Чужая.

Не успев ничего толком сказать, Пугачева почувствовала такую сильную волну новой пронзительной боли, что оставаться в сознании было невозможно. Обморок – как естественная анестезия, защита от болевого шока, которая продолжалась все оставшиеся минуты до приезда скорой. Лишь когда приступ удалось купировать, а в вену была воткнута капельница с сильным сердечным препаратом, Алла снова пришла в себя. На этот раз в ушах сильно звенело, слышался шум, и она еле могла пошевелить хотя бы пальцем от накатившей на нее почти смертельной слабости. - Микро-инфаркт, - констатировал врач, разглядывая только что снятую кардиограмму, - Повезло – обычно приступ перетекает в обширный инфаркт и купируется только в стационарных условиях, а там и до летального исхода недалеко. Вы вовремя врача вызвали. Но ей все равно требуется госпитализация. - Нет… - еле слышно вмешалась Пугачева в беседу врача и Киркорова, который внимательно слушал все указания. - Аллочка, как ты? – обеспокоенно склонился Филипп, присаживаясь рядом и сжимая ее руку. Но на такой простой вопрос она не смогла ответить. Радовало только его неравнодушие. И слезы, мгновенно образовавшиеся в глазах, стекали по ее скулам, - Что вдруг случилось? – спрашивал Фил, предчувствуя что-то очень плохое, - Ты ведь еще недавно была здорова. - Дети… - также шепотом, набираясь с силами, чтобы произнести одно единственное слово, ответила Алла. - Что – "дети"? – не понял Киркоров. - Он… не отдает детей… - обрывками, делая частые паузы, говорила Пугачева, еле шевеля посиневшими губами. До Филиппа только сейчас начал доходить смысл сказанного, - Помоги… - Макс детей забрал? – из всех возможных вариантов Фил предположил самый худший и не прогадал. Поняв, отчего именно ей стало плохо, сразу же воскликнул, крепко сжимая ее расслабленную от бессилия руку, - Аллочка, я все сделаю! У меня очень хороший адвокат, мы вернем тебе детей! Ты только живи… долго-долго, - прошептал Фил, целуя ее запястье. Аллу так обрадовало услышанное, что притупилась боль в сердце. Наполнившись чистой искренней благодарностью, она притянула его руку и, расправив его пальцы на своей мокрой от слез щеке, поцеловала, как смогла его ладонь, улыбаясь. И хотя улыбка получилась немного кривой из-за пережитого криза, все равно – очень искренней. Филипп был приятно удивлен, даже шокирован. - Если не хотите госпитализироваться – Ваше право. – вмешался врач, - Подпишите отказ, и я поеду. Только учтите, что нужны ежедневные капельницы в течение двух недель, как минимум и, если приступ повторится… В общем, исход будет плачевный. - Ты уверена, что не поедешь в больницу? – спросил Филипп, поглаживая ее щеку тыльной стороной ладони, которую Алла только что целовала. Пугачева отрицательно покачала головой, дав окончательный ответ. И Фил, хоть сам переживал, пошел ей на уступок, - Давайте я подпишу отказ. А Вы, пожалуйста, подпишите обязательство о неразглашении. Незачем кому-то знать, что мы Пугачевой скорую вызывали. - Да ради Бога! Разобравшись с документами, врач ушел, оставив Аллу и Филиппа наедине. Фил присел на кровать рядом, ласково поглаживая ее по щеке, вытирая стекающие слезы. Препарат, введенный напрямую в кровь через вену, начал действовать – боль отступила, оставляя только сильную тягучую слабость. Филипп боялся оставить ее одну в таком состоянии и отменил все дела на текущий вечер, еще когда ею занимался подоспевший вовремя врач. - Ты так меня напугала, - прошептал он, целуя ее руку, - Что же ты не позвонила? Где твой телефон? - Разбила, - тихо ответила Алла. Голосок стал чуть звонче, хотя все такой же слабый, но слова уже можно было разобрать без напряга. - Ничего, новый тебе куплю. Все будет хорошо. – улыбнулся Киркоров. - Ты приехал… Спас меня… - с нескрываемой болью в глазах прошептала прима, и новая волна слез накатила на нее, затуманивая взор. В ответ Филипп лишь улыбнулся и, наклонившись, поцеловал ее в щеку долгим горячим поцелуем. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, и больное измученное сердце невольно забилось чаще. - Я переживал за тебя. Не смог дозвониться, Алина тоже не смогла. У меня земля из-под ног как будто ушла. Все бросил и приехал к тебе. Алла улыбнулась сквозь слезы. Знакомое чувство любви наполняло ее душу и сердце, словно исцеляя. Уже потеплевшими ладонями она коснулась его щек, поглаживая лицо. В его глазах читались разные чувства – и тревога, и забота, и беспокойство. Пугачева уловила и некий оттенок любви, который прятался где-то глубоко, но так или иначе проскальзывал во взгляде, давая о себе знать. - Прости меня, Филь, - попросила она, смотря ему прямо в глаза. - За что? – искренне удивился мужчина. - Я тебе всю жизнь испоганила, - ответила Пугачева, наблюдая его реакцию. Он слушал внимательно. - Ты мою жизнь смыслом наполнила, - улыбнулся Фил. Он и правда давно простил, - Так что не говори так. Его ответ, прощение вполне ее устроили - сил продолжать беседу больше не было. Дождавшись, когда капельница закончится, медсестра, оставшаяся за дополнительные деньги из бригады скорой помощи, вытащила иголку и перебинтовала место укола. Сжимая руку Фила, который сидел рядышком на кровати, Алла почти сразу от усталости и бессилия провалилась в сон.