До скучного просто

      Хаск замирает, когда его плеча касается бледная рука. Он косится на Энджела, не смея пошевелиться. В глазах напротив веселье и страсть.       — Ты вчера очень быстро ушёл и совершенно не услышал, что я хотел предложить тебе сыграть.       На секунду Хаску мерещится, будто Энджел снова притворяется. Надел привычную маску и лез флиртовать, нагло заглядывая в глаза, забирая к себе всё внимание.       — Давай сыграем, котик?       Нет, это не Энджел. Это и в самом деле Энтони.       Хаск дёргает ухом, чувствуя, как рука отстраняется. Он совершенно не тактильный. Ему не нравится, когда его трогают без спроса. Но Энджел может. Энтони может позволить себе гораздо больше. Хаск это знает. И эта мысль не отпускает его, возбуждая сознание.       — На что хочешь сыграть? Если тебе что-то нужно, то можешь просто сказать.       Энджел улыбается, так сладко и вместе с тем ядовито. Этот яд проникает под вены, сужает сосуды и горячей кровью протекает по всему организму.       — Да, но это же неинтересно, не так ли? Интереснее выигрывать.       Наглый, дерзкий и настоящий. И это действует на мозги хлеще алкоголя. Хаск любит алкоголь. Он зависимый. А Энджел на вкус как тот самый дорогой коллекционный коньяк на полке. Сладкий, но вместе с тем горьковатый и жгучий. То, что нужно.       — И что же ты хочешь в случае победы?       Энджел улыбается, наваливаясь на стойку, и тянет его за шею к себе. Хаск смотрит в розовый кварц и повторяет про себя: не касайся. Только Энтони можно касаться его, не наоборот.       — Если я выиграю, то мы идём завтра на свидание вместо работы, котик.       Хаск сглатывает и прикрывает глаза.       Он даже не смотрит в карты, забирая всё, что кинет Энджел.       Хаск проиграл. И он чувствует от этого сплошное удовольствие, потому что Энджел смотрит на него самыми счастливыми глазами.       Он бесится, когда галстук заворачивается в три узла, а цилиндр всё время норовит слететь с головы. К счастью, у него был Джим. Имп помогал зачесать волосы и поправлял удавку на его шее.       — Сэр, будьте галантны, не проявляйте грубость, а также…       Хаск ощущал себя подростком, которого родитель собирал на встречу с объектом симпатии. Джим что-то говорил, поддерживал и даже ругал. Хаск — взрослый мужчина, ему должно быть плевать. Но он молчаливо кивает на все предостережения.       Он ждёт его внизу, на выходе из казино. Таксист нервно облокотился о белый автомобиль с высокой крышей. Всё, чтобы Энджелу снова не пришлось сгибать спину.       А затем он видит его. В том самом чёрном платье с красными вставками, с белыми перчатками и на красных каблуках. Хаск восхищённо провожает взглядом чужие движения: больше не было сковывающего тела страха, на губах соблазнительная улыбка и горящие глаза. Страсть. Игривость. Азарт. И Хаск абсолютно точно понимает: он и сам сейчас это чувствует.       — Как тебе? Линда чуть подшила его, и теперь платье сидит просто идеально.       Хаску абсолютно всё равно на платье. Он бы хотел видеть Энтони и без одежды.       — Ты великолепен.       На бледном лице проступает румянец, и Тони смущённо отворачивает голову в сторону, всё так же игриво улыбаясь.       — Позволь мне тебя коснуться.       Энтони позволяет, протягивает ему одну из рук и смущённо выдыхает, когда Хаск целует запястье. Плотная ткань перчаток завороженно манит стянуть надоевший предмет одежды. Но нельзя торопиться. Он не будет делать что-то лишнее, пока Энтони сам не попросит.       Всю дорогу в машине Хаск не отпускал его руку, крепко сжимая пальцы, пока Энтони позволял к нему прикасаться. И эти мгновения были драгоценными секундами.       Он помогает выйти ему из машины, открывает дверь в ресторан и отодвигает стул. Хаск старается быть аккуратным, уделяя всё своё внимание партнёру. Потому что Энтони этого заслуживает.

