И вспыхнула молния

Они были тенями друг друга. Куда шел он, туда шла и она. Где была она, там был и он. А свинцовые тучи тем временем надвигались на город, закрывая лик солнца. За короткие дни небо стало бушующим морем, а темные облака — ее яростными волнами. Первые капли дождя были слабыми, но вскоре они обрушились, тяжело падая на землю. Скрестив руки на груди, Бен сидел под деревом, к которому прислонился спиной. Его волосы и одежда были немного мокрыми от того, что он не успел скрыться от непогоды. Несмотря на холод, он весело улыбался, наблюдая за Рей: она кружилась, раскинув руки и подставив лицо навстречу дождю. Кофта и юбка липли к ее телу, а распущенные каштановые волосы — к шее и щекам. Сквозь шум дождя он слышал ее задорный, полный счастья смех. А когда Рей подошла к нему под дерево, он поднялся. Она все еще широко улыбалась, пока выжимала свою одежду. Мягко Бен притянул ее в свои объятия, желая согреть своим теплом, поцеловал в висок. И Рей охотно прильнула к его груди, сцепив руки у него за шеей, ткнулась холодным носом в его горячую кожу и довольно вздохнула. Дождь не затихал. Они дошли до его дома пешком: никто не хотел подвозить школьников, с которых лилась вода. А родителям Бен не желал звонить, зная, что они обязательно все испортят. В особняке не было никого, кроме слуг. Кухарка готовила на кухне, когда дворецкий открыл им дверь. Это был пожилой мужчина. Звали его Хорхе. Он появился в их особняке, когда дедушка был еще жив, задолго до рождения Бена. Хоть Хорхе не имел никакого отношения к магическому миру, от него никогда и ничего не скрывали. По большей части потому, что это было слишком утомительно и бессмысленно. Но с появлением Рей Бен стал беспокоиться, как бы тот не заподозрил, что она — ведьма. В отсутствие Люка Лея была главой семьи. И она не должна была узнать о Рей, а иначе их непременно попытались бы разлучить. — Принести вам полотенце? — спросил Хорхе, когда они зашли внутрь, смеясь от того, как сильно намокли. — Нет, мы разберемся, — Бен взял Рей за руку и повел за собой. На втором этаже в ванной комнате, что располагалась рядом с его комнатой, они постарались привести себя в порядок. Стоя к нему спиной, Рей запрокинула голову, и он стал аккуратно вытирать ее волосы полотенцем. С ее лица не сходила улыбка. Задумавшись, Бен спросил: — Твои не интересуются, где ты пропадаешь? — Конечно, интересуются, — Рей утомленно вздохнула. — Приходится им врать. Что я еще могу? Они знают, кто твоя семья, кто ты. За связь с колдуном меня изгонят из ковена. Он хмыкнул: — Все так серьезно? Сейчас двадцать первый век, а не пятнадцатый. Она обернулась к нему. — Раз переживать не о чем, может, тогда расскажешь своим родителям обо мне? — Рей дерзко посмотрела на него. — Они хотя бы не откажутся от меня, — ответил он. — Да, вместо этого они сочтут меня злой ведьмой, — она подошла к нему вплотную и, подняв руку, положила ладонь ему на щеку, мимолетно коснулась пальцами пухлых губ, опустив на них жаркий взгляд, — которая соблазнила их милого мальчика. И что они сделают? Запретят тебе быть со мной? — Рей ухмыльнулась, встретившись с ним взглядами. — Мы оба знаем, что это ничего не даст. Они поймут это, и что тогда? — Тихо она спросила хмурого его: — Они убьют меня?.. — Нет, — Бен ответил резко, едва она договорила. — Никто не тронет тебя. Кивнув, Рей сказала: — Я понимаю, они твоя семья. И ты думаешь, что они хорошие… — Нет, Рей, — он качнул головой и схватил ее за руку, которой она касалась его, отнял от своего лица. Взгляды их были прикованы друг к другу. — Они могут попытаться сделать это, — Бен кивнул. — Но я не