Это больно — умирать?

      Прошли сутки, а Драко не приходил. Она была уверена, что когда наступит утро он завалится к ней, но вместо этого несколько часов она провела в компании авроров, которые всё никак не хотели уходить и только Роланд, пришедший проверить её состояние, выпроводил их и напомнил о выполнении должностных обязанностей.              Тишина удручала.              Слова ребят и Роланда были правдой: информационный детокс действительно полезная вещь. Но в такие моменты человек остаётся наедине с собой и своими мыслями, которые снежной лавиной накрывают мгновенно, а Гермиона, как оказалось, упорно этого избегала.              Она уже успела обдумать всё происходящее по многу раз. Ей не хотелось думать о том, что можно было поступить иначе, что можно было избежать многих проблем, но мозг упрямо подсовывал ей другие варианты событий. Это жутко нервировало и угнетало.              Нет, она не жалела о том, что вытянула Малфоя из Мунго, хотя бы ради того, чтобы он снова побыл в обществе, снова почувствовал себя человеком. Но всё же её терзало чувство вины, что она не справилась, что подвергла не только себя, но и его опасности.              Впору было сказать Тео, чтобы он её отчитал, потому что в посыпании головы пеплом они с ним похожи.              Отпив чай, который с доброй руки оставила ей Фрей с заклинанием, поддерживающим температуру, Гермиона подошла к окну, что вело во внутренний двор.              Слабый свет фонарей освещал улицу и попадал в палату. Грейнджер улыбнулась, увидев расхаживающую кошечку по аллее. Пятнистое чудо с трудом тащило подросшего котёнка, который убежал далеко от остальных. Гермиона хохотнула от того, как забавно качалось тельце котёнка, когда мама-кошка вальяжно шла к импровизированному домику, который обустроили работники Мунго.              — Ночами обычно спят, Грейнджер, — она вздрогнула телом от неожиданного голоса.              Он стоял сзади. Вплотную.              Его руки потянулись к ней и сомкнулись в кольцо на её талии. Когда Гермиона жила в Норе и общалась с Нарциссой, то часто слышала, что Драко, вообще-то, всегда был ласковым и тактильным мальчиком, но ни на секунду не верила в это. Где Малфой, а где ласки?              Но вот его руки нежно обнимают, стараясь не причинить боль. Драко прижался грудью к её спине, а голову опустил на макушку; теплое дыхание щекотало уши и Гермиона инстинктивно захотела прижаться к ключице и стереть это ощущение.              — Почему?.. — шепнула она.              — Почему я пришёл сейчас? Или почему я не пришёл раньше?              Гермиона промолчала.              — Пришёл сейчас – потому что захотел, не пришёл раньше – потому что не мог из-за дачи показаний Поттеру.              Гермиона попыталась развернуться, но Драко чуть сильнее сжал её талию, как бы говоря, что хочет постоять так.              — Ты решил сотрудничать с Гарри?              — Я и не был против сотрудничества, лишь сказал, что тогда, когда они начнут ловить преступников.              Гермиона выдохнула, облокотила голову на грудь Драко, вдыхая аромат его мыла. Открытая шея сразу же привлекла его внимание, и он поспешил к ней прильнуть.              Малфой осыпал шею нежными поцелуями, продолжая прижимать Гермиону к себе.              — Я слышал, что ты довольно много времени провела с Тео прошлой ночью, — заметил он с упрёком, но продолжил водить носом по шее, ловя совсем тихие вздохи.              — Да, а вместе с ним ещё с Гарри и Роном.              — Но с ним больше.              — Так вышло.              — Я бы хотел, чтобы ты реже была с ним наедине. Я не не доверяю тебе, но всё же он слизеринец.              Гермиона цокнула:              — Мы с ним прекрасно умеем слышать друг друга, да и он не тот, кто сделает что-то против моей воли. Такое поведение, Драко, неуместно.              — Не уместно тогда, когда я узнаю, что ты проводишь время с парнем наедине, который в тебя влюблён? Грейнджер, мне обязательно говорить о своей ревности?              — Мы не в тех отношениях…              — Пока что.              ***              Роланд подлечил Блейза настолько, насколько нужно было аврорам и поместил его в палату, которая находилась в самом дальнем углу крыла.              Тео медленно шёл, под каждый шаг вспоминая Гермиону: её обмякшее тело, кровь, которая текла по его пальцам, её натянутую улыбку, её помутневший взгляд. Он высек в своей памяти её образ, ставший движущей силой его злости, которую он обрушит на тварь, посмевшую причинить боль его любимому человеку.              Кровь бурлила в нём и Нотт с неожиданностью заметил, что подобную реакцию у него в последний раз вызывал только отец.              Поттер и Уизли допрашивали Джозефа, а также документировали показания Пэнси, разумеется, несколько приукрашенные, ведь, скорее всего, её признают невменяемой и отправят на лечение, ведь её состояние не то, которое можно оставлять. Либо так, либо Азкабан. В прочем, сейчас всё, что волновало Тео – Гермиона. Никто и ничто, даже он сам, не заботило его от слова совершенно. Он пойдёт на что угодно, чтобы «вернуть» всю боль Гермионы. Вплоть до секунд. До мгновения. И плевать, каким человеком он станет. Никакая былая дружба и хорошее отношение к Пэнси его не остановит, никакие благие почти дружеские чувства, которые когда-то у него были, не спасут Блейза.              Нотт уничтожит любого, кто причинит боль его дорогим людям.              Палата была стандартной, такой же как у Гермионы и Драко. Только они добавили стол со стульями для допроса и настольную лампу.              Блейз сидел на кровати, бубня себе под нос, что уничтожит поганую грязнокровку и прочий бред, в который Тео не посчитал нужным вслушиваться. Стоит отдать должное Джозефу: он филигранно с абсолютной точностью отыгрывал этого монстра, который сейчас даже не пытался изобразить раскаяние.              Руки Забини были связаны магическими путами, ноги были в колодках, помимо этого, на палату было наложено несколько заклинаний, чтобы у Блейза не было ни единого шанса выбраться отсюда.              — За стол.              — Чё? — грубо переспросил Блейз.              — Живо, — безапелляционно приказал Тео, развалившись на стуле напротив. Забини было подумал огрызнуться, но столкнувшись со взглядом аврора сразу же бросил эту идею.              Теодор молчал, перебирая дело Малфоя. А ко всему этому ещё так хотелось впаять за то, что он сделал с Гермионой. Но не получится. Будет он за это огребать от них лично вплоть до суда.              — Мне всех твоих жертв перечислить или ты сам вспомнишь?              — На мне нет жертв, я сам жертва. Вы же точно допрашивали придурка Амбридж, должны знать, что он упёк меня в подвал!              — Жаль не в землю, — тон, которым произнёс эти слова Тео, заставил Забини вздрогнуть.              — Эй, Нотт, я тут жертва! Ты же знаешь показания Люциуса, я невиновен.              Хватает же наглости нести подобную чушь.              — Ты же понимаешь, что поездка в один конец в Азкабан тебе обеспечена?              — Ты тупой, Нотт? Ещё раз повторяю: я не убивал! Приведи хоть одно доказательство, что я на такое способен. Ну же! Мы учились бок о бок, ты прекрасно знаешь меня, так что не неси херню и сними эти чёртовы путы!              Леденящий душу смех Тео заполнил всю палату и заставил Блейза вжаться в стул. Пустые глаза, которым он вглядывался в лицо Забини, казалось, проникали в самые недра его чернушной души. Мулат сглотнул, но продолжил гнуть свою линию «я ни в чём не виноват».              — Знаешь, Забини, я работаю аврором два года, и ты представить себе не можешь, хотя… можешь, каких конченых ублюдков я видел, каких тварей допрашивал и сажал в Азкабан. Я не знал тебя раньше, а сейчас тем более этого не хочу. Но одно я могу сказать точно: твоя псевдострадальческая игра не сработает. Можешь загонять кому-нибудь другому, но не мне.              — Поттер мозги тебе промыл или это общество Уизли на тебя так повлияло? Видишь, как плохо общаться с предателями крови, Нотт. Очнись, вспомни, что мы…              — И из-за этой хуйни пострадала Грейнджер?              