Неполноценный человек

Во входную дверь с трудом вставили ключи, ведь пьяная мать не была в состоянии быстро попасть в замочную скважину и открыть замо́к. Джисон слишком сильно обнадежил себя, услышав, что мать уже почти зашла, и перестал оказывать хоть какое-то сопротивление, чем и воспользовался мужчина. Его грязные, грубые и холодные руки начали стягивать с парня сначала шорты, а потом уже и нижнее белье, в которое так отчаянно вцепился мальчик в надежде на спасение в лице матери. Было до ужаса не приятно и страшно, в горле застрял ком, не дающий дышать и тем более кричать. Кажется, еще немного и парень утонет в этих липких руках похоти. Дверь открывается, и госпожа Хан заходит в квартиру, что-то бормоча себе под нос про ключи. Поставив покупки, женщина оглядела кухню в поисках любовника и позвала его, из-за чего мужчина застыл на пару секунд и посмотрел на дверь. Мальчик выдал сдавленный и жалобный крик, чтобы быть услышанным, а мать, на удивление, моментально протрезвела, идя на звук. Уж его она любила больше всего на свете, хоть он и был напоминанием об его отце. Зайдя в комнату, она застыла на месте, смотря на то, как ее сын лежит в одной футболке, а Гон Ю сидит на нем сверху, сжимая хрупкие запястья мальчика над его головой, а другой рукой затыкает ему рот, пока одна нога мальчишки уже была на плече мужчины. Женщина стояла в полном недоумении происходящего. Это был идеальный момент, потому что хватка заметно ослабла, как и внимание мужчины, и Джисон, собравшись со своими силами, толкнул сидящего на нем и начал кричать. — Мама, помоги! Мама, он… — на большее мальчишки не хватило, он вырывался и плакал. Госпожа Сохёк все так же стояла в дверном проеме, с ужасом смотря на ситуацию. Крик сына заставил ее вздрогнуть и наконец-то предпринять хоть какие-то действия. Она вскрикнула и подошла ближе, начиная стягивать и оттаскивать мужчину от сына. Но случилось то, чего не ожидал никто — Гон Ю попал по женщине локтем, когда пытался вытащить свою руку из хватки. Сохек оступилась из-за удара и упала на пол, теряя сознание. Джисон сильно испугался, оттолкнув от себя мужчину, подбегая к матери и начиная ее трясти. Он судорожно дышал, а потом повернулся к мужчине, буквально крича, чтобы тот убрался из его квартиры. Мужчина испугался и, взяв свои вещи и пару бутылок из кухни, ушел из квартиры. Хан уже хотел набрать номер скорой, но остановился, будут проблемы. Номер сменился на контакт Чана, и пошли гудки. Благо Крис быстро ответил на звонок. — Учитель Чан, маме плохо. Что мне делать? — Джисон, что случилось? — мужчина напрягся — Мама... Она упала и не реагирует. Что мне делать? На тот момент у Чанбина еще сидел Феликс и он согласился помочь, проконсультировав парня по телефону, как и что ему делать. Когда мать пришла в чувства и была в более-менее нормальном состоянии, учитель пожелал удачи и сбросил, сказав, что если что-то еще случится, мальчик может еще раз ему позвонить. — Мам, посмотри на меня, — Хан стоял рядом с матерью, которая сидела на кухне, опустив голову. Женщина все еще не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть в глаза сыну. Ей было стыдно, ужасно стыдно, потому что она считала, что по большей части это ее вина. — Джисон, прости меня… Это я виновата. Я ужасная мать… прости… — женщина закрыла лицо руками, а ее плечи вздрогнули — она едва сдерживала громкие всхлипы. Хану стало невыносимо больно от такого вида своего родного и любимого человека. — Мам, ну мам… не плачь, пожалуйста, — парень сам еле держался, чтобы не разреветься вместе с матерью. Он прикусил губу и обнял женщину. — Мам, не плачь, пожалуйста. Ну, мама… Та обняла