И вспыхнула молния

По прошествии пары дней отец постучал в его комнату, сказав, что к нему пришли. Спустившись вниз, Бен увидел Рей. Она была в вязаной желтой кофте и коричневой юбке, что спускалась чуть ниже острых колен, на плече ее висела черная сумка на длинном ремешке. В своих потрепанных кедах она скучающе качалась с пятки на носок. Взгляд ее любопытный, однако, блуждал по богато обставленному особняку и в конце концов остановился на Бене, замершего на последней ступеньки лестницы. При виде него Рей расплылась в радостной улыбке. Но он не двинулся с места. И она сказала: — Я принесла задания. Кивнув, Бен показал ей следовать за ним. Они поднялись на второй этаж, в его комнату, где Рей, осматриваясь, медленно покружилась вокруг себя. Внимание ее привлек письменный дубовый стол, что был напротив настежь открытого окна, из которого открывался вид на сад. Зеленые глаза загорелись интересом. Подойдя к столу ближе, она потянулась дотронуться до растения, что стояло по центру, но незаметно последовавший за ней Бен схватил ее за запястье, остановив. Рей посмотрела на него снизу вверх, слегка запрокинув голову. Ее взгляд скользнул по его лицу: от карих глаз к губам. Робко она встала на носочки, прежде положив сумку на стол. И Бен отпустил ее запястье. Тогда Рей смогла обнять его руками за шею, открытым ртом нежно прижалась к его мягким губам, но сделала это лишь на краткий миг. Прикрыв глаза, Бен сам наклонился к ней и порывисто поцеловал. По телу его пробежала дрожь, когда он почувствовал, как охотно Рей раскрыла губы, позволяя ему скользнуть языком ей в рот. Ладони его легли на ее талию, а после неспешно опустились ниже. Без труда Бен поднял Рей за ягодицы и усадил на край стола, в который после уперся ладонями. Он оставил мокрый поцелуй на ее шее, и она запрокинула голову, с резким вздохом прикрыла глаза. Пальцами Рей вцепилась в его волосы, изогнувшись, руками притянула ближе к себе. Она вздрагивала от каждого поцелуя. И, чувствуя это, Бен хрипло, приглушенно смеялся ей в кожу. Он медленно отстранился от нее, и она была вынуждена отпустить его. Вздохнув, Рей свела ноги и из-под опущенных ресниц посмотрела на него, стоявшего перед ней в паре шагов. Она повернула голову и бросила взгляд на сад, а после снова — на растение, что стояло за ее спиной. То был белый цветочек, хрупкий и прелестный на вид, приятно пахнувший. Сев боком к растению, Рей подняла над ним руку. — Не трогай, — резко сказал Бен. Подавшись вперед, он собирался остановить ее, но вдруг замер, увидев: цветок медленно увял у него на глазах, а затем снова расцвел. Рей опустила руку, и Бен посмотрел на нее. Они были так близко друг к другу, что он касался ее плеча своей грудью. — Это цветок Датуры, — голос его был тихим. — Он ядовитый. — Я знаю. Рей не смотрела на него. А взгляд Бена скользнул по ее каштановым волосам к шее, местами покрасневшей от поцелуев. Она была — подобно этому цветку — так же опасна, как и прекрасна. — А кто я, знаешь? — спросил он. Повернув голову, Рей подняла взгляд к его лицу. — Колдун, — на этом слове губы ее сложились в ухмылку. Бен положил ладонь ей на шею и несильно сжал. Большой палец уперся ей в подбородок так, что она сильнее задрала голову. Глядя на него, Рей не смела шелохнуться. Ее ресницы затрепетали, стоило Бену наклониться и своим дыханием волнующе обжечь ей губы. — Что тебе от меня нужно, ведьма? — прошептал он. — Сколько себя помню, — так же тихо ответила Рей и заглянула в карие глаза, что внимательно изучали ее, — мои сны мне не принадлежат. В детстве мне снился мальчик. Он просил меня найти его. Я пыталась, но я не знала, куда идти. Его не было ни в соседнем доме, ни на другом конце города. Я стала старше, и мальчик тоже. Он все еще просил найти его. А еще он учил меня, — Рей мрачно усмехнулась, — как готовить яды. Он говорил, что я и мои сны принадлежат ему… Она замолкла от того, что пальцами Бен крепче сжал ее шею. — Ты следила за мной? Взгляд его был мрачным, а голос — холодным. — Нет, нет, — Рей схватила его за руку, которой он удерживал ее. — Не надо меня дурачить, — предупредил он. — Нет, Бен, нет, я не