Когда вы смотрите на меня

Выйдя от Штанцлера, Ричард почувствовал себя пьяным: голова кружилась, ноги плохо слушались, а мир казалось колебался и плыл. Ричард не мог задуматься даже о том, что за ним наверняка следят, а значит стоит вести себя… как-то непримечательно, обычно? Может, радостным шагом лететь в особняк и прятать там яд? Ричард не смотрел на кольцо, но сжимал его в кулаке до боли. Чувствуя каждую грань. Через время он понял, что не чувствует его больше, и даже глупо обрадовался, что все ему привиделось, а может, он просто потерял его… Но оказалось, ладонь просто привыкла, как привыкла бы к любому другому кольцу. Ричард снова посмотрел на него, так и стоя посреди улицы. Не понимая, куда теперь идти. Он подумал об Эстене и о Вэле, о том, как ему нужен сейчас совет, нужен друг… но Ричард не мог рисковать подставить их. На мгновение в голове возникло такое простое решение, как сразу прийти к Рокэ… И получить совет уже от него, но эта мысль сделала вдруг невыносимо больно. Ричард вспомнил все эти намеки Штанцлера на их с Рокэ связь, и только представил, что он станет этим новым слухом, что все станут смотреть на него, и думать… Эти потенциальные взгляды и шепотки, волновали гораздо больше самой связи, которой на самом деле не было. Ричард не хотел… Не хотел, чтобы он стал еще одной проблемой Рокэ. Как не хотел получать истеричные письма матери. Джастин не справился с этим, и Ричард мало верил, что он сможет, а ведь… у него даже не было за плечом запасного Повелителя Скал. Кроме прочего мысль о Джастине всколыхнула внутри волну невероятной ревности и обиды. И даже мысль, что Штанцлер — прав. Рокэ и правда мог так приручить любого… Хотя Ричарда вот не приручал — его он отсылал. Сначала приближал, а потом вдруг уходил, а Ричарду каждый раз после казалось… Он не понимал этого чувства до конца, только мучился в нем и горел, до следующего разговора, следующего занятия или их тихого вечера. Но слушая сегодня Штанцлера, Ричард так легко представил себе Джастина на своем месте… и то, как его Рокэ мог и оставлять при себе. Ричард со злостью ударил по ближайшей стене. Он был загнан в угол. И был твердо уверен только в одном: ему ни в коем случае нельзя возвращаться к Рокэ. Не из соблазна: он и секунды не думал о том, чтобы выполнять поручение Штанцлера. Но если бы он вошел в особняк с этим кольцом, а Рокэ потом вышел из него невредимым — Штанцлер бы ответил. Так что… не выполнить его задание стоило… правильно. А еще как можно быстрее. Ричард теперь устало прижался к стене лбом, камень холодил лоб, чуть обдирая его. Человек Чести мог убить не человека чести, уверял Штанцлер, и в этом был бы подвиг. Но Ричард теперь отлично понимал, что когда Рокэ убил его отца — это тоже был подвиг. Просто с другой стороны. Со стороны человека, который принес присягу королю. И отец тоже ее приносил, но предал. Ричард подумал о Робере, и о том выстреле Рокэ… В первую минуту Ричард поверил, что то была судьба, но очень быстро и при том сам догадался — Рокэ просто отпустил Робера. Из той самой чести. И понимания, что Робер делает лишь то, во что верит. Проблемой Ричарда во многом было то, что он не совсем понимал, во что верит он. Зато он знал — кому. И это был не Штанцлер. Чем больше времени Ричард проводил с Рокэ, тем больше убеждался, что вопрос королевской власти и прав истинного Ракана на престол много сложнее, чем ему всегда говорили. Но только вот никуда дальше понимания, что это не так однозначно, он не продвинулся. И теперь просто не знал, какая сторона правая. Но