До скучного просто

      Хаск не понимал: как до этого дошло?       Пьяный Энджел лежал в его постели в одной юбке, сонно бормоча какой-то бред.       Хаск с самого начала прокручивал в голове прошедший день: они играли в карты, и Энджел постоянно проигрывал. Да, Даст вёл себя странно, тянул улыбку и словно что-то утаивал, но он же всегда такой? Даст, как всегда, фальшиво шутил. И не пил. Ни капли.       Так какого хуя он сейчас был буквально в зюзю?       — Котик, это просто треш. Меня прям разрывает на части от секретов. Ты ахуенный слушатель. Ты же бармен, а значит, ахуенно умеешь слушать. А ещё тебе похуй. И я такой: бля, точно, расскажу всё тебе.       Энджел говорил. Он буквально не мог остановиться, продолжая произносить бессвязные фразы. Хаск ничего не понимал, кивал головой, но едва ли осознавал сказанное.       — Прикинь, я просто пришёл вернуть нож. Захожу. А там тетради. Ну меня че-то дёрнуло. Дай, думаю, посмотрю. А там это.       Паук тяжело выдохнул, прикладывая ладонь ко лбу. Хаск недовольно дёрнул хвостом, подперев рукой щёку. Какого черта он вообще терпит это безобразие? Нужно просто взять этого наглого засранца за шею и выпнуть из своей комнаты, потому что это ненормально, что он буквально ворвался в комнату оверлорда и пьяным лёг к нему в постель. Просто безрассудство.       — Я читаю, короче, а там письма любовные. Прям письма! Понимаешь?       — Мгм.       Хаск внимательно наблюдал, как часто двигалась грудная клетка. Энджел рвано дышал, водя рукой по лицу. Что-то болит?       — Я читал и такой: бля, Оскар, ну ты кадр, конечно, такие письма, а там прям любовь, прям про любовь! И видно, что эти письма никто лишний раз не трогает. Я читаю и вижу имя. Знаешь какое имя?       — Какое?       Хаск совершенно не ожидал, что Энджел начнёт смеяться. Громко, полной грудью. Это выглядит красиво, очень проникновенно и расслабляюще. Хаск дёргает носом, морщась от сильного запаха вина. Этот гаденыш опять воровал из его бара.       Отсмеявшись, Энджел убрал руку от лица, и внимательно посмотрел в его глаза. Хаск почувствовал напряжение внизу живота. Чёртов искуситель. Он буквально совращал его, даже не желая этого.       Энджел поднял глаза к потолку. Его взгляд растерянно бродил по полотну балдахина.       — Элис.       Хаск не знает, кто такая Элис. Ему искренне насрать на письма какого-то Оскара. Хаск просто не понимает: почему Энджела это так волнует?       — И я весь день как с ума схожу. Прикинь: он её любит, а она не знает. И я как крыса, хожу между ними, хихикаю и, сука, сказать-то ничего не могу. Нельзя, понимаешь? Это не мои секреты.       — Понимаю.       Хаску было всё равно на чужие секреты. Он бармен. Сколько дерьмовых секретов он услышал за эту жизнь? Не сосчитать. Кто-то влюбился? Да какая ему разница? Интереснее видеть, как люди снимали привычные маски, раскрывая свои чувства кому-то. Ещё один плюс работы барменом. Вот только мало какой пьяница осмелится открывать душу оверлорду.       — Они ещё, сука, улыбаются друг другу. Как женатики. А меня прям разрывает. Я хотел Черри написать, но эта сучка сейчас даже на звонок ответить не может. Безрукая дура! Джим? Он ахуенный мужик, конечно. Но, знаешь, что он мне сказал, когда я привёл Черри? Молодой человек. Я понимаю, что он многодетный папочка, но, блять, серьезно?       — Серьезно? Молодой человек?       — Прикинь?!       