вру… — шептала она. — Я не вру тебе. В глазах ее заблестели слезы, и Бен прищурился. — На ярмарке была твоя подружка? — он произнес это с презрением, от захлестнувшей его злости голос зазвучал громче. — Она гадала мне в день, когда я встретил тебя. Эта ведьма несла мне чушь о любви. Говорила о судьбе. Ты, что ли, судьба? Маленькая ведьма, которая играется с цветочками и рассказывает мне о снах? Резко он отпустил ее. И Рей, глубоко вдохнув, закашляла. — Как мне могут принадлежать твои сны, если я не вижу снов? — грубо спросил Бен и отвернулся от нее. Он отошел в сторону, зажмурившись, потер глаза пальцами, а после сказал: — Уходи. Обиженно Рей поджала губы. Она держала ладонь на шее, чувствуя пульсацию на коже — в местах, где были его пальцы. Когда Рей, схватив со стола сумку, ушла, дверь за ней тихо прикрылась. Но запах ее еще долго витал в воздухе, и сердце у Бена ныло. Она пробуждала в нем чувства, прежде ему незнакомые. Из-за нее он потерял сон. Бен мог часами сидеть и просто думать о ней, погружаясь в воспоминания о том, как она улыбалась, смеялась, смотрела, представляя, как она лежит под ним и отдается ему во власть, мечтая снова вдохнуть ее запах и почувствовать вкус ее губ. Рей словно въелась в него: в его голову, в его сердце, в его душу. Это сводило с ума!.. Она легко могла приворожить его. Это было единственное логическое объяснение тому, что с ним происходило. В первый день после окончания наказания Бен шел по школьному коридору, где на него косились и шептались за спиной. Он слышал, как его называли больным на голову. Казалось, что все в школе осуждали и боялись его за то, что он сделал с Доналом, будто тот сам не затевал драки и не заслужил того, чтобы его проучили. Бен остановился, когда увидел его. Донал сидел возле шкафчиков: лицо все еще было в синяках и мелких ссадинах, — а перед ним стояли девчонки, с которыми он разговаривал, среди которых была и Рей. Та почувствовала его появление и осторожно посмотрела, крепко прижимая к груди учебники. А следом за ней его заметили и остальные, замолчали. Донал фыркнул и встал с пола, ушел прочь. Девчонки не последовали за ним. Они прошли мимо Бена, Рей была последней. Он пристально смотрел на нее: ее зеленые глаза были опущены, а голову она вжала в плечи. Между ними словно наэлектризовался воздух, так и чувствовалось напряжение, волнение от того, что они были рядом. Бен не удивился бы, если бы его ударило током в этот момент, коснись он Рей хоть кончиком пальца. На совместных занятиях украдкой он рассматривал ее. Впервые с их встречи Рей выглядела… поникшей. Она едва находила силы на то, чтобы улыбаться людям, и большую часть времени молчала, что было непривычно. А когда ее начинали расспрашивать, что не так, она беспечно отмахивалась: просто чувствует себя плохо. А бывало, что он шел мимо и видел ее, сидевшую в стороне ото всех за книгой. Он останавливался, засматриваясь на нее, а когда она, почувствовав это, несмело поднимала на него свой взгляд, растерянно моргал и уходил. Все так же Бен рисовал ее. И по тому, что временами видел любопытные зеленые глаза, прикованные к его руке, в которую был вложен карандаш, он понимал, что она догадывается. Наблюдая за ней, Бен видел то, что не замечали другие: она действительно была особенной. Красиво в ней сочетались невинность и коварство, ранимость и жестокость, стыдливость и пылкость. И он пытался запечатлеть это на бумаге. После очередного дня в школе, где на этот раз Рей избегала даже смотреть на него, он вдруг осознал, что она, должно быть, боится его. Тогда Бен порывисто нарисовал ее углем. У него не было конкретного представления, что он рисует, он просто рисовал. На другой день, намеренно опаздывая на их совместное занятие, Бен надеялся уже увидеть Рей там. Она смотрела на дверь, когда он вошел, и при виде него ее глаза распахнулись, а после она поспешила опустить взгляд. Неспешно Бен проходил мимо нее. Он положил на ее парту рисунок, свернутый в трубочку, и сел на свое место. Таков был его способ сказать ей «прости». Взяв рисунок, Рей через плечо с любопытством посмотрела на Бена. Их взгляды встретились, но