и на той, и на другой хватало предателей и благородных людей. И стоило держаться просто… своих? Но Ричард не был уверен, что его люди есть хоть где-то. Эстен — был сторонником узурпаторов просто по своему рождению, как сам Ричард занимал противоположную сторону по той же причине… но Рокэ ведь выбирал? Если не он, то его предок, и он выбрал… почему-то? Как пытался выбрать Валентин… Ричард снова вспомнил Робера, и как после выстрела Рокэ в его глазах стояло сомнение. Ричард был уверен: Робер тоже не видел человека честнее? Рокэ не был благороден в полном смысле слова, но он всегда был честен, даже когда совершал странные поступки. От всех этих размышлений стало лишь хуже, к выходу они не приближали. Но они были все же лучше просто мыслей о Рокэ. От этих вовсе сводило судорогой все нутро и хотелось только… Хотелось прийти к Рокэ и позорно разрыдаться на его плече, прося решить это все за Ричарда. Ричард с усилием выдохнул и выпрямился. Как бы ни хотелось ему стать простым обывателем далеким от всего это давления — он уже не мог. Не имел такого права, но кажется, он знал, кому это странным образом удалось, несмотря на его высокородное положение. И Ричард отправился к месту службы Наля. Кузен удивился, но скорее обрадовался, и Ричард даже пожалел немного, что у него никогда не хватало времени на Наля — но сейчас его точно уж не было. — Прости меня, Наль, я всегда веду себя с тобой, как высокомерный засранец, и сейчас не буду лучше, но мне необходима твоя помощь. Это… это вопрос жизни и смерти. Наль почти побелел, но кивнул. — Тебе не нужно будет рисковать, только доставить кое-что в дом Алвы… И передать лично ему. — Но как… — Ты скажешь, что это я прислал тебя, а я дам тебе письмо. И для слуг, и для герцога. Они… они примут тебя обязательно хорошо. Не сомневайся. Ричард вздохнул, а потом заговорил тверже: — Наль, давай начистоту? Ты же знаешь, как говорят о герцоге в городе? Как им восхищаются? И я уверен, ты восхищаешься им тоже, когда… когда сам об этом думаешь, а не пытаешься угадать верный ответ. Наль слушал и глаза его становились все больше и в них все явственней светился ужас. — Дик, но… — Но все это правда. То хорошее, что о нем говорят. Поэтому, ради Создателя — не бойся. Я скажу тебе сразу: это не простая посылка, поэтому мне очень важно, чтобы ты отдал ее только Алве. Я не могу доверить это случайному посыльному, а ты… Тебя на самом деле, еще и никто не заподозрит, даже если я не оторвался от слежки… — За тобой следят? — Наль едва не опрокинул свой стул. — Как минимум один человек Алвы, а сегодня думаю есть еще люди, но… Я придумал кое-что. А пока дай мне бумаги и чернил, пожалуйста. Ричард составил два письма, оба вызывающе коротких. Одно — для слуг не запечатал, а во второе вложил перстень. «Это дар вам от Штанцлера, мой эр. Он хотел, чтобы я был тем, кто вручит его вам вместе с бокалом отличного вина. Но я думаю, будет лучше сначала показать его хорошему аптекарю.» Ричард не стал подписывать это письмо, хотя ему вдруг захотелось написать что-то такое сентиментальное, что-то такое, что могло прозвучать только между ним и Рокэ. Но объясняться Ричард собирался потом, когда будет уже достаточно далеко, чтобы мочь собрать свои мысли. Передав письма Налю, Ричард подождал, пока тот соберется, и вышел с ним на улицу. Довольно долго они шли рядом, пока Ричард не понял, кто из людей — человек из особняка. И тогда, оставив Наля, он резко свернул в ближайшую подворотню и рванул вперед по улице, потом повернул еще и еще раз, петляя, загоняя себя в