Генезис-1: История этого мира

      И сказал Астарот брату своему Саливану: «Стереги восточные земли. Храни Эскорию от того, что приходит с моря». И Саливан поклялся. И держал клятву тысячу лет. Но шёпот Пустоты слаще, чем молчание брата. Так говорит летописец.

— Хроники Эскории, Часть 2.

***

      Пока Элиот наслаждался гостеприимством больничной палаты и изысканным послевкусием фирменного нейротоксина, Базиль, верный своему правилу «лучшая защита — это нападение», исчез. Он ушёл без предупреждения, словно призрак, сразу после того, как доставил Элиота в больничное крыло.       Он отправлялся в Полноцпорт. Столица Крижны всегда считалась городом греха, но сейчас она была больше похожа на обитель сущего мрака и гнетущего разложения. Полноцпорт во многом напоминал Базилю столицу Холлоукреста: та же исполинская архитектура, те же давящие объёмы и холодный металл. Но была одна существенная разница. В Холлоукресте царил абсолютный, почти хирургический порядок, от которого сводило зубы. Здесь же на бетонные здания жирным слоем ложилась копоть, а в воздухе вместо антисептика пахло тяжёлым мазутом и дешёвым куревом.       Полноцпорт был местом идеальных контрастов. Яркие неоновые реки торговых кварталов, залитые ядом рекламных вывесок, мгновенно пересыхали, превращаясь в грязные ручейки фавел под тусклыми фонарями. Базиль двигался из одного мира в другой. Его тень на секунду вспыхивала на позолоченных стенах НИИ «Нова-1», чтобы в следующее мгновение бесследно утонуть в вязкой тьме заводских районов.       Улица, ведущая к цели, словно выдыхалась, сужаясь и темнея с каждым шагом. Фонари здесь либо давно выгорели, либо светили вполсилы, окрашивая дорожную грязь в болезненно-оранжевые тона. Базиль шёл вперёд, и воздух вокруг становился гуще, будто сама местность отговаривала его от визита в этот злополучный дом.       Там он не появлялся уже несколько лет. Хозяин дома как-то обронил: «Заглядывай, только если случится что-то, стоящее моего времени и твоего внимания». Видимо, это самое «что-то» наконец произошло, раз Базиль при первой же возможности сорвался с места и помчался сюда.       Здание, к которому он подошёл, выглядело так, будто ему было уже более века. Дом был приземистым, двухэтажным, с покосившейся крышей, на которой вместо черепицы местами чернели куски старого толя. Стены, когда-то выкрашенные в неопределённый светлый цвет, теперь облупились, обнажая серый потрескавшийся кирпич.       Окна первого этажа были наглухо заколочены крест-накрест серыми от влаги досками, а стёкла второго, чудом уцелевшие, мутно смотрели на улицу. Вокруг не было ни клочка живой зелени, только чахлый сорняк, пробивающийся сквозь трещины в бетоне, да нагромождение ржавого металлолома, которое хозяин, видимо, считал подобием забора.       Базилю всегда казалось, что этот дом был живым. Он застыл на узком клочке земли, зажатый между двумя каменными девятиэтажками, и выглядел чужеродным на фоне приличных спальных районов. Городские власти не раз порывались его снести, но единственный обитатель этого места был человеком слишком уважаемым, так что чиновникам приходилось нехотя закрывать глаза.       Базиль постучался, посмотрел на прогнившие зеленоватые доски двери, а потом вспомнил, что тут всегда открыто. Он опустил руку на неприятный дешёвый металл дверной ручки, чуть втянул носом холодный воздух и открыл дверь.       Внутри дом казался ещё более старым, чем снаружи. Воздух в прихожей был тяжёлым и неподвижным, насквозь пропитанным запахом пыли, старой бумаги и чего-то едкого, напоминавшего аптечные настойки. Стены, когда-то оклеенные обоями с узором в виде огромных роз, теперь пошли серыми пятнами плесени, а в углах под самым потолком клочьями висела густая чёрная паутина.       