она не отвернулась. Он склонил голову набок: прядь волос упала ему на глаза, — а на губах его заиграла легкая улыбка, от которой на щеках появились ямочки. Приятно смущенная, Рей провела зубами по нижней губе и тоже улыбнулась. Со звонком она забрала рисунок с собой. На вопросы подруг, что это у нее в руках, быстро нашла, на что переключить их внимание. День спустя они снова сидели друг перед другом: Бен с альбомом в руках, а Рей напротив него с книгой. Она нашла его на большой перемене в здании школы, но, придя, так ничего и не сказала. Испокон веков колдуны черпали силы из своей родословной, что восходила к самому Дьяволу. А ведьмы были созданиями природы, а значит, и силу давала и отнимала природа. Пока колдуны обращались за ответами к мертвым, ведьмы жили в лесах и степях и слушали, что шепчет им ветер, что кричит пролетавшая над головой птица. Верно то, что они пришли из разных миров. Однако между ними всегда была необъяснимая связь, что находила выражение то в многовековой вражде, то в крепком союзе, особенно во времена Инквизиции. В личном дневнике одного из своих предков Бен нашел записи о том, как им, колдунам, пришлось довериться ковену. И решение это было не из простых, ведь для доверия не было места. Владевшие иллюзиями и знавшие все об обмане, ведьмы годами помогали им скрываться от церкви и ее последователей. Все, на что были способны сами колдуны, так это обращаться к черной магии, которая годилась лишь для одного — истребления всего и вся. Для церкви не было врага страшнее Дьявола, творившего зло руками своих потомков. Потому с тех времен колдунов осталось намного меньше, чем ведьм. Во многих личных дневниках разные колдуны писали о союзах с ведьмами, даже если между ними имелась взаимная неприязнь. И хоть не упоминалось, как именно они приходили к соглашению, Бен догадывался, что не на словах. Бессонные ночи он провел в поисках ответа на один-единственный вопрос: как он может довериться маленькой ведьме? И нашел, как ни странно, в книге о ядах. Неспешно Бен встал и подошел к Рей. Она запрокинула голову, взглянув на него снизу вверх. А стоило ему сесть рядом, она закрыла книгу, прежде аккуратно загнув уголок странички, на которой остановилась. На обложке было написано «Женщина в белом». Они посмотрели друг на друга. Рей несильно нахмурилась от пристального взгляда Бена, и он поднял руку, ласково коснувшись ее щеки и этим простым прикосновением заставив ее засиять. Когда он подался к ней, она наклонилась к нему навстречу. Бен прислонился своим лбом к ее и прикрыл глаза, шумно вдохнул запах, что вмиг его окружил. А Рей запустила пальцы ему в волосы, погладив по затылку. В том, как она касалась его, было столько знакомого. — Почему ты пришла? — тихо спросил он. — Потому что ты ждал, — а следом с улыбкой в голосе мягко произнесла: — Спасибо за рисунок. Приоткрыв глаза, Бен посмотрел на яркие веснушки на ее лице. — Чего ты хочешь, Рей? Она прикусила губу и придвинулась к нему ближе. — Тебя. — Для чего? — он растерянно нахмурился. — Что я могу тебе дать? Улыбнувшись, Рей пожала плечами: — Все. Ты можешь дать все, что мне нужно. — А что получу я? — Меня. В иной раз Бен бы рассмеялся от того, как нелепо она звучала. Но слова Рей так сильно взволновали его, что он накинулся на нее подобно изголодавшемуся зверю. Большие ладони его легли ей на щеки, мягко удерживая, а рот властно впился в ее губы, податливые, вожделенные. Поцеловав, Бен дал волю накопившейся страсти. И неожиданно это освободило его. Он почувствовал долгожданное облегчение, словно вода омыла сухой берег, принеся с собой не только свежесть и прохладу, но и ни с чем не сравнимое умиротворение. Губами почувствовав улыбку Рей, Бен тоже улыбнулся. Вскоре большая перемена закончилась, и ученики стали возвращаться в кабинеты. Им навстречу шли Бен и Рей, держась за руки, переплетая пальцы: он — впереди нее, она — отставая от него на шаг. Они выбежали из здания, оставшись незамеченными учителями. А когда вышли за пределы школы, Бен дернул Рей на себя и, подняв их руки, обнял ее за шею, на ходу ткнулся носом в распущенные каштановые волосы. От этого