До скучного просто

      Хаск нервно пыхтит, рассматривая розовое чудо на барной стойке. Что это ещё за дерьмо?       — Правда, он прелесть? Я назвал его Наггетс.       Ещё живая, мясная нарезка звонко хрюкает и смотрит прямо на него с бессовестно невинным видом. Хаска сильно смущают чёрные глаза, которые блестят при свете ламп.       — Я просто увидел его и понял, что мы родственные души.       Хаск переводит взгляд на довольного Энджела. Паук буквально сиял от восторга, смотря на свинью, сидящую прямо на барной стойке, за которой сидел Хаск. Смена ещё не началась, но он уже догадывался, что Джим будет гневно кричать, обещая выгнать хрюшку. Никаких животных в казино.       — Он смотрел на меня, а я на него. И, кажется, в тот момент я снова поверил в любовь с первого взгляда.       Энджел слегка касался крючковатого хвостика, поглаживая кончиками пальцев. Хаск нервно сжимает горловину бутылки, продолжая рассматривать скотину на его рабочем месте. Та смотрит в ответ.       И Хаск чувствует, что если этот свинтус останется в его казино, произойдет что-то нехорошее. Он готов хвост на отсечение дать. Интуиция просто орёт в голове: «Не оставляй порося, Хаск, не оставляй!»       Хаск хочет сказать нет, но замирает, стоит посмотреть в глаза Энджела. Он выглядит счастливым.       Пусть с этим дерьмом разбирается Джим. Хаск будет нейтральным. Он не скажет ничего.       Когда на пороге зала появляется второй начальник заведения, он, как и предполагал Хаск, начинает кричать ультразвуком:       — Энджел Даст, молодой человек, что за безобразие вы опять устроили?       Хаск хмыкает, продолжая смотреть на гуляющего по полу свинтуса. Он сердцем чувствует, что этот маленький гаденыш что-то устроит. Что-то такое, что Хаск запомнит имя этой наглой скотины, которая забавно трясёт ушками и дёргает задней лапкой.       — Джим, ну он такой пуся!       «Пуся» снова смотрит в глаза Хаска, прожигая его гнилую душу. Хаск знает, что это просто тупая скотина, не способная мыслить. Какого черта у него нервы шалят при виде этого розового уродца?       Джим говорит, много говорит. Он даже заходит на третий круг.       — …он требует к себе заботы и присмотра, Энджел! Его надо кормить, поить, выгуливать, за ним нужно убирать, мыть, проявлять внимание! А также мы в казино. Что если кто-то из посетителей увидит его? Ты об этом подумал? Более того, что бы сказала Рози на твою безрассудную выходку? Правильно! Ничего хорошего! Энджел, я просто возмущён твоим поступком, это…       Джим говорил громко, зло, пытаясь придать своему голосу вес. А Энджел счастливыми глазами смотрел в сторону розового поросёнка. И Хаску это нравилось. До жуткой дрожи нравилось, как Энджел смотрит любящими глазами. Да. Не на него. А кому какая разница?       — Этого животного здесь не будет, Энджел! И точка!       Любящие глаза, что горели от счастья, странно тухнут. На мгновение на лицо Энджела возвращается та самая наигранность. Хаск выдыхает.       Смотрит в глаза подозрительной скотины.       Щурится от щемящего чувства опасности в груди.       И выдыхает.       Потому что ему нравится смотреть в счастливые глаза Энджела.       — Эй, Джим, свинья остаётся.       Чертёнок широко открывает глаза и переводит на него свой уничижительный взгляд. Бесить Джима, конечно, весело. Было. Он прекратил заниматься этим делом ещё лет пять назад, когда на свет появился Тим. И вот снова. На те же грабли.       — Что? Каким это образом, сэр? В казино не должно быть животных!       — Теперь будет.       Джим прожигает его взглядом и тяжело выдыхает.       — О, да? Хорошо, сэр. Да. Здорово. Неплохо, что вы решили высказать своё мнение.       Ну всё. Это дерьмо. Джим рассержен. Он очень зол. И это раздражает.       А затем Хаск смотрит в счастливые глаза Энджела и замирает. Потому что Энджел смотрит на него. Так чисто и пронзительно, словно он и есть этот бесячий поросёнок на полу.       — Спасибо.       Сердце делает странный удар. Хаск прикладывается к бутылке. Ладно. Это стоило того.       Как он и думал, Джим игнорировал его существование на протяжении трёх дней. А потом сам же и прекратил бойкот, притащив огромный пирог, испечённый Линдой.

