До скучного просто

      Хаск замирает, когда видит в проходе высокую мужскую фигуру. Алая бархатная шуба, розовые очки и цилиндр. Сутенёр.       Энджел счастливо улыбается, а затем вопросительно смотрит в его сторону. Конечно. Он сидел спиной к выходу.       — О, вы уже закрылись? Отлично.       Счастливая улыбка медленно тает. В глазах Энджела читалась паника. Его грудная клетка учащенно поднимается и опускается. Страх. Такой же как тогда, в ванной.       Раздается звон. Тод, сумасшедший бесёнок, стоял над разбитой бутылкой шампанского.       — Я пришёл за своей вещью, Хаскер.       Самодовольный взгляд в их сторону, и Хаск сдерживается, устало склоняя голову. Конечно, контракт.       Хаск сам пообещал вернуть его законному хозяину. Он всегда сдерживал своё слово.       Ему можно доверять.       Он выходит из-за стойки и видит неверящий взгляд Джима. Его заместитель качает головой. И Хаск легко читает по глазам: «Не надо».       Но Хаск только отводит глаза, стараясь не замечать разочарования на чужом лице. Он должен это сделать.       Исключений не существует. Не здесь.       Хаск слышит звериное рычание Элис, как Тод наступает на осколки стекла, создавая бессмысленный шум, тихое бормотание Оскара, визгливое хрюканье Наггетса и судорожное дыхание Сью.       Он подходит к сутенёру и улыбается.       В этом казино не существовало исключений. Рано или поздно любая проигранная вещь должна была вернуться к прежнему владельцу, если тот, конечно, пожелает. А Энджела нельзя было не желать.       На контракте маячит размашистая подпись: «Энтони».       Не Энджел.       И это странно давит на сознание. Энтони. В мыслях это имя звучит как настоящая гитарная струна. Музыка. Настоящее имя, как и сам обладатель: энергичное, трепетное и звонкое.       Он должен вернуть его законному хозяину.       — Энджел, подойди сюда.       Энджел встаёт с места, и Хаск видит старую маску. Только получалось так себе. Второе лицо Энтони трещало по швам, обещая вот-вот разбиться вдребезги.       Он шёл к ним, как деревянная марионетка, в руках неумелого кукловода. Скованный. Подвязанный на нити к рукам собственного страха.       Сутенёр скалится и смотрит в сторону паука, как на диковинную зверушку. Для него Энджел и правда лишь симпатичная марионетка.       — О, сладкий, ты неотразим. Хорошо отдохнул под чужим крылом? Спасибо, Хаск, что приглядел за моим питомцем. Пора вернуть его себе.       Энджел улыбается на обращение к себе, а Энтони боязливо дрожит.       Хаск сжимает пергамент и ухмыляется в ответ.       — Да, пора.       Серое лицо мотылька горделиво кривится.       — Давай уже.       Рука с контрактом дрожит. На долю секунду Хаск думает оставить Энджела себе. Позволить себе пожадничать. Ведь Энтони — сокровище. Настоящий подарок судьбы в этом дерьмовом местечке.       Но даже хозяин заведения не может себе позволить превышать полномочия.       Хаск глубоко выдыхает и протягивает контракт. Жёлтая бумага скрипит в руках, слегка царапая уголком пальцы.       Энджел вздрагивает, когда Хаск вручает ему пергамент, и едва не роняет бумагу. Он не верит и сдавленно выдыхает.       Хаск улыбается.       Перед ним больше не Энджел, известный порноактер, который играл одному ему известную роль, а Энтони, наглый сучонок, что действовал на нервы.       — Что, блять? Что за хуйню ты творишь?       Валентино визжит, и Хаск довольно скалится, смотря сквозь розовые стёкла очков в глаза, полные гнева.       — Я сказал, что Энджел вернётся к законному хозяину. Я его и вернул.       Он видит, как Энтони сгибается пополам, и часто-часто дышит, наблюдая, как бумага договора сыплется на пол. Вскоре от контракта остаётся жалкая кучка пыли. Не страшно. Хаск уберёт.       — Ты что себе позволяешь, сукин сын?! Я его ебаный хозяин! Это я!       Хаск переводит взгляд на Валентино и вытягивает когти, чувствуя азарт.       — Энджел не твой и не мой. Он сам решает, кем ему быть и как себя вести, уёбок.       Сутенёр в бешенстве тянется к карману шубы. Но позади слышится щёлкающий звук, и Хаск оборачивается. Оскар направлял дуло того самого пистолета в голову Валентино. Элис рычала, растопырив задние лапы и задрав стоящий дыбом хвост. Тод держал в руках розочку из-под бутылки. Лишь Джим спокойно улыбался, пряча хватившуюся за живот злую Сью.       Хаск усмехается.       Да, они все на стороне Энджела.       Но Хаск справится со всем самостоятельно. Как-никак, Энтони его фаворит.       — Оверлорд против оверлорда? До первой смерти. А? Как тебе? Я умею ломать не только руки.       Он готов драться. Его слегка потряхивает от раздражения и разыгравшегося в крови азарта. Валентино выглядит напуганным. Он делает шаг назад и вскрикивает, заваливаясь назад. Наггетс громко хрюкает, вылезая из-под ног сутенёра. Хаск усмехается, наблюдая за блестящими глазами поросёнка.       — Что за? Скотина в заведении? Ты, блять, издеваешься?       Хаск усмехается и нагибается, чтобы поднять Наггетса на руки. Поросенок пыхтит и дёргает носом, спокойно устраиваясь в его объятиях.       — Скотина? Это талисман моего казино.       Валентино смотрит снизу вверх и медленно сгибается пополам, задыхаясь от истерического смеха. Он хватается за лоб, привставая с пола.       — Я, блять, даже не удивлён, что у такого уебка, как ты, творится подобная хуйня. Подумать только, что в это дерьмовое местечко я решил прийти когда-то. Но сейчас я, сука, уверен, что снесу всё это здание по кирпичикам, оставив лишь ваши жалкие трупы, сучий ты…       — Что здесь происходит?       Хаск поворачивает голову, когда слышит мерный стук каблуком. Рози медленно шла в их сторону, держа в руках толстую папку. Её глаза гневно горели из-под тонкого стекла очков.       Валентино скалится, но едва успевает что-то сказать, когда демонесса поправляет оправу на носу, громко хмыкая:       — Сэр, в конституции Ада указано, что вы не имеете права находиться на собственности другого оверлорда против его воли. Прошу вас устраниться, если вы, конечно, не желаете навлечь на себя гнев всего собрания высших демонов. Всего хорошего.       Валентино шипит и, кажется, ему абсолютно всё равно на оставшихся оверлордов. Впрочем, Хаску тоже. Он готов драться прямо сейчас. Но сутенёр замирает, когда слышит мелодию звонка, доносившегося из кармана халата. Мужчина смотрит на дисплей экрана и выдыхает, направляясь в сторону выхода, бросив напоследок скомканное:       — Чтоб вы сдохли, уебки. Я ещё найду на тебя управу, Хаскер.       Рози провожает его нечитаемым взглядом, а затем внимательно смотрит на сидящего на полу Энджела возле кучки пепла.       — Всё такой же дебошир. Сэр, советую следить за ним повнимательнее.       Хаск обещает быть настолько внимательным, насколько может быть. Демонесса берет папку в руки и подходит к дрожащей Сью. Суккуб испуганно вжимает голову в плечи, когда Рози протягивает ей толстую папку:       — Я пересмотрела своё решение по декретному отпуску ещё вчера. Мне не нравится пренебрежение правилами, но вряд ли бы я быстро смогла найти где-то ещё такую толковую девчонку, поэтому внесла правки в кодекс нашего игорного заведения. Поздравляю.       Хаск впервые видит добрую улыбку на её лице. На его памяти Рози никогда не позволяет себе лишних эмоций. А затем она уходит, так и не узнав, что Хаск проиграл Энджелу в карты на желание о декретном отпуске. Да, Рози была просто выебистой сукой, которая всё давным-давно решила за всех.       Он выпускает Наггетса из рук и подходит к Энджелу. Арахнид всё ещё не верил, смотря на мелкую кучку пепла. И это удивление на лице заставляет его улыбнуться. Энтони удивительный.       — Энджел?       Арахнид откликается, поднимая подбородок вверх. Восхищение и какая-то необъяснимая жажда.       — Хаск.       Он улыбается и выдыхает, уходя в сторону. Ему нельзя прикасаться к нему. Не сейчас, когда Энтони получил долгожданную свободу от чужой власти.       Нужно выпить. Возможно, коллекционный коньяк? Да, это то, что нужно. А ещё убрать ту кучу пепла. Какого чёрта контракт просто не мог раствориться в воздухе?