его своевольного жеста она широко улыбнулась. Одну ладонь Рей положила ему на спину, пока другой все так же держалась за его, сцепив с ним пальцы, только теперь на уровне своего плеча. Зайдя в первый попавшийся магазин, они набрали еды. Рей задумчиво наблюдала за тем, как Бен оплачивает их покупки. А после они пришли в парк, где нашли уютное место в тени дерева. Между ними долго сохранялось безмолвие: слова были ни к чему от того, что взгляды и касания говорили за них намного больше. Сидя напротив друг друга, соприкасались лбами. Полуприкрытыми глазами Бен расслабленно смотрел вниз между ними на то, как Рей игралась с его ладонью, водя пальцами по линиям на внутренней стороне. — Хочешь кое-что покажу? — тихо спросила она. Бен слабо кивнул, и Рей почувствовала. Улыбнувшись, она соприкоснулась с ним кончиками пальцев, прикрыла глаза, и он услышал ее шепот. Тот был едва слышным, таким тихим, что Бен не мог разобрать слов, а быть может, они просто были ему незнакомы. Прислушиваясь к тому, что Рей шептала, Бен не сразу заметил, каким странным стал ее голос: со всех сторон он окружил его, эхом разнесся по сознанию. Однако, посмотрев на лицо Рей, Бен увидел, что губы ее были неподвижны. Тем временем голос звучал все громче, забирался все глубже... Осознав, что она была у него в голове, настороженный, Бен нахмурился. Там, где они соприкасались, стало покалывать. И он почувствовал уже знакомое напряжение, что когда-то возникало между ними. Воздух вдруг наэлектризовался: Бен понял это по тому, что волосы на его руке встали дыбом. Невольно он отпрянул, когда увидел, как между их пальцами мелькнул свет… Точно маленькая молния. И шепот Рей резко стих, а сама она подняла на него до глубины души напуганный взгляд. Никто из них не шевелился: Бен пристально смотрел на нее, больше не касаясь, а она — бессмысленно на него. Но чем дольше это продолжалось, тем тяжелее становилось Рей. Непрошенные слезы заблестели в ее зеленых глазах, и она моргнула, опустив взгляд, попыталась спрятать от него свою боль, хоть знала — он увидел. В конце концов Бен спросил: — На что ты готова пойти, чтобы получить то, что хочешь? Рей взглянула на него. — На все. — В ответ Бен недоверчиво нахмурился, а потому она тихо, с неприкрытой обидой сказала: — Ты не веришь мне. — Не верю, — согласился он. — Зачем ты тогда… — Рей замолчала и вздохнула, прежде чем, поникшая, устало спросила: — Почему мы сейчас здесь? Бен ответил искренне: — Я не знаю. Поджав губы, Рей вскочила. Она собиралась уйти, но он успел схватить ее за руку и притянуть обратно к себе. Бессильная перед ним, Рей уступила и села между его раздвинутыми ногами. Ее глаза сами собой закрылись, когда губами он нежно прижался к ее шее. Откинув голову ему на плечо, Рей слепо ухватилась за руки, которыми он обнимал ее так крепко, что она понимала: не отпустит. — Что мне сделать, чтобы ты поверил? — шепотом спросила. Бен зарылся носом в ее волосы. Повернув голову, она с прикрытыми глазами ткнулась носом у него под подбородком, вдохнула его мускусный запах. Губами Рей прикоснулась к его кадыку, а после — к подбородку. А когда он поцеловал ее, она невольно подняла руку и запустила пальцы ему в волосы, ласково погладила по затылку. — Признайся честно, — ей в губы сказал Бен, и она открыла глаза, встретившись с ним взглядами. — Следила? Ответ Рей был неизменен: — Нет. Промолчав, Бен поднял голову и отрешенно посмотрел в сторону. Она ожидала, что он немедленно отстранится, но вместо этого лишь сильнее обнял ее за талию. А когда она уютно устроилась в кольце его рук, положил подбородок ей на макушку. В тишине Бен умиротворяюще поглаживал ее большим пальцем по животу и время от времени терся щекой о ее волосы. А Рей, хоть он того не видел, счастливо улыбалась. Она наслаждалась тем теплом, которым он окружал ее, и хранила молчание, чтобы не помешать его раздумьям. — Расскажи о своих снах, — тихо попросил Бен. — Мне больше ничего не снится. — Почему? Вяло Рей пожала плечами. — Ты ведь рядом, — она ответила так, словно это все объясняло. А Бен… Бен не стал спрашивать. Вместо этого сказал: — Раз хочешь, чтобы я доверял тебе, доверься и ты мне. — Я доверяю, — ответила без промедлений. Одним своим присутствием Рей пробуждала в нем худшее. Прежде Бен никогда так не рисковал. А теперь на руках его могла оказаться бездыханная юная ведьма, тело которой он не знал, куда будет девать. И все же Бен решил побеспокоиться об этом потом, когда все решится и станет известно, что она с ним сделала. Не могли заглушить голос его разума ни вожделение, ни любовь — что бы из этого ни испытывал к ней, он мыслил ясно. Бен понимал, что все могло быть ложью. Однако он не мог не замечать тех чувств: они толкали его к ней. А потому ему нужно было разобраться, покончить с этим раз и навсегда. Днями позже, когда он добыл все ингредиенты, Рей была в его комнате, лежала на постели и, повернув голову, наблюдала за ним, сидевшим за столом. Позади него было приоткрыто окно, за которым медленно темнело, до них доносился приятный запах растений. На Бене была черная футболка с длинным рукавом, которая привлекательно обтягивала его грудь, а на руках — черные кожаные перчатки. Перед ним были разложены разные алхимические инструменты. Она знала, что Бен делает, хоть он и не объяснил, но едва ли ее это беспокоило. Рей прикрыла глаза, когда заскучала, и не заметила, как задремала. А проснулась от ласкового прикосновения к своей спине. Бен сел рядом: матрас под тяжестью его веса прогнулся. Рей перевернулась во сне и теперь лежала на боку, положив руки себе под голову. Ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте, в которую была погружена комната. За окном была ночь, не горели светильники. Лишь только лунный свет мягко проникал через незашторенное окно. — Все готово? — сонно спросила Рей. Промолчав, он встал и подошел к столу. А когда несмело взял склянку и повернулся к ней лицом, она уже стояла рядом, глядя вниз, на яд в его руке. Бен поддел Рей пальцами за подбородок, заставив ее запрокинуть голову. От контакта с гладкой кожей его перчаток, в которых он обычно готовил яды, ее охватила дрожь. Рей посмотрела прямо на него своими прекрасными зелеными глазами, в которых не было ни страха, ни сомнений. Неспешно Бен поднес склянку к розовым губам ее, и она их приоткрыла. Вскоре на языке своем Рей почувствовала сладость яда. Смело она испила его: все до последней капли. А после Бен заключил ее лицо в ладони и страстно поцеловал: теперь уже бесполезная склянка со стуком упала на пол. Яд, который Рей приняла, был сложен в приготовлении, но прост в своем действии. Колдуны (чаще всего главы семейств) давали его ведьмам, с которыми заключали какое бы то ни было соглашение, а в дальнейшем — когда сомневались в их верности. Действовал он быстро и убивал тех из них, кто хоть раз применял магию против колдуна. Травила ведьм далеко ни смесь разных ингредиентов, как можно было подумать, а капля колдовской крови, ставшая благодаря тем настоящим ядом. Но, даже если Рей не применяла к нему магию, причастная к ложным чувствам, что он испытывал, она погибнет. Он знал это из дневника своего дедушки, которого звали Энакин. Когда-то его использовала ведьма, приворожившая не своими силами, а силами ковена. До тех пор она питалась энергией Энакина, пока его тогда уже повзрослевшие дети не увидели: что-то неладное происходит с их отцом. Быть может, поэтому Люк не хотел обучать Бена магии. Неужели он боялся того, что подобное может случиться с ними вновь? Но Бен не собирался повторять судьбу дедушки. Так он думал, по крайней мере. Когда Рей запустила пальцы в его волосы, тихонько застонав, он поднял ее на руки. И она обвила его талию ногами. Поцелуй их стал глубоким, жадным, ненасытным. Бен бросил Рей на постель и навис сверху, схватив ее за талию. Она запрокинула голову, резко вдохнув, а его губы тем временем соскользнули с ее рта на подбородок. Стоило ему поцеловать ее в шею, после обхватив нежную кожу зубами, как она задрожала, зажмурившись, надавила ему на затылок. Руками Бен забрался под ее кофту, и она вскрикнула от ощущения холодной кожи перчаток на своем теле и звонко рассмеялась, когда он отстранился, чтобы снять их. Покачав головой, Бен бросил те рядом и взялся с ней за