Это больно — умирать?

             Во времена седьмого курса Гермиона частенько удивлялась реакции Гарри, который то и дело успевал среагировать в самых неожиданных ситуациях, особенно, когда она даже не успевала подумать. Спонтанность и импровизация никогда не были её подругами, более того в определённых ситуациях она боялась риска. Особенно неоправданного, такого, последствий которого она могла не выдержать.              Откуда в её руках появилась сила оттолкнуть от себя крепкого парня? Откуда у неё была внутренняя сила принять удар на себя? Тео ведь однозначно не Гарри, ради которого она привыкла подставляться, не Рон, которому приходилось время от времени помогать, не Драко…              Она очень чётко увидела взгляд Тео: полный страха и ужаса, не за себя – за неё; Гермиона была уверена, что поверни она голову чуть в сторону и столкнись она с глазами Драко, увидела бы то же самое.              Но у неё не было на это времени.              Истеричный смех звенел в ушах похуже гонга, заглушая абсолютно всё. Столкнувшись со взглядом Блейза она поняла, чей взгляд он ей напоминал. Лестрейндж смотрела на неё также: с отвращением, с отвержением, с дикой жаждой истязать её, увидеть слёзы и боль, предвкушением наслаждения её жалким видом.              Кончик холодного металла столкнулся с кожей. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она осознала, что рукоять ножа уже торчит из её живота, а лезвие уже в её теле.              Тело пробил озноб. Острая боль резко распространилась по животу; внутренности скрутило от ощущения, Гермионе тяжело было оставаться на ногах. Постепенно во рту появилось много крови, та потекла тонкими струйками изо рта.              Отвратительный вкус металла.              Гермиона схватила руку Блейза, перехватывая нож.              — Знаешь, что забавно, Забини? — выплёвывала Гермиона вместе с кровью, ухмыляясь собственной дерзости, — даже умри я здесь и сейчас, твоё грёбанное тело будет ещё долго гнить в тюрьме, а возможности убить себя, чтобы прекратить эти мучения, у тебя не будет.              — Сука! — прошипел Блейз.              Грейнджер не сумела разобрать, что произошло; сознание постепенно начало её покидать. Пятнышки перед глазами принялись танцевать, постепенно заполняя всё поле зрения; темнота окутывала. Но вмиг она оказалась закрыта телом Тео, а Малфой остервенело напал на Блейза, параллельно раскидываясь всевозможными проклятиями, которые только приходили к нему на ум.              Без палочки, голыми руками.              Драко разбивал его лицо в кровь, не задумываясь о том, что всё уже в ней, что Забини уже давно без сознания, что он буквально забивает его до смерти.              — Амбридж, — скомандовал Тео, — свяжи его, иначе он этого реально угробит, а эта тварь нужна нам живой! Эй, Гермиона! — Нотт похлопал Гермиону по щекам, — Держись, слышишь?! Не смей отключаться!              Малфой среагировал на слова Нотта, надрывно закричав:              — Гермиона!              Она хотела улыбнуться, более того, ей даже показалось, что она успела это сделать, прежде чем окончательно провалилась в темноту.              ***              Над Гермионой колдовал Роланд. Нет, ранение само по себе не было столь ужасающим; всё же в магическом мире можно кости отрастить. Сильно мешало осознание того, кто лежит и нуждается в помощи. Как бы Роланд не подшучивал над Гермионой, всё же он испытывал к ней уважение и симпатию. И увидеть её с ножом в животе было последнее, что он хотел бы в своей жизни.              На подхвате была Фрей, её взгляд то и дело мельтешил с раны на зелья и на ребят, выглядела она немного потерянной, но все поручения целителя исполняла верно, не позволяя эмоциям взять верх над разумом.               Парни же были немыми зрителями; никто из них не мог себе позволить оставить её без присмотра. Каждый из них с трудом сглатывал, когда встречался с весьма красноречивым взглядом Роланда, не обещающим ничего хорошего.              