тупик, выбирая место понеприметнее, и замер у стены, дожидаясь. После возвращения из Варасты Рокэ на самом деле сильно ослабил свою бдительность, то ли доверяя самому Ричарду, то ли веря, что он постоит за себя, но так или иначе теперь Ричард всегда легко мог найти своего… охранника. Ричард даже оказался за его спиной, и тогда резко дернул за плащ. Молодой парень, вроде бы работающий обычно в конюшне, уставился на него без ужаса, но с удивлением. — Охраняй моего брата, — быстро прошептал Ричард ему на ухо. — У него важное письмо к герцогу. От него зависит… жизнь Алвы. А я буду в порядке. Ричард не ждал ответа, быстро пошел прочь, надеясь, что люди Штанцлера не столь ловки или хотя бы примут это за стычку с прохожим. Найти их в толпе было сложнее, чем людей Алвы, но лишь потому, что на самом деле слуги Рокэ не особенно и таились от Ричарда. Петляя переулками, Ричард двигался к окраине столицы, не забывая оглядываться, пытаясь отсечь людей Штанцлера. Но те то ли потеряли его, то ли переключились на Наля, и тогда приходилось надеяться только на человека Алвы. Ричард не сомневался — тот послушал. Слишком уж все слуги Рокэ ценили своего герцога, чтобы рисковать такой вещью, как его жизнь. Без лошади Ричард уходил очень медленно, но тратиться на перекладную не хотел: и чтобы его не заметили, и чтобы не тратить денег. Их у него при себе было немного, а он собирался ни много ни мало добраться до Надора. Когда стемнело и стал накрапывать дождь, Ричард все же решил, что трактир это меньшее из зол. К тому же там он смог бы написать все нужные ему письма и все же заполучить лошадь, чтобы с утра выехать на Север. Он по привычке снял себе отдельную комнату, запоздало сообразив, что это тоже расточительство, но не сумел из гордости переменить это решение. И теперь он писал в свете единственной свечи. Письма для Вэла и Эстена уже были готовы, и теперь он корпел над самым главным — для Рокэ. Оно выходило невозможно высокопарным, но Ричард не исправлял, он писал обо всем. О том, что успел передумать рядом с Алвой, что перечувствовать, и даже глупо, обиженно и ревниво писал ему про Джастина, которого Рокэ в отличии от Ричарда правда выбирал. И… Невыносимо было стать жертвой слухов Штанцлера, так на самом деле и не узнав, как это… могло бы быть на самом деле.

***

Рокэ знал, что Ричард у Штанцлера, и он… задерживался — это заставляло беспокоиться. Если бы Ричард собирался после встретиться с Приддом и Колиньяром, он бы теперь сразу сказал об этом. Но… Тревога скреблась внутри хваткой вороновых когтей, но Рокэ глушил ее, разбирая бумаги. Услышав шум во дворе, Рокэ подошел к окну и заметил странное оживление у ворот, а потом и у крыльца — он отпустил штору, собираясь выйти к Ричарду, но столкнулся нос к носу с Хуаном. — К вам посетитель, — сообщил Хуан. — Посетитель? — Рокэ вздернул бровь, тут же собираясь. Он спустился вниз сам, по-простому, предпочитая обойтись без лишних поз. Чутье уже подсказывало ему: что-то не так — время для экивоков кончилось. — Здравствуйте, господин герцог, — голос, что поприветствовал его был тих и смущен. Молодой человек опускал взгляд, явно растерянный и чем-то напуганный. Такой… похожий и нет. Рокэ подошел к нему ближе, не задавая вопросов, но тот вдруг собрался, вздернул голову: — Меня зовут Реджинальд Ларак. Я… — Я знаю, кто вы, — прервал его Рокэ. — Где Ричард? Наль опешил от такого напора и отсутствия церемоний, но, как ни странно, это чуть расслабило его, хотя стоять под цепким взглядом Ворона было тяжело. — Я не знаю, но… Ричард просил