руки, переплетая пальцы, над ее головой прижал их ладони к постели. Они посмотрели друг на друга, оба со сбившимся дыханием. — Что теперь? — нетерпеливо спросила Рей и облизала губы. Бен нахмурился. — Ты не приворожила меня, — пробормотал он. Рассмеявшись, Рей ответила: — Конечно, нет. К чему это, если ты и так мой? Растерянный, Бен отпустил ее и рухнул на постели рядом, подняв руку, медленно потер прикрытые глаза кончиками пальцев. Из него вырвался удивленный вздох: Рей опустила голову ему на грудь, цепко обняв. Замерев, не сразу Бен положил одну ладонь ей на плечо, а другую — на талию, сжав, притянул ближе к себе. С закрытыми глазами он уткнулся носом в ее макушку и глубоко вдохнул. Быстро Рей заснула, а Бен еще долго не спал. Он прислушивался к ее дыханию, к тому, как она сопела, и улыбался, когда она ворочалась. Не заметил он, как заснул. А проснулся от того, что дверь закрылась. Невольно Бен дернулся вперед, собираясь догнать ушедшую Рей, но вместо этого потревожил ее, лежавшую рядом. Сонная, она раздраженно застонала и отвернулась от него, свернувшись калачиком. Ее каштановые волосы были растрепаны, а одежда — помята. Рей была здесь, с ним. И это успокоило его. Однако Бен вдруг понял: только что к нему в комнату заходили. Он встал с постели, осторожно, так, чтобы не потревожить Рей, и вышел, прикрыв за собой дверь. В доме было тихо, как и на улице, несмотря на ветер и легкий осенний дождь. Спустившись на первый этаж, Бен услышал голоса родителей, которые смолки, когда он появился, скрестив руки и прислонившись плечом к дверному косяку. Держа газету, отец бросил на него взгляд, но ничего не сказал, а вот мать повернулась к нему и сердито нахмурилась. — Что за девушка в твоей комнате? — недовольно и весьма громко для безмятежного утра спросила она, а когда он ничего не ответил, бессмысленно глядя на нее, воскликнула: — Бен! — Это Рей, она… — он прикусил губу, его разум метался в поисках подходящего ответа. Он почти не соврал, когда сказал: — Мы с ней учимся вместе. Делаем совместный проект по… английскому. Она заснула вчера, пока мы занимались, а я не стал ее… беспокоить. Все равно было уже поздно, — Бен тоже нахмурился и качнул головой. — Что такого в том, что Рей здесь? Она переночевала у нас, и все. Лея вздохнула, все еще неубежденная: — Ее родители знают? — когда мать спросила об этом, взгляд Бена невольно метнулся к телефону в ее руке. — Почему ты не сказал? Попросил бы, и один из нас отвез бы девушку домой. Верно? — После слов ее повисла тишина. — Хан? Отец поднял свой взгляд от газеты на них. — Да, конечно. Ты права, милая. Но едва ли Лею устроил такой ответ, и она повернулась уже к нему, сидевшему за обеденным столом, спросила: — Ты знал? — Стоило Хану попытаться изобразить недоумение, Лея тотчас пресекла это: — Ты знал, что в нашем дома, в комнате твоего сына, ночует девушка, и не сказал мне? — Иисусе, Лея, — он вздохнул и махнул на Бена рукой. — Ему семнадцать. Рано или поздно это случилось бы. К тому же он хороший ребенок. Не думаю, что здесь есть о чем переживать. Поджав губы, Лея посмотрела на сына: выражение лица его было безэмоциональным, ладони — крепко сжаты в кулаки. В этот момент она осознала, как, должно быть, многого не замечала, погруженная с головой в работу. Ее сын взрослел, а ее не было рядом, чтобы видеть это, чтобы хотя бы знать, что в его жизни происходит. — Хорошо. Пригласи ее… — Лея качнула головой. — Пригласи Рей позавтракать. Я хочу с ней познакомиться. Молча Бен кивнул ей в ответ. Он сделал шаг назад и, развернувшись, ушел, поднялся к себе в комнату, где застал Рей: она сидела на его кровати, свесив босые ноги, и неспешно заплетала себе косу. На ее губах засияла улыбка, еще сонная, но лучезарная. Подойдя, Бен положил ладони ей на шею, погладил большими пальцами по линии челюсти, а когда она, запрокинув голову, с немым вопросом посмотрела на него, наклонился и оставил заботливый поцелуй у нее на лбу. Их ждал неловкий завтрак с его родителями, а после — что не могло не утешать — минуты, часы, дни наедине друг с другом. Бен собирался узнать у нее все: о ней самой, о нем, о них…