Отчаяние на руках

– Ну и что выяснил? Пуще прежнего Антон хмурил брови. Так значит, первый случай за всë дело Арсения Попова, когда он полностью выкинул труп, а не какой-то орган или внешнюю часть тела. И именно этот случай попал на стол к Диме. У него судорожно тряслись руки, пока он вскрывал то, что сам не так давно зашивал. Благо, его никто не видел. Да и хорошо, что ему доверили. Он наигранно повозмущался, мол, Серёжа скоро вернётся, пусть он разбирается, или другой патологоанатом, но он сам заранее продумал ответ Шаста, которому всë нужно было прямо сейчас и срочно. – Наталья Гончарова, директриса театра... – К делу. – Умерла от удушения с неделю назад; синюшный след от толстого ремня на шее виднеется слабовато, передал специалистам остатки материи на коже. Посмертно вскрыли, вырезали сердце, в соответствующем квадрате грудины сломаны рёбра. Видимо, после операции зашили обратно. На ступне подпись... Я не криминалист, Шаст, мне нужно было работать с бумажками и старушками. Я не хочу в этом всëм вариться. Хочет, но не с этой стороны. Дима сам без конца разжëвывал мысли, что ему тут, в отделе, не так уж весело, по сравнению с теми двумя ночами, что он провёл не дома и не на службе. Высказался он так только потому, что не хотел описывать рельефные порезы на ноге красивейшим почерком: «Арс». Вслух произносить по его мнению было личным неуважением якобы малознакомого человека. А Поз его более чем чтил и ценил по достоинству. – Сегодня варишься. Завтра уже Матвиенко выйдет на смену. – Шастун нервно покусывал то ногти, то губы, – оформи эту барышню, засунь в дело Попова. Читать не запрещаю, но не увлекайся и помни, что я тебе говорил по этому поводу. К тому же, отдохнул бы немного. – Конечно. – Позов не мог не помнить то, чего не слышал. Но мечта понять преступника в нём теплилась, а потому грех отказываться от подробностей дела. Да и что он второй раз про собственный отдых слышит, настолько уставшим выглядит? Получше Антона уж точно.

***

А вечерние посиделки в морге с кучей папок жертв и огромной кружкой кофе были не такими удручающими, как могло показаться поначалу. К тому же, Дима самостоятельно к этому так стремился. Первым бросилось в глаза, что помимо Натальи, обнаружился ещё человек с такой фамилией. Актёр того же театра, в котором Гончарова была директрисой. Только тëска. По описаниям родственников стало очевидно, что они брат и сестра. От Дмитрия Гончарова убийца «прислал» лишь два его запястья с той же подписью на одном из них. Особых подробностей не было. Несколько папок были совсем незнакомыми, но всех всегда связывала то актёрская, то режиссёрская судьба. Или женщина-продюсер, от которой нашли только две хирургически отсечëнные груди, или какой-то организатор-благотворитель, которого явно чутка покромсали и оставили несколько крупных пластов кожи, или вот с той же организации женщина, от которой нашли только вырезанную матку. Сами тела найдены не были, но на остатках всегда иллюстрировала аккуратная подпись «Арс». Следующие несколько папок оказались со знакомыми лицами. Директор одного из театров драмы Георгий Васильев. Антон не раз жаловался, что того ловили на взятках, а разбираться всегда было ему. После исчезновения подкинули следствию только пальчики пропавшего. Попался ещё известный актёр-скандалист Евгений Перов, которого оправдали после убийства жены. К тому же единственный человек, который просто пропал. В эту папку его занесли сразу после нахождения бумажки с описанием и ФИО этого актёра, а с другой стороны та же роспись, которую обычно Арсений оставляет на телах или их частях. Следующая — Елизавета Курагина, известная актриса. Из еë останков нашли только скальп, вроде грехами не славилась. Дима еле слышно рассмеялся, когда открыл папку с популярным армянским кастинг-директором и режиссёром Кареном Асуяном, от которого Попов выбросил только детородный орган. Было смешно вспоминать все новости и слухи, кружившие вокруг Карена. Постоянно публиковалось, что он без исключения даёт роли в свои фильмы через постель. От того, ирония найденного останка с подписью казалось гениальной. Когда кружка с кофе опустела, Поз на время вернулся к папке Георгия. Нет, не особо волновало, что всеми операциями в девяноста процентах занимался Серёжа, который как бы тут работает. Больше заинтересовало, что никто из остальных сотрудников не начал проводить связь. Ведь отрезать у взяточника пальцы так логично. Дима осмелился предположить, что Евгения Перова попросту избили в отместку за его собственное убийство. Последняя папка была с ещё одним известным и, походу из-за фамилии, неконфликтным кастинг-директором Виктором Добрым, которому благополучно вырвали и подписали глаза. Все досье лежали от самой последней пропажи до самой первой, хоть какой-то порядок. Конечно, нигде не было написано, что все жертвы мертвы, но Антон Андреевич почему-то в этом не сомневался, а сегодня так вообще скорее всего утвердил данную позицию окончательно. Дмитрий постепенно начал склоняться к мыслям, что все жертвы в деле так или иначе были в чём-то виноваты, а то, что освещено только часть громких скандалов, лишь совпадение или яркая красная ниточка, ведущая прямо к сердцу несчастного маньяка. Чем больше Позов об этом размышлял, тем больше его любовь цеплялась за его чувствительную душу, выскабливая царапины на еë глубине.