Глаза Блейза округлились, а затем его разорвало от смеха, перемешанного с оскорблениями упомянутой девушки.              — Блять, дело в ней? Ты не веришь мне из-за неё?              — Ты пырнул человека ножом. Это преднамеренная попытка убийства.              — Я наказывал зазнавшуюся грязнокровку, которой давно её место не указывали!              Прошла доля секунды и самодовольная рожа Блейза была подправлена правым хуком Нотта. Место удара покраснело сразу, а капилляры на глазу лопнули.              — Своё дохуя важное мнение, выблядок, нужно было оставить в подвале, но, видимо, урок не усвоен, так что похоронишь его в Азкабановской камере. Это первое. Второе, ты настолько в себя уверовал, раз считаешь, что у нас на тебя ничего нет? Или опять надеешься на Амбридж, которая вытащила твою задницу из Азкабана, а… — протянул Тео, — тогда ещё Люциус был жив, но теперь его нет. Какие варианты спасения шкуры, тварь?              Сплёвывая кровь, процедил Блейз:              — У вас нет доказательств! Наверняка уже почти всех Пожирателей словили, так что удачи, клоуны. Я…              Последовал левый хук, Забини не успел увернуться, а инерцией его потащило вниз, и он с грохотом рухнул на пол, ударяясь щекой, по которой Тео прошёлся в первый раз.              Маты со стонами боли сменились копошением и неудачными попытками встать.              Жалкое зрелище.              Тратить своё время, смотреть, как он поднимается – Тео не хотелось. Поэтому он взял Блейза за грудки и поднял, усадив на стул так, что его тело зажимало словно тисками между столешницей и спинкой стула.              — Показания Малфоя, сведения выживших жертв, Джозефа, в конце концов Пэнси.              Тео заметил, как он вздрогнул, когда речь зашла о ней. Его тело начало невольно содрогаться, улыбка мерзко расползлась по лицу, а кряхтение и смех стали более громкими.              Аврор молча наблюдал за поведением Блейза.              — Если с ней, то я не…              Теперь уже рассмеялся Тео.              — Что с ней? Ты думаешь, что вам устроят совместную камеру, чтобы вы ебаться смогли? Ты, блять, мозг свой где потерял? У Пэнси счастливый билет – это психиатрическая лечебница, в противном случае будет гнить в Азкабане, но явно не через стенку от тебя. Да и даже если бы всё было так, как хочешь ты, с чего такая уверенность, что у неё к тебе что-то осталось? Или вообще было.              Тео стал за спиной Блейза. Ему так хотелось разорвать его на куски. Заставить мучиться и страдать, чтобы он харкал кровью и даже не смел думать о том, что в недалёком будущем будет счастлив.              — Верно… та сука… Грейнджер, у неё красивое личико, да и тело вполне себе. Может, устроишь с ней встречу? Я очень хочу, — мерзко протянул Блейз, — перед ней извиниться.              Тео зашторило. Он сам не понял, как ударил Блейза. Стол треснул, но выдержал. Мулата прижимало крепкой рукой к поверхности столешницы, челюсть ныла от тупой боли. Нотт увидел, как Забини выплюнул свой зуб. Казалось, ещё немного, и он размозжит его череп к херам собачьим.              — Думаешь, я позволю вам с ней пересечься? Нет. Что ты там захотел – извиниться? Твоим извинениям я посчитаю твою жалкую кончину и не более. Если думаешь, что она нежная и сердобольная, то передумай. Была бы она здесь сейчас, ты бы корчился от боли.              Нотт ослабил давление руки на голову и даже убрал её, Забини сразу же попытался встать, но снова был придавлен к столу, который жалобно скрипнул. Ещё одного такого удара он не выдержит.              Теодор отпустил Блейза, стонущего от боли и сел на своё место. В его взгляде не было ни жалости, ни сострадания. Невольно Нотт вспомнил времена Хогвартса: было в Забини что-то статное, в некотором роде можно было назвать его походку или взгляд величественным, но сейчас перед ним была лишь жалкая тень некогда привлекательного парня.              В палату вошли Гарри и Рон.              — Что-то интересное рассказал? — спросил рыжик.              — Нёс хуйню.              — То есть отказывается сотрудничать? — поинтересовался Гарри, кидая взгляд исподлобья на побитого мулата.              — Я извинюсь перед Грейнджер, — с трудом проговорил он, ожидая более снисходительной реакции, надеясь на их гриффиндорский нрав, но получил лишь звериный оскал, который продемонстрировали львы.              — О, да, Блейз. Ты будешь каждый день вымаливать прощение, но не только у Гермионы, но и у всех жертв: живых и убитых. В Азкабане у тебя будет достаточно времени, — цедил Гарри, не спуская с него взгляда.              — Я всё расскажу Визенгамоту! Я нажалуюсь на вас Кингсли!              — Без проблем, Блейз, — процедил Нотт, у которого на губах расцвела улыбка, — ты, главное, вспомни об этом. Ты уж, — похлопав по плечу, закончил Тео, — постарайся не забыть.              ***              Прошло несколько дней.              Друзья не заходили к Гермионе. Она предположила, что это связано с поиском доказательств. Видимо, это занимало больше времени, чем она думала.              Драко же был в немилости у целителя, поэтому заходить часто он не мог, но, по словам Фрей, сегодня Роланд отправился в Министерство и Грейнджер надеялась, что Малфой придёт к ней. Но не тут-то было.              Прошёл час, второй, третий. А слизеринец не появлялся в дверном проёме, не подкрадывался тихо и не обнимал со спины.              Как говорится, если гора не идёт к Магомеду, значит Гермиона сама пойдёт к Драко. Всё же ей запретили интересоваться делом, а не выходить за пределы палаты.              Время близилось к полуночи.              С одной стороны, Гермиона хотела сделать сюрприз Малфою, появиться неожиданно и, возможно, поднять ему настроение, но понимала, что это не получится, ведь у него чертовски острый слух.              Пан или пропал.              Гермиона невербально наложила на себя заглушающие чары, чтобы не оставлять после себя ни звука. Ей жуть как натерпелось увидеть лицо Малфоя, который увидит её, пришедшую к нему.              Таков был план.              Но, как известно, планы Гермионы имеют свойство меняться в процессе.              Стоило Гермионе тихо открыть дверь и пройти внутрь палаты, её взгляду открылась невероятно смущающая картина.              На тумбе стоял включенный светильник, освещающий кровать и несколько метров возле неё. Драко сжимал губами ткань своей футболки; его волосы были взъерошены, а на лбу были еле заметные капельки пота. Взгляд из сосредоточенного вмиг стал испуганным, а затем в нём начали плясать искорки. Гермиона понять не могла, что произошло, пока не опустила взгляд ниже к груди и дальше по торсу.              Его штаны были спущены до колена; правая рука продолжала двигаться по члену, в то время как в другой он что-то держал. Прошло долгих нескольких секунд, прежде чем Гермиона поняла, что то, что он держал в руке и на что смотрел – её фотография, которую она дала ему в Азкабане.              Шок накрыл её с головой.              Малфой… он.              Боже, что она только что увидела?              — Весьма невежливо заходить в палату без стука, не думаешь, Грейнджер? — в голосе не было и толики злобы. — Тебе так всё нравится, что даже не отвернёшься?              Гермиона, словно очнувшись, отвернулась.              — Не припомню, чтобы ты в прошлый раз стучал, когда заходил ко мне.       — Так, может быть, я хотел застать тебя за чем-то постыдным? — его голос стал звучать иначе, немного мягче и тягучее, словно откусываешь конфетку, а карамельная паутинка продолжает тянуться.              По звуку Грейнджер поняла, что он не остановился и продолжил делать то, что начал. Только теперь, она посмотрела боковым зрением, его взгляд был направлен не на фотографию, а на неё.              Что она должна говорить в такой ситуации?              — Ты не можешь пойти в душевую комнату и продолжить там? — смущённо попросила Гермиона.              — Почему я должен? — Гермиона только хотела ответить, как Малфой продолжил, — Я, разве, делаю что-то незаконное? Или это что-то, что можно делать только в душевой? — он начал говорить с придыханием. По её спине пошли мурашки.              — Нет, но я не думаю, что мне стоит это видеть.              