позволю никому причинить тебе боль. Ты — моя, — сжимая запястье Рей, он поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал. Его шепот вызвал трепет у нее в теле: — Твоя жизнь принадлежит мне. Прикусив нижнюю губу, Рей наблюдала за тем, как Бен любовно прикасался губами к ее тонким пальцам. Она вздрогнула то ли от поцелуя, то ли от сырости и холода, и он отстранился. — Принесу тебе сухую одежду. Когда Бен вышел, прикрыв дверь, Рей улыбнулась. Она потрогала пальцами места, где были его губы, вздохнула. Неспешно Рей стала стягивать с себя мокрую одежду. Она сложила ту на столешнице, посмотрела на себя в зеркало: на ней было одно нижнее белье. И на губах ее появилась лукавая ухмылка. Когда Бен вернулся к ней, прежде сам переодевшись в сухие чистые вещи, то, как она и ожидала, замер при виде нее, почти обнаженной, и запоздало посмотрел в сторону. В руках его были аккуратно сложены вещи для нее. И Рей подошла к нему, чтобы забрать их и положить рядом со своей одеждой. Слегка она потянула за руку Бена, избегавшего смотреть на нее. — Никак не могу согреться после этого глупого ливня, — тихо сказала она и прижалась к нему. — Обнимешь меня? Он кивнул и несмело обхватил ее руками за талию. Не без удовольствия Рей прижалась щекой к его плечу и прикрыла глаза, расслабившись. Он возвышался над ней, и ему пришлось сгорбиться, чтобы обнять ее, вплотную притянув к себе. Горячее дыхание коснулось шеи Рей, от чего она задрожала, впившись в него пальцами. Пускай они встречались чуть меньше месяца, Рей знала его, как ей казалось, всю жизнь. Чем дольше они были вместе, тем больше она видела, кем он был. Тем, кто приходил в ее сны. Верно, что у Рей не было семьи, только ковен, который и воспитал ее. Родители погибли, когда она была маленькой девочкой. Рей уже не помнила их лиц. Знала только, что бабушка по отцу была ведьмой, от нее ей и передалась эта сила, что было удивительно. Если колдуны намеренно учили магии только мужчин, то ведьминские способности были лишь в женской природе: сила текла от матерей к дочерям. Никогда она не проникала в сыновей и в дальнейшем не передавалась детям их. Ковен был единственным, что Рей знала. Однако она не была наивной и понимала: им не было до нее никакого дела. Если бы не ее магия, они бы бросили ее, не забрали бы из детского приюта, в котором она оказалась, когда родителей не стало. И даже тогда они не торопились. Полгода Рей жила в том месте, чужом, холодном, жестоком. Тогда Бен и появился в ее снах, в которых она стала находить покой. Он всегда был тенью за ее спиной. И даже наяву она чувствовала его присутствие, его силу, что с годами только возрастала… Оттого, что во снах Бен казался ей всемогущим, она не сразу узнала его, когда повстречала в реальной жизни. Перед собой Рей увидела простого парня. Его унижали сверстники оттого, что считали: он не был способен дать им отпор. И он всех избегал, словно из страха. Его не интересовало ничего, кроме учебы и поступления. Как и остальные, она ошиблась, посчитав его обычным неудачником. — Бен! — Рей ахнула, дернувшись, когда он укусил ее за шею. А он хрипло рассмеялся, довольный ее реакцией. — Одевайся, — Бен поцеловал ее там, где кожа пульсировала от его укуса, а после выпустил из своих объятий. Под его внимательным взглядом Рей подошла к вещам, встав к нему спиной. Однако через зеркало, расположенное над столешницей, он прекрасно все видел. Взгляд Бена скользнул по ее фигуре. И он широко распахнул глаза, когда она, заведя руки за спину, расстегнула бюстгальтер и сняла его. Подняв ладонь, Бен прикрыл глаза и улыбнулся тому, как Рей звонко рассмеялась. Между тем