Хаск усмехнулся, услышав знакомое имя. Это было в стиле Джима. Добрый папаша общался со всеми работниками, как с неразумными детьми. Даже Хаск слышал снисходительные нотки в свою сторону.       Энджел перевёл на него возмущённый взгляд, недовольно вскидывая руки.       — Он отчитал меня как какого-то мальчишку! Я, блять, даже растерялся в тот момент! Мне так и хотелось подойти к нему сегодня и сказать: эй, папочка, а ты знаешь, что этот мальчик — один из самых высокооплачиваемых порноактёров?       — А почему не подошёл?       — Да потому что это тупо! Мне же не пятнадцать, чтобы выебываться! Да и как ты себе это представляешь? Подхожу я значит и при гостях говорю: эй, Джим, помнишь ты меня с девкой застукал? Так вот: чё хочу, то и творю! Понял? А он бы потом пальчиком пригрозил и такой: ай-ай-ай, плохой мальчишка, нельзя так себя на людях вести.       Хаск хрипло рассмеялся. Пьяный Энджел оказался достаточно весёлым. Более сумасбродным, чем трезвым, но всё таким же забавным.       — Смешно тебе, да? Вот и я подумал, что так лучше не делать.       Хаск довольно оскалился, рассматривая чуть розоватое лицо Энджела, в темноте комнаты это выглядело очень симпатично.       Энджел прикрыл глаза, и спустя время Хаск услышал лёгкое сопение. Паук самым наглым образом заснул в его кровати. Стоит выгнать? Хаск лениво дёрнул ухом, удобнее устраиваясь в постели. Вставать сейчас и уносить куда-то пьяного Энджела было бы слишком геморрно. К чему ему лишние проблемы?       Утром бармен проснулся от удивленного выдоха рядом. Следом раздалось четкое и очень тихое:       — Твою мать, мы что, переспали?       Хаск лениво приоткрыл один глаз. Энджел сидел в его кровати, растерянно осматривая собственное тело. Он вертит шеей, трогает свои руки, легко проходит по животу и взволнованно хватает подол юбки. Хаск против воли улыбается, когда Энджел неспешно поднимает черную ткань, так и не осмеливаясь задрать и посмотреть. Боится?       — А что, ты будешь против, если да?       Энджел дёргается, тут же поправляет юбку и смотрит на него с лёгким страхом и предвкушением в глазах. Хаск немного теряется от этой смеси эмоции. Было видно, что в случае чего Энджел и вправду не против, но причём тут страх? Боится последствий? Ему же лучше, если Хаск когда-нибудь поведется на его дерьмовые уловки и переспит с ним.       — О, котик, ну что ты? Я буду стонать под тобой столько, сколько потребуется! Всё для моего папочки!       Хаск закатывает глаза.       — Ты обещал: никакого папочки.       — Да-да, котик.       Энджел улыбается, проводит рукой по пуху на груди и подмигивает. Снова эта фальшивая улыбка и взгляд, полный страха. К привычному чувству раздражения примешивается что-то ещё. Но Хаск не может понять, что именно. За столько лет он уже и забыл весь спектр человеческих эмоций. Кажется, беспокойство?       — Не волнуйся, у нас ничего не было. Ты перепил и пришёл сюда. Вот и всё.       Энджел всё ещё улыбается, его рука тянется к нему и Хаск нервно дергает носом, смотря на самодовольный взгляд с пустой пеленой на дне.       — Спасибо, что не воспользовался моим пьяным телом, котик, хочешь наверстать упущенное?       Бесит.       Хаск отбрасывает чужое запястье, вставая с кровати. Ему нужно спуститься вниз и открыть бар, пока Джим не поднялся наверх будить его. Сам он прекрасно понимает, что это глупое оправдание собственному побегу.       Он уходит, даже не оборачиваясь назад. Сейчас, будучи в роли послушной шлюхи, Энджел был ему противен. Хаску срочно надо чего-нибудь выпить.