***

На следующее утро Дима прощался с временным боссом, не сообщив ему, что взял на своей работе дополнительный неоплачиваемый отпуск на несколько недель для своих целей. Хотя бы потому, что Шаст будет против подобных целей. Это можно было легко понять по тому, как он минут десять повторял свои рекомендации касательно Попова. Не искать, не страдать. Как будто Поз может элементарно выполнить сказанное. Не успел Антон закончить, в хлипкую дверь ввалился Серёжа, держа в руках, что сегодня были в холодных хлопковых перчатках, два скудных стандартных магнитика из Сочи рублей по пятьдесят стоимостью. – О, а ты уже уходишь. Заплатили сполна хоть? А то какой стресс небось испытал вчера на вскрытии по делу маньяка! – Серёжа улыбался во весь рот, пока хлопал Диме по плечу. Или настолько круто отыгрывает, или настолько гордится другом-преступником, что и скрывать нечего. Но выглядел он, конечно, довольно фанатичным патологоанатомом. – Да, плата достойная. – Позов кивнул и резковато убрал чужую руку со своей спины. – было малость неожиданно, когда под конец смены вываливается такое. – Давай я тебя провожу до парковки, всë равно в машине забыл ещё сувениров для наших. Размяв слегка спину, Матвиенко в мольбе глянул на Антона Андреевича, который, в свою очередь, на отвали махнул рукой, мол, шуруйте отсюда. Перед этим уточнил, точно ли Поз бросил курить. Да и, получив ответ, провожал мужчин беспокойством в глазах до самой двери. Дима это чётко ощутил на своём затылке. В коридорах Серёжа наскоро помрачнел и улыбался только сотрудникам, с которыми работал, обещая притащить сейчас каждому по магнитику. В невидимом листике невидимой ручкой Позов поставил невидимую галочку, что при руководстве это был гениальный отыгрыш от причудливого вечно забывчивого прозектора. Шаст рассказывал, как раньше прибавляло странности то, что Серёга вообще с кичкой ходил, но не так давно избавился и вырастил на голове нормальную мужскую причёску. И это осуждает Антон Андреевич, который, будучи на высокопоставленной должности, под фуражкой прячет подростковые пышные кудри, что вот-вот перейдут норму стандартной длины. Не Дмитрию с тонкими где-то тёмными, где-то седоватыми иголочками судить в конце концов. Прекрасные смоляные волосы до середины шеи всë равно не покидают его мыслей. – Слушай. – Матвиенко заговорил с Димой, только когда демонстративно уселся на пассажирское сидение сбоку от водителя Позовской машины. Владелец быстро догнал мозгами, что окна и двери лучше держать закрытыми для лучшей звукоизоляции. – тебя не сильно напрягла «другая» работа? – Я же хирург, какая мне разница. Да и чего мне с тобой придуриваться, если ты всë слышал, – в голосе Поза читалось язвительное раздражение. Он другу душу изливал по всем фронтам, а за дверью тогда этот стоял. Так мало того, что подслушал, не сразу, но скорее всего дословно всë пересказал Арсению. Есть два варианта: беситься от подобной прослушки и неуважению к личному пространству или быть благодарным за переданную информацию, которую Дмитрий дополнительно разжевал и без того скучающему преступнику. Пока получалось только первое. – Забота у меня такая. Выискивать угрозы и бонусы для Арса. Даже не знаю, повезло тебе или нет, что ты оказался бонусом для него. Удивлён, что он вообще о тебе вспоминал во время наших разговоров. Последние слова сильно остудили пыл озлобленности, незаметно для других покрывая румянцем уши. Однако до простого «спасибо» Дима пока не дорос. Он впервые слышал, как «Арс» звучит вслух и язык чесался называть также, но он даже разрешения у человека не спрашивал, а это чрезмерное невежество. Лучшие друзья так могут, он — пока нет. И всë же в этом «пока» и была цель отпуска. – Допустим. Так ты только хотел спросить, не страшно ли мне было делать твою операцию? – Поз почти готов был открывать дверь и выпихивать пассажира. – Типа того. Ну и извиниться конечно. За то, что вообще втягиваем и всë остальное... – Серёжа почесал затылок. – ты, главное, не ищи его. Если захочет, сам тебя найдёт. Не факт, что таким же способом. – Переживу, – ложь была настолько