торопиться, он сказал передать вам это. Рука Наля дрогнула, когда он протянул Рокэ письмо. Рокэ схватил его, резко разрывая бумагу, обрезаясь о край ладонью, роняя перстень… Тот покатился по полу, закружил и лег к сапогам Рокэ. Хуан вмиг поднял его, протягивая господину. Но Рокэ мало волновал перстень, он уже читал письмо, и в этом момент… Рокэ показалось, что он уже знает ответы на все свои вопросы и сердце отбило четкий, бешеный ритм. Рокэ откинул волосы за плечи: — Где Ричард? — спросил он у Наля снова, норовя прожечь того взглядом. Юноша поразительно выстоял, не отшатнулся. — Я не знаю, — ответил он. — Простите, герцог, — вступил Хуан, — но… Окделл провел охрану, попросив проводить господина Ларака. Мы его потеряли. Рокэ выругался на кэналлийском, это были самые низкопробные и грязные ругательства. Хуан не разменивался на извинения лишь спросил: — Седлать Моро? — Немедля, — распорядился Рокэ, убирая теперь волосы, даже не собираясь переодеваться. — Пошли людей к Рокслеям и Килеану, пусть устроят засаду, я хочу знать, куда направятся Придд и Колиньяр этой ночью. Наль был напуган и не скрывал свой страх, что делало ему честь. Рокэ сейчас и был пугающим: все черты его лица заострились, синева в глазах сделалась темнотой. Той самой, что перед рассветом, иссушающей и страшной. Герцог Алва был недоволен, и Наль его… боялся, что бы ни говорил Ричард. Но страх за Ричарда был больше, сильнее, он заставлял говорить. — Вы убьете Ричарда? — спросил Наль севшим голосом, прикидывая что ему по силам сделать, как задержать Алву, как помешать? Рокэ посмотрел на него так, словно увидел впервые. И усмехнулся. — Нет, с чего вы взяли? Успокойтесь, Ларак, я даю вам слово… не Человека Чести и не Первого Маршала, но герцога Алва — ни один волосок не упадет с головы Окделла. И я об этом позабочусь. Вам не остается ничего, кроме как поверить мне. И вернуться домой. Рокэ повернулся к Хуану: — Дайте ему охрану, доведите до дома, останьтесь сторожить ночью. Ларак должен быть в безопасности. Вам ничего не угрожает здесь в моем доме, Реджинальд, но вам нужно быть дома. И… придумать хорошую легенду для Штанцлера. Скажите, что пришли предъявить мне за ползущие слухи, выдумайте… что угодно. Выставляйте меня чудовищем, брызгайте ненавистью, Реджинальд. Я даю вам на то все права. От того, как хорошо вы соврете, зависит жизнь Ричарда. Постарайтесь. — Хорошо, — окончательно теряя ориентиры, пообещал Наль. — Я что-нибудь придумаю. А вы… вы спасете Ричарда? — Не сомневайтесь, — отозвался Рокэ почти со злостью. И Наль вдруг поверил. Он прочитал в глазах этого страшного человека, которые взрезали и прожигали насквозь поразительную честность. Рокэ Алва был опасен, как сам Леворукий, но… видно не для Ричарда? Рокэ уже его не слушал, он вышел на крыльцо, ловя узду. Моро волновался, тревожился, рвался из рук слуг, привставая на дыбы, и лишь рядом с Рокэ унялся, послушно ожидая своего хозяина, желая слиться с ним и лететь стрелой. — За мной никого не посылать, — предупредил Рокэ Хуана. Тот вздохнул, но кивнул. Ларак так и стоял посреди их прихожей, теребя рукав. — Хотите чаю? — осведомился Хуан грубо, но Кармелита, что уже шла к ним от кухни была приветлива, улыбнулась мягко: — Да расслабьтесь же, господин. Герцог взял все в свои руки, значит победа будет за нами, — она улыбнулась. — Я бы накормила вас ужином, но герцог велел вам скорее возвращаться домой. Немного чаю с травами, что успокоят ваш разум. Не стоит так волноваться. Росио убьет за Рики, — договорила Кармелита, и Наль потерял дар речи.