Справа от входа громоздился массивный шкаф с выбитыми стёклами, забитый пожелтевшими книгами и странными склянками, в которых в мутном спирте плавало нечто бесформенное. Половицы под ногами Базиля громко стонали, будто сообщая о прибытии незваного гостя. Единственным звуком в этой прихожей было мерное тиканье напольных часов, чей маятник раскачивался в такт пульсу Базиля.       Рыжий кот спустился по резным перилам, недоверчиво оглядел Базиля и удалился прочь. Базиль ступил на лестницу, слушая её уже практически родной скрип. Как же он скучал! Если Лаэрисы стали ему домом и семьёй, то человек, живущий здесь, был для него кем-то вроде приёмного дедушки.       Тем не менее, голову клонило к земле тяжким грузом. Чем выше Базиль поднимался, тем страшнее и тяжелее становилось думать. Впереди виднелась приоткрытая дверь, из-за которой пробивался слабый желтоватый свет единственной лампы.       В глубине дома, у стола, заваленного стопками ветхих книг, сидел мужчина. Это был старик в растянутом свитере, с короткими кудрявыми волосами, козлиной бородкой и аккуратным утончённым лицом. Он медленно поднял глаза и мигом просиял. Когда Базиль ещё служил Капитолию Фьеррабло, этот человек фактически обучал его нормальной, не военной жизни.       Его звали Фенрир Босвель.       При виде Базиля Фенрир дёрнулся, едва не опрокинув чернильницу на груду пожелтевших бумаг. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, словно проверяя, настоящие ли они. Базиль не стал церемониться: он пересек комнату в два широких шага, на ходу скидывая на пол какую-то пыльную папку, и рухнул на такую знакомую кровать в углу. Пружины взвыли под его весом, оглушительно заскрипев в тишине дома.       — Молодец, Базиль, ты нашёл меня раньше, чем я тебя, — сказал мужчина глубоким, но сухим и скрипучим голосом. — Происходит что-то жуткое, и нам непременно нужно это обсудить.       Старик поднялся и бодрым шагом подошел к окну. Он распахнул створки, и ночной город открылся перед ним миллионами огней под иссиня-черным небом. Здесь никогда не было снега, в отличие от суровых земель северной полосы. Это место выбрали специально, чтобы раз и навсегда забыть о холоде и расчистке дорог.       — На Лаэрисов напали… Я недосмотрел, — голос Базиля сорвался.       Он крепко сжал кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.       — Я слышал. Это не твоя вина, Базиль. Есть зацепки, кто это был?       — Понятия не имею. Нашивки на форме странные, раньше таких не встречал. Работал профессионал, на допросе — ни слова. Не удивлюсь, если он уже нашел способ покончить с собой. В наследника всадили дротик от «Стилет Индастрис».       — Такими пользуется разведка Коалиции.       — Думаешь, за этим стоит Холлоукрест? Я слышал, что после моего ухода они развернули бурную деятельность, но не уверен, что такая игра им сейчас выгодна…       — Нет, — Фенрир резко отвернулся от окна и зашагал по кабинету, заложив руки за спину.       — И в этом вся загвоздка.       Фенрир остановился у массивного стола и на мгновение коснулся пальцами старого дерева, испещрённого глубокими трещинами и пятнами чернил.       — Почерк… Да, почерк их. Но логика — нет. У Холлоукреста нет ни причин, ни желания трогать Лаэрисов. Это бы в клочья разнесло хрупкий баланс, который сейчас стоит дороже любых денег.       — Ты говоришь так, будто знаешь это наверняка, — Базиль почувствовал, как по спине пробежали предательски холодные мурашки.       Под ним жалобно скрипнула старая кровать. Он невольно сжал пальцами край одеяла, стараясь унять лёгкую дрожь, но пружины матраса предательски отозвались на каждое его движение. Этот старик всегда видел на три шага вперед, но сейчас в его голосе проскользнула непривычная, пугающая неуверенность.       