Раз, два, три - нам снова три!

      Весь масштаб катастрофы дошел до и без того кипящего мозга Юнги не сразу. Сначала он словно в замедленной съёмке наблюдал за тем, как маленький Сокджин борзо общается с руководителем их очевидно проблемной группы, из-за которой бедный Шихек скоро начнет себе валидол тоннами заказывать. Затем так же медленно перевел взгляд на хохочущего малыша в лице Тэхена и выбегающего из комнаты кричащего Хосока, и краем уха уловил надрывный плач проснувшегося из-за шума Чонгука. В руках вновь завыла сирена Чимин, а в голове неспешно проплыла лишь одна несчастная мысль, о которой стоило думать сейчас в последнюю очередь, но которая первой и сорвалась с губ, прозвучав слишком тихо в поднявшемся балагане их хэппи хауза:       – Каша убежала, теперь плиту мыть придется…       Он поджал губы, глубоко вздохнул и, окинув взглядом комнату с творящимся в ней апокалипсисом, столкнулся с другом, на лице которого было четко прописано его желание – выйти в окно и не видеть этого кошмара. Юнги бы от такого путешествия тоже не отказался, потому что его многочисленные навыки и умения, полученные за тридцать лет не самой легкой жизни, явно не подходили под ситуацию и давали понять, что рэперу еще учиться и учиться, еще страдать и страдать…       – Твою мать! – вскрикнул Намджун, первым придя в себя, и сорвался с места по направлению к Джину, который, заметив явно не самое доброжелательное выражение лица лидера, со смехом пустился наутек, продолжая сжимать в руках мобильный телефон. Юнги тоже пришел в себя, да только, за что хвататься первым делом, явно не знал, разрываясь между всем и сразу.       – А ну успокоились все! – пробасил он, включив на максимум свою холодность и серьезность, которая обычно оберегала его от чужих дурацких затей, давая понять, что к нему лучше не приближаться. Он надеялся, что это сработает и сейчас, да только его словно и не заметили: Тэхен, продолжая хохотать, запрыгнул на диван, где еще несколько минут назад спал Чимин; Хосок плакал, потирая бедро, потому что, судя по всему, свалился с кровати; Джин продолжал убегать от Намджуна, который уже начинал материться себе под нос; а Чонгук и вовсе ничего не услышал, продолжая реветь где-то в глубине общежития. Один лишь Чимин затих, явно испугавшись суровости в голосе, хотя его Мину хотелось пугать меньше всего – это ведь его малыш, пусть и теперь далеко не в том смысле, в каком он обычно его называл.       – Джин, верни телефон, я кому говорю?! – послышалось от Намджуна и тот все же вырвал из рук своего малолетнего парня мобильный телефон, сразу поднося его к уху. – Вы не туда попали, извините, перезвоню позже, дети проснулись! – прокричал он и сбросил вызов, сразу откидывая подальше многострадальный телефон, который после недолгого полета шлепнулся экраном вниз на паркет. Что же, это не самое ужасное, что с ним приключалось.       Где-то на фоне продолжала шипеть убегающая каша, а потому Юнги все же решил избавиться хотя бы от одной проблемы, двинувшись в сторону кухни. Хотя, если учесть, что завтрака все еще нет, а к готовке-таки прибавилась уборка, то проблем стало явно больше, что совершенно не радовало, а скорее наоборот, подпитывало желание отправиться в свободный полет, ну или хотя бы сбежать из общаги, что проблем хоть и не решало, но оставляло их за закрытой дверью. А что, если и вправду сбежать..? Выключив конфорку, он попытался отодвинуть кастрюлю в сторону, да только прихватки, видимо, придумали для слабаков, а Юнги явно не слабак, поэтому он взялся за ручку, после чего сразу зашипел.       – Да чтоб тебя! Что за нахер сегодня творится?! – выругался он, дергая в воздухе обожженной рукой.       – Хён, бойно..? – послышалось рядом с ухом тоненьким голосочком, и Юнги на секунду пришел в себя, отвлекаясь от боли и поворачивая голову в сторону ребенка, которого продолжал держать в руках. В больших глазках стояли еще не успевшие высохнуть слезы, а губки были взволнованно приоткрыты, что вкупе складывалось в поистине умилительную картину, от которой Юнги даже на какой-то момент забыл о проблемах.       – Нет, Чимин-и, сейчас пройдет, – смягчившимся голосом ответил Мин и даже смог улыбнуться, глядя на тонсена. Тот протянул свои маленькие ладошки к руке Юнги и принялся дуть на нее, выпячивая уточкой губы.       – Надо подуть, – объяснил ребенок, отвлекаясь от своего занятия. – До швадьбы жаживет, – не четко выговаривая звуки пролепетал он и вновь принялся дуть на пальцы Юнги.       – Конечно заживет, только вернись сначала в свой прежний возраст, и мы сыграем свадьбу, а то пока что я себя чувствую каким-то педо… – он резко осекся, понимая, что объяснять сейчас малышу, входящему в возраст почемучки, кто такой педофил, явно желанием не горит. – Да, в общем, спасибо…       – И почеловать надо, – тем же невинным голосочком пробормотал Чимин-и и подтолкнул руку к губам Мина, – челюй!       Юнги, явно ошарашенный таким заявлением, прижался губами к собственной руке и чмокнул ее, не понимая, какого хрена вообще делает. В таком положении его и застал Намджун, у которого на лице читались субтитры, состоящие из благого мата. Юнги, в целом, такое выражение его лица прекрасно знал, ведь порой слово “пуленепробиваемые” в названии их группы можно было спокойно заменять на “лидеронепробиваемые”, но сегодня субтитры были значительно красноречивее, что даже Чимин на руках испуганно сжался в комочек и случайно пукнул.       – Ой, – пискнул он и прикрыл попу ладошкой.       – А мама твоя говорила, что ты пукал цветочками, Чимин-и, – вздохнул Юнги, чувствуя где-то в глубине желание заржать, да только реальность напрочь отбивала любые попытки двигать мышцами лица. – И как там?       – Сбежавшая каша, испорченный воздух и ты, целующий самого себя, явно занимают самые последние места в списке наших проблем, – привычно серьезным голосом проговорил Намджун, а затем скривил болезненно лицо, готовый вот-вот заплакать, и буквально проскулил: – убей меня, хён!       – И остаться с ними всеми наедине? Ну уж нет, я лучше на неделю перееду к Шихеку, и то спокойнее будет! – запротестовал Юнги, понимая, что желанием оставаться наедине с разновозрастным детским садом он явно не горит, и лучше уж он временно поживет с нервотрепательным руководством, чем в неизвестно откуда взявшемся хаосе. – Что делать, Джун?       – А я откуда знаю, бл…       – Рот! – прикрикнул рэппер, четко считав желания своего коллеги по несчастью. Не нужно было быть гением, чтобы понимать, какие именно красноречивые словечки рвались на свободу из уст этого самого гения, да только у них проблем и так было с головой, и добавлять к ним еще одну, в которой пришлось бы отучать малышей материться, было явно лишним.       Намджун, зажмурившись так, словно пытался переждать атомный взрыв, медленно вдохнул, потом выдохнул, и все равно выглядел так, будто вот-вот начнет истерически хохотать или рыдать в голос. И что-то Юнги подсказывало, что второй вариант был ближе к истине, а если точнее – на самой ее поверхности.       – Ладно… ладно… – проговорил он, глядя в потолок с обреченной мольбой, будто надеялся, что оттуда упадет кто-нибудь вменяемый и возьмет все под контроль. – Для начала нужно… Он замолчал, потому что к нему подбежал голопопый Тэхен, одетый в одну лишь безразмерную футболку, и с неописуемым восторгом уцепился за его ногу.       – Намджун-а-хен, смотли, как я умею! – весело пропел он, после чего издал нечто среднее между ревом динозавра и воем сирены.       – …нужно перестать кричать, – закончил Намджун надтреснутым голосом и схватился за висок. Юнги буквально видел, как пульсирует его голова, и сам он, к слову, был очень близок к такому же состоянию, особенно после того, как Чимин, оценив таланты своего кореша, залился смехом прямо ему на ухо.       – Я тозе, тозе так умею! – закричал малыш в ответ и принялся повторять за Тэхеном, заставляя Мина мысленно перебирать список всех своих грехов, за которые он мог сейчас оказаться в таком патовом положении.       – Замолчите оба, пока я… – сипло начал Юнги, но договорить не успел, потому что в коридоре что-то с грохотом упало. Судя по звуку – что-то очень крупное.       Он, не раздумывая, вскочил, держа Чимина под мышкой, словно котенка, и метнулся в сторону шума, уже морально готовый к чему угодно: от перевернутого шкафа до самовозгорающегося Чонгука, что во всей этой вакханалии было вполне реальным.       На полу у входа сидел Хосок, обхватив голову руками, а рядом валялась оторванная вешалка с куртками, накрыв его, как боевое знамя. Ребенок оглядывался по сторонам, пытаясь сообразить, что за беда с ним приключилась, а затем, заметив старших, виновато простонал, всхлипывая:       – Я… только… пальто снять хотел… зачем-то…       – Молодец, – с безысходностью похвалил Юнги. – Снял. И все остальное заодно.       – Хен… – жалобно позвал Чимин, все еще болтаясь у него под мышкой. – Хосёк упал…       – Я вижу, – устало отозвался Мин, поднимая взгляд к потолку. – Господи, если ты все это устроил, знай – я больше не буду шутить про то, что у меня шестеро детей. Обещаю. Я все понял, можешь их обратно повзрослить?       Ответа, разумеется, не последовало, кроме тихого всхлипа Хосока и фейспалма Намджуна, который, судя по звуку, приложился к руке с такой силой, что мог с легкостью обеспечить себе сотрясение.       – Мы не справляемся, – с паникой в голосе сообщил лидер, цепляясь рукой за дверной косяк, чтобы не упасть от усталости, а ведь они только проснулись. – Нас слишком мало… их слишком много… мы слишком в жопе…       – Да брось, – отозвался Юнги, хотя сам себе не верил. – Мы же… кхм… мужчины. Справимся.       – Я не мужчина… я оболочка… – простонал Намджун, закрывая лицо ладонями. – Я пустая раковина…       – Отлично, – заключил Мин. – Пустая раковина, помоги достать Хосока из-под гардероба.       – Не могу… – донеслось сквозь руки лидера. – У меня депрессия…       – Сейчас будет депрессия с синяками, если ты не начнешь делать хоть что-то, – прорычал Юнги так, что Чимин вздрогнул у него под мышкой и осторожно приложил ладошку к его щеке.       – Хен, не злися… – тоненько пробормотал малыш. – Тебя любют…       Он едва не уронил Чимина от неожиданности. На секунду что-то мягкое и горячее сдавило грудь, и Юнги почти поверил, что все это – дурацкий сон. Вот сейчас он проснется, откроет глаза и увидит своего Чимина, сонно лупающего огромными глазами и облизывающего свои афигенные, пересохшие с ночи губы… вот сейчас, прямо сейчас…       – Да знаю я… – выдохнул он, сглатывая ком в горле, когда заветного просыпания так и не случилось. – И я… ну… тоже…       – Любю? – уточнил Чимин-и, уставившись на него огромными глазами.       – Любю… – смиренно сказал Юнги, чувствуя себя самым странным человеком на планете.       Чимин всегда был единственным, кто мог выбить из него признание в любви, и сейчас, даже будучи трехлетним, тоже отлично справился с этой задачей. Правда, легче от этого не становилось, и весь кошмар, в который погрузилось их общежитие, к сожалению, никуда не делся, а желание куда-то исчезнуть или стать камнем лишь усилилось. Где там Танос, пусть щелкнет своей перчаткой, Юнги вот очень сильно хочет стать пылью.       Мин оглянулся вокруг, оценивая ситуацию, и тяжело вздохнул, постепенно смиряясь с мыслью, что он внезапно стал отцом-одиночкой для пятерых детей. Намджуна, который сейчас пытался вытащить Хосока из-под завалов зимней одежды, он в расчет не брал, потому что тот со своей рукожопостью в теории мог доставить еще больше проблем, чем пятеро малолеток, поселившихся в их общежитии. Дети, к слову, сейчас сходили с ума, заставляя брови Юнги взлетать куда-то до затылка, а еще и мысленно молиться, чтобы они не поубивались. Джин, возомнив себя не то суперменом, ни то Мэрри Поппинс, прыгал на пол со спинки дивана, прикрикивая: “Я ужас, летящий на крыльях ночи!” Тэхен, лежа на том самом диване и свесив голову вниз, с любопытством рассматривал свои пяточки на фоне потолка. Освобожденный Хосок, моментально забывший о созданной проблеме, уже несся по направлению к тому самому многострадальному дивану и явно собирался повторить подвиг Джина, потому что на его лице сияла совершенно идиотская ухмылка человека, который решил: “А че бы и нет?”       – Хосок, только попробуй! – рявкнул Юнги таким голосом, что Тэхен от неожиданности с глухим шлепком соскользнул с дивана на пол и тут же разревелся.       – Он на меня упал! – всхлипнул Хосок, тыкая пальцем в ни в чем не повинного Тэхена, который, размазывая слезы по щекам, вытягивал руки к Намджуну. – Он сам!       – Я… не… падал… – сопел Тэхен, с обидой заглатывая воздух. – Это диван упал…       Юнги мысленно простонал и опустил Чимина на пол, приготовившись идти спасать ревущих малышей, да только до его сознания внезапно добрался тот факт, что чего-то не хватает – ревущих голосов было явно на один больше, чем детей у него перед глазами.       – Стоп, – резко вскрикнул он, от чего все, даже Намджун, замерли на месте, Джин застыл даже, кажется, в полете. Юнги начал по очереди тыкать пальцем в каждого и считать: – раз, два, три, четыре, – когда дети закончились, он ткнул в грудь лидера, а потом и в свою собственную, – пять, шесть…       – Должно быть семь… – проговорил Ким, придерживая рукой дергающийся глаз. Юнги кивнул, анализируя ситуацию, и в следующие две секунды испытал, пожалуй, самый резкий скачок давления в своей жизни. Потому что до его ушей внезапно донесся вс тот же знакомый надрывный плач – тоненький, хрипловатый, с легким придыханием.       – Чонгук, – прошептал он с ужасом в голосе, и резко развернулся на пятках, побежав в сторону спальни, где последний раз видел самого младшего, и крича по пути: – Намджун, привяжи их чем-то к чему-то, хоть скотчем к батарее, но пусть даже не двигаются с места, пока я не вернусь!       Юнги влетел в спальню, сбив по пути косяк, и, перецепившись через валяющуюся на полу сумку, полетел вниз, падая на колени как раз вовремя, чтобы подхватить пытающегося совершить побег Чонгука. Ну, как побег… перекатиться с кровати и хлопнуться об пол, расквасив себе кроличью моську. Он простонал от боли и одновременно выдохнул от облегчения, прижимая к себе ревущего ребенка вверх тормашками.       – Отлично, просто отлично, – он простонал не то в сердцах, не то вслух, и перевернул красного от натуги Чонгука в правильное положение, держа его под мышками и глядя в его мокрое от слез лицо. Правда, мокрым были не только щеки и подбородок, но и все остальное ниже пояса, заставляя Юнги поморщиться. – Обделался, Чонгук-и, да? Ну все, не реви, хен здесь.       Игнорируя желание сбежать, которое уже буквально било набатом по вискам, а также стараясь не обращать внимание на запах и мокрую попу, он все же прижал ребенка к себе, поглаживая по спинке и пытаясь успокоить. Он поднялся с пола и взглянул на матрас, на котором прямо посередине было огромное желтое пятно после устроенного Чонгуком моря.       – Сколько ж ты выпил накануне, Куки? – вздохнул Юнги, покачав головой. – Зато теперь мы знаем, что рекламу для Coway больше снимать не будем, потому что испытание водой они явно не прошли. А тебя не мешало бы помыть, да?       – Агу, – сквозь плач выдал ребенок, а затем тихонько добавил: – мама.       – Я не мама, Чонгук-и, – Юнги истерично засмеялся, прижимая ребенка ближе, но почувствовав, как малыш в руках буквально надувается, готовясь в новой волне истерики, поспешил исправиться: – Ладно, ладно, хорошо. Пусть я буду мама. Хоть бабушка. Хоть папа Римский. Только не рыдай, а то у мамы будет нервный срыв…       Крепко зажмурившись и пересадив Чонгука удобнее в своих руках, он двинулся обратно в гостиную, стараясь прикинуть в голове варианты, в какой последовательности начать делать дела: кого кормить, кого мыть, что убирать и куда бежать. В идеале хотелось сбежать и напиться, но ответственность за эти жопы уже начинала грызть совесть, и Юнги просто смирился, что никуда он не сбежит… к тому же, он не один, с ним Намджун, а значит они справятся… Наверное.       Он устало вздохнул и, держа Чонгука на руках так, чтобы мокрая попа не касалась футболки (что, впрочем, было бесполезно), пересек коридор, шагнул в гостиную и просто замер на пороге, потому что в мозгу от увиденного случилось короткое замыкание.       Джин, Хосок, Тэхен и Чимин сидели на стульях у стены, выстроенные аккуратным рядком, и смотрели на него глазами телят перед усыплением. Каждого из них… приковывали к спинкам розовые плюшевые наручники с надписью Love is Magic. Намджун стоял посередине комнаты, тяжело дыша, и держал в руке пустую коробку, на которой красовалась надпись Adults Only.       – Ты… – хрипло начал Юнги, чувствуя, что остатки сил и здравого смысла испаряются прямо сейчас. – Ты что… Ты правда…       – Я не нашел ни скотча, ни веревок! – выкрикнул Намджун, оправдываясь и явно балансируя на грани слез. – Это было единственное, что я нашел в твоем комоде.       – В моем комоде?! Да я же..! Я же не в прямом смысле просил их привязать! Я… – он хотел еще что-то выкрикнул, но почувствовал, как что-то теплое и мокрое расползается по футболке, а затем на паркет закапали капли. – Нет… Нет, Чон Чонгук, пожалуйста…       Он снова крепко зажмурился, считая до десяти, затем медленно перевел взгляд вниз, глядя, как ребенок с невинным взглядом олененка делает свои дела, и натурально захныкал, осознавая, что на часах всего лишь восемь утра, а он уже все. Просто всё.       Может, стоит кого-то вызвать..? Клининг? Няню? Психиатра? А может, лучше сразу экзорциста..?