***

Рокэ мчал вперед, к северному выходу из столицы, он гнал, как безумный, словно имел представление, куда едет. Ветер сорвал ленту и снова трепал его волосы. Ветер прочищал разум. И Рокэ вдруг все стало так предельно ясно. Все, что мучило его проступило из мрака, обретая краски. Рокэ не был оглушен, его вела за собой цель.Но теперь… Да, Рокэ знал, что значит для него этот мальчик, он вдруг коснулся своей любви и отмахнуться от нее уже не смог. Окделл нравился ему так, как уже давно никто не нравился. От мыслей о нем сердце сжималось, а потом заходилось, Рокэ дышал надсаднее, срывая дыхание. Он… не мог поверить, но уже знал… Ричард сбежал? Уехал? Сделал свой безумно красивый жест — весь в духе Людей Чести и… решился его оставить. Рокэ такого позволения ему не давал. Ему нужно было остановить Окделла. Не отпустить. Никогда. Все эти решения теперь давались так быстро и просто, словно были приняты и поняты много раньше. Рокэ, как болван, как последний придурок влюбился в мальчишку уже давно. И чувство это вызрело и взросло в Варасте. Но Рокэ неизменно останавливал себя, одним лишь чудом не давая себе настаивать, оставляя Ричарду полную свободу. Ведь свобода — бесценна. Что кроме нее Рокэ мог дать? И это был его Ричарду подарок. Но теперь, когда Окделл стал свободен, Рокэ передумал — он не собирался отпускать. Это был его оруженосец, и служба его не окончилась, значит… можно было держать. Рокэ напугал бы и сам себя, но он не мог задуматься об этом. Моро мчался все быстрее, отдавая Рокэ всю свою прыть и… он, кажется, уже задыхался. Рокэ подумал, что так не долго и загнать… Нет, не коня — друга. И так трудно было поумерить пыл, замедлить бег, дать Моро секунды передышки. — Прости… Мы должны торопиться, — Рокэ потрепал Моро по голове. — Я знаю — скоро… Но Рокэ не знал ничего, зато чувствовал — слежка за Колиньяром и Приддом не даст ему ничего. Ричард бежал честно. И Рокэ знал — не от Штанцлера он бежит, а от него. Из-за того что было вчера. Что, Леворукий и все ызарги, наплел ему в этот раз Штанцлер? Моро чуть хрипел, но мчал, не жалея себя. Рокэ влетел в придорожный кабак северного выхода по наитию. Лишь потому, что знал, Моро нужен отдых, нужен привал, нужно немного воды. Рокэ никогда не рискнул бы с ним расстаться и оставить на постой, но… Он рисковал загнать его и теперь смотрел в его грустные огромные глаза. Они говорили: «Я умру за тебя,» — и Рокэ в запале вслух ответил: — Не надо. Не смей! Моро любил его, и должен был умереть? Конюх-мальчишка уже подошел. Моро взбрыкнул заржал, мальчишка отпрянул. — Тише, тише, пожалуйста, — попросил Рокэ. — Дай ему позаботиться о тебе. Я вернусь. Обещаю. И Моро затих. Рокэ отдал мальчишке один из своих перстней и велел беречь и холить Моро, никому не отдавать ценой жизни. — Он дождется меня, а я подарю тебе линарца, — пообещал Рокэ. Пацан вытаращил глаза, кивая и гладя Моро по носу с восхищением. — Постой… — Рокэ придержал мальчика за воротник, и тот замер. — Высокий широкоплечий юноша, лохматый, выразительный, в бордовом камзоле, с таким… живым лицом… — Да! — воскликнул пацан. — Он здесь, господин Ворон! Рокэ поразился, но слава его, видно, бежала далеко впереди и была выше всех ожиданий. — Он снял комнату, он здесь! Вы… охотитесь за ним? — голос пацана дрогнул лишь интересом — Ворон был для него вне подозрений. — Я приехал за ним, это мой оруженосец, — таинственно выдохнул Рокэ. Мальчик отдал ему честь, как гвардеец, Рокэ не усмехнулся, принял честь и ответил. Пацан в восторге повел за собой Моро, приговаривая: — Хороший коник, отличный коник, коник Первого Маршала, сейчас ты отдохнешь… А Рокэ понял, что вдох его замер в груди — не выдохнуть. Он нашел. Сама судьба привела его сюда, вот и все. Рокэ вошел в трактир, остановился в дверях, давая людям течь мимо, высматривая Окделла. К Алве тотчас подошел хозяин, услужливо улыбаясь. — Мой оруженосец, юноша в бордовом камзоле… — С полчаса как снял комнату. Вас