Малфой мягко рассмеялся.              — А я тебя и не звал, Грейнджер, ты сама захотела сюда прийти, — чёртово придыхание. — Сама. Своими прекрасными ножками. Да так, чтобы я не узнал.              С его губ сорвался стон. Ей хотелось и бежать, куда глаза глядят, и повернуться посмотреть на это.              — Тогда уйду я, — сказала Гермиона и поняла, что ничего не может сделать. Она стоит, словно пригвождённая, желает повернуться и увидеть его лицо.              — А мне кажется, Гр-е-ей-ндж-ер, — протянул Драко, — ты хочешь иного, но, как жаль, мы не в тех отношениях, верно ведь?              Он, уже совершенно не стесняясь, начал стонать в голос. Гермиона стояла в пол-оборота и всё равно видела нечёткие движения периферийным зрением.              — Повернись ко мне, — прошептал Драко.              — Нет.              Смешок. Затем стон.              — Ну же, давай…              Она буквально ощущала, как борется её мозг с телом.              — Моя девочка, ну же…              Матерь божья.              — Ты же хочешь этого…              — Сумасшедший…              — Да-а, — протянул Драко, — я сошёл с ума из-за тебя.              Гермиона повернулась к нему и в этот момент Драко запрокинул голову, блаженно постанывая и закатывая глаза, в то время как сперма брызнула на его торс. Дыхание Малфоя было в беспорядке, а затем, словно крича о своём бесстыдстве, поцеловал фотографию.              — Ты меня потеряла, Грейнджер, раз сама пришла?              — И это первое, что ты хочешь мне сказать?              — А ты не хочешь извиниться, что вошла без стука?              Возмущению Гермионы не было предела.              — Подожди, я скоро вернусь, — оповестил Драко и ушёл в душевую, оставляя её в состоянии глубочайшего шока.              Нет, она не впервые видела дрочащего мужчину, но… это был Драко. Сам Драко Малфой, который дрочил на её фотографию, а затем на неё.              Малфой вернулся быстро. Полотенцем ероша волосы, он загадочно посмотрел на Гермиону.              — Так ты, всё же, меня потеряла? — ехидно спросил Драко, приближаясь к ней.              — Нет, — и дёрнул её чёрт соврать.              — То есть ты пришла ко мне чисто из-за профессиональной привычки проверить меня?              — Да.              Малфой не был глупцом. Тем более слепым глупцом. Он видел румянец на щёчках, видел потерянный, немного возбуждённый взгляд, закусанную губу. Он не сводил взгляда со рта, её губы привлекали слишком много внимания.              Не поддразнить её – было бы греховно.              Она сидела на краю кровати. Драко подошёл вплотную, наклонился к ней и подцепил пальцами подбородок, чуть закидывая её голову назад так, чтобы она смотрела на него. Большим пальцем провёл по слегка влажной губе, рот приоткрылся.              Драко потешила реакция на его действия. Такая открытая и честная, не то, что слова, слетевшие с её губ.              Он надавил на подбородок и открыл её рот шире, царапая ногтем по верхней губе. Он заметил, что взгляд стал более возбуждённым, почти помутневшим, а дыхание стало глубоким.              Драко не аврор, но как допрашивать Грейнджер, кажется, нашёл способ.       Его палец лежал на губе и Драко поцеловал его, слегка касаясь губами её губ. Капельки воды стекли с его волос и попали ему на футболку, оставляя мокрые пятнышки.              — Совсем не теряла? — мягко спросил Драко, целуя палец во второй раз.              — Немного.              Он убрал палец ниже, давая себе для поцелуя уже губы Гермионы.              — Так скучала, что забыла о всех приличиях, Грейнджер? — Драко не дождался ответа и поцеловал уголок губ.              — Н… да.              Малфой мягко улыбнулся, второй рукой убирая её волосы за спину.              — Я тоже по тебе скучал, — елейно шептал он, прижимаясь щекой к её щеке. Его дыхание было в сантиметрах от её уха.              Жарко.              Руку он переместил на затылок, слегка поворачивая голову Гермионы, чтобы открыть доступ к шее.              Она совершенно не сопротивлялась. Её руки сминали простыню, на которой ещё какое-то время назад Драко дрочил на неё.              