сына в ответ, сильно прижав его и стараясь сдерживать себя. Джисон же стоял рядом, иногда шмыгая носом, начиная нежно поглаживать Сохёк по голове, перебирая некоторые из прядей волос, в которых уже мелькала редкая седина. Она бы давно свалилась на колени перед мальчишкой, но благо под ней был стул, что помогал обессиленной женщине. Хотелось взвыть. Джисон прекрасно понимал, что мать имеет к этому причастность, но не мог признать, потому что очень любил свою мать и просто не мог позволить ей такое сказать. Мальчик все же отстранился и наконец увидел глаза свой матери. Он сел на колени, беря руки мамы в свои. — Мамочка, ты не виновата. — Нет, Джисон, ты — ребенок, ты — мой сын, и я несу за тебя ответственность. Скажи мне, только честно, он до этого приставал к тебе? — Он… — Джисон замялся, а после еле заметно кивнул головой. — Но если ты его любишь, то я готов потерпеть. — Нет, Джисон. Так нельзя. Нужно поговорить с ним. Если ничего не изменится, то я с ним расстанусь. — Хорошо, мам, — парень понимал, что это точно не закончится и когда-нибудь случится снова. Мужчина не перестанет и будет делать это незаметнее, а запугивать сильнее. Но Джисон ничего не скажет, ведь он очень заботливый сын и не сможет разрушить счастье собственной матери. Он как никто другой знает, как долго Сохёк искала себе кого-нибудь. И вот она наконец-то счастлива. — Мама. Давай ужин готовить, а то потом будет поздно. — Хорошо, милый. Что ты хочешь приготовить? — А что мы можем приготовить? — Посмотри в холодильнике, я пока уберу аптечку. Атмосфера наладилась. Мальчик включил музыку и поднял матери настроение, отстраняя ее от негативных мыслей, что наваливались на нее с каждой минутой все больше и больше. Приятный ужин не заставил себя долго ждать, так что, уже поужинав, Хан взял на себя посуду, пока мать протирала стол. Далее они прибрались по квартире и решили, что пора уже ложиться спать. Мать смотрела телевизор в своей комнате, пока ее сын мучился от мыслей и размышлений. Он так и не смог уснуть, поэтому тихо зашел в комнату Сохёк и позвал ее. — Мамочка, ты не спишь? — М? золото мое, ты чего не спишь? Уже поздно, — она все поняла по тому, как сын мнется, поэтому мягко улыбнулась и позвала его к себе.— Сони, иди ко мне. Сегодня поспишь со мной, согласен? Парень кивнул и забрался к матери в постель, нырнув под одеяло. Приятное тепло и ласковые руки окутали тело мальчишки, давая забыть о всех прежних переживаниях, что мучили в своей холодной и пустой постели. — Милый, ты так и не ответил, почему не спишь? Уснуть не можешь? — Что-то типа того. Просто все так сразу навалилось, дядя Гон Ю, пропажа Минхо и все прочее… — Минхо пропал? — изумленно сказала женщина, посмотрев сыну в глаза. Она знала Ли и его мать, всегда любила мальчишку как родного сына. А сейчас вот как все обернулось. — Ну как пропал. Я так думал, пока госпожа Минджи не рассказала, что он в очень серьезном положении лежит в больнице. Мы с Йеджи заходили к ней пару дней назад, она напрочь убита горем. Мне так больно было на нее смотреть. — А что случилось? Где ее муж? — Муж ушел, а причину и больницу она не назвала. Так что я сам еще не все знаю. Она сказала, что, когда ей станет лучше, она мне расскажет и может быть сводит к Хо. Я очень по нему скучаю… — Ох, милый мой. Не волнуйся, все будет хорошо. Я поговорю с Гю, и, если он не согласится, то я обещаю, что расстанусь. Но я не уверена, что без его помощи смогу тебя поднять на ноги. Все же он иногда покупал продукты и давал мне деньги. Если я с ним поругаюсь, то я не знаю, что будет… — Ладно, мам, давай не будем о плохом. — Да, давай спать, а то завтра много дел.