Фенрир ничего не ответил. Он тяжело опустился в скрипучее кресло, и его ладонь снова легла на исчерканную трещинами столешницу.       — Я знаю их почерк. А это — совсем не он.       Фенрир замолчал. Его сухие пальцы забарабанили по истёртому дереву, выбивая рваную, нервную дробь. Звук в тишине комнаты казался неестественно громким.       — Это либо чей-то заказ, либо… — он резко оборвал фразу и с силой потер переносицу, зажмурившись на мгновение. — Либо я впервые за много лет теряюсь в догадках.       Базилю нужно было обдумать услышанное. Он резко поднялся с постели, стараясь не слушать протестующий скрип пружин, и подошел к стеллажам. Сделав вид, что изучает корешки книг, он медленно провел пальцем по одному из них и смахнул слой пыли.       Перед глазами всплыло воспоминание о том, как он украл эту книгу из библиотеки Данте. Базиль хорошо помнил тот день, холод мраморного пола под босыми ногами и то, как бешено колотилось сердце, когда в конце коридора послышались тяжелые шаги смотрителей. Тогда он хотел подарить её Фенриру. «Тактика городского боя, том второй».       Базиль чуть потянул корешок на себя и увидел, что на страницах есть свежие, наспех сделанные пометки. Фенрир явно готовился к чему-то.       Базиль быстро пролистал страницы, и его взгляд зацепился за слово. В глазах рябило от мелких букв, но он отчётливо успел выхватить: «фиолетовый». Он лихорадочно вернулся назад и принялся перечитывать абзацы, стараясь найти ту самую строчку, но она слово растворилось в тексте.       «Фиолетовый…» — Базиль мысленно повторил это, ощутив лёгкое покалывание в груди.       Фиолетовый был цветом Архонта. Цветом пустоты       — Базиль, давай начистоту, — Фенрир пристально посмотрел на него. — Осман Хомани уже дал тебе заказ на поиск артефакта?       Базиль замер, его рука так и осталась лежать на корешке книги.       — Откуда ты…       — Мы с ним на связи, — Босвель стоял неподвижно, сверля гостя тяжелым взглядом. — Случилось так, что вы с наследником случайно попали под шестерёнки часов, которые уже давно начали свой медленный обратный отсчет.       Базиль посмотрел в глаза старика. В его серых, глубоких, точно мышиных глазах он разглядел то, чего не видел никогда прежде. Это был неприятный, скребучий страх.       — Пошли поужинаем, — негромко пробормотал Фенрир, — нам предстоит долгий разговор.       На первом этаже он выудил из холодильника тяжёлую сковороду с остатками тушеной картошки. Старик с трудом зажег конфорку, и синее пламя с негромким хлопком облизало закопчённое дно. Фенрир взял старую деревянную лопатку, края которой давно обгорели, и принялся неспешно ворошить холодное месиво. Вскоре тишину кухни нарушило уютное шкварчание жира, а по комнате поплыл густой запах жареного лука и пряностей.       Босвель стоял у плиты и внимательно следил, как золотистые ломтики покрываются румяной корочкой. Его рука двигалась уверенно и привычно. Когда картошка начала аппетитно дымиться, он выключил газ и переставил сковороду на стол, который был застелен желтоватой, застиранной скатертью в мелкий цветочек.       — Базиль, мы с Османом долго совещались и ломали голову над тем, что происходит. — Прервал Фенрир затянувшуюся тишину. — В итоге мы пришли к одному выводу. Ты знаешь, кто такой Архонт?       Базиль скептически хмыкнул и отодвинул от себя пустую тарелку.       — Осман говорил мне про это. Архонт — погибший повелитель Пустоты. Нет, при всём уважении, Фенрир, я не верю в сказки.       — Трое небесных повелителей тоже не верили. Знаешь, какой был итог?       Базиль пренебрежительно фыркнул и откинулся на спинку скрипучего стула.       — Архонт им бошки поотрывал и бла-бла-бла. Старая песня, которую нам пели ещё в приюте, чтобы мы не лазили по подвалам.       