очевидная, что даже неодушевлённый салон еë прочувствовал. Рассмеявшись, Матвиенко наконец-то покинул машину. Не успел Дима еë завести, как в окно слева постучался всë тот же патологоанатом. Открывающееся окно неприятно скрипнуло в соответствии с настроением Позова. – И кстати. Советую отдохнуть тебе где-нибудь, потусить. Сейчас в моде иммерсивные театры. Серый топорно моргнул несколько раз подряд. Странная замена подмигивания. Хотя намёк более, чем понятен, особенно если учесть, что Дима вчера весь день зачитывался досье жертв, который так или иначе связаны с кино и театром. Так что связь логична. Только почему именно иммерсивный? – Серёжа! – Поз высунулся в окно за уходящим к своему багажнику. Тот обернулся и слабо дёрнул уголками губ, – Спасибо. И... У тебя точно плохая память? В ответ слышен очередной звонкий смех, а видно пожимание плеч. Да, они с Матвиенко не прям такие кореша, даже почти не пересекались на работе. С тем же Антоном он поближе будет. Но человек уютный. В любой сфере. Что не скажешь обычно про прозектора и помощника маньяка в совокупности.

***

После ознакомления сразу стало понятно, почему Серёжа советовал иммерсивный театр. Маски, все в масках, кроме актёров. От того надежда встречи, которая колола всë тело иголочками до кончиков пальцев, выросла в разы. Дима стоял у входа и с остальными зрителями ждал начала. Как выяснилось, представление без классических сидений и сцены. Люди арендуют дом и в нём творят чудеса. Любая сказка, каждый месяц что-то новое. Они явно не жалеют сил, времени и нервов, постоянно переделывать внутренности этого трёхэтажного дома. Ещё, вокруг говорят, что тут и подвал задействуют. Дети, в основном дети, но что поделать, сказка же. Ещё так выпало, что Диме досталась «Снежная Королева». В описании уточнялось, что все зрители должны сначала проследовать по сюжету в течение одного часа с половиной, а потом, оставшееся время прогуливаться на любом этаже, где актёры могут со всеми взаимодействовать разными способами. Сюжет Позов знал, просто было интересно, как это реализуют в подобном домине для ребятни. Вскоре пустили внутрь, позволили сдать верхнюю одежду, кто-то весной ходил в кофточках-курточках, и Дима не исключение. Весна в Москве, а не в Сочи. Провели грамотный инструктаж, напомнили, что сначала сказка, потом прогулка, выдали невероятно удобные маски, которые идеально закрывали лицо и не мешали очкам всë на том же лице. Получается, Позов зря тащил с собой линзы. Перво-наперво их повели вниз, то есть это уже четыре этажа пахотьбы. Похвально-похвально. Подвал был совсем не похож на подобное помещение. Возможно, тут когда-то подразумевалась подземная парковка, потому что здешние габаритные бетонные столбы тщательно маскировали под деревья. Но Дима буквально погрузился в морозную деревню, где и проживали Кай и Герда. Мальчика уже не было, а девочка по сюжету только собиралась на поиски. Пока дети с родителями пялились на разговор Герды и бабушки, Позов осматривал деревню. Ни один из актёров задних планов ни на секунду не отходил от роли. Они играли деревенских в зимнюю стужу, им действительно было холодно, от чего они кутались в шубы и валенки, соответствующие тому времени. На половину метража парковки, точнее деревни, был заранее подготовлен каток, где жители, прикрепляя специальные лезвия к своей обуви, катались и хохотали в полголоса, чтобы было слышно разговаривающих героев. В конце концов, все были без микрофонов, что только добавляло атмосферы. Возможно, после сказки, здесь тоже можно покататься, но не было ни малейшего желания, пусть дети потом развлекаются. На первый этаж Герда, а следом и зрители, пошла не через ту же лестницу, через которую их сюда заманили. Хитрó, чтобы заранее не прознали локацию. Чем выше Дима поднимался по ступенькам, тем яснее слышал тонну запахов одновременно. Многие, особенно женщины и дети, громко ахнули от красоты, что сверкала здесь. Дима, да и остальные мужики скорее всего тоже, задумался, как организаторы это всë провернули. Вся зала, вплоть до лестницы на следующий этаж, беспросветно была усеяна цветами абсолютно разных видов. Живые и искусственными, похожими на настоящие. Отличить одни от других, как и усеять здесь всë живыми не представляло возможности. Единственными необычными и легко узнаваемыми цветами были актёры, которые раскрасили себя в тон нужного растения. По центру стоял домик феи, которая почти заставила забыть Герду о цели своего путешествия. Актёры цветочков и деревьев ежеминутно шептали и зазывали остаться не только девочку, но и зрителей, ещё и так старались, как будто для них личной победой было бы, чтобы хоть кто-то в маске остался с ними и не следовал по событиям наверх. Спустя какое-то время, героиня находит живую розу, что напомнила ей о Кае. Роза была одной-одинëшенькой на весь этаж, Дима, пусть мельком, но внимательно прошёлся по всем стенам и потолкам. Похожих цветов точно в зале не присутствовало. Они могли идти дальше. На втором этаже была смесь локаций. Здесь были и густой тёмный лес, на поляне которого был замок Принцессы с Принцем. Тут Герде выдали небольшую карету, муфту, тёплые вещи и отправили в путь-дорогу. Катаясь по этажу, совершенно не задевая зрителей, где бы они не стояли, на неë здесь же напала Маленькая Разбойница, которая забрала ценные дары и по доброте душевной отправила девочку к лестнице на третий этаж. Актриса так отыграла бандитку, что Позову показалось, что девчонка и по жизни такая. Около лестницы грациозно возвышались Лапландка и Финка, которые рассказывали всем историю о тролле, у которого было кривое зеркало, что разбилось, а осколки полетели по разным городам и деревням к людям. То есть они пролог рассказали почти перед финалом. В целом, тоже недурное повествование. Тут же Герда узнала, что и у еë Кая идентичный осколок, а посему помчалась наверх. Естественно, все за ней. Некоторые дети прям бежали. Дима поднимался неспешно, ещё раз оглядывая этот сумбурный, но насыщенный этаж. Ему показалось, что Финка в какой-то момент махала на прощание не Герде, а ему. Не удивительно, он же замыкал колонну. Последняя локация была ослепительно белая и по-настоящему холодная. Скорее всего, всë дело в скрытых за снежинками и бутафорскими ледяными статуями кондиционерах, которые с немалой силой накрывали всех гостей низкотемпературным воздухом. Не таким, чтобы тут все напрочь замёрзли, но не теплее, чем на улице сейчас как минимум. По центру виднелся чудный ледяной трон, на котором и восседала Снежная Королева. У еë ног Кай собирал «Вечность». Произошёл финал, все счастливы, герои возвращаются к себе в деревню. Да-да, не очень интересно. Дима дольше разглядывал декорации и восхищался трудолюбием организаторов. Вот он какой: театр, сделанный с любовью. Позов поджал губы и подошёл поближе к королеве. Здесь толпилась не прям чтобы длинная очередь. Кто-то ушёл вслед за Каем и Гердой, кто-то просто не выдержал холода в помещении, но некоторые остались, потому что Снежная Владычица предлагала каждому собрать любое слово из большого количества льдинок простой формы, разложенных на полу. Люди поочерёдно пробовали, получали комментарий и, чаще довольные, уходили. Реагировала она и впрямь по-разному. На современные словечки говорила, что не знакома с подобным или, возможно, не знает такого языка. На слова из сюжета вспоминала какое-либо событие, а потом грустила по Каю. И так далее, и прочее. Дима не заметил, как вследствие классического наблюдения очередь дошла и до него. Женщина мановением руки предложила составить буковки и ему. Позов сел на корточки и задумался. Можно было вообще любое слово взять, но для него казалось азартом выбить из Снежной Королевы фразочку покруче и поинтереснее, чем до этого. Он поспрашивал себя, о чëм он сейчас больше всего переживает. Вдруг косвенный совет ему поможет. Долго думать не пришлось, Позов прикинул, что его терзают сомнения на счёт той стороны которую он бы хотел принять и той, на которую будет правильно ступить. Везде есть свои плюсы и минусы, при чëм от моральных норм до искренней любви был всего один шаг. Именно поэтому Дима аккуратно составил слово «Выбор» и поднялся с корточек. Актрисе