пижамные штаны и майка, всё также одолженная у Элис.       Энджел медленно поднимается на локтях, свешивая ноги. Кажется, он потерял вчера много крови, да? Неприятно.       Ручка двери поддаётся напору, выпуская наружу. Привычный коридор и тишина. Сейчас было примерно три часа дня, все ещё спали.       Энджел пробирается на кухню в поисках съестного, но находит лишь сырую рыбу и холодные слипшиеся макароны, рядом лежала записка: «Энджел, поешь, когда проснешься. P.S. Элис». Это писал Оскар. Элис не умела писать, она сама ему однажды об этом сказала. Такая глупая попытка обмана заставляет неловко улыбнуться.       Паук достает макароны, выкладывает их на сковородку и разогревает на плите. Внутри всё тянет, но уже не так сильно. Всего лишь лёгкая слабость. Когда-то он получал что-то страшнее шальной пули в бок.       Энджел ставит кастрюлю и чистит рыбу. Возможно, ему стоит накормить всех супом? Он так мечтал поесть горячего бульона.       Пока вода кипела, насыщаясь специями, Энджел доедал макароны. Элис потихоньку училась готовить. И выходило достаточно сносно. Но всё ещё не слишком хорошо.       Кастрюля закипела, он кинул лососевые головы в воду. Уха. Когда-то они делали её всей семьёй. Он, папа, брат и сестренка. Подумать только, как давно это было.       Энджел растерянно наливает тарелку супа, накрывая её сверху другой миской побольше. Ему стоит отнести её наверх к Хаску, а затем сходить проведать Черри.       Третий этаж был завален разнообразной кучей хлама. Энджел иногда любил прогуливаться по здешним комнатам, рассматривая убранство каждой из них. Где-то здесь буквально хранился склад импортного алкоголя прямиком с Земли. Энджел знал, что его лучше не трогать, поэтому молчаливо закрывал дверь, натыкаясь на комнату из раза в раз.       Дверь в спальню легко скрипнула и отворилась. Энджел мельком посмотрел на хозяина комнаты и аккуратно поставил поднос на тумбочку у входа.       Хаск всё так же спал на самом краю огромной кровати, свесив хвост. Так странно, он словно чужой для этой роскоши вокруг.       Энджел уже собирался уходить, когда сзади послышался хриплый голос.       — Эй, задержись.       Энджел испуганно замер, отвечая на автомате заученную фразу:       — Да, папочка?       Рана в боку напомнила о себе резкой судорогой в мышцах. Больно. Энджел опёрся о косяк, стараясь восстановить дыхание.       — У тебя рана?       Энджел нервно улыбнулся. Он давно приметил, что у Хаска хорошо развиты органы чувств. Боль внизу медленно нарастала, нужно отвлечься, задрать голову вверх и постараться ответить что-то отстраненное. Наверняка Хаск сильно пьян, раз задавал вопросы о его самочувствии.       — Волнуешься, котик?       — Конечно, ты же должен мне столько еды. Будет жалко, если ты умрёшь, не вернув свой карточный долг.       Энджел улыбнулся. Хаск никогда не говорил, что он вкусно готовил, но всегда съедал всё до последней крошки. Бармен был тем ещё скрытным парнем.       — Я кормлю тебя, как на убой, папочка, ты такими темпами скоро треснешь.       Энджел неловко открыл глаза. Боль постепенно сходила на нет.       — Во втором ящике, в тумбе, там мазь заживляющая. Ускоряет регенерацию. Очень мощная штука.       Такая забота о нем сильно льстила. В этом месте казалось, что каждый считал своим долгом помочь ему и хоть как-то улучшить положение. Даже Хаск заступился за него, сделал исключение, дав ему ещё три месяца спокойной жизни. Главный похуист. Конечно.       — Котик, мне за это тебе отсосать или попробуем в догги-стайле?       