***

      Энджел всё ещё не может поверить, что мучающий душу контракт превратился в требуху. В жалкую кучку на полу. Договор, делающий тебя желанным подарком судьбы, являющийся началом кошмара и самым жёстким поводком, просто исчез в его руках.       Так просто.       — Энджел?       Он смотрит в сторону Хаска и замирает, когда встречается с ним глазами. Нежность. Восхищение. Обожание.       С каких пор Хаск смотрит на него так? Как давно это началось? И почему Энджел никогда не обращал внимания?       Когда вместо скуки и раздражения, в глазах напротив появилось такое сковывающее его тело чувство? И этот взгляд в разы приятнее красивых слов.       — Хаск.       Он улыбается. Так легко и сладко, будто Энджел сказал что-то приятное. Но, по сути, это всего лишь имя. Хаск уходит, грузно выдыхая.       Энджел смотрит вслед, не осмеливаясь попросить остаться. Язык прилип к небу, а сердце больно отдавалось в грудную клетку.       Не уходи. Останься.       Но Хаск не может прочитать его мысли, направляясь в сторону лестницы. Энджел тянет руку и хочет окрикнуть, но замирает, чувствуя хрупкую хватку на плечах.       — Энджел!       Элис тянет вверх. Как никогда обеспокоенно и аккуратно. Оскар становится рядом и методично ощупывает его запястья. Все четыре.       — Дыхание учащённое. Высокий пульс. Энджел, как твоё состояние по десятибалльной шкале?       — Ахуенно.       Энджел счастлив. По-настоящему счастлив. Он слышит плач. Сью рыдала, задрав подбородок вверх. У неё мгновенно потекла по лицу тушь. Наггетс крутился рядом с её ногами и тихонько повизгивал. Кто-то из чертят неловко касается её плеча.       — Сью, ты плачешь?       — Отъе-ебись! Я не плачу!       Тод убирал битое стекло, что-то шумно напевая себе под нос, а Джим успокаивал перепугавшихся работников, прося их взять себя в руки.       Энджел искренне верит, что они его семья. Новая, неуёмная и до жути разношёрстная. И он сделает всё, чтобы они оставались рядом с ним. Здесь все друг за друга.       А ещё он должен сделать кое-что важное. Энджел подходит к Джиму и неловко поправляет волосы.       — Хей, Джим, если ты ещё не пьян, то можешь отвезти меня к Линде, пожалуйста.       Чертёнок по-отцовски улыбается.