***

      Энджел смущён и растерян. Потому что Хаск и вправду ведёт себя совсем не так, как те парни, с которыми он раньше ходил на свидания. Хаск галантен и заботлив. Идеальный партнёр для свиданий.       Энджел такого не достоин. Он неловко смотрит в меню, и от цен слегка немеет горло, когда официант спрашивает, что они будут заказывать. Что ему можно? Каков бюджет на их свидании? Сколько Хаску не жалко на него потратить?       Он смотрит в пронзительные жёлтые глаза и замирает. Хаск прожигает его теплым взглядом, и внутри всё сворачивается тугим узлом. Энджел прячет глаза в меню и замирает, когда Хаск делает заказ:       — Крабовый десерт и бутылку виски.       Официант кивает и выжидающе смотрит в сторону Энджела. Он растерян. Что он хочет? Это должно быть что-то недорогое и сытное. Салат? Хах, да.       — Можно салат, пожалуйста.       Его голос слегка дрожит от волнения. Салат это же не слишком, да? Он просто хочет насытить желудок и провести вечер в компании Хаска. Заученный сценарий: ужин, секс, а утром разойтись по разным комнатам.       И обычно Энджел заказывал что-то дорогое, но наглеть рядом с Хаском не хотелось. Он и так должен слишком много. Энджел замирает, встречаясь с золотой радужкой глаз.       — Ты уверен, что хочешь просто салат? Может, вино? Оно здесь… сносное.       Энджел сглатывает и качает головой, слегка улыбаясь. Не наглей. Ты не должен спугнуть его своими капризами. Не на первом свидании, если надеешься продолжить такие встречи наедине. Будь милым, красивым и желанным. Не спугни.       Хаск отчего-то хмурится, и снова подзывает к себе официанта, не успевшего уйти от стола. Он открывает меню и рукой проводит по блюдам:       — Принесите вот это, то и то. И бутылку красного полусладкого, самое дорогое, что есть.       Официант кивает, и Энджел смущённо опускает подбородок вниз. Хаск не пил вино. И эта бутылка предназначена для него. Внутри что-то неприятно тянет, словно Энджел снова тот мальчик, которого всегда покупали.       — Эм, Хаск, а почему ты решил сходить со мной на свидание?       Это рискованный вопрос. Послушным шлюхам надо просто соблазнительно улыбаться и игриво строить глазки, а не лезть в душу. Просто Энджел надеется, что Хаск видит в нём что-то гораздо больше красивого мальчика.       — Ты интересный.       — О, да, фильмы со мной и вправду интересные.       Энджел кивает и улыбается, слегка отворачивая голову в сторону. Интересный. Симпатичный. Привлекательный. На скольких свиданиях он был, всегда было одно и тоже. «Хей, детка, никто в моей жизни не сосал так чупа-чупсы».       — Мне нравятся не фильмы, мне нравишься ты. Весь ты.       Он замирает, чувствуя лёгкое касание к руке. Хаск смотрит на него с жадностью, восхищением, а на дне чёрных бездонных зрачков виднеется что-то ещё. Нечитаемое. Живот сворачивается узлом, а щёки стремительно краснеют. Какого чёрта?!       — Мне нравится, как ты смотришь дерьмовые мелодрамы, ворчишь, когда что-то идёт не по плану, шутишь, когда тебе хочется, громко смеёшься, если происходит что-то забавное, и поёшь в душе. У тебя красивый голос.       Энджел сглатывает, нервно скользя языком по небу. Внутри всё клокочет от переполняющих чувств. И даже если Хаск сейчас врёт, даже если приукрашивает, Энджел готов согласиться. Ему хочется верить Хаску.       Неловкость прерывает официант, принесший многочисленные блюда. Энджел громко охает, когда Хаск отбирает зелёный салат.       — Эй, вообще-то, это моё.       Хаск улыбается, приподнимая брови. На пару мгновений становится жарко, Энджел поджимает губы, втягивая живот, ему хочется спрятаться от этих чёрных зрачков.       — Если хочешь поесть, то перед тобой стоят блюда, гораздо лучше этого дерьмового листика салата.       Энджел рассматривает многочисленные тарелки на столе и заламывает пальцы, теребя подол платья. Если его пытаются сейчас купить, то хрен с ним, за такой флирт он готов продаться со всеми потрохами.       — Но я столько не съем.       — Нестрашно. Главное, чтобы ты был сытым.       Энджел смущённо нанизывает оливку на вилку, пряча взгляд в одной из тарелок. Неудивительно, что приходящие в казино красотки прожигали Хаска взглядом. Он и сам сейчас готов растаять от одного лишь слова. Их колени соприкасаются. Так легко и нежно. Никаких агрессивных подкатов, лишь простые касания. Хаск очень странный оверлорд, совершенно не пользующийся своей властью. Энджел пьёт вино, наслаждаясь терпким вкусом, стекающим по гортани в сытый желудок. Хаск наблюдает. Так жадно, будто пытается запомнить каждый момент. Сейчас Энджел и правда ощущает себя растерянной девственницей. Не смотри так нежно. Энджел — шлюха. Он ложился под каждого, выгибал спину и сосал тому, на кого укажет Валентино. Он не заслужил ласки по отношению к себе. Энджел это знает. Все это знают.       Но, кажется, Хаску плевать. Он переплетает их пальцы и склоняется над столом. Так близко.       — Хочу потанцевать. Не откажешь мне в танце?       Энджел сглатывает и кивает. Отказать? Разве он может сказать Хаску «Нет»? Не когда тот заботливо касается его руки и ласково тянет в сторону пианино.       Энджел умел танцевать. Дорогая шлюха должна много знать, чтобы понравиться любому клиенту. Даже Валентино говорил, что его движения плавные и скользящие. Все знали, что он мог легко подстраиваться под партнёра, гнуться как пластилин и соблазнительно улыбаться, прижимаясь ближе к груди.       Но этот танец был до ужаса некрасивым. Энджел чувствовал себя деревянным, когда руки крепко сжали его за талию. Он случайно наступает на чужой ботинок и нервно прикусывает язык, замечая проскользнувшую боль на лице Хаска. Почему именно сейчас он такой неуклюжий? Он всё портит. Он снова портит всё хорошее в собственной жизни.       Невесомое касание на ноге отдаётся бабочками в теле. Хаск одергивает подол платья вниз. Энджел даже не заметил, что юбка задралась.       И вместо благодарности он снова наступает на ногу.       — Хаск, может, присядем? Кажется, я всё порчу.       Руки крепче сжимают его талию, и, кажется, выпитое накануне вино наконец-то отдаёт в голову. Энджел видит озорной блеск в золотой радужке.       — Всё в порядке. Мне нравится танцевать с тобой.       Энджел верит, крепче сжимая плечи. К чёрту смущение. Ещё не конец вечера, а значит, Энджел способен удивить не только своим умением наступать на чужие ноги.       И, на удивление, вечер проходит на самом деле прекрасно. Хаск рассказывал армейские байки и даже показал ему фокус с картами. Энджел восхищён, хотя он видел этот трюк тысячу раз. Просто в этот раз фокусником был Хаск.       Энджел улыбается, дефилируя на каблуках вдоль улочки. Хаск идёт рядом, подстраиваясь под его шаг.       — Да ну, ты хочешь сказать, что реально умеешь играть на саксофоне? О, тогда я оперная певица.       Хаск снимает шляпу, склоняя перед ним спину.       — О, не знал, что у меня свидание с такой важной персоной. Оставишь мне автограф?       Бармен замирает, внимательно рассматривая его каблуки. Энджел неуверенно поджимает пальцы на ногах. Не нравятся?       — Ты не устал ходить на них?       Самую малость. Но Энджел уже привык, того требовала работа.       — Немного.       — Тогда я понесу тебя.       Энджел заливисто смеётся, когда Хаск совершенно не изящно хватает его на руки, поднимая в воздух. Крылья громко хлопают, поднимая их выше в небо.       — Знаешь, ты первый мужчина, что показывает мне мир с высоты птичьего полёта. Мне даже не страшно.       Энджел не смотрит вниз, он только утопает в золотой радужке и тает в ней, когда чувствует лёгкое касание на губах. У Хаска сухие тонкие губы и до истомы острые клыки. Энджел приоткрывает рот, неуверенно сплетаясь с чужим языком. От поцелуя исходит вкус коньяка и сладкой дымки вина. Он зарывается пальцами в чёрные волосы и стягивает цилиндр к себе на живот. К чёрту всё. Он хочет Хаска.       — Полетели к тебе.       Кошачий зрачок удивлённо вытягивается, и на секунду Энджелу кажется, что он торопит события. Нельзя так резко.       — Ты уверен? Я слышал про правило трёх свиданий. Ты после этого не побоишься сходить со мной на второе?       Энджел сдавленно выдыхает. Потому что таким дурацким способом, Хаск только что предложил сходить на второе свидание.       — Котик, я уже перерос такие глупости. Хочу тебя.       Хаск долго смотрит в его глаза, видимо, что-то проверяя, но Энджелу всё равно. Ему это и в самом деле нужно.       — Хорошо. Но если что, мы можем не торопиться.       Энджел кивает, прикрывая глаза. Не торопиться? Кажется, они уже опаздывали.       В комнату Хаска они вернулись уже под самое утро. Энджел чуть пьяно прижимал палец к губам, когда они поднимались по лестнице вверх. Ему бы не хотелось будить своих вечно взволнованных соседей. Потому что Энджел собирался провернуть кое-какую шалость.       Но, даже преодолевая путь в абсолютной тишине, он видит на лестничном пролёте Наггетса. Поросёнок громко хрюкает, махая крючковатым хвостом и убегает в сторону кухни, заставляя Энджела умилительно улыбнуться. Он слышит хриплый смешок Хаска. Бармен утыкается носом в плечо, ероша мех горячим дыханием. И Энджел согласно кивает, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Отчего так весело?       Он легко толкает Хаска на кровать, прося присесть, и соблазнительно улыбается. Ему хочется играть. Хаск хмыкает и приподнимает бровь, когда Энджел садится к нему на колени, лицом к лицу.       Энджел умеет соблазнять. Это то, что он делал большую часть времени в аду.       Он слегка качает бедрами, касаясь члена Хаска сквозь плотную ткань брюк. Бармен недовольно шипит, удерживая его на месте, и Энджел улыбается, игриво пробегаясь пальцами по груди. Он шепчет, слегка сминая тонкую кожу уха своими губами:       — Поможешь мне раздеться?       Хаск рычит, и тянет застёжку вниз, а затем хватает за талию и подминает под себя, заваливая спиной на кровать. Энджел выдыхает от неожиданности, когда видит янтарные глаза. Черный зрачок жадно обволакивает золотую радужку и смотрит прямо на него. Хаск навис над ним, слегка потираясь пахом о бедро. Энджелу кажется это ужасно соблазнительным, хотя они оба всё ещё были одеты. И это до жуткого бесит.       — Энтони, ты потрясающий.       Энджел задыхается, когда видит яркие искры в чужих глазах: будто его настоящее имя — тайна, которую Хаск с осторожностью хранил при себе. Собственное имя, сказанное с таким трепетом и вожделением, звонкой дрожью отдаётся в сознании. Как часто Хаск звал его про себя именно так? И отчего это так горячо?       Его губы слегка приоткрываются, когда Хаск склоняется за поцелуем. Их языки сплетаются, и Энджел осторожно касается острых клыков, задевая чужое нёбо. От возбуждения у него подгибаются пальцы на ногах, и всё тело сводит судорогой от желания.       