она сняла и трусы, а после начала надевать то, что он принес: огромные красную футболку с принтом и серые шорты на резинке. — Все мокрое, — бросила Рей. — Даже белье. — Да, я так и понял, — пробормотал Бен и посмотрел на нее. Они нашли место, где оставили ее вещи сохнуть, после чего спустились вниз поесть. При виде Рей в таком виде кухарка, женщина средних лет, от неожиданности ахнула и приложила ладонь к груди. От этого Бен громко рассмеялся, а ведьма вспыхнула, но вскоре нахмурила брови и презрительно фыркнула, задрав голову. Позже, у него в комнате, они лежали в постели рядом друг с другом. Рей держала ладонь Бена, уже привычно водила пальцами по линиям на внутренней стороне. С закрытыми глазами он наслаждался ее легкими прикосновениями в тишине, которую нарушал лишь не затихавший на улице холодный и сильный дождь. — Ты хиромант? — негромко спросил Бен. В ответ Рей утвердительно промычала, чем рассмешила его. — Что же ты такое видишь, маленькая ведьма, от чего никак не можешь оторваться? — подразнил ее. Она погладила место под его мизинцем и повернула голову, посмотрев на него. Рассматривая его профиль, сказала: — Вижу, что ты будешь влюблен лишь раз. Ее слова привлекли его внимание. Приоткрыв глаза, он посмотрел на нее, а она поспешила вернуть все свое внимание к его руке, смущенная. — И что будет у тебя двое детей. Мальчик и девочка. Рей вдруг встала с постели. Под его хмурым взглядом она подошла к столу и нашла кусочек угля для рисования, с которым вернулась. Снова Рей легла, как и он, на спину и подняла его ладонь. Она прижалась щекой к плечу Бена, наблюдавшего за ней. Углем она обводила линии на его ладони, объясняя, что они означают. Пару раз он был у хиромантов, потому не услышал того, чего не знал, но не тогда, когда она коснулась линии сердца, которой он всегда пренебрегал. — Видишь, какая длинная и глубокая? — шептала Рей. — Поднимается от центра Юпитера. У тебя пылкое, верное сердце, Бен. А здесь, — она коснулась углем места, где только недавно гладила пальцами, — те, кого ты будешь любить. Видишь, одна линия? Значит, будет только один человек, которого ты полюбишь, и… — Рей замолчала, — это будет юная любовь. До двадцати лет. После ты больше не встретишь никого. А вот здесь, — она показала на линии, расположенные выше, — дети. Это будут близнецы. Короткая линия — девочка, длинная — мальчик. Когда Рей закончила, то посмотрела на него и столкнулась с его любопытным взглядом. Бен спросил: — А что на твоей руке? Нерешительно Рей подняла руку и показала ему. Она ничего не говорила. Сев, чтобы лучше видеть, Бен не стал смотреть на линию сердца: его совершенно не волновало, как Рей любила. Ему было важнее другое. Брови сошлись на переносице, когда он увидел: две ее любви сплетались в одну. От той из них, что была ниже, вниз тянулись короткие линии. Но возникшее в груди беспокойство унял знак близнецов — такой же, как у него. Сев, Рей положила голову ему на плечо. — Ты любила? — глухо спросил он. Глядя на него, Рей ответила: — Всегда. А когда Бен посмотрел на нее, опустила взгляд. — О чем ты? — Ты же знаешь, что я с детства вижу тебя во снах, — сказала она. — Хочешь сказать… Это все я? Рей кивнула. — Во сне и наяву, — ответила она. — Раньше я не понимала. Это не имело смысла, но сейчас… Я знаю, что я вижу. — А эти линии, направленные вниз? — спросив об этом, Бен заметил, как Рей прикусила губу: она не спешила ответить. — Нерожденные дети. — Почему у меня этого нет? — Он не унимался: — Рей? Почему? Не глядя на него, Рей смущенно ответила: — Наверное, потому что это было во сне… — в конце голос ее стал тише. Бен нахмурился