Так и не дождавшись ответа, Энджел полез в тумбочку, доставая одну из многочисленных баночек с лекарством. От неё сильно пахло травами и какой-то химозой. Даст выскочил из комнаты, прикрывая за собой дверь. Ему стоило проведать Черри.       На втором этаже всё ещё было тихо. Все мирно спали в кроватях после тяжёлой рабочей смены.       Энджел прошёл к своей комнате, нерешительно хватаясь за ручку двери. Стало ли Черри лучше? Он очень боялся вновь увидеть её синее лицо и культи вместо здоровых рук.       Дверь скрипнула, впуская его вовнутрь, затхлый запах крови ударил в нос. Черри лежала на кровати лицом вверх.       Её грудная клетка медленно поднималась и опускалась. На девушке была знакомая майка с пятном от соуса, которое поставил Энджел, и короткие синие шорты. Наверняка что-то из одежды Элис.       — Черри?       Глаз девушки нервно открылся в то же мгновение. Она не спала? Или Энджел разбудил её своим шумом?       — Твою мать, я сейчас могла обосрать твою кровать от страха. Ты же знаешь, как я чутко сплю в незнакомом месте и что дергаюсь от любого звука, так какого хуя ты меня зовёшь и не даёшь спать?!       Голова девушки напряжённо дёрнулась вверх, заставляя Энджела нежно улыбнуться. Черри всегда была такой: прямолинейной, дерзкой и смелой. Она первая рвалась в бой, готовая рвать и метать на поле брани. Его героиня.       — Я уснула совсем недавно, по ощущениям вообще не спала. Но это неважно. Знаешь чё важно? Помню, что ты меня тогда из оврага вытащил, а потом я снова просыпаюсь, а уже как бы голая, скрюченная, в душевой кабине. Надо мной стоит рыжая гончая и намыливает меня. Я такая: хей, крошка, между нами что-то было? Я надеюсь, что у тебя нет ЗППП. А она, прикинь, чё?       — Чё?       — Облила меня холодной водой. Сука!       Энджел издал смешок, усаживаясь рядом с Черри на кровать. На руках циклопа образовались кровавые рубцы, обещая вскоре вырасти в новые конечности.       — Да? Наверняка потом она свалила ответственность на тебя. Сказала что-то вроде: это ты, типа, меня отвлекла. Элис — хорошая, но не очень любит чувствовать себя виноватой.       — Ага. Она именно так и сказала.       Черри улыбнулась и внимательно посмотрела на него, её большой глаз бегал по его лицу, заставляя Энджела почувствовать неловкость.       — Черри, что-то случилось?       — Ты выглядишь гораздо лучше с последней нашей встречи.       Как всегда, прямолинейна.       — Тебе здесь нравится, да?       Энджел напрягся, отводя глаза в сторону. Нравилось ли ему тут? Да. С его мнением считались, все друг-друга прикрывали, даже Хаск со своей вечно недовольной мордой не осуждал его, позволяя вести себя, как захочется.       — Есть такое.       Энджел потянулся к карману штанов.       — Хей, мне тут мой новый папочка подогнал мазь, давай на тебе опробуем?       — Нифига ты. Долго сосать пришлось?       Энджел потрепал свои волосы и затем притянул к себе бледную, израненную ногу Черри. Вчера из неё хлестал настоящий кровавый фонтан.       — Поверишь, если скажу, что мне просто так подарили?       Черри недовольно фыркнула, вытягивая ногу на коленях друга. На тумбочке оказался перочинный нож, кажется, он принадлежал Оскару. Что он здесь делал? Одолжил и забыл его вернуть? Впрочем, сейчас было не столь важно, нужно только аккуратно срезать узел и размотать бинты. И нож идеально подходит. Выращенная за ночь корка на ране рябила красным цветом перед глазами.       — Ага, конечно, просто так. За дуру, что ли, держишь?       