***

Как Хан и предполагал, после разговора с Гон Ю ничего не изменилось. Мужчина клялся, что исправится, но это, конечно же, было ложью. Приставания стали лишь сильнее и настойчивее, с угрозами и рукоприкладством. Хан сначала не хотел говорить матери, потому что у него была своя установка. Но все же женщина заметила синяки на теле сына и спросила об этом. Парень, как и ожидалось, отговаривался, отшучивался, мол упал, но Сохёк сама все поняла и выгнала мужчину со скандалом. Теперь они остались совсем без денег, и мать предложила Джисону поехать на некоторое время к отцу. Потому что она сама содержать его не может. Джисон нехотя согласился и вот уже звонил отцу, чтобы договориться. Они пришли к решению, что Хан пробудет два года у отца, пока мать будет искать себе более высокооплачиваемую работу. Перелёт и все остальное оплатит господин Хан, так что Сохёк не волновалась об этом. Было больно смотреть в итак потухшие глаза Минхо. Его друг был в ужасном состоянии. Джисон долго сидел рядом с койкой Ли, опустив голову, а Минхо смотрел на парня, по началу он не понимая, что его друг пришел не просто навестить. После нескольких раз, когда ответа на вопрос «Что случилось?» не поступило, Ли начал злиться и беситься. Парень сел на край кровати, и подтянул старшего к себе за воротник, прикрикнув: «Да ответь ты мне уже!». Русоволосый, боясь поднять взгляд на Минхо, тихо ответил, наблюдая за реакцией: «Я уезжаю. Прости, Хо…» Лицо парня резко поменялось, хватка ослабла, руки начали мелко подрагивать, а вскоре совсем отпустили Джисона. Минхо смотрел на друга, пытаясь сдержать свои слезы, но те, как на зло, начали катиться по щекам, когда большие карие глаза блеснули обидой на свете закатного солнца из окна. Кажется, что сейчас в сердце огромная дыра, из которой водопадом льется кровь, пачкая внутренние органы, вытекая горячими слезами через глаза и оставляя алые пятна на одежде и белоснежной постели больничной койки. Руки парня упали с груди Хана на колени, ловя в ладони капли слез. Не поднимая головы, он тихо прошипел, сжимая больничные штаны в голубую полоску. — Как ты мог так со мной поступить? Почему ты бросаешь меня тогда, когда ты мне так сильно нужен, без объяснения причин? Повисла тишина, которая, кажется, начала резать не только уши. Ли ели сдерживался, чтобы вновь не разреветься здесь и сейчас. Голова заполняется воспоминаниями, и стало еще больнее. Джисон сел на колени, перед другом, чтобы только взглянуть ему в глаза и узнать, что же все-таки он чувствует, какая эмоция на его лице. — Минхо, я… — уже было начал Джисон, но его перебили. — Заткнись! Я не хочу слышать твоих оправданий и то, как тебе жаль меня! Оставь меня уже наконец-то в покое! Не хочу тебя видеть... Видеть тебя я больше не хочу! — небольшая пауза, потому что Ли, кажется, слишком громко крикнул и в горле встал ком. — Предатель… Хан застыл на месте, смотря в карие глаза напротив. Он не мог поверить в эти слова, не мог принять их и наконец смириться, что сломал свою дружбу с Минхо окончательно. Это было начало конца, точка невозврата. Парень медленно поднялся с пола и, несмотря на слабое сопротивление, прижал к себе брюнета, как в последний раз, потому что понимал, что это может быть действительно их последняя встреча. Буквально. Это было рисковой идеей, потому что Хана предупреждали, что состояние мальчишки еще не совсем стабильное, так что такое потрясение может окончательно его сломать, но оставлять друга в неведенье он не мог. Хотя бы сообщить этом, что он больше не придет. Причины Хан не стал говорить, чтобы не добивать хрупкое здоровье парня. Джисон сказал тихое «прости», его руки крепче прижали Хо к себе, а после залезли в мягкие темные локоны, что переливаются на свету. — Минхо, прости меня, прошу. Я обещаю, что вернусь. Младший ничего не ответил, он лишь кратко кивнул, всхлипывая.