Хаск отстраняется, и Энджел тянется вслед за ним. Но его за грудь придерживают рукой. Хаск улыбается.       — Разве ты не просил меня помочь тебе раздеться?       Его запястье приподнимают вверх, и Хаск прикусывает белую ткань перчаток, чуть ощутимо царапая кончики пальцев. Он задирает голову вверх, стягивая перчатку, и следом отбрасывая её в сторону.       — На тебе так много одежды. Это так мешает.       Энджел абсолютно точно согласен. Это очень мешает. Он сам стягивает с себя оставшиеся перчатки и тянется к ремню на штанах Хаска. Сверху раздаётся хриплый смех.             — Нетерпеливый.       Энджел согласно кивает, недовольно хватаясь за пряжку. Хаск садится поверх него и медленно расстёгивает пуговицы на рубашке. Раздражает.       — Просто, блять, сорви её с себя!       Но Хаск качает головой, широко ухмыляясь. И Энджел понимает, что его самым наглым образом дразнят. Он тянется вверх, придерживая себя на руках.       — Если ты сейчас же не снимешь рубашку, я сам сорву её с тебя.       Хаск снова прижимает к кровати и целует. Энджел сдавленно хнычет, притягивая за шею ближе к себе. Хаск издевается над ним. Играется. Энджел тоже любит играть.       Он давит на чужие плечи и меняет позу. Теперь сверху будет он. Энджел будет контролировать ситуацию, забавляясь с Хаском. Но оверлорд лишь нежно улыбается.       — Ты удивительный.       Энджел приподнимает уголок губ и наконец-то стягивает штаны. Хаск смеётся, приподнимаясь на локтях. Это их первая ночь. Она совершенно не должна быть забавной, но Энджелу до чёртиков весело стаскивать с себя платье, оставаясь лишь в чулках и в нижнем белье. Хаск смотрит на него снизу вверх и аккуратно переплетает их пальцы. Это смущает.       — Такой яркий.       Он стеснительно фыркает и закатывает глаза.       — Прекрати говорить такое, а то я подумаю, что ты меня невинности лишаешь.       Хаск крепче сжимает его руки и замирает. Кажется, он любуется им. Энджел нервничает, отворачивая голову в сторону. Хаск необычный оверлорд. Очень странный. И это до удивительного греет сердце, потому что в ином случае он бы не смотрел на него в ответ, как влюбленный мальчишка. Хаск ему нравится. До болезненных ударов сердца о рёбра.       Он тянется к красному галстуку, стаскивая чужую удавку. Хаск не любил скованность.       — Знаешь, котик, обычно это меня раздевают, а не наоборот.       Хаск аккуратно тянет его запястье к губам и снова целует. Каждый палец.       — Тогда ты позволишь?       Энджел кивает, чувствуя, как Хаск снова садится, усаживая его к себе на колени. Они снова в той же позе, с которой начали. Только одежды на них в разы меньше, а ещё Энджел чувствует горячий румянец на щеках. Хаск умеет соблазнять.       Его крепко сжимают за ягодицы, и он ощущает пальцы, нагло проникающие под кружево белья. Слишком близко. Но всё ещё не там.       — Восхитительный.       Хаск смотрит на него и снова тянется вперёд, утыкаясь носом в шею. Горячее дыхание опаляет кожу. Шершавый язык скользит по шее, вызывая помутнение в мыслях. Хаск самым наглым образом вылизывал его. Энджел сглатывает, откидывая голову чуть назад. Этот странный фетиш возбуждает до белой пелены перед глазами. Он громко стонет, осторожно касаясь кожи крыльев.       Какого чёрта? Энджел же буквально самый дорогой порноактёр, но сейчас он тает от чужих прикосновений, словно именно Хаск здесь профессиональный соблазнитель. Хаск прикусывает кожу на ключицах, вырывая громкий стон. Энджел улыбается, снова потеревшись о стоявший колом член. А затем он слышит хриплый шёпот:       — Я буду аккуратен, сокровище.       