***

      Энджел сонно потягивается в постели, на ходу выключая будильник. Комната так и не проветрилась от запаха лечебной мази, отчего он громко чихает. Стоило побрызгать тут чем-то, чтобы перебить зловонье. Интересно, Элис пользовалась духами? Иначе ему придется спать с запахом прабабушки Черри ещё одну ночь.       Он подтягивает штаны, подмечая перочинный нож, оставленный Оскаром. Стоит вернуть.       Энджел хватает полотенце и зубную щётку, выглядывая в коридор. Длинная очередь в ванную слегка напрягает. Интересно, а Хаск не заметит, если Энджел быстро сбегает к нему наверх и помоется там? Ему же всё равно?       — Оскар, твою мать! Прекрати намыливать свои яйца!       Энджел выдохнул, убирая полотенце и щётку на стол. Если ванную занимал Оскар, то ждать его уже бесполезно. Он буквально мог плескаться там часами, забыв о главном правиле их общажной тусовки — не больше пятнадцати минут на человека.       Энджел схватил нож, заворачивая за угол. Он знал, где была комната Оскара, именно в ней он проснулся, когда Черри ночевала у него. Сам Оскар спал вместе с Тоддом. Это для Энджела здешняя кровать — маленькая и неудобная, для чертят — это буквально огромное пространство, где при желании можно спать вдесятером.       Он дёргает ручку, и дверь поддаётся напору. Многочисленные тетрадки стопкой лежали на столе.       — Задрот.       Энджел убирает нож на стол и лениво хватает одну из тетрадок. Чисто из интереса. Лениво вглядывается в тетрадь и замирает с нервным смешком.       «… я провожаю взглядом каждое её движение. Неуловимая. Недостижимая.       Ты мой свет и моя тьма.       Твой смех греет мою израненную душу, а добрая улыбка бальзамом мажет душу.       Живой. Сердце бьётся при виде тебя. Живой. Дышать становится проще, а внутри всё трепещет от бесхитростного взгляда. Живой. Я живой, лишь благодаря тебе.       Ты — моё самое заветное желание и недостижимая мечта.       Мне никогда не дотянуться, и я могу лишь любоваться издалека.       С того самого дня, когда ты неловко поддержала меня, я не мог выпустить тебя из своих мыслей.       Забудь — говорю я себе. Но разве тебя можно забыть?       Ты никогда не будешь моей, наверное, я тебе неинтересен.»       Энджел поднял взгляд к открытому окну. Текст закончился. Снаружи раздались чьи-то матерные крики, в ближайшем квартале что-то взорвалось. А он мысленно продолжал прокручивать в голове прочитанное.       Скромный, нерешительный Оскар, который едва ли доставал Энджелу до колена, буквально изливал душу в тонкой тетради в клетку. Паук неуверенно посмотрел на обложку. Обычный черный цвет. Таких тетрадей навалом в любом канцелярском магазине. Энджел однажды купил такую. Они с Черри вырвали оттуда листы и накрутили самокрутки. Получилось дерьмово, но весело.       Энджел растерянно держал в руках тетрадку, не решаясь закрыть чужие любовные письма. Он буквально лез к Оскару в душу, продолжая наглым образом читать его мысли.       Стоит просто закрыть тетрадь, положить на место и уйти.       Он хороший друг. Оскар часто помогал ему, чтобы таким образом нарушать его право на личное пространство.       — Ну, сука, мне же интересно! Ещё одна страница и я ухожу. Всего одна.       Энджел перелистнул страницу, обещая себе, что, дочитав, он сразу же уйдёт, никому не рассказывая, что обнаружил. Ну, может, он немного посплетничает с Элис. Но не будет говорить, что это именно Оскар — местный поэт, пишущий оды о любви!        « Сегодня ты как всегда прекрасна.       Отчего-то ты стесняешься себя, но я хочу сказать, что ты — чудесное творение, сбежавшее с картины великого художника.       