Энджел открутил крышку белой банки, отстраняя мазь от себя. Резкий запах лекарственных трав ударил в нос, в глазах защипало. Черри рядом возмущённо вскрикнула, смаргивая набежавшие слёзы.       — Твою мать, теперь верю.       Паучьи пальцы подковырнули зелёную слоистую жижу, кожу обожгло холодом. Энджел, сдерживая слёзы, протянул руку к ноге. Черри тут же зашипела.       — Блять! Мало того, что эта хуйня щиплет, так теперь от меня будет вонять, как от моей прабабки!       Энджел дышал через рот, сощурив глаза: ядрёная смесь на кончиках пальцев жутко воняла. У него даже не было окна в комнате, чтобы выветрить запах. Твою мать!       — Блять, блять, блять!       Черри нечленораздельно шипела, мотая головой по подушке. Здоровая нога девушки болезненно пнула Энджела в спину, вынуждая прикусить язык. Главное, чтобы ей стало легче.       Когда запах перестал щипать чувствительный нос и заволакивать глаза мутной пеленой, Энджел, наконец-то, смог посмотреть на рану, в ужасе выдыхая. Корочка затянулась, показывая розоватый участок чистой белой кожи. Словно ранения и не было.       — Энджел, твою мать! Это пиздец больно, но, клянусь, это того стоит.       Даст кивнул, продолжая рассматривать зажившую кожу. И вправду, регенерирующая мазь. Такая наверняка стоила целое состояние.       — Попробуем намазать на руку?       Лицо Черри презрительно скривились, выражая все вселенские муки, через которые ей пришлось пройти. Энджел закатил глаза.       — Готовься к экзекуции, сейчас пойдёт второй заход.       Если бы пальцы девушки были на месте, Энджел на сто процентов был бы уверен, что она показала ему фак.       Когда вторая пытка запахом подошла к концу, Энджел слегка разочарованно замер. Да, руки вытянулись, чуть отросли, но не восстановились. Черри счастливо улыбнулась, размахивая самым длинным из обрубков.       — Хей, может, мне приделать крюк и повязку на глаз? Я буду похожа на пирата. Гроза районов и зловонных мест. Про меня будут ходить легенды, что-то типа: её всегда преследовал старушечий аромат лечебной мази, а враги ревели от одного запаха.       Энджел неловко улыбнулся, оттягивая край пижамной майки вверх. Его бок был также обмотан в несколько слоёв медицинской марли. Это точно постарался Оскар. Элис завязывала слабо и неаккуратно.       — Вау, Энджи, я хорошая рассказчица, но чтобы стриптиз? Теперь я понимаю, как ты получил эту баночку.       Черри хитро улыбнулась и моргнула глазом. Энджел прекрасно понимал, что она сейчас просто подмигнула, но выглядело это больше уморительно, чем круто.       Он аккуратно размотал слои бинта, открывая порез на боку. Вчера он самостоятельно выковырял пулю, совершенно не думая о каких-либо правилах безопасности, просто в будущем не хотелось носить в себе лишних двадцать грамм свинца.       Уже чуть привыкнув к запаху, Энджел нанёс мазь на рану. Это было и вправду больно, словно что-то вытягивало из него все соки и затягивало внутри узлы. Он взволнованно охнул, чувствуя судорогу по всему телу. Спустя мгновение боль угасла, оставляя прохладу.       — Вау, Энджи, ну теперь ты точно дрочибельный.       В отличие от Черри, у него были целы все руки, поэтому он молчаливо показал фак в её сторону, продолжая щупать собственный живот. Ранения словно и не было.       Черри подвинулась к стене, освобождая немного пространства рядом. Энджелу не нужно было долго намекать, он всё прекрасно понял и без слов. Аккуратно ложась на самый краешек, он внимательно посмотрел в розовый глаз напротив. Черри чмокнула губами, посылая своеобразный воздушный поцелуй, прикрыла глаз и медленно засопела. Даст последовал её примеру. Он очень устал за это утро.       