потребовались доли секунд, чтобы прочесть слово вверх ногами, но вскоре Снежная Королева выдала ровно то, что ей подходило по канону. – Мне не требуется подобное слово в жизни, человек. Сотри же это. Я всегда действую прямо и никогда не сомневаюсь в собственном выборе. – Как и я. Низкий шёпот у Диминого уха прошуршал тëплым знойным ветром, избавляя всю комнату от морозной дрожи. Выбеленный этаж вдруг покрылся красками горячих оттенков. От нежно-жёлтого до кроваво-бордового. И все пятнами, пятнами... Ощущение осени среди сумбурной весны. Дима моргнул. Всë оставалось таким же белёсым, но стоило ему оглянуться, как, пританцовывая что-то похожее на вальс, знакомые очертания покидали покои Королевы, а чёрные перья волос иногда слегка подпрыгивали вслед за их хозяином. Зрители в масках — волшебство для каждого, даже если человек вне закона. Позов рванул следом, не нарушая правил заведения (бегать не запрещалось, но просили ходить и наслаждаться), однако с каждым шагом скорость казалась ему ничтожно малой. Уперевшись о перила на третьем этаже, взгляд кидался из стороны в сторону, пока не обнаружил необходимое порхание уже на следующей лестнице. Игра в догонялки привели обратно в подвал, где Дима, запыхавшись от скорого шага, ухватился руками за колени, пока преступник среди мирного люда осторожно напяливал на обувь лезвия для катка. То, что это был Арсений, никаких сомнений не оставалось. То, что Позова влекли за собой, тоже. Как минимум потому, что его терпеливо ждали на этом дурацком подготовленном ледяном полу. Почему же развлечение, недавно вызывающее отторжение и недовольство, сейчас вдруг так манит? После представления актёры смешались со зрителями и различать их можно было только по наличию одинаковой для каждого маски. Один Арсений как будто был и тем, и другим: он также скрывал лицо, но такого сильного желания сорвать с себя карнавальный аксессуар не было больше ни у кого во всëм иммерсивном доме. Попов не протягивал руки, не смотрел на Диму, он просто одиноко стоял. С ним болтали деревенские, уговаривали на хоровод: ничего не работало. Актёры быстро отстали, а Позов наконец подошёл поближе. Пришлось ойкнуть, когда, ничего не спрашивая, Димины запястья нежно обхватили и настойчиво потянули за собой, разрезая лёд на своём пути. Только кое-кто не прицепил лезвия, а значит и коньков на нём не предусматривалось. Ноги стали мгновенно разъезжаться, поэтому инстинктивно Поз чуть оттопырил туловище назад, чтобы совсем не грохнуться. Картина получалась нескладная, поэтому его тут же выровняли и подтянули к себе почти вплотную. Арсений снизил свою скорость скольжения и вновь заговорил. Голоса хватало, чтобы простить эту глупую удавшуюся шалость и какое-то время вести диалог. – А ты умелец, Дмитрий. Справляешься без коньков-то. – Как Вы определили меня среди всех? – Необычный вопрос. Ты среди всех сильно отличаешься. – Вот как... Что же, спасибо за встречу. – Да не за что. Тут приятные люди. Я люблю этот театр. – А я люблю Вас. – Я помню. Если бы я не заговорил, ты бы меня среди всех нашёл, Дмитрий? – Вы среди всех сильно отличаетесь. Снова вызвать смех у того, в кого безумно влюблён, вполне сносное достижение. Оставшаяся прогулка по льду вынуждала слушать только тишину. Диме казалось, что это было не меньше чем вечность и не больше чем минута. Всю краткосрочную приятную поездку, он не отрывал своих глаз от Арсения, который его так крепко держал руками, пока голова катающего крутилась во все стороны: то ли для внимательности на дороге, то ли от нежелания зрительного контакта с кем бы то ни было. Что же у него там внутри творится? Как до этого достучаться, как проникнуть... Попов затормозил у места, где проходило сухое пространство и, к огромному сожалению Дмитрия, отпустил его. Поз в последние доли секунд пытался пальцами оставить последний малейший след на чужих руках, но они быстро убежали за спину владельца, который попросил покинуть иммерсивный дом и дожидаться его по адресу за углом. – Время ехать в мой театр на демонстрацию моей души, – протянул Арсений, прежде чем снова рассечь лёд.