До скучного просто

      Хаск играет с Энджелом, аккуратно тасуя карты. Он ничего не говорит и старается даже не смотреть. Энджел боится его. Так сильно, что страх виден сильнее, чем соблазняющие движения.       Он не знает, что делать.       Хаск бы хотел исправиться, но только он предпринимает попытку заговорить, как Энджел вздрагивает и смотрит с ужасом.       Нужно найти другой способ.       Ему нужен Энджел, который любит говорить. Энджел, который не боится ничего.       Точно.       Ему нужен пьяный Энджел с той самой ночи.       — Если я выиграю, то ты выпьешь это.       Энджел улыбается, снова пошло и совсем некрасиво. Хаск наливает стакан виски.       — Без закуски?       Энджел нервно улыбается. И на пару секунд Хаск снова видит того язвительного гадёныша. Он подзывает кого-то из чертят и просит принести что-нибудь съестного. Срочно. Потому что он собирается споить Энджела. Немедленно.       Энджел берёт карты в руки, и его глаза снова горят. Хаск кидает козыри. Теперь он будет играть по-серьёзному. Он и так знает, что победит, но, всё же, вдруг фортуна отвернётся от него?       Энджел пьёт виски большими глотками, а затем отстраняет стакан и выдыхает. На его глазах проступают слезы. Хаск улыбается, протягивая тарелку с эклерами.       — Мне нужно работать.       Энджел пытается слезть со стула, но Хаск аккуратно касается его руки. Совсем невесомо. Энджел дёргается, но не шевелится.       — Посиди ещё.       Кажется, Хаск снова делает что-то не так, потому что Энджел натягивает улыбку, а в розовой радужке пустая пелена. Что ж. Ему нужен пьяный Энджел, чтобы выяснить, что не так. Придётся всё же надавить.       — Ты проиграл. Пей ещё.       Наконец, Энджел склоняет голову, промахиваясь мимо локтя. Маска слетает и, кажется, он грустит. Отчего? Непонятно.       — Сейчас, если я выиграю, мы идём на третий этаж. Ко мне в спальню.       Хаск просто поговорит и уложит его спать. Ему нужно всё выяснить, чтобы попробовать по-другому.       Он снова побеждает. Это было просто. Пьяный Энджел едва ли разбирался в картах, кидая их просто наугад. Хаск ничего не говорил. Просто заставлял взять карты, даже если Энджел отбивался. На войне все средства хороши.       — Ты проиграл.       Энджел кивает, схватившись за голову.       — Я отойду в туалет.       Энджел больше не спрашивает — он утверждает.       Хаск провожает взглядом его шатающийся стан и ухмыляется. Энджел едва ли держался на ногах. Скорее всего он просто не сможет дойти к нему наверх без его, Хаска, помощи.       Бармен самодовольно стирает упавшие капли спирта на матовую поверхность. Он уже собирался выйти из-за стойки, когда рядом с ним материализуется рыжая гончая:       — Сэр, Энджел не пойдёт к вам в спальню. Он пьян. Я отведу его спать. В его комнату.       Хаск щурится, чуть царапая дерево. Эта девчонка только что посмела осудить его приказ? И всё ещё смотрит с гневом в глаза. Видимо, рассчитывает дать ему, оверлорду, отпор. Он настолько потерял авторитет среди своих подчинённых, что те смели ему перечить?       Стоит дать взбучку? Нет. Она слишком часто носится рядом с Энджелом. Наверное, его подруга. Если он сейчас сделает что-то с этой рыжей, то он окончательно потеряет доверие Даста.       — Энджел проиграл. Он идёт наверх.       Рыжая не двигается с места. У неё странно краснеют глаза и пушится хвост.       — Нет, сэр. Энджел пьян. Он пойдет спать к себе.       Хаск не понимает: она настолько тупая или смелая, что смеет ему перечить? Рядом с рыжей появляется ещё один. Маленький чертёнок. Не Джим.       — Сэр, Энджел находится в плохом состоянии, и я вынужден просить вас дать нам с Элис отвести его наверх.       Хаск выдыхает и прикрывает глаза. Да. У Энджела появились защитники. Настолько окосевшие от своей преданности, что смели оспаривать его приказ.       И это заслуживает уважения.       Потому что он — оверлорд, который прямо сейчас может свернуть каждому из них шею. Но даже так — они заступались.       Он машет рукой, прося их убраться с глаз долой.       Хаск попробует в следующий раз, а пока он внимательно смотрит, как гончая тащит пьяного Энджела на своём плече. Рядом крутится красный коротышка.       Хаску нужна помощь.       Когда Джим появляется на горизонте, Хаск выдыхает, чувствуя на себе его недовольный, прожигающий взгляд. Чертёнок выглядел очень зло, ходя по комнате взад-вперед.       — Сэр, вы поступили очень некрасиво. Я сказал вам про душ, чтобы вы услышали, как он поёт. А вы его напугали!       Хаск это знает и без него. Просто он азартный. И долбоёб. Он это и так прекрасно осознаёт.       Джим говорит. Машет руками. Если бы сейчас его видели сотрудники или посетители казино, то чертёнок наверняка бы стал новым достоянием общественности. Правда сейчас они были в спальне Хаска. В конце, когда у Джима заканчивается дыхание, чертёнок смотрит в его глаза и серьёзно хмурится.       — Я вам помогу. Завтра отошлю Элис и Оскара за покупкой продуктов. В это время вы попросите Энджела подняться наверх и извинитесь. Без алкоголя. Никаких запугиваний и спаиваний. Извинения. Понятно?       Хаск хмыкает, потирая глаза. Ему даже самую малость жаль, что Джим — имп и подвержен старению. В будущем Хаск явно не справится с этим казино без его помощи.