***

      Энджел тянул Элис за руку, водя её по рынку. Сегодня был экзамен. И он на нём — экзаменатор. Элис была совершенно не готова к нормальной жизни. За неё всегда делали покупки, и она даже не знала собственный размер одежды — примеряла всё, что блестит. И совершенно неважно, что это на три размера больше или меньше.       Энджел постепенно вводил её в курс дела, таская по местным ТЦ и универмагам. Так он узнал, что Элис терпеть не может давления на шее, поэтому ненавидит водолазки и чокеры.       — Элис, милая, мы же с тобой ходили по магазинам, какого хрена я узнаю об этом только сейчас?       Элис пожимает плечами.       — Мы же, типа, тебе одежду покупали.       Энджел выдыхает, уводя её дальше по ТЦ. Элис считала сумму покупок, стояла на кассе и аккуратно пересчитывала сдачу, самостоятельно расплачиваясь с продавцами. Энджел ею гордился.       Они стремительно шли вперёд, рассматривая витрины магазинов. Элис слегка затормозила возле книжного. Правда, ничего интереснее бульварных романов там не продавалось. Энджел сам перерыл местные книжные в поисках подарка для Оскара.       — Элис, ты хочешь купить книжку?       Гончая смущённо отвернулась, потирая лапы.       — Не мне. Оскару.       О. Он в деле.       — Если ты хочешь купить книжку Оскару, то давай я отведу тебя завтра кое-куда. Здесь вряд ли будет что-то интересное для этого задрота.       Элис улыбается и кивает. А её лицо странно краснеет. В душе Энджела щемит любопытство.       — Элис, а что ты думаешь про Оскара?       Гончая взволнованно хмыкает, и её хвост быстро-быстро дёргается.       — Ну, он умный. Добрый. А ещё крутой.       Энджел готов поклясться своим пушком на груди, что это взаимная симпатия, потому что Оскар точно не крутой парень. Но любовь сводит с ума.       К сожалению, ему остаётся только выдохнуть и посмотреть на сумки в руках. Оскар сам должен признаться в чувствах. Это честно по отношению к ним обоим. А Энджелу остается только напиться и сплетничать с Черри по телефону.       Энджел отправляет Элис за молоком, сам решая сходить за мясной нарезкой. Гончая жалостливо смотрит на деньги в руках, а потом кивает. В её глазах горит уверенность, и Энджел как никогда гордится.       В мясном отделе его встречает продавец — громадный медведь с порезанным глазом. Он голыми руками рубил свинью. Та звонко визжала, заставляя Энджела нервно поморщиться. Спустя мгновение крик животного утихает. Навсегда.       К медведю подходит другой демон, он держит в руках маленькую свинку.       — Шеф! А что с этим делать? Он слишком мелкий.       Медведь осматривает поросёнка и потирает затылок. Он пожимает плечами:       — Для наггетсов пойдёт.       Энджел смотрит в маленькие чёрные глаза и замирает. Потому что бусинки, словно угольки, приятно трепещут в сердце, отдаваясь какой-то чуткой болью по венам.       Это же просто поросёнок, которого хотят пустить на мясо. Какого чёрта?       Энджел вздыхает и замирает, видя, как неловко свинка топает на месте в страхе перед кухонным ножом для резки мяса. Его копытца стучат, встречаясь с деревянной доской. Его пятачок забавно дёргается вверх-вниз в попытке унюхать незнакомые запахи в округе.       Это просто свинья.       Будущий фарш.       Почему ему жалко кусок мяса?!       И тем не менее, свинтус хрюкает, смотрит на него, а затем резко визжит, когда руки мясника хватают его маленькое пухлое тело.       Энджелу не должно быть грустно.       Это правило жизни: либо тебя, либо ты. Свинье просто не повезло. Она попала на резную доску, чтобы ему оторвали копытца, а уши сгрызли чертята. Из него выйдет вкусная мясная нарезка.       Всё по правилам. Никаких исключений.       Но Энджел выдыхает. Достаёт золотую карточку и смотрит на свинку с глазами полного сочувствия.       Потому что он сам был когда-то под прицелом. Потому что хрюшечка смешно морщится и топорщит крылья, когда Энджел неловко протягивает карту к терминалу.       — Эй, я беру его. Целиком.       Мясник держит пухляша близко к груди и внимательно смотрит на Энджела. Кажется, он немного удивлён. Медведь сразу же спокойно улыбается, притягивая свинку поближе к прилавку.       — Вам разрезать его на части?       Поросёнок продолжал стучать копытцами, пытаясь вырваться из огромной медвежьей лапы. Он повизгивает, когда острые когти впиваются в его шкуру.       — Нет. Отдайте мне его живым. Сейчас.       Энджел нервно выдыхает, когда мясник убирает руку, и хрюшка бежит в его сторону, ища спасения. Энджел неловко хватает маленькое пухлое тельце, прижимая ближе к пуху.       На кой чёрт ему эта свинья? Он даже в своей комнате не сможет его поселить, пока живёт в казино на птичьих правах. Что теперь делать с этим поросем?       Хрюшка облизывает его пух, и Энджел выдыхает, прижимая к себе животное. На его боку остались лёгкие царапины, с которых стекала кровь. Даст дышит и идёт к прилавку, где они с Элис договорились встретиться. Поросенок пыхтит ему в грудь, потираясь мордочкой. И Энджел нежно улыбается, поглаживая целый бок.       У этого существа нет никого, кто бы мог о нём позаботиться. Он настолько глуп и беззащитен, что только может тыкаться мордой, ища утешение у только что купившего его незнакомца.       Энджел пыхтит, прижимая к себе поросёнка. Элис смотрит на него удивлёнными глазами.       — Энджи? Это свиная вырезка? А почему живая?       Энджел нежно гладит розовый бок.       — Это мой новый питомец.       Элис удивленно открывает глаза и принюхивается, подходя ближе. Энджел передаёт поросёнка ей в руки, и Элис взволнованно берёт свинку, словно это драгоценный фарфор, который можно разбить при неаккуратном движении.       — А как его зовут?       Вопрос логичный. Очень. Потому что Энджел даже не знал, что на него ответить. В голове прозвенела чёткая мысль.       — Наггетс. Его зовут Наггетс.       В казино они возвращаются уже втроём.