***

Чонин и Хенджин сидели на скамейке в парке. Оба еще в школьной форме с портфелями, но Джин, в отличие от Яна, немного потрепанный. Уже пару месяцев он подвергается буллингу, но сделать особо с этим ничего не может. — Почему ты не скажешь родителям? — Ян, — парен вздохнул, — я сначала боялся им говорить, потому что и без меня проблем хватает, а потом просто забил, потому что, если я скажу, то меня переведут другую школу и мне придется проходить все это заново. И не факт, что там ситуация изменится и не станет еще хуже. Я уже слышал, как родители обсуждали этот вопрос, потому что матери надоело догадываться о том, что со мной. — Не волнуйся, все будет хорошо, Джинни. — Но я не хочу терять наше общение. — Пф, — Ян махнул рукой и усмехнулся, — если мы с тобой до сих пор дружим, то это значит, что ты ценен для меня, и я не прекращу общение с тобой. Не переживай по этому поводу. Максимум, что изменится, так это то, что мы будем реже видеться. — Спасибо, —Хенджин обнял парня. До этого он еще не открывался с этой стороны, и это означало лишь одно — Хван хочет физического контакта, он доверяет Чонину и хочет быть еще ближе, чем они есть. Ян не стал противиться и обнял парня в ответ, давая некое согласие на такое развитие событий. В принципе, парню всегда было интересно каково это — побывать в объятиях Хенджина. Последнее время они двое стали очень близки, что не могло не радовать мисс Джуен. Она прекрасно видела то, как ее сын стал более открытым и меньше уходил в себя и свои мысли, больше гулял и общался по телефону, стал чаще приглашать в гости Чонина. Они буквально выглядели как братья. Конечно, было видно, как Хенджину было неловко, потому что он не привык, что есть кто-то младше, парень привык, что в семье он один. Со стороны можно было подумать, что Ян мог позволить себе много милых вещей, но на самом деле все было наоборот — именно Хенджин был тем, кто ложился на плечо Чонина в метро и говорил, прежде чем уснуть: «Как же я устал». Именно он был более милым и эмоциональным. Не сказать, что Ян не был милым, даже очень, но он все же более сдержанный. Он часто заботился о друге, потому что был более ответственным, да и часто, когда Миссис Хван говорила, что уедет на работу раньше и не заедет вместе с сыном за Чонином, последний буквально приходил за Хенджином, чтобы поднять его с постели. Поднявшись со скамейки, оба, не сговариваясь, пошли в сторону дома Хвана. Его родителей днем нет дома, поэтому можно было покойно посидеть без посторонних. Да и в принципе Чонини любил быть у Хенджина дома, там была более уютная атмосфера, квартира казалась живой что ли… — Слушай, а твоя мама не будет против? — М… я не думаю. Ты ей нравишься, так что она просто без ума от тебя. — Ну, мне еще на вокал нужно, так что не думаю, что я пересекусь с ней. Кстати, она у тебя такая замечательная женщина. О! — вдруг на лице мальчишки расплылась довольная улыбка и он поднял палец вверх, заглядывая в глаза Хвана. — А помнишь, когда твоя мама отвозила нас в школу, мы решили перед началом занятий пойти поесть хачангук? — О, да-да. Это трудно забыть. У моей мамы еще остались фотки. Тебе потом скинуть? — Конечно. Я помню, как ты заказал еду и уснул сидя, — смеется младший, скрещивая руки на груди и повторяя ту позу, в которой Хван уснул. Парни не переставали смеяться, идя по улице и ловя на себе взгляды прохожих. Раньше бы Хенджин постеснялся вести себя так на людях, но сейчас его мягкий и неконфликтный характер претерпел изменения. То самое теплое и нежное, что было в Хенджине стало обрастать высокими стенами, вход за которые был дозволен только избранным. Сам парень начал отвечать своим обидчикам, а потому и получать стал намного больше, чем раньше. И, естественно, было больше ссадин, маленьких ранок и так далее. Родители, в особенности мать Хенджина, начали замечать, что сын стал получать больше от своих обидчиков. Они пыталась выяснить причины, но сын лишь отговаривался и не собирался ведать истину родителям, чтобы они сильно не волновались. Когда парни уже были в квартире, старший позвонил матери, чтобы предупредить ее. Держа телефон плечом, он снимал кроссовки, дожидаясь ответа от матери. Ян наблюдал за другом и не смог сдержать свою улыбку, даже помог снять ему куртку, потому что тому все-таки ответили. — Мам, к нам Чонин зашел. Да-да, я купил. Хорошо. Пойдем, — Хенджин убирает свои вещи и берет сумку, уходя в комнату. — Сумку с собой возьми, — крикнул старший из глубины квартиры. — Хорошо, — крикнул Ян в ответ и сделал так, как ему сказали. Он зашел в комнату Хвана, потому что, судя по звукам, друг был именно здесь. Ян бывал тут уже несколько раз, так что в квартире ориентировался. В ней было уютно и приятно, так что Чонин любил задержаться на лишний час и подольше побыть здесь. Чтобы не смотреть на то, как переодевается Хенджин, парень лег на кровать. Пару минут тишины и старший наклонился над Яном, улыбаясь и протягивая руку. — Устал что ли? Я сейчас пойду чайник ставить, ты будешь? Мальчишка отрыл глаза и улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки на щеках. Взявшись за руку, Ян поднялся с постели. — Да, конечно.