Справедливости ради, таким же взглядом на двух слизеринцев смотрели двое разъяренных львов, которые через время появились на пороге дома Амбридж и увидели Гермиону в крови.              — Хоть она и не вытащила нож, крови потеряла достаточно много, Фрей, подготовь крововосполняющее.              Рон же пытался помочь, подавая Фрей необходимые баночки; Гарри подпирал стену, скрестив руки на груди, рассуждая о дальнейших действиях, Теодор не отрывал взгляда от лица Грейнджер. Малфой же стоял абсолютно отрешённый. Его взгляд не мог сфокусироваться ни на чём: ни на Роланде, ни на Гермионе. В голове прокручивалось произошедшее.              Гермиона с окровавленным ртом пытается улыбнуться. Пытается, чёрт возьми, улыбнуться. Пытается убедить его, что всё в порядке, что не стоит беспокоиться, что это не у него начала уходить земля из-под ног и не он почувствовал дикое желание разорвать Блейза голыми руками.              ***              Фрей осталась наблюдать за состоянием Гермионы.              Папка с грохотом упала на стол. Роланд знал, что задумала Гермиона и более того прикрывал её отсутствие.              Он уже молчал о том количестве нарушений, которые числились за ней, молчал также о том, насколько это было безрассудно и опасно, о том, что это был вообще неоправданный риск и ради кого? Ради двух слизеринцев, один из которых на протяжении всего обучения в Хогвартсе издевался над ней и её друзьями? А со вторым пару лет знакома?              — Вы понимаете, что вы натворили? — холодно спросил мужчина, окидывая взглядом присутствующих. Пусть голос был спокойным, взгляд метал молнии.              — Мы сами уш…              — Ты думаешь это тебя оправдает, Нотт? Или, быть может, этот факт сейчас ей поможет?              Поттер немного ранее объяснил всю ситуацию Роланду.              — Мы не знали, что с ней!              — Верно, понимаю. Думаю, если бы я знал, что с ней такое произошло – ринулся спасать без задних мыслей, но у вас, помимо её похищения, были и другие проблемы, которые вам нужно было решить! Вы решили вспомнить школьные годы, когда Дамблдор закрывал глаза на ваши нарушения правил? — Роланд перевёл взгляд на гриффиндорцев. — Или думаете, что Кингсли вас по головке погладит? Или, быть может, что мы каким-то чудным образом сможем объяснить ранения Гермионы, опуская детали происходящего?              — Вся ответственность на мне, — спокойно ответил Гарри, встречаясь со взглядом мужчины.              Роланд обречённо вздохнул и рухнул на стул. Эти черти все нервы ему попортят.              — Ответственность на всех вас и на мне, в том числе, — Роланд снова окинул их взглядом. Гарри поистине обладал удивительным талантом держать себя в руках и полностью контролировать эмоции, чего нельзя было сказать об остальной троице. Рон выглядел чуть лучше, а вот закадычная парочка друзей-змей была в полном раздрае.              У Тео всё, о чём он думал, было на лице написано и помимо беспокойства о девушке, чётко читалось презрение и ненависть к самому себе; Малфой же потирал разбитые костяшки, вообще не поднимая взгляда. По состоянию Забини было видно, что только «чудо» остановило Драко и он не убил его.              Роланд стучал по столу, размышляя о том, что им делать дальше и как лучше выйти из воды сухими; встретившись взглядом с Поттером, он понял, что они думали в одном направлении.              — Как она? — впервые подал голос Малфой. Тео вздрогнул, словно услышал вопрос, который сам боялся спросить.              — Благодаря грамотной первой помощи Джозефа Амбриджа всё оказалось не так печально, как могло быть, — Роланд замолчал, — но её состояние и до твоего прибытие в Мунго оставляло желать лучшего: постоянные переработки, стресс, отсутствие режима сна, плохой аппетит... и это только вершина айсберга. Сейчас ей нужен длительный отдых. Именно отдых, а не его иллюзия. Покой, тишина. Пусть и залечивать раны не так долго, но организму всё равно нужно время. Магия не всесильна. А Гермиона в первую очередь, может я кому из вас это напомню, девушка. Не вол, не железная леди, не кремень. А девушка. Молодая девушка, которой нужно на свидания ходить, проводить время с друзьями, а не выполнять чужую работу.              — Я могу?.. Мне нужно… — подбирать слова было тяжело, ещё тяжелее было вспоминать её: раненую и обессиленную.              — Знаешь, вот из принципа не хочу тебя к ней подпускать. Никого из вас, чтобы поделом было, — Роланд замолчал, резко выдохнул и с небольшим раздражением продолжил, — а с другой: на вас всех сейчас без слёз не взглянешь. Того, гляди, откинетесь от переживаний.              — Гарри, ты придумал, что мы будем говорить? — Рон беспокоился за Гермиону.              — У нас не так много вариантов. Я не собираюсь впутывать Гермиону.              — И каким же образом? — Роланду было интересно послушать его идею.              — Гермиона никуда не пропадала. Никакого хищения Малфоя из Мунго не было. Я не уверен, что Кингсли не захочет использовать сыворотку. Но лучше сказать правду насчёт Джозефа, раскрыть всю подноготную их отношений, добавить показания Паркинсон, воспоминания Малфоя.              — Собираешься прикрыть Амбридж?              — Он помог Гермионе.              — И кинул в неё сраное Круцио, Поттер, блять! — взорвался Малфой, — Если ты думаешь, что меня удовлетворит такой расклад – нихуя!       — И что, хочешь и его до полусмерти забить? Да и твоя удовлетворённость раскладом дела – меня мало волнует.              — Только дай возможность, — процедил Малфой.              — Думаю, будет неплохим вариантом, если мы обдумаем план более тщательно. Как я понимаю, о нашей пропаже из Египта ещё не узнали? — поинтересовался Рон.              — Мои отчёты, написанные наперёд оказались ненапрасными.              — Гарри!..              — Нам нужно полностью собрать все доказательства, свидетельства и всю информацию, чтобы у Кингсли не было даже шанса усомниться в виновности Блейза. Задавить его аргументацией настолько, чтобы нужды в сыворотке у него не было.              — Блять, нас ждёт такое очко…              ***              Роланд оставил авроров для дальнейшего разговора, а Малфоя отправил в палату.              Это было полное сумасшествие. И как у Поттера с компанией получалось все разы выходить почти сухими из воды?              Фрей провела диагностику, состояние Драко более чем удовлетворительное, за исключением последствий разговора с гриффиндорцами.              Еда не лезла в глотку, впрочем, как и в предыдущие несколько дней. Если бы он только знал, что свалится из-за проклятия, настоял бы на том, чтобы она не смела никуда без него уходить. Понимание того, что едва ли его наличие там спасло бы ситуацию, никуда не девалось, но и с ним, и без него – тошно.              Он отчётливо помнил крики Гермионы в гостинице своего дома, также хорошо запомнил её в том переулке, в котором даже в её состоянии она сумела позаботиться о нём. Не о себе. Драко разделил ненависть к себе вместе с Тео, который уже не единожды заикнулся о том, что жалеет.              Нет, Драко это прекрасно понимал, Тео, вероятнее, тяжелее, чем ему. Если бы не Нотт, то он так бы и продолжил гнить в Азкабане. Весь его запал рано или поздно бы угас и по итогу он бы стал бесцветным нечто, чьего бы имени даже не помнили.              Тео был той движущей силой, которая привела в работу весь заработавший механизм. Он собственноручно ввёл на арену Гермиону, которая вообще не касалась их отношений. Справедливости ради: ни Поттер, ни Уизли тоже не были обязаны помогать и делали это по доброте душевной.       Ну конечно – Святой Поттер.              Малфой перевернулся на живот, упираясь подбородком в подушку и закрывая руками голову. Ему было невыносимо тяжело, но больше его волновало то, что Тео ещё со школьных лет имел некоторую тягу к депрессивным состояниям и самобичеванию. И, надо признать, когда Блейз кинулся на них с Гермионой с ножом, Драко мог бы поклясться, что Нотт собирался закрывать её свои телом. Абсолютно отдавая тем самым долг Гермионе, который она никогда бы не спрашивала с него.              Быть может, потому что Гермиона заметила эту часть Тео, она подставилась сама.              