Их разбудил громкий крик в коридоре. Чей-то разъяренный голос кого-то отчитывал. Джим. Это был, мать его, очень злой Джим.       — У меня к вам было одно требование: не пускать посторонних! Элис, ты можешь мне объяснить, почему в спальне Энджела сейчас лежит другая девушка?       Энджел не мог расслышать её ответ, но отчего-то ему стало стыдно. Тут все друг друга прикрывали. Наверняка и сейчас она бубнит какое-то дурацкое оправдание.       — Оскар, я в жизни не поверю, что это ты привёл эту девушку сюда! Даже не думай брать на себя вину! Это вина Энджела и Элис, потому что она не проследила за ним!       Где-то рядом громко хлопнула дверь о косяк, раздался взволнованный гул оставшегося персонала. Энджел испуганно сел на кровати, свесив ноги. Шаги медленно приближались в их сторону. Дверь в комнату открылась.       На пороге стоял разъяренный Джим. Его брови грозно надыбились, и сам он казался до жути высоким даже для Энджела. Конечно, по здешним меркам Джим и вправду был выше среднестатистического импа, он был Энджелу где-то по пояс. Но всё же, сейчас Энджел чувствовал себя как никогда неловко под гнетущим взглядом чертёнка.       — Энджел Даст, молодой человек, я надеюсь, у вас есть достойное объяснение, что в вашей кровати забыла эта незнакомая леди?       Даст в ужасе выпалил единственное оправдание, пришедшее ему на ум:       — Мы не трахались.       В подтверждение раздалось недовольное бурчание Черри:       — Сэр, если вас беспокоит чистота его члена, то могу заверить, что у него на девушек просто не встаёт.       Энджел действительно любил прямолинейность подруги: она всегда разжигала скуку и одиночество какой-нибудь честной фразой, с которой сложно было поспорить. Но сейчас лучше бы она промолчала.       — Энджел, в этом месте есть одно простое правило: не приводить незнакомых мне людей. Кто знает, где шаталась эта девочка и кто её наниматель? Она могла прирезать кому-нибудь из здешних шею, пока вы спите!       Джим разъяренно махал руками, тщетно пытаясь придать голосу спокойный тон. Энджел слегка приподнял бровь, чувствуя толчок в спину. Черри была взбешена.       — Джим, это моя подруга. Мы с ней уже вечность знакомы.       — Всё равно! Мой дом — мои правила, молодой человек! Сегодня ты можешь не выходить из комнаты. Я всё сказал. И да, чтобы к следующей рабочей смене этой девушки здесь не было!       Джим задрал голову, развернулся спиной и захлопнул дверь. Энджел в растерянности посмотрел на вход. Его только что отчитали, как нашкодившего ребенка?       — Чел, ты меня прости, конечно, но этот имп — чистый кринж. Сколько ему? Лет двести?       Черри сонно уткнулась лбом в подушку. Визит Джима и правда был неожиданным. Энджел снова лёг на место, пытаясь осознать тот факт, что с ним обращались сейчас как с подростком.       — Нет, это Джим, он просто… Честно, я сам не ебу, что это сейчас было, но он очень хороший. Я бы сказал, ахуенный.       — Ага, хороший парень в этой конуре. Мы в аду, крошка.       Энджел нервно выдохнул, смотря в серый потолок.       — Нет, Черри, я не шучу. Хочешь, я могу с ним поговорить, чтобы ты здесь осталась, пока не заживут твои руки?       Рядом раздалось недовольное сопение. Черри положила обрубок ему на живот.       — Знаешь, я, конечно, рада, что тебе здесь нравится, но меня в эту фигню не впутывай. Я — Черри Бомб, и я не хочу, чтобы мной заправлял какой-то странный красный коротышка в чёрном костюме. Я свалю сегодня, когда высплюсь, не переживай.       Она уткнулась лицом ему в плечо, сонно зевая. Энджел неуверенно сжал её обрубленное предплечье.       — Ты уверена, что не хочешь пожить в безопасном месте? Хотя бы на время.       — Да, Энджи, не переживай. Поверь, я чувствую себя просто кайфово.       Энджел поджал губы, прикрывая глаза. Он не станет упрашивать Черри, если она не хочет. Но ему было бы легче, будь она с ним рядом.       Они встали снова где-то часа через два. Второй этаж пустовал, все были внизу, увлечённые работой.       Черри стояла у открытого окна, довольно высматривая пешеходов. Хочет прыгнуть кому-то на голову?       — Эм, детка, может, спустишься по лестнице, а не через окно? Тут, конечно, невысоко, но у тебя сейчас в буквальном смысле нет рук.       — Я — Черри, мать его, Бомб. Мне нечего бояться.       Энджел закатил глаза, скрещивая сразу две пары рук. Что бы он ни говорил про безрассудство, у его подруги всегда был один ответ. Неубиваемое упрямство.       — Пожалуйста, не забывай звонить. Я положил мазь тебе в правый карман рюкзака. Там есть еда, съешь сразу, а то испортится. На будущее: я положил тебе батончики. А ещё там лежат ножи. В случае чего немедленно иди сюда. Ты меня слышишь вообще?!       Черри, кажется, совершенно его не слушала, всматриваясь в улочку внизу, на её губах растянулась счастливая улыбка, а глаз горел от восторга. Ветер трепал персиковый хвост. Словно она — главная героиня в дурацком боевике, который Энджел смотрел накануне.       — Эй, Энджи, будь, пожалуйста, счастливым. Ок? Мы ещё встретимся.       И как в том дурацком боевике, бросив вслух свой дурацкий спич, она просто вылетела в окно, заставляя Энджела испуганно податься вслед и схватиться за подоконник. Черри махала обрубком руки, убегая вглубь улицы. Внизу кто-то в агонии хрипел о спасении. Всё-таки, прыгнула на чью-то голову.       Энджел счастливо улыбнулся, провожая удаляющуюся фигуру взглядом, полным грусти, вспоминая девиз подруги: вижу цель — не вижу препятствий. Хоть у кого-то в этом мире было всё просто.       Конец дня Энджел проводил в компании чертят и Элис. Гончая бурчала что-то про злого Джима, вгрызаясь в лососевую голову. Оскар подпирал щёку кулаком, посматривая в её сторону. Да, смотреть было на что. Так есть суп — это ужасно.       Энджел лениво подал голос, пытаясь прояснить для себя сложившуюся ситуацию:       — Эй, а что с Джимом? Почему у него такой пунктик на посторонних?       Ответ пришёл от Тода. Теперь Энджел точно был уверен, что это Тод: белые волосы всегда были странно зализаны назад, а жёлтые глаза лихорадочно блестели. Если бы не очередное правило Джима о запрете наркотиков, Энджел бы подумал, что он — вечно угашенный.       — Так лет пять назад кто-то также пустил сюда переночевать подружку, та всех и прирезала ангельским клинком. Выжили только те, кто дома не ночевал. Я, Джордж и Саймон. Мы тогда на шабашку ездили, повезло, короче. Потом ещё десять лет назад кто-то из посетителей зашёл и расстрелял всех на месте. Даже Джим пулю словил. Вот он и парится о безопасности. Буквально никаких незнакомцев без разрешения.       Энджел присвистнул, подпирая рукой подбородок. Звучало дерьмово.       Элис усиленно чавкала, разгрызая рыбью голову. Брызги супа летели из её пасти в разные стороны, заставляя всех отвернуться. Энджел уже привык.       Привык к лихорадочному Тоду, к скрытному Оскару, к хорошему Джиму и к простушке Элис, даже к вечно скучающему Хаску и то привык. Здесь было очень мирно. Если Энджел сможет выиграть контракт, то он попросится сюда работать. Пока он здесь, он чувствовал себя в безопасности.