***

Как бы Хван не уговаривал родителей, он не смог перечить решению о переводе. Поэтому следующий учебный год он начал в другой школе и другом классе. Каково же было удивление Хенджина, когда он попал в класс Кристофера. Это вновь возродило все те чувства, что он хранил где-то глубоко в сердце. Он уже достаточно долго не видел Минхо. Хан, при последней встрече на танцах, рассказал, что Ли перевелся на домашнее обучение по некоторым причинам, но также сказал, что Минхо скорее всего вернется в школу, что подарило еще больше надежд в сердце Хенджина. Но время шло, а Минхо все никак не возвращался, ни Чан, ни Юци не собирались говорить Хвану том, где сейчас Ли. На звонки и сообщения он не отвечал, вероятно сменив номер. Но что же могло с ним случиться? Этот вопрос крутился в голове каждый раз, заглушая музыку в наушниках, когда Хенджин в очередной раз чиркал на бумаге и вырисовывал Минхо. Как бы Хван не старался избавиться от привычки рисовать Ли, у него не получалось. Все потому что он уже привык. У него есть даже пару папок с рисунками только предмета обожания. Сейчас же это доведено до автоматизма, но вот нарисовать в разных ракурсах все никак не получается — всегда одна и та же эмоция. Чонин, как и обещал, до сих пор общался с другом и они и вправду стали очень близки за последние три года знакомства, но последнее время Хенджин начал увлекаться новыми людьми. Да и к тому же он сблизился с Феликсом и его компанией. Каково же было удивление Хенджина, когда он встретил своего препода с банкой пива за столом на кухне Чанбина. А Кристофер подметил, что уже несколько раз на этой священной кухне ученики Чана встречают его не как строгого преподавателя и классного руководителя, как простого двадцатилетнего парня с банкой одного и того же безалкогольного пива. Очередной раз, когда Феликс позвал Хенджина на некую вечеринку у Со, парень согласился, взял как обычно беспроводные наушники, блокнот и карандаш с ластиком для того, чтобы, если станет скучно, можно было почиркать кого-то на бумаге и к тому же показать свои умения. Ли не обманул, это и в правду можно было назвать вечеринкой, потому что основное освещение было выключено, работали только неоновые лампы и ленты, так же телевизор и прочее. Только на священной кухне горел приглушенный теплый сет гарнитура, где никого особо и не было. Людей было много, как знакомых, так и не очень. Хван скучающе сидел на диване, наблюдая за окружающими, чтобы найти неподвижную жертву, которая может подойти для быстрого наброска. Хенджин так бы и сидел на месте, пока не выловил из множеств лиц то самое, строгое и невозмутимое. Кажется, тот, на кого пялился Хван, заметил это и на пару секунд повернулся. Карие омуты стали еще темнее, еще выразительнее. Минхо. После недолгого зрительного контакта парень ушел на кухню, а Хенджин словно заколдованный пошел за ним. Неужели это он, или это так влияет та банка пива, которую дал Хвану Уён, сказав, что так будет веселее. Зайдя в кухню, парень застыл. И вправду Ли Минхо.