Твоя тихая поступь, поверхностный взгляд и самобытность.       Я готов целовать твои руки, умолять тебя на коленях.       Пойми, что ты прекрасна.       Ты — моя муза и вдохновение.»       — Ух, Оскар, я уже сам теку, что за девчонка, в которую ты втрескался-то, а?       Энджел любопытно прикусил губы, прикидывая варианты: Сью? Сейчас она была в отъезде, какие-то важные дела. Рози? Ну, он с этой мадам даже не знаком. Может, кто-то из посетителей? Тут захаживали красотки, многие из них стреляли глазами в сторону Хаска, но тот даже не обращал внимания, даря весь свой интерес бутылке алкоголя. Энджел хмыкнул, бегая глазами по тексту. Может, Хаск импотент? Это будет очень печально. Слишком уж котик симпатичный.        « Я готов кричать всему свету, как люблю тебя!       Каждый день я живу лишь в надежде, что ты заметишь меня. Неидеального меня. Рядом с идеальной тобой. »       Энджел присвистнул, переворачивая страницу. Это было интересно. Раньше он не считал себя ценителем любовных романов, но это же Оскар, он буквально жил по соседству, ел с ним за одним столом и скрывал от всех свои чувства.       — Да тут писем уже на два отсоса тянет. Что за сногсшибательная красотка?        « Я пишу это после смены. Сегодня ты снова рассмеялась с моей глупой шутки. Одна-единственная.       Я снова понял, что люблю тебя.       Каждый день я живу с этой любовью в сердце. Уже как полгода, каждый день.       Когда-нибудь я осмелюсь сказать это вслух. Подойду к тебе, возьму тебя за руки и нежно прошепчу:       Элис, я люблю тебя. »       Энджел поднял глаза вверх и снова посмотрел в тетрадь. Он сделал так по меньшей мере раз десять, пока окончательно не убедился, что ему не померещилось.       «Элис, я люблю тебя»       «Элис»       «Элис»       Энджел закрыл тетрадь и аккуратно положил её на стол. Он не смотрел в письма Оскара. Принёс нож, положил его на стол и ушёл. Да. Очень убедительно.       Закрыв дверь, Энджел поспешил скрыться в своей комнате. Ему нужно передохнуть. Чуть-чуть побыть наедине с самим собой.       Когда дверь закрылась, Энджел в ужасе растрепал свои волосы.       Твою мать.       Оскар влюблён в Элис. Он называет её идеальной и считает, что она — венец человеческой мысли.       Твою мать.       Он даже не может рассказать об этом Элис, потому что это нечестно по отношению к Оскару.       Энджел в ужасе потянул щёки вниз, коря себя за излишнее любопытство. Чего ему стоило просто положить нож и уйти? Нужно было открывать тетрадь?       В дверь раздался громкий стук. Элис. С тихой, мать его, поступью.       — Энджел, ты встал? Пошли завтракать!       Да, стоит позавтракать. Он забудет обо всём после плотного завтрака.       За столом сидели все жители этажа. Энджел потерянно посмотрел на чужие тарелки. У них в холодильнике был вчерашний суп и холодные макароны, приготовленные неумелой рукой Элис. Большинство предпочли доесть рыбный суп, но были и любители солёного теста. Он и Оскар. Даже, сука, Элис жрала рыбный суп! А они с Оскаром, как два идиота доедали слипшиеся макароны. И ладно Энджел, с ним всё понятно: он, понимаете ли, провинился перед гончей, она перед Джимом за него заступалась, а ему теперь стыдно. Но Оскар! И всё из-за любви!       Энджел уткнулся головой в тарелку, гоняя по дну посуды одинокую макаронину.       Рядом раздался голос Оскара. Как всегда тихий и непримечательный.       — Элис, как тебе спалось? Ты чудесно выглядишь. Я переживал, что ты расстроилась из-за Джима, но вижу, что всё в порядке.       