Пальцы проникают вовнутрь, оттягивая ткань кружева. Энджел тонет в ощущениях и быстро-быстро дышит, когда вторая рука ползёт вверх по ноге, задирая резинку чулок. Он сам склоняется и просит поцелуй. Хаск отвечает так же резко и жадно, продолжая медленно растягивать его.       Бедра прижимаются плотнее к телу. Он чувствует Хаска внутри себя. И от этого хочется громче стонать. Чтобы он знал, что ему хорошо. По-настоящему приятно.       Энджел насаживается на него и быстро покачивается, кусая чужие губы до солоноватого привкуса крови. Хаск рвано дышит, поглаживая его ноги.       Сердце бешено стучит в груди, когда Хаск обхватывает его член и начинает быстро водить рукой. Именно так, как Энджелу хочется. Он отрывается от поцелуя и тяжело стонет, встречаясь с ним глазами. Хаск смотрит на него, как на чудо. И этот взгляд возбуждает в разы больше секса.       Хаск — искуситель. Инкуб, посланный по его душу.       Он качает бедрами и смотрит в ответ, судорожно выдыхая одно единственное имя:       — Хаск.       Янтарные глаза горят от восторга, и Энджел продолжает кричать его имя, с лёгким придыханием. Он снова припадает к влажным губам, чувствуя себя до странного наполненным. Энджел зарывается пальцами в чёрные волосы и жалобно хнычет, когда пальцы на члене слегка царапают кожу.       Он отстраняется и тяжело дышит, чувствуя крепкую хватку на ягодицах. Хаск снова кусает его в плечо, зализывая место укуса. Энджелу это нравится. Внутри всё сгорает от мысли, что завтра он проснётся с отметинами. Все будут знать, что Энджел принадлежит Хаску. И от этого, в груди, ощущалась абсолютная свобода.       — Энтони, тебе хорошо?       Хаск хрипло тянет гласные, обращаясь к нему с затуманенным взглядом. Энджел закидывает голову назад, всхлипывая от странной боли в груди. Уголки глаз слегка краснеют. Но ему чертовски хорошо. Кажется, он ни с кем и никогда не чувствовал себя лучше в постели, чем сейчас. Потому что Хаску было не плевать. Для него Энтони — не очередной мальчик на ночь.       Энджел протяжно стонет и с новой силой насаживается на член, громко постанывая:       — Ха-аск!       Судорожный всхлип вырывается из груди, когда шершавый язык елозит по шее. Энджел впивается ногтями в плечи, чувствуя новый укус в районе ключиц. Но всё, что он может сейчас — выдыхать одно-единственное имя:       — Ха-аск!       Он чувствует, как на его ягодице сжимается рука, и Энджел понимающе останавливается, продолжая громко всхлипывать. Хаск кончает чуть раньше, но всё также держит быстрый темп на члене, продолжая мастурбировать ему. От этого до невозможности нежно. Хаск заботится о его желаниях. Всегда.       Энджел замирает со слезами на глазах, когда внутри ощущается слабая лёгкость. Хаск прижимает ближе к себе, пачкая свой мех на животе в его белесой сперме. Энджелу хочется плакать. Потому что это было нежно. Слишком для бывшей шлюхи, которую имели всегда грубо и без особой аккуратности.       — Ты прекрасен.       Но Хаск был именно таким: романтичным придурком. И Энджелу до безумия нравится, как его укладывают в большую постель, оттирают влажными салфетками кожу и снова хватают за руки.       Хаск заботливый.       И Энджелу это нравится.       — Энтони?       — М?       Он сонливо откликается, утыкаясь носом в уголок подушки. Его аккуратно накрывают одеялом.       — Ты будешь моим партнёром?       Энджел кивает, ласково улыбаясь.       Хаск — самый главный придурок в его жизни.       И он ему безумно нравится.