Повалив её на кровать, он принялся выцеловывать её шею, под приятные звуки, которые издавала Гермиона. Одна её рука запуталась в его волосах, другая же продолжала сминать простыню.              — Поцелуй, — прошептала Гермиона ему в шею.              — М?              — Поцелуй меня.              Ему не нужно было повторять дважды.              Драко припал к её губам, позволяя руке заползти под футболку. Он двигал рукой по той стороне живота, где не было ранения, пусть и следов от раны уже не было.              Драко смаковал каждое движение. Он облизывал её губы до тех пор, пока она не раскрыла рот и не позволила ему поцеловать себя более глубоко.              Их языки переплелись.              Горячо и влажно.              Гермиона тоже гладила его живот, поднимаясь к груди. Тело было разгорячено.              — Интересно узнать, — выдохнул Драко, — какую причину моего непоявления ты придумала?              Он снова начал выцеловывать шею, только в этот раз он оттянул ворот футболки и отрыл для себя зону декольте.              — Я не… думала.              — Неужели совсем ничего? — спросил Малфой, целуя ключицу и царапая её зубами.              — Что ты просто не захотел? — её ответ звучал как вопрос.              Драко улыбнулся, поглаживая вставшие соски через ткань.              — М-м-м, неправильный ответ, дорогая, — промурлыкал Драко.              — Тогда почему?              Он опустился к Гермионе ниже, перекладывая вес на одну руку, другой принялся поглаживать бёдра.              — Во-первых, я приходил ночью, даже несмотря на то, что Роланд был против, я не мог спокойно выйти и пойти к тебе днём, по крайней мере без Фрей, так?              — Да.              — Во-вторых, я всегда прихожу к тебе подготовленный.              Гермиона открыла глаза и вопросительно посмотрела на Малфоя. Немой вопрос, который читался у неё во взгляде позабавил его.              — Неужели ты думаешь, что парень, который приходит к любимой девушке обладает стоическим терпением? Моё возбуждение – моя проблема, по крайней мере на данном этапе наших не отношений.              — Так ты всегда?              — Я не железный, Грейнджер, — прорычал он и снова припал к губам, — я хочу тебя целовать, хочу обнимать, хочу… тебя. Хочу раздвинуть твои прелестные ножки и оказаться между ними. Я даже не против увидеть тебя на коленках, — мечтательно произнёс Драко, снова целуя.              Тягучие поцелуи сводили с ума. Гермиона всё больше и больше плавилась от них, а руки Малфоя только добавляли возбуждения, которое и так лилось через край.              Он слегка раздвинул её бёдра, позволяя себе погладить их с внутренней стороны.              — Я собирался прийти к тебе чуть позже. Ты просто опередила меня.       Малфой заметил, как Гермиона начала немного ёрзать на простыне, подставляясь под его ласки.              — Тебе приятно?              — Да, — прошептала Грейнджер.              — Ты хочешь большего?              — Да.              — Я тебе нравлюсь?              — Да.              Кажется, это было первое её признание. Или нет, она была не уверена.              — Жаль тебя разочаровывать, моя дорогая, но продолжение, которое ты так жаждешь, мы можем начать только тогда, когда будем в отношениях. В которые ты, пока что, не спешишь.              Он снова поцеловал её, но сразу же отстранился, поднимаясь с кровати.              — Ты…              — Знаешь, Грейнджер, до чёртиков обидно, когда так, верно? Но это мой принцип, думаю, ты-то уж понимаешь это? — на его лице сияла победоносная улыбка, такая, что аж захотелось пройтись по ней чем-то тяжелым.              Схватив подушку, которая лежала возле руки, Гермиона запустила её в него.              — Ну что ты, можешь воспользоваться душевой, чтобы… удовлетворить все свои потребности. Обещаю, я не буду мешать тебе, но фотографии моей у тебя нет, поэтому вспоминай этот маленький экспромт, когда будешь делать себе приятно.              — Придурок, — прошипела Гермиона.              — Я тоже тебя хочу.