Драко не знал наверняка, но всё же был ей от всей души благодарен.              Дышать в подушку было тяжеловато, поэтому он снова перевернулся на спину, но спокойно «отдохнуть» ему не дали пришедшие авроры.              ***       Сон был до боли сладким, таким, в который хотелось укутаться, как в осенний плед и не вылазить целый день.              Веки были такими тяжелыми, что открывать их и смотреть миру в лицо ей совершенно не хотелось. Она знала, что её ждёт разговор. Тяжелый, долгий, безапелляционный. С кем страшнее всего – вопрос, оттого желание нежиться в объятиях Морфея дольше доминировало над остальным.              Придя работать в Мунго, она не думала о том, что ей однажды придётся видеть потолок палаты с больничной койки.              — Проснулась? — повернувшись, она увидела Малфоя, сидевшего у кровати.              Хмурый взгляд, брови сошлись на переносице, синяк на щеке, волосы непонятно как собраны, костяшки с кровяными корочками… а голос мягкий.              Она знала, что он хочет её отчитать, знает наперёд все слова, что он хочет сказать. Ей до глубины души больно и тяжело, ей не хочется сейчас всё это выслушивать и, кажется, Драко считывает это, потому что взгляд теплеет, и он обречённо вздыхает.              — Я не буду сейчас с тобой об этом говорить, всё равно услышишь всё по нескольку раз и не от меня, — Гермиона кивнула и была благодарна тому, что Драко прислушался к её немой просьбе, — он… Амбридж, тебя как-то обижал, когда ты была у него?              — Нет.              — Не нужно его защищать, если…              — Нет, Драко, правда, — Гермиона коснулась его шершавой руки и пальцами потянулась к кровяным корочкам, она почувствовала, как дрогнула его рука. — Я в порядке.              Она вымучено улыбнулась, от чего у Драко скулы свело. Он с силой стиснул челюсть, чтобы не взорваться и не наговорить лишнего.              Она жива. Она рядом. Всё остальное пока что не важно.              — А остальные? Что с ними?              Удивительно, что это было не первое, что она сказала.              Поттер запретил Малфою говорить хоть что-то об их плане до тех пор, пока состояние Гермионы не станет лучше и до того момента, пока они не соберут доказательства вины Блейза.              — Грейнджер, — в обращении было столько тепла, сколько никогда не было, когда он звал её так, — я рад, что ты сейчас в безопасности и с тобой всё хорошо. Даже если бы я забил его до смерти я бы не жалел об этом и более того с радостью бы за это отсидел. Звучит не очень, но это факт. Поттер, Уизли в порядке, они прибыли немногим позже, с Амбридж и Тео тоже всё в порядке. Последний, скорее всего, наведается к тебе позже. Состояние Забини вызывает вопросы, но жить будет. Это всё, что я могу тебе пока что сказать. А, — Драко зачесал рукой волосы назад, — Роланд вставил нам по полной, мне даже показалось, что меня отчитывала МакГонагалл.              Гермиона рассмеялась, шутки Малфоя были такие странные.              — А с тобой что будет?              — Я, так-то, тоже пациент Мунго, твоя напарница позволила к тебе пробраться, но это ненадолго. А так я буду в своей палате.              Они замолчали.              — Ты знаешь?.. — Драко вопросительно посмотрел, — насчёт Пэнси…       — Да, уже слышал, но, прошу, Грейнджер, отключи свой дохера умный мозг и отдыхай, — в дверь постучали, — мне пора.              Малфой легонько поцеловал Гермиону в щёку и вышел из палаты.              ***              Сон совершенно не шёл после разговора с Драко. Всё было таким… сюрреалистичным.              Тихие шаги заполнили всю палату. Волнение и тревога мгновенно прошлись по телу ровно до того момента, как лица коснулась тёплая рука.              В каждом человеке можно запомнить что-то особенное, в этом же случае прикосновения сразу выдали вошедшего.              — Тео… — тихо позвала Гермиона, открывая глаза. Выглядел он ничуть не лучше Малфоя. Свет луны освещал его разбитую губу, синяки на лице, понурый взгляд.              — Прости, думал, что ты спишь.              — Всё в порядке, мне всё равно не спится, — призналась Гермиона и увидев обеспокоенный взгляд сразу же объяснилась, — я просто выспалась настолько хорошо, что пока что не хочу спать.              — Прости.              — Кажется, за все два года нашего общения я впервые от тебя слышу столько извинений за столь короткое время, — улыбнулась Гермиона.              — Ну раз шутишь, то твоё состояние лучше, чем я себе представлял.              — Вот видишь, со мной всё хорошо, — мягко ответила Грейнджер и для большей уверенности помахала руками.              Нотт улыбнулся, но тут же закусил губу. Ураган в душе не утихал, его эмоции и чувства зашкаливали с невероятной силой. Хотелось кричать от счастья и выть волком от страха за неё.              — Мне кажется, я скоро сойду с ума, — признался Тео. — Я… в момент, когда Блейз тебя пырнул, думал, что тоже умру. Я знаю, что у меня не будет шанса, знаю, что я ломлюсь в закрытую дверь, знаю, что это неправильно, но, если бы только знала как сильно я хочу быть с тобой, Гермиона…              — Тео…              — Считай это просто монологом. Знаешь, я возненавидел себя в тот момент… и в то же время понимаю, что это не так. Ведь если бы я не вовлёк тебя в это дело, то никогда бы не узнал тебя и то, какая ты замечательная, но в то же время из-за меня ты… чёрт, — он зарыл руки в волосы и начал их ерошить. — Это всё так тяжело и отвратительно, что мне хочется стереть себе память. И отвратительны не мои чувства к тебе и не твой отказ, а то, что я ничего, совершенно ничего не могу с этим сделать.              — Тео, — Гермиона потянулась рукой к его лицу, Нотт хотел прильнуть к ладони, но вместо этого он получил щелбан.              — Ау… за что?              — В твоих словах есть несостыковка. Я сама решила помочь. Согласиться на эту авантюру было моим абсолютно добровольным решением и более того тогда я понимала к чему это может привести. Неужели ты думаешь, что после семи лет жизни бок о бок с Гарри, я не понимала рисков? Или ты думал, что я настолько преисполнилась в самомнении, что не представляла дурных исходов? Тео, не бери на себя больше, чем ты можешь вынести. Не стоит всю вину брать на себя. Кстати, почему у вас с Малфоем похожие травмы на лице?              — Потому что мы оба огребли от Рона и Гарри. Вернее, от них физически, от Роланда словесно.              Гермиона рассмеялась, хоть и было немного жаль, что она не увидела того, как их отчитывали, словно первокурсников.              — Какое-то время мы не сможем приходить к тебе. Это план Гарри, и я не могу полностью его тебе раскрывать.              — Вот как…              — Кстати, Драко изменился, — спустя минуты тишины сказал Тео. — Когда я слышал от Гарри о взгляде, о том, как он выглядел, когда у вас было свидание в Азкабане, я не до конца понимал, что он имеет в виду, но теперь понял. Он действительно уже не тот Малфой, которого я знал и с которым прожил бок о бок семь лет.              — Не могу сказать того же, ведь прошлого Малфоя я знала только с одной стороны, да и то уродливой.              — Насчёт Пэнс…              — А что с ней? Все лекарства, что она принимала уже должны были помочь ей на физическом уровне, всё остальное должен решать другой специалист, не я.              — Тебя это злит?              Гермиона не хотела кривить душой и выставлять себе той ещё благодетельницей.              — Я считаю, что все должны отвечать за свои поступки. Если она была с Забини и делала это, то пусть отвечает. У меня нет желания спасать её, за исключением того, что я уже сделала для неё. Не мне судить, но Малфой за два года отсидел своё за все года, что издевался над такими, как я. Ему воздалось.              — Хочешь их смерти? — Тео посмотрел ей в глаза.              — Нет, — улыбнулась Гермиона, — не хочу. Пусть живут и наслаждаются Азкабановским адом, которому не будет конца и края. Знаешь, некоторые считают, что смерть – это самое страшное, что может произойти и, безусловно, это так, однако есть ещё более страшная вещь – непрекращающиеся страдания, боль и ужас, доводящие до такого отчаяния, что смерть кажется единственным спасