Чужая.

Несмотря на то, что они довольно сильно устали после такой приятной "гимнастики", Алла все же нашла в себе силы встать с постели, чтобы пойти в душ. Пока она наслаждалась теплой водой, смывающей остатки их страсти с ее тела, Киркоров застелил новое постельное белье, жутко чертыхаясь - последний раз он засовывал одеяло в пододеяльник, наверное, в школьном возрасте. Скинув грязные наволочки, покрывало и простынь в одну кучу в угол комнаты, Филипп красиво застелил постель фирменным бельем из сатина. Он уже собирался плюхнуться в кровать, как в дверь его спальни постучались: - Филипп Бедросович, извините, могу я войти? - деликатно полюбопытствовала Лариса, стоя за дверью. Выругавшись, он вскочил с кровати и, накинув первый попавшийся халат, мгновенно подлетел, открыв домработнице дверь. К несчастью, она пришла очень не вовремя, ее приход буквально разозлил его, потому что, намучившись с постельным бельем, изрядно попортил себе нервы, но, тем не менее, дверь он открыл. А когда увидел, что на Ларисе надета розовая кофточка, злость как рукой сняло - Фил засмеялся, вспомнив давнишний скандал на пресс-конференции, это совпадение немного развеселило его, и настроение улучшилось. Тогда он вспылил, выбешенный неприятным вопросом. Зато потом фразы из этого скандала разлетелись на цитаты, и в итоге, к счастью, это ему принесло больше пиара, чем проблем. Не совсем понимая причину его веселья, Лариса молча вручила ему букет алых роз, объясняя, - По Вашей просьбе я сходила в цветочный и купила свежайшие цветы для Вашей супруги. Вам нравится? - Главное, - Филипп взял букет из ее рук, все еще широко улыбаясь от такой яркой аллегории, - чтобы супруге моей понравилось. Спасибо Вам, Ларис. Вы можете идти. Молча кивнув головой, домработница вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Цветы, выбранные ею, источали божественный аромат, было видно, что они свежие, и Филипп думал, как бы красиво вручить их Алле. И не придумал ничего лучше, чем распотрошить букет: помня ее поступки в прошлом, он догадывался, что она примерно так и поступит - так чего тянуть? Лепестками роз покрывал их свежезастеленное брачное ложе, бросая цветы на кровать, в хорошем настроении бегая вокруг и, припевая почему-то песенку, всплывшую в его памяти, которую не исполнял лет двадцать: - "Киса, киса, киса - ты моя, Лариса! Мягкая, пушистая, де..." - Это че такое?.. - Пугачева вышла из ванной комнаты, молча наблюдала за его ритуальными танцами вокруг кровати. Все бы ничего, да только ее смущало имя, которое звучало в этой старой песне Михаила Шуфутинского. И, тем не менее, произошедшее ее развеселило настолько, что она залилась громким хохотом, придерживаясь о дверной косяк, чтобы не сползти на пол. Филипп, никак не ожидавший, что жена выйдет из ванной комнаты и увидит его танцульки, налился пунцовым румянцем от стыда, а затем попытался объяснить: - Да я цветы хотел тебе подарить... - но Алла так смеялась, так хохотала над увиденным, что, казалось, не слышала его объяснений, - думал, как бы красиво преподнести... - ему почему-то вдруг стало смешно от собственных объяснений, а затем и от самой ситуации, и он, сперва улыбнувшись, глядя ее реакцию, захохотал в унисон с Аллой. - Филя!.. - все еще смеясь, она подошла к нему и горячо обняла, - Если смех продлевает жизнь, то я буду жить вечно! - Секс тоже жизнь продлевает! - вторил ей Фил, прижимая супругу к себе. Он был рад, что она не обиделась и с юмором восприняла ситуацию. - Во-во, - широко улыбалась примадонна, - У меня только один вопрос - почему именно эта песня? - спросила Пугачева, вытирая слезы, выступившие от сильного смеха, - Почему именно это имя? - какой-то отголосок женской ревности вдруг проснулся, хотя она постаралась скрыть его, пряча все тем же юмором. - Да я Ларису за цветами для тебя послал, - в приступе еле сдерживаемого хохота объяснил Фил, - и знаешь, в чем она пришла? - В чем? - В розовой кофточке! Алла не сдержалась - приступ вновь накатившего смеха был столь силен, что она, подойдя к усеянной лепестками роз кровати, плюхнулась на нее и закрыла лицо подушкой, смеясь прямо в нее, пытаясь хоть как-то успокоиться. Фил чуть ли не катался по полу от смеха, уже диафрагма болела, а он все никак не мог остановиться. Все-таки успокоившись, Пугачева встала с постели и, подойдя к красному от смеха Киркорову, посмотрела на остаток цветов - наполовину лысые стебли остались в его руках. Перехватив их, Алла выкинула куда-то в сторону и, обвив шею мужа руками, затянула его в глубокий страстный поцелуй. - Затея с романтикой провалилась, да? - немного расстроившись, но все также улыбаясь, произнес Фил. - Нет, - улыбнулась Алла в ответ, поглаживая теплой ладонью его лоб, - Это было очень забавно, тебе для полной картинки еще только бубна не хватало. Я, конечно, уже поняла, что возбуждаю тебя и так, в естественном, так сказать, виде, но твои ритуальные танцы не пройдут даром, - она все еще шутила, чтобы он перестал волноваться, - Ты знаешь, Филь, - рука Аллы коснулась его щеки, ласково поглаживала щетину пальцами, - ты потрясающий. Каждый день Бога буду благодарить за тебя. - тон ее сменился, столь важные слова она произнесла вполне серьезно. - Я... - Филипп растерялся, посматривая на постель - всю в лепестках, - хотел сделать тебе приятное... - В чем проблема? - игриво пожала плечами женщина, - Делай... - не дожидаясь его ответной реакции, глубоко поцеловала его, опуская мужские руки на свои бедра, а затем сжимая его горячими ладонями свои ягодицы. Казалось, последние остатки когда-то испытываемого стеснения как рукой сняло, и она так осмелела, поддаваясь пробудившемуся желанию, что распустила край полотенца, в котором вышла из душа, и оно мгновенно сползло на пол, оголяя ее тело. Филипп так обалдел, что сперва сам застеснялся - где та хрупкая женщина, которая сжималась в неловкости от малейшего его прикосновения? А затем, будто придя в себя, он прижал ее к себе, целуя зону декольте. В этот раз Алла стянула с него халат, буквально одним коротким движением развязав узел пояса, а затем приблизила к кровати. Они плюхнулись в этот океан роз и страстно целовались. Снова их сердца бились в унисон, снова глубокие томные стоны заполнили комнату... И снова они наслаждались друг другом, забыв про все на свете. Филипп хотел сделать так, чтобы жена надолго запомнила их брачную ночь, буквально до конца дней, и дарил ей такое удовольствие, касаясь нескромными поцелуями в ее нижнюю часть тела, что она невольно едва ли не задыхалась, закрывала глаза от нарастающего кайфа, прижимала ногами к себе еще ближе, максимально сокращая их дистанцию. Вскоре Фил почувствовал сильную дрожь в ее нижней части тела, из самого пикантного участка сильной струей выстрелила бесцветная жидкость и, Алла, чуть привстав, громко закричала, совершенно не заботясь о том, что ее звуки давно вылились за пределы спальни, прижимая его голову ближе к ее лону, а затем обессилено шлепнулась на спину, сжимая руками постельное белье и попадающиеся лепестки вместе с ним... - Что это было?.. - еле переводя дыхание, спросила прима. - Сквирт, - Филипп не прекратил свои ласки. Он успокаивал ее поцелуями во внутреннюю часть бедра, поцеловал все еще пульсирующий набухший клитор, языком проник в глубину, лаская нащупанную на передней стенке заветную точку, - моя девочка, - Но ласки уже приносили не удовольствие, а, сопровождаясь легкой щекоткой, буквально обжигали изнутри. И Пугачева, притянув мужа к себе, сомкнула ноги, деликатно давая ему понять, что свой максимум на сегодня она уже испытала. - Сумасшедший... - шептала она, поглаживая его шевелюру, - Филька, ты... - она не находила нужных слов. Впервые за много лет Алла в полной мере почувствовала себя женщиной - любящей и любимой, желанной и нужной, - я с тобой чувствую себя самой счастливой... - слезы брызнули из ее глаз от испытываемого ощущения абсолютного счастья. Гормоны заиграли на полную катушку, все здравые мысли, с трудом формируясь в предложения, притупились, остались лишь эмоции, яркие чувства, пробирающие ее до глубины души. Это действительно напоминало сон - продолжительный и слишком счастливый, чтобы просыпаться - и Алла глубоко взмолилась Богу, чтобы это ощущение не прекращалось... - Аллусь, - заметив, что женщина все сильнее закрывает глаза, что веки ее стали тяжелыми, Филипп вдруг испугался, - все хорошо? - Хорошо, - еле слышно прошептала Алла, обнимая его, - не волнуйся. Я просто наслаждаюсь нашим счастьем, теми чувствами, что ты мне подарил. Филь, - она приблизила его лицо и поцеловала его во вспухшие губы, - знай - я очень сильно тебя люблю... - И я тебя, - улыбнулся Филипп, глядя в ее искренние глаза и слезы, стекающие из их уголков. Он наклонился ниже, ласково поцеловал в уголок глаз, отчего женщина улыбнулась. - Ты меня извини, но я очень устала... За мной должок... Ну или иди в душ поиграйся, - слегка улыбнувшись, предложила она ему. Это не было издевкой, лишь искренней заботой - понимая, что он все еще возбужден и ему нужна разрядка, которую она пока не могла ему дать от сильной усталости и безумного желания провалиться в сон, накатывающего на нее с каждой секундой все больше, - только, пожалуйста, не напевай в процессе эту песенку, - засмеялась она из последних сил, прижимая его к себе объятиями, - а то я умру от ревности. - Люблю тебя, котенок. Я с тобой буду. Если кайфовать - то только с тобой. Я понимаю, ты устала. Отдыхай, - Филипп счастливо улыбнулся, реагируя на шутку. Он лег рядом и положил ее на свою руку, поцеловал в макушку и молча наблюдал, как любимая женщина с каждой секундой все глубже проваливается в сон, растворяясь в благодарственной любви к мужу...