Он взял со стола черствую корку хлеба и принялся крутить её в пальцах, стараясь не смотреть на старика.       — Фенрир, мы живем в мире науки и прогресса, а я, при всём уважении, атеист.       Фенрир погрузился в тяжёлое молчание. Он принялся расхаживать по кухне, и его правая рука непроизвольно сжалась в кулак. Большой палец методично растирал старый шрам на указательном. Базиль хорошо знал эту привычку, которая осталась у учителя с тех пор, как тот в последний раз держал боевое оружие. Этот жест всегда означал, что Фенрир балансирует на грани между яростью и отчаянием.       Наконец старик остановился у стола, где стояли пустые тарелки с остатками жира. Он медленно, почти медитативно придвинул к себе сковороду и принялся скрести деревянной лопаткой по дну, собирая присохшие крошки. В тишине кухни этот сухой, резкий звук действовал Базилю на нервы.       — Хорошо. Не верь, — Фенрир резко перестал скрести лопаткой и бросил её на стол. — Но ответь мне тогда как практик. Что в этом мире может быть настолько ценным, чтобы ради этого рисковать полномасштабным международным скандалом?       Базиль нахмурился, пытаясь переключиться на привычный язык логики.       — Информация, — медленно произнес он. — Или доступ к чему-то важному.       — Угу. Доступ, — старик подался вперед, опираясь ладонями о край стола. — К чему-то, что нельзя просто купить или отнять силой. К чему-то, что неразрывно связано с Элиотом. Или, если быть точнее, с вашей новой миссией, которую вам навязал Осман.       — С чего бы это она «наша»? — Базиль резко выпрямился, и в его голосе прорезалась глухая злость. — Не втягивай сюда Элиота.       — Не втягивать его сюда не получится, Базиль, — Фенрир горько усмехнулся и покачал головой. — Как ты думаешь, почему целью нападающего стал именно он, а не ты? Почему выстрелить решили не в вояку с многолетним опытом, а в парня, который обнимает деревья и общается с цветами?       Базиль на мгновение лишился дара речи. Он смотрел на свои руки, судорожно сжатые в замке над пустой тарелкой.       — Не понимаю, — вытолкнул он из себя, и это прозвучало жалко даже для него самого.       — Всё ты понимаешь! — отрезал старик. — Нападающие знали про него что-то такое, чего не знаем мы, Базиль. Это меня напрягает больше всего. Нам нужно держать на нем глаз, иначе бог знает, что с ним еще приключится.       Фенрир замолчал и подался вперёд, заглядывая Базилю в глаза.       — Что ты чувствовал, когда нашел его?       — Что я чувствовал? — Базиль с силой потер виски, будто пытался физически стереть это воспоминание. — Ярость. Потом ужас. А когда увидел, что он все еще дышит, пришел леденящий страх.       — А вокруг? Запах? Звуки? — Фенрир не отступал, его голос звучал сухо и требовательно.       — Тишина. Не обычная, а гулкая, давящая. Будто сидишь внутри закрытого гроба. И запах. Резкий, какой-то химический запах.       — Озон? — тихо подсказал Фенрир, подаваясь вперед.       — Да черт возьми, откуда я знаю! — Базиль вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад и ударился о стену. — Озон, не озон… Может, это воняла палёная проводка от какого-нибудь детонатора! Или пороховые газы новой смеси!       Он принялся мерить кухню шагами, то и дело запуская пальцы в волосы.       — Это было нападение профессионалов, Фенрир. У них было снаряжение. Зачем ты пытаешься превратить обычное покушение в сеанс чёртовой магии? И вообще…       Базиль резко остановился посреди кухни, так и не закончив шаг. Он замолчал, оглушённый внезапно нахлынувшим воспоминанием. Перед глазами стояла та самая картина: полное, абсолютное отсутствие движения. За окном замерли неподвижные листья на деревьях, они застыли в неестественном положении, будто кто-то поставил мир на паузу. И этот запах. Едкий, чистый, бьющий в ноздри.       — И на небе не было ни облачка, — глухо закончил он и медленно опустился обратно на стул. — Ни одного.       За окном пронеслась машина. Яркий свет её фар на секунду ворвался в кухню и выхватил из полумрака лицо Фенрира. Оно казалось совсем осунувшимся, с глубокими, как шрамы, морщинами. Когда свет исчез, старик снова превратился в тёмный силуэт.       — Осман рассказывал мне об этом, — тихо произнес он. — Пустота пахнет озоном.       — Пустота? — Базиль фыркнул, но в его смехе не было ни капли веселья. — Фенрир, мы по-твоему живем в старой легенде? В сказке про Астарота, про Самигину и Корцелла? В Элиота стреляли дротиками, а не какими-то призрачными стрелами! Всё это можно объяснить. Оно должно объясняться логикой!       — Объясни, — спокойно парировал старик, не меняя позы. — Объясни тишину, объясни запах, который не оставляет следов на экспертизе. Объясни мне, Базиль, почему профессионалы, способные бесшумно проникнуть в дом Лаэрисов, оставили после себя лишь один-единственный след. Запах грозы в абсолютно ясную ночь.       Базиль молчал. Его логика просто-напросто дала сбой. Все известные ему факты и разумные объяснения рассыпались, как карточный домик под порывом ветра. Он чувствовал себя дезориентированным, будто из-под ног внезапно выдернули пол.       — Я не знаю, — наконец выдавил он через силу. — Но твоя версия… Она звучит как бред сумасшедшего.       — Самый опасный бред, Базиль, — Фенрир наклонился вперед, и его тень накрыла край стола. — Это тот, который мы отказываемся признать только потому, что он не укладывается в наши удобные теории. Мы столкнулись не с чем-то абсурдным. Мы столкнулись с силой, которая живет по своим собственным, древним законам. И если мы не поймём их первыми, они уничтожат нас в тот самый момент, пока мы будем искать рациональное объяснение.       Базиль ничего не ответил. Он молча склонился над пустой тарелкой, подпирая голову руками и пытаясь переварить хаос из мыслей.       — Базиль, посмотри на меня, — серьёзно произнес Фенрир. — Наступили мрачные времена.       Базиль поднял голову, встречая этот тяжёлый, немигающий взгляд.       — Что ты предлагаешь? Бежать? Спасаться?       — Я предлагаю принять новую реальность и научиться в ней жить, — старик положил свои ладони на стол, и на этот раз они не дрожали. — Прежний мир мертв. Он больше никогда не станет таким, каким ты его помнишь.       Фенрир поднялся. Несколько бесконечно долгих секунд он пристально изучал Базиля, будто взвешивал его готовность услышать правду. Наконец он шумно выдохнул и заговорил.       — Возвращайся к Элиоту и подними его с постели. Пора ему вспомнить, чье имя он носит. Лаэрисы видели, как рождался Эндермора. Пусть теперь наследник увидит наш последний рассвет или найдёт способ повернуть время вспять.       Фенрир опёрся ладонями о край стола и подался вперёд.       — Скажи ему, что детство кончилось. Вы должны найти артефакт. Ваш путь лежит на север, там скрыто то, что поможет нам уцелеть в этой молчаливой войне. Ищите место под названием «Северная Экспедиция». Скажешь, что пришел от меня. Человек, который там ждёт, уже знает, что делать.       Фенрир достал из кармана небольшой сверток, обёрнутый в чёрный вощёный пергамент. Бумага оказалась ледяной на ощупь. Сквозь неё отчетливо прощупывались пара ржавых шестерёнок. Старик вложил этот странный дар в руку Базиля и накрыл его сверху своей ладонью, сухой и испещрённой глубокими шрамами.       — Когда-то они отсчитывали время, а теперь станут твоим ключом. Найди профессора Айрис. Доверься ей так, как всегда доверял мне.       Фенрир сжал пальцы парня, закрепляя уговор.       — Я отправлюсь к Осману, и мы начнем заметать ваши следы. Мне нужно обсудить с ним одну теорию. Наши пути еще обязательно сойдутся, Базиль. А теперь уходи. И не оглядывайся.