Чудесно выглядишь? Переживал?       Энджел нервно улыбнулся, сдерживая в горле смешок.       Элис ответила сразу же, всё также громко чавкая и брызжа слюной.       — О, да всё норм. Я понимаю: Джим же, типа, заботится о нас. Ну и хули обижаться-то тут теперь? Знала же, что он немного ебнулся на своём правиле о посторонних.       Идеальная. Сошедшая картина. Мгм. Прямо-таки благородная леди. Энджел поднял взгляд на Оскара и увидел то, что никогда прежде не замечал: влюбленные глаза. Прямо-таки натуральные сердечки при взгляде на чавкающую Элис, которая с особым наслаждением вгрызлась в рыбью голову.       Энджел подавился. Макароны полезли не в то горло. Он тут же ощутил мощный удар по спине: Элис била его, не жалея сил.       — Эй, Энджи, не умирай.       Жирные брызги супа полетели ему на лицо. Энджел выплюнул комок теста, растерянно смотря перед собой. Его только что спасло заветное желание Оскара.       — Спасибо, Эл.       Энджел прокашлялся, пряча неловкий взгляд в тарелке. Нужно сходить в ванную, пока все кушают, побыть одному и забыться. Он же ничего не знает: ни о влюбленности Оскара, ни об идеальной Элис из его тетради.       Энджел натянул привычную ухмылку, встречая гостей за стойкой ресепшена. Элис стояла рядом, снова строя из себя мисс высокоблагородие. Спокойная улыбка, прямая спина и заученные фразы. Вот эта Элис и вправду подходила под критерии идеала. Слышишь, Оскар?       Чертёнок, казалось, всегда крутился неподалеку. Точно. Энджел помнил, что именно Оскар толкнул Сью, когда она называла их блядями. Он каждую смену крутился рядом, да?       Энджел выдохнул, пряча лицо в ладонях. Нужно проветриться. Он вальяжной походкой прошёл к барной стойке, Хаск готовил напитки.       Паук довольно улыбнулся, подпирая кулаком щёку и восторженно смотря на мастера за работой. Хаск выглядел чертовски привлекательным, когда с невозмутимым лицом разливал коктейли. Энджел бы честно хотел переспать с ним, но только когда контракт попадёт в его руки. Все оверлорды чокнутые. Когда у человека есть власть, он постепенно сходит с ума от вседозволенности. Энджел мечтал уйти от Валентино не для того, чтобы попасть к другому сумасшедшему парню на привязь. Энджел уверен: в глубине души Хаск такой же, он только делает вид, что ему плевать, но если так, то отчего бы ему не поддаться в игре и не вернуть Энджелу контракт? Дать послушной шлюхе волю. Всё просто — Энджел тогда легко мог бы уйти, и больше не будет поводка. Даст это знал. Он не хотел доверять Хаску и не доверял. Они с ним на разных социальных уровнях. Раб и рабовладелец.       Если и ебаться с Хаском, то только после того, как Энджел возьмёт в руки собственный контракт.       — Папочка, поиграй со мной.       — Если я выиграю, то ты перестанешь называть меня папочкой.       — Ага.       Они не доиграли в прошлый раз: ставка сошла на нет из-за срочного дела — спасения Черри. Энджел отвлечённо бросил взгляд в сторону входа. Оскар крутился возле Элис. Твою мать.       — Ты опять проиграл.       Он ещё и проиграл.       Энджел закатил глаза, самостоятельно тасуя колоду. Быть того не может, чтобы Хаск из раза в раз выигрывал без какого-либо мухлежа!       Таким образом, Энджел проиграл своё право называть Хаска папочкой, сладким, кексиком, жеребчиком, крошкой и даже деткой.       — Котик, это уже слишком.       Хаск улыбнулся, забирая колоду со стола и кладя себе в карман. Да, Энджелу нужно поработать и попытаться завтра.       