***

      Энджелу с самого начала показалось странным, что Джим отослал Элис и Оскара по магазинам с самого начала смены.       Десять вечера.       Когда Энджел хотел попроситься с ними, Джим покачал головой, говоря что работы слишком много, чтобы отпускать ещё и третьего.       Энджел чувствует какой-то приторный аромат лжи. Какого черта надо было отпускать работников в магазин, если работы слишком много?!       Он понимает, что попал, когда Хаск велит подняться ему на третий этаж. В спальню. Тод опять разбивает бокалы.       Энджел послушно натягивает улыбку и идёт наверх. Он готов. Он уже согласен на любое дерьмо.       Внутри спальни Энджел сразу же садится на кровать и улыбается. Широко.       — Да, котик, мне раздвинуть ноги или начать с прелюдии?       Хаск молча смотрит на него, а затем выдыхает. Очень тяжело.       — Я хотел с тобой поговорить.       Энджел разговаривать совершенно не хочет. Какой смысл общаться с собственным насильником? Но он только улыбается, проводя рукой по телу.       — Для тебя — всё, что угодно.       Хаск молчит. Прикрывает глаза и снова тяжело выдыхает. Энджела это чертовски пугает, но он готов. Если Хаск сейчас нападёт на него, Энджел будет громко стонать. Если Хаск решит заткнуть ему рот, он начнёт мычать. Энджел готов.       Он ведь не более, чем красивая шлюха?       — Энджел, прости меня.       Хорошо, к такому он не был готов.       — Что?       Он выдыхает слегка скомканно. За что Хаск извинялся? Всё правильно. Энджел — красивый сучонок, который без спросу полез в его ванную.       — Энджел, обещаю, я больше и пальцем тебя не трону без твоего разрешения. Ты можешь мыться столько, сколько захочешь. Честно.       Энджел в шоке. Он смотрит на Хаска и понимает, что ему снова страшно. Но он боится не Хаска. Он боится странного чувства внутри.       Ему хочется верить. Но сколько раз он обжигался? Он тоже верил Валентино, когда тот говорил, что будет обращаться с ним, как с ценным сокровищем. Да. Его, как ценное сокровище, проиграли в казино.       Хаск смотрит на него ещё немного и уходит, оставляя Энджела в каком-то смятении.       Стоит ли верить?       Он уже жёстко напортачил, доверившись когда-то Валентино, и страшно было довериться снова.       Но…       Хаск не тронул его в тот день, просто опустил на пол. Энджел поднимает руку и смотрит на свои длинные тонкие пальцы.       — Потому что со сломанной игрушкой никто не хочет играть.       Но Хаск ни разу не ударил его за время пребывания в казино: ни когда Энджел украл вино, ни когда пьяным завалился к нему спать, ни когда пугливо жался на собрании оверлордов. Ни разу.       Грудь странно сдавливает при вдохе.       Он даст своей вере в Хаска ещё один шанс. И лучше бы ему не подвести, потому что Энджел слишком сильно устал обманываться.       Энджел спускается вниз и идёт к бару, где сидит Хаск. Оверлорд выглядел слегка недовольно. Его хвост нервно дёргался, а он сам начищал бокалы.       Рука Энджела легла на барную стойку.       Единственный шанс. Он даст Хаску единственный шанс.       — Хей, котик, сыграем в дурака?       Хаск смотрит на него. Долго, пронзительно. Янтарная радужка странно блестит, и Энджел замирает от неловкости. Хаск улыбается, ставя бокал на поднос и доставая колоду карт.       — Для тебя — всё, что угодно.       Энджел нервно хихикает, слыша знакомую фразу. И думает, что мягкая улыбка на губах Хаска — это нечестный приём.       Его сердце заходится в бешеном ритме.