***

      Утром в день отъезда, пока Базиль ещё не вернулся, в прихожей поместья Лаэрисов разгорелся нешуточный спор. Только что поднявшийся с больничной койки Элиот и дворецкий Грегори Хопкинс никак не могли сойтись в одном. Станут ли Баскервили мешать их отъезду после всего случившегося?       Вокруг спорящих быстро собралась стайка любопытных зевак. Здесь были все: от садовников с засохшими комьями земли на ладонях до заезжих аристократов, которые прятали ехидные улыбки за накрахмаленными кружевными платками. Воздух в холле буквально дрожал от пересудов. Эхо голосов отражалось от высоких сводов и превращало серьезный разговор в сущий балаган. Элиот выглядел бледным, но упрямо сжимал кулаки, стараясь переспорить непоколебимого Грегори.       — Будут! Грегори, мешать нам — это у них в крови, это для них святыня, обряд и праздник похлеще дня рождения Эфтона! — голос Элиота звенел от возбуждения. — Помнишь, на прошлом совещании они подложили в наш экипаж ту самую взрывную конфету? Отец тогда чуть не взлетел на воздух вместе с машиной!       Элиот подался вперед, едва не теряя равновесие от слабости.       — Тебе, Элиот, надо бы ушки поднапрячь, — подал голос Грегори, и в его тоне не осталось и следа от недавнего спора. — Вдруг по Полноцпорту бахнут эндоритовой бомбой, а ты возьмешь и всё пропустишь?       Элиот недоумённо нахмурился, переводя взгляд на Грегори.       — Что ты имеешь в виду?       — Мэрлин Баскервиль, вот что! — Грегори выпрямился, и его лицо стало непроницаемым. — Почил.       — В каком смысле «почил»?.. — Элиот сжал кулаки. Он почувствовал, как к внутренностям подобрался неприятный, липкий холодок.       — А в таком и смысле! Сгинул, склеил ласты, двинул кони! — Грегори резко помрачнел и перешел на заговорщицкий шепот. — Поговаривают, что его убили. И не просто убили. Его нашли в собственном кабинете. Он сидел в кресле без единой царапины на теле, но его лицо…       Пауза затянулась. Грегори обвел взглядом затихших зевак и подался к Элиоту.       — О, оно застыло в таком ужасе, будто в последний миг старик увидел саму Пустоту!       — Кому вообще такой бедолага как Баскервиль мог перейти дорогу? — резко воскликнул садовник, вытирая испачканные в земле руки о подол фартука.       — Искренне вас поддерживаю! — подхватил библиотекарь и возмущенно взмахнул зажатым в руке датападом. — Это же немыслимо! Подложить бомбу в конфете или заставить двигатель барахлить — это одно. Но убить? Это уже не по «Пути Баскера». Это что-то совсем из другой оперы!       — Но ведь перешёл-таки старик кому-то дорогу! — воскликнул Грегори. — Что ж, земля ему стекловатой. Я прав? — Он обвел взглядом слушателей, и те зашлись в хохоте. — Есть у меня одна мыслишка, чьих это рук дело… А слыхали, в Вентерре на днях видели Рыцарей Красного Дерева?       Смех оборвался, точно захлебнувшись. По рядам собравшихся прошел сухой шелест вздохов и испуганный ропот.       — Рыцари Красного Дерева? — едва слышно переспросил Элиот. — Но это же сказки… Глупые страшилки для детей.       — Кто это распускает слухи о рыцарях? — прокряхтел садовник.       — Мой троюродный племянник, Герман Пельман! Он столкнулся с ними в Изумрудных горах, почти у самой границы Лионского ордена.       — Эка невидаль! Пельман твой — человек недалекий, одни раскопки на уме. Перебрал в кабаке, не иначе, вот и пригрезились ему тени былого.       — Скажешь тоже, мерещится! — голос соседа сорвался на сип. — А Мэрлин Баскервиль, что лежит в гробу с вылезшими из орбит глазами, нам тоже пригрезился? По всему Эндермору шепчутся: Рыцари Красного Дерева вернулись. И они что-то ищут…       «Артефакт?» — догадка обожгла Элиота, словно пощечина. В памяти всплыл женский голос из того странного сна: «Твое будущее — часть истории Эндермора». Значит, рыцари здесь из-за него? Ищут то самое, о чём предупреждал Осман?       — Может, и мерещатся, — буркнул Грегори, искоса зыркнув на Элиота. — А может, и нет. В наше время всё может быть.       Дверь в прихожую распахнулась от мощного удара и впустила вместе с Базилем клубы морозного пара. Он замер в проёме. Его тяжёлая шуба была в снегу, в волосах поблескивали кристаллы льда, а во взгляде чувствовалась такая стужа, что все разговоры оборвались на полуслове.       Базиль медленно стянул мех с плеч и не глядя разжал пальцы. Шуба с глухим влажным стуком рухнула на паркет. Не удостоив присутствующих даже коротким кивком, он прошагал в глубь коридора и оставил за собой цепочку тающих следов. Слуги лишь испуганно переглядывались, боясь шелохнуться. Даже Грегори притих, он хмуро потирал подбородок и провожал вошедшего тяжелым взглядом.       Когда Базиль вернулся, на нём уже не было шубы, но прежний холод все ещё исходил от его фигуры. Он остановился в самом центре зала и громогласно объявил на всю комнату:       — Солдат, стрелявший в Элиота, мёртв.

***

      — Я словно главный герой очень плохого кино, — бросил Базиль подошедшему Элиоту, пока мертвеца осматривали прямо в темнице.       — Как это произошло? Почему он умер? — Элиот растерянно захлопал глазами.       — А чёрт его знает. Умер и все тут. Застыл на месте с выпученными глазами, а на теле нет ни единой ранки или царапины. Мы не нашли даже следов от уколов или старых шрамов. Зато на лице застыл настоящий ужас, какой-то животный и совершенно безумный страх.       — Точно такой же взгляд был у Мэрлина Баскервиля, — Элиот замолчал на мгновение и насупился. — Это не может быть простым совпадением. Базиль, а что если их убил кто-то, кто сейчас настойчиво зачищает концы?       — Что ты несёшь? — Базиль с недоверием перевёл взгляд с трупа на Элиота. — Баскервиль тоже мёртв?       — Ну да. Грегори сказал мне, что его тело нашли сегодня утром.       — Еще лучше, — Базиль недовольно тряхнул головой. — У нас не неделя, а какой-то сборник событий в духе «угадай, что выкину».       — Что именно случилось? — Элиот подался вперед.       — Я пока не хочу об этом говорить, — отрезал Базиль и мрачно уставился на труп.       — Нет уж, будь добр, посвяти меня, убогого, в свои невероятные планы, — Элиот сделал решительный шаг вперёд и навис над Базилем. — Я имею полное право знать, во что именно меня втянули.       Базиль ответил ему долгим и тяжёлым взглядом исподлобья, но через секунду все же отвернулся.       — Просто дай мне немного времени. Ты обязательно обо всем узнаешь.       Базиль отчаянно хотел все рассказать. Ему хотелось выложить правду про разговор с с Фенриром и передать каждое его предостережение. Он мечтал признаться, что никакой поездки в Лионский Орден больше не будет, а главное, он всем сердцем желал уберечь Элиота от той страшной участи, которая могла его постичь.       Но Базиль просто не находил в себе сил произнести это вслух. Он до дрожи боялся, что его слова вызовут у парня такую неконтролируемую реакцию, с которой не совладали бы ни Босвель, ни Хомани.       — Может быть, хотя бы завтрак немного скрасит твои душевные тяготы? — спросил Элиот и поспешил отвернуться от трупа, который несколько рослых мужиков как раз принялись с кряхтением вытаскивать из тесной камеры.       — Мгм, — лишь недовольно промычал в ответ Базиль, немигающим взглядом уставившись в одну точку на серой стене.       Завтракали они совсем поздно. Базиль нарочно уселся за тяжелый дубовый стол у самого приоткрытого окна, надеясь, что резкие порывы уличного воздуха помогут ему прийти в себя. Перед ним поставили тарелку с яичницей и жареной картошкой, нарезанной крупными неровными брусками.       — А наш Базиль сегодня подозрительно молчалив, — звонко хлопнул его по плечу герцог, бесцеремонно присаживаясь рядом. — Что стряслось? Неужели сестра внезапно выскочила замуж или ты проиграл в карты целое состояние?       Базиль посмотрел на еду и почувствовал, как к горлу подкатывает тяжелый ком. Эти желтые ломтики картошки, грубо наваленные на тарелке, напомнили ему разговор с Фенриром. В голове снова зазвучал его вкрадчивый голос. Базиля передёрнуло от этого воспоминания, а вид жирной пищи внезапно стал невыносимым.       — Просто устал, служба у нас нынче не из легких, — выдавил он из себя и резко отодвинул тарелку подальше.       Золотистая яичница с картошкой теперь пахла для него горелым пеплом, а сама мысль о еде казалась кощунственной.       Скажи им все прямо сейчас, — билась в голове Базиля навязчивая мысль. — Объясни, что их привычный мир всего лишь хрупкий карточный домик, а Пустота уже занесла руку, чтобы смахнуть его в небытие. Но что это изменит? Начнется паника. Герцог, этот вечный ребенок в теле мужчины, наверняка попытается броситься в бессмысленный бой с теневым врагом. Слуги в ужасе разбегутся кто куда. А Элиот… Нет, я просто не могу этого сделать.       — На рынке как раз появились новые голокоммуникаторы от STR, — подал голос Эльван, стараясь разрядить обстановку. — Кому купить? Элиот, ты все еще упрямо не хочешь приобщаться к современным технологиям?       — Неа, — отозвался Элиот и даже не поднял головы от своей тарелки. — Мне старый дедушкин компас куда дороже всех этих новинок.       Он на мгновение замер и повернулся к другу.       — Базиль, дай пожалуйста свой нож. Мой совсем тупой, им даже хлеб не отрезать.       Базиль медленно вытащил из ножен нож с рукоятью из потемневшего рога северного оленя. Это был тот самый подарок, который он получил от вождей племени Утшау после спасения их поселка от кровавого налета мародёров. С тех пор прошло уже три года, но Базилю все еще казалось, что от закаленной стали едва уловимо пахнет горьким дымом кочевых стойбищ и холодной хвоей.       — Эти новые голокоммуникаторы крайне неустойчивы, особенно если поблизости есть следы пустоты или какой-нибудь похожей дряни, — глухо произнес Базиль и протянул оружие другу. — Элиот все правильно делает. Не стоит покупать такую ненадёжную хрень, эта конторка сейчас выпускает на рынок сплошной хлам.       Он на секунду замолчал, словно обдумывая свои слова.       — Доверять можно только их военной технике, да и то с большой натяжкой.       В этот момент в доме стихли абсолютно все звуки. В один момент просто внезапно исчез весь привычный фон жизни. Перестала греметь посуда на кухне, смолк отдаленный смех в коридоре и перестал доноситься привычный скрип половиц. Базиль почувствовал, как у него мучительно закладывает уши, словно при резком взлете самолета. Герцог так и замер с поднятой вилкой в руке, а Элиот начал настороженно оглядываться по сторонам.       Базиль осознал суть происходящего еще до того, как в ноздри ударил резкий и пугающе чистый запах озона. В воздухе пахло так безжизненно, как бывает сразу после сильной грозы или как в ту самую роковую ночь.       Неужели это все же началось, — пронеслась в его голове единственная ледяная мысль.