Весь день он наблюдал за неуверенными попытками Оскара подкатить и за твердолобой Элис, которая всё воспринимала с простодушной улыбкой. Энджел решил напиться. Дождался, когда Хаск ушёл наверх и украл ящик вина.       Пил Энджел в одиночестве. Выгнал Элис спать, а сам нагло пил в одну харю.       И где-то на третьей бутылке он растерянно посмотрел на расплывающийся силуэт собственной руки перед глазами. Он давным-давно снял пиджак, бросая неудобный элемент одежды к пустым бутылкам вина на полу. Ему нужно с кем-то поговорить. Рассказать страшный секрет, о котором он случайно узнал.       Черри? Она даже на звонки не отвечала! Безрукая сучка!       Дождаться Джима? Да счас же. Что он ему скажет: эй, Джим, он её выебать хочет. И как здешний папочка отреагирует на такое?       Нужен кто-то рядом, кому всё равно. Тот, кто никогда ничего не скажет, какой бы бред ни сказал Энджел. Ебаный бармен.       Энджела качнуло в сторону, когда он поднялся на ноги. Он поднимался вверх по лестнице, и в каком-то забытьи открывал спальную дверь.       А больше он ничего не помнил.       На утро Энджел проснулся с изжогой и головной болью. На удивление было мягко и не пахло той вонючей мазью, а ещё он полноценно вытянул ноги.       Энджел широко открыл глаза.       Второй день подряд он просыпался в чужой кровати. И в этот раз кровать была в разы больше кровати Оскара.       Энджел резко сел и удивлённо выдохнул, замечая рядом с собой спящего Хаска.       — Твою мать, мы что, переспали?       Этого не может быть. Он ничего не чувствовал. Ни укусов, ни порезов, ни боли между ног. Он обеспокоенно осматривает тело, испуганно выдыхая. Стоит ли смотреть под юбкой? Если сегодня что-то было, то на нём наверняка должны остаться следы.       — А что, ты будешь против, если да?       Энджел дёргается от испуга, кусая язык. Он искренне верил, что Хаск крепко спит, не замечая его действий под боком. Хаск видел, как он задирал юбку? Позор.       Нужно подыграть, нужно стать самой хорошей шлюшкой и сделать текущий вид.       — О, котик, ну что ты? Я буду стонать под тобой столько, сколько потребуется! Всё для моего папочки!       Хаск закатывает глаза.       — Ты обещал: никакого папочки.       — Да-да, котик.       Энджел улыбается, проводит рукой по пуху на груди и подмигивает. Если они переспали, то Хаск может захотеть больше, и тогда Энджел точно не увидит своего контракта, оставаясь на цепи уже у другого оверлорда. Что он натворил? Вырыл сам себе яму. Стоило натянуть знакомую маску и изобразить удовольствие от сложившейся ситуации. Он придумает что-то позже.       — Не волнуйся, у нас ничего не было. Ты перепил и пришёл сюда. Вот и всё.       И Хаск не воспользовался ситуацией? Конечно, Энджел в это верит. Верит, что человек, которому он буквально принадлежит, не воспользовался его слабостью. Энджел не первый раз живёт, чтобы так просто купиться. Он кладёт руку к нему на грудь и улыбается.       — Спасибо, что не воспользовался моим пьяным телом, котик, хочешь наверстать упущенное?       Пожалуйста, оттолкни. Скажи, что тебе ничего не нужно. Сделай вид, что тебе нет никакого дела.       И Энджел поверит, станет чуточку доверительнее по отношению к нему.       Хаск отбрасывает руку, вставая с кровати. Он уходит, даже не оборачиваясь. Энджел расслабленно выдыхает, роняя голову на подушку.       У него нет времени на глупости. Он должен выиграть контракт, а не влипать в новые абьюзивные отношения. Хаск такой. Он будет таким же мудлом, как и все, потому что Энджелу не могло повезти заинтересоваться нормальным человеком.       Он ведь самый главный во Вселенной неудачник. Разве ему могло повезти с Хаском?