проводить? Рокэ отмахнулся, и хозяин объяснил ему, куда идти. Открыв дверь, Рокэ залюбовался: Ричард оставил камзол на спинке стула и теперь сидел в одной только рубашке, разобранный и лохматый, мысль мелькала на его лице, и он оборачивал ее в слова. Явно важные. Рокэ хотел знать каждое из них. Теперь он был весел, зол и не готов к возражениям. Он подходил осторожно, так осторожно, что Ричард не заметил его и вздрогнул, когда Рокэ коснулся его плеча. Не ласково, не нежно — сильно и уверенно, удерживая теперь на месте, сжимая до остающихся синяков. Ричард не слышал, как открылась дверь, но стук каблуков прорвался к нему, а потом властная рука сжала плечо. Ричард не вздрогнул, но повернулся. Он ждал… кого угодно, как ни странно — меньше всего Алву, но именно его хотел увидеть. Так глупо и наивно. Рокэ не спросясь забрал себе недописанное письмо: — Это мне, значит нет беды, что я прочитаю его сразу, юноша. Посыльных придется ждать так долго, — Рокэ усмехнулся поднося письмо к глазам. Одним лишь свои жестом, не прося, приказывая Ричарду сидеть на месте и даже не шевелиться. — Не читайте! — выкрикнул Ричард обиженно, и по-детски добавил: — это черновик. Ричард вовсе не хотел, чтобы Рокэ видел все это… Но не вырывался и не отбирал письмо. «Я не смог бы никогда выполнить этот приказ Штанцлера» «Я больше не могу думать о вас, как раньше, пока жил в Надоре.» «Он говорил со мной о брате Валентина, и я теперь не могу не думать о том, что было между ним и вами. И почему его вы смогли приблизить, но не меня?» «Что, что я делал не так? Я предан вам, я не могу думать ни о ком, кроме вас, но вы гоните меня!» «Штанцлер посмел угрожать мне тем, что если я не справлюсь убить вас — это будет росписью в нашей связи. И я жалею, что не смог сказать ему о том, как горжусь этой связью, ведь ее нет. Меня нет для вас. И об этом одном я жалею» «Он может говорить, что угодно, но если я уеду, то все это не будет иметь силы, не будет иметь значения. Ведь для вас все это неважно. Ваша шутка удалась — вы выиграли у Штанцлера. И это… прекрасно, но я… я больше не могу оставаться с вами» Рокэ бежал глазами по неровным строчкам, какие-то перескакивая, к другим возвращаясь снова и снова. Он никак не мог поверить, что… действительно видит это. Рокэ моргнул, но строчки не исчезли. Они были яркими и больными. Больно было Ричарду, но его боль била сейчас Рокэ наотмашь. Ричард не знал, о чем писал. — Черновик всегда интереснее будущего оригинала, Ричард. В нем столько не прилизанной искренности, столько вопросов. Каждый из них… стоит ответа, — прошептал Рокэ, склоняясь к уху Ричарда, обволакивая своим шепотом. — Считайте, что вы не смогли и расписались. Не важно, что скажет Штанцлер. Между вами простой контракт, он не писан кровью. Но… какая малость все это по сравнению с вашей мне клятвой оруженосца? Рокэ усмехался только, чтобы оказаться вдруг болезненно серьезным. — Вы не предали меня, Ричард. Это нарушает ход знамений. Что ж… вы всегда нарушаете любые правила. Однако, я все еще ваш эр, и я вас не отпускаю. Вы возвращаетесь домой, Ричард и… нет, это не обсуждается. Ни слова. Позднее я отвечу на ваши сомнения и вопросы. Про Джастина — это отдельно доставляет. Штанцлер вам наплел, а вы… поверили? Поверили, что Джастин был мне ближе вас? Штанцлеру поверили, не мне? Вы не можете остаться со мной? А я не даю вам права уехать, Окделл. Рокэ отлично понимал смысл каждого своего слова. И не понимал одновременно, но говорил, еще чуть сильнее сжимая плечо Ричарда. — Сейчас ты встанешь, соберешь вещи и пойдешь за мной, — приказал Рокэ. Он намеренно никак не двигался, оставляя себе видимыми лишь макушку и затылок Ричарда — не больше, не меньше. Нельзя было видеть его лицо. Нельзя было дать себе и шанса… Трактир, пусть и с постоем, не подходил… ни для чего. Рокэ словно уже все решил, и теперь он вел Ричарда к своему решению, опаляя его шею дыханием. — Мы едем домой, Окделл, немедленно — анонсировал Рокэ.