и почти рявкнул: — Что? Испугавшись, Рей подняла на него взгляд. Она не успела ничего сказать, как он встал с кровати, зажмурившись, провел ладонью по лицу. Злость вспыхнула в нем, обжигая подобно огню. — Откуда в тебе такая уверенность, что в твоих снах был я? Иисусе, Рей, как это вообще могу быть я? Настоящий я стою перед тобой, — он посмотрел на нее, растерянную и притихшую. Сердце у него болезненно сжалось, когда он увидел ее поникшие зеленые глаза и опущенные уголки губ. Неспешно Бен подошел к Рей, поставив колено на кровать, наклонился к ней и бережно заключил лицо в ладони, прижался своим лбом к ее. Она прикрыла глаза, потянулась навстречу ему, схватившись за его рубашку в районе живота. — Это был ты, — уверенно сказала Рей. — Ты сама говорила, что не помнишь лица, — пробормотал Бен, уже не скрывая то, каким расстроенным был. — Но это был твой сад, твои яды, — возразила она. — Многие колдуны специализируются на ядах, — ответил он. — Это полезнее, чем обращаться к покойникам… Пойми, — Бен заглянул в ее глаза, неотрывно смотревшие на него в ответ, — я не делал этого. Я не знал тебя, Рей. Я… я не делал этого. — Нет же, — она поджала губы, — это был ты, Бен. Это всегда был только ты. Может, ты просто не помнишь этого. — К глазам Рей подступили слезы, когда она увидела, как изменился взгляд Бена, став отчужденным. — Сны — это ведь другой мир. Наш мир, верно? Тот мир реальнее для таких, как мы, чем все, что происходит здесь... Как колдуну вроде тебя могут не сниться сны? Раз ты близок к потустороннему миру, сны должны быть твоими проводниками! Задумавшись над ее словами, Бен кивнул. — Может… может, — забормотала Рей, — кто-то мешает тебе там быть. Но часть тебя все равно во снах вместе со мной. — Хорошо, — он поднял голову и поцеловал ее в лоб. — Посмотрю, что смогу найти об этом. Если ты права, я разберусь. — Я… — Рей замолчала, не решившись продолжить. А когда Бен уже собирался спросить, в чем дело, в дверь негромко постучали. После к ним заглянула Лея. До того Бен успел встать возле стола, а Рей осталась сидеть на кровати, обхватив свои ноги тонкими руками. Вежливо она улыбнулась его матери. — Хорхе сказал, что вы попали под дождь, — сказала Лея, и Бен рассеянно кивнул, ничего не ответив. Тогда его мать обратилась к Рей: — Может, у меня мы найдем для тебя подходящие вещи? Чтобы тебе не ехать домой в мокром. Так можно и заболеть, милая. Услышав ласковое обращение, Бен недоверчиво приподнял брови. Тем временем Рей поднялась с кровати, сказав: — Было бы прекрасно, миссис Соло. Спасибо вам. — Бен, что с твоей рукой? — нахмурившись, спросила Лея. Он моргнул и, опустив взгляд, потер пальцами ладонь. — Рисовал углем, — соврал. Лея мягко улыбнулась, а когда они с Рей вышли, прикрыла дверь. Бен проводил их взглядом. Приведя Рей в их с Ханом спальню, Лея открыла гардеробную комнату. Они подобрали ей одежду: нашлось платье, которое Рей понравилось. И Лея оставила ее одну, чтобы она смогла переодеться. Воспользовавшись тем, что мать Бена ушла, Рей быстро сменила одежду, после принялась осматривать спальню. Из интересного она мало что нашла: лишь защитные обереги, что было весьма странно. Ведь в чем в чем, а в защите члены семьи колдунов редко нуждались, особенно в столь примитивной, предназначенной для простых людей. Мало кто осмелится связаться с теми, кто обращается к черной магии, а тем более, если верить слухам, ведет разговор с самим Дьяволом. Тем вечером Рей отужинала вместе с семьей Бена. Она сидела рядом с Леей, а он — рядом с Ханом, напротив друг друга. Родители его интересовались их школьной жизнью: приходилось отвечать дежурными фразами и разговаривать об обычных подростковых проблемах. Между тем Рей и Бен часто переглядывались. Оба склоняли голову, пряча улыбки, когда под столом соприкасались ногами. После Хорхе отвез Рей домой. Она жила вместе со своими опекунами. Это была ведьма из ковена и ее муж. Они не относились к ней как к своей дочери, даже как к приемной дочери. С самых первых дней в их доме она должна была заботиться о себе сама: им просто не было до нее никакого дела. Однако у них не было и своих детей. Нетрудно было догадаться почему: некоторые ведьмы намеренно жертвовали возможностью родить, не желая, чтобы дочери забирали их силы. По возвращении домой, где было тихо, Рей бросила свои вещи в стирку и села на пол. На ней было вязаное теплое платье. Провожая Рей, Лея сказала, что она может оставить его себе. Оно было простое, но весьма милое, потому так ей нравилось. Обняв себя руками, Рей задумчиво прикусила губу. Пускай в доме Бена было неловко находиться, оттого что его родители толком не знали, как им вести себя, однако они старались окружить ее заботой и вниманием. При мысли, что будет, когда они узнают, кто она, неприятно сдавливало в груди. Рей не боялась того, что они могли с ней сделать. И все же она понимала, что не была способна вынести их ненависть к себе. Стиральная машинка громко шумела. Несмотря на это, Рей услышала, как домой вернулись ее опекуны. Она пошла к гостиной, где увидела не только их, но и двух ведьм из ковена. Все вместе они распивали вино и обсуждали грязные сплетни. Из-за угла Рей наблюдала за ними, кусала губы. Совсем скоро ей исполнится восемнадцать, но даже тогда она не сможет свободно распоряжаться своей жизнью: ковен ее не отпустит. Это всегда ее беспокоило, но в последнее время все больше… Закончив с вещами, Рей ушла к себе в комнату, где села за домашнее задание, а после, уже поздно ночью, легла спать. Она обняла подушку, ткнувшись в нее лицом, закрыла тяжелые веки. Но вскоре сон потревожили легкое прикосновение к волосам и знакомый запах, что своей сладостью дурманил разум. Приоткрыв глаза, она лениво перевернулась на спину и тотчас оказалась застигнутой: он навис над ней, упершись руками в матрас по обе стороны от ее головы. Затаив дыхание, Рей смотрела на него во все глаза. — Бен… — выдохнула она. — Выпила, значит, яд, — он усмехнулся. Медленно Рей кивнула. Ее взгляд опустился от его точно вобравших в себя весь ночной мрак глаз к мягким губам. — Какая хорошая девочка, — он погладил ее по щеке. — Всегда так стараешься… Ты ведь легко могла погибнуть. — Пускай, — искренне ответила она. Ухмыльнувшись, Бен кивнул: — Правильно. Ведь без меня тебя все равно нет. — Он наклонился, и его дыхание коснулось ее губ. — Как меня нет без тебя. Бен поцеловал ее со странным остервенением, так грязно и развратно, что она не сдержала стона, что утонул у него во рту. Обхватив его руками за шею, Рей закинула на него ноги. Вместе с ней, повисшей на нем, он сел на пятки и сжал ее ягодицы. Рей запрокинула голову, зажмурившись: губами Бен прижался к ее шее, целуя, покусывая. Не сдержавшись, она громко взвизгнула, рассмеялась, когда, стянув с ее задницы пижамные шорты, он бесцеремонно шлепнул ее. Он выпрямил голову, и Рей прислонилась своим лбом к его. Она помогла ему приспустить штаны вместе с боксерами, а вслед за ее шортами последовали трусы. С губ Рей сорвался протяжный стон, когда вскоре он вторгся в нее. Торопливо она принялась стягивать с себя и с него оставшуюся одежду, после чего с облегчением прижалась своей обнаженной грудью к его. До синяков Бен сжимал ее худые бедра, а Рей крепко обнимала его ногами за талию, руками за шею. От каждого толчка, глубокого, жадного, она дергалась и хныкала. Ногтями Рей впивалась в его широкие плечи. Когда он задерживался, чтобы немного подразнить ее, она ерзала и теснее жалась к нему, жалобно шептала: «Пожалуйста». А Бен смеялся, тихо и хрипло, от чего она только больше изнывала. — Тосковала? — он прижался губами к ее уху. Безмолвно Рей кивнула. — Я тоже, — Бен зарылся носом в ее волосы и прошептал: — Ничего, скоро мы будем вместе. С зажмуренными от удовольствия глазами Рей уткнулась в его мокрое от пота плечо. Как в бреду она зашептала: — Это сон… Сон… Ах! Когда Рей задрожала всем телом, аккуратно он опустил ее обратно на постель. Изнеможенная, она изогнулась в спине и вцепилась пальцами в простыни, всхлипнула. А Бен склонился над ней. Он поставил локти около ее головы и задвигался, быстро, беспорядочно. Его мускусный запах окружил ее, даря желанный покой. И Рей шире раздвинула для него ноги, как и всегда, готовая принять все, что он ей давал. Когда он гортанно застонал, замерев внутри нее, она подняла слабые руки и ласково погладила его по взмокшим волосам. После всего Бен обнял Рей за талию, согнувшись над ней так, чтобы можно было уткнуться в ее шею. Она улыбалась, чувствуя, как тяжело он дышит, и перебирала между пальцами пряди его темных волнистых волос. Как бы Рей хотела навсегда остаться рядом с ним!.. И ей неважно было где, в мире грез или в мире реальном. — Я запомню этот сон? — тихо спросила она. Бен хмыкнул: — Постарайся. Он поднял голову, и их взгляды встретились. — Что мне сделать? — Рей нежно коснулась его щеки. Тогда Бен, склонив голову к ее руке, ответил: — Освободи меня. Зубами Рей до боли впилась в свою нижнюю губу. Она тонула в его глазах — не уже полюбившихся карих, а черных. — Как? — Рей опустила руку. — Ты знаешь, — он ухмыльнулся. Теперь она ясно видела это — тьму, что жила внутри него. — Кто ты? — несмело спросила она, и голос ее неожиданно дрогнул. Казалось, он искренне удивился: — Ты боишься? Она промолчала, хоть не отвела взгляда от его лица. — И кем же ты меня считаешь? — спросив, он с любопытством прищурился. — В тебе дьявольское. — Считаешь меня Дьяволом? Бен рассмеялся, и она настороженно нахмурилась. Почувствовав ее напряжение, он перестал даже улыбаться. Медленно Бен наклонил голову, нежно потерся своим носом о ее нос, глядя в зеленые глаза, открыто и доверчиво смотревшие на него в ответ. — Ты же знаешь о нашей связи, — произнес он. — Помнишь этот маленький фокус? — Бен взял ее за руку, переплетая их пальцы, и она слегка вздрогнула, изогнувшись: ее словно ударило током. — Уже пробовала проделать это там? Рей кивнула. И он довольно улыбнулся, пробормотав: — Я же говорю: хорошая девочка. Бен сел и потянул ее за собой, заключил в объятия. Обхватив его ногами за талию, Рей опустила голову ему на плечо. Его низкий голос зазвучал тихо: — Ведьма правит на земле, колдун — под землей. Ведьму питает все живое, колдуна — все мертвое. Они из разных миров, но они связаны, — Бен умиротворяюще гладил Рей по спине, и, сонная, она прикрыла глаза, старательно прислушиваясь к нему. — Колдун идет к ведьме и просит ее: «‎Спрячь мою сущность, чтоб люди не узрели во мне Дьявола»‎. Ведьма делает это. Но взамен о чем она его просит? — Она не просит, — едва слышно ответила Рей. — Почему? Она задремала, но его вопрос все звучал в ее голове: — Почему, Рей? Наутро ее разбудил будильник, и она подскочила на постели. Растерянная, Рей невольно приложила пальцы к своим губам, все еще чувствуя на них мягкость его губ, мечтательно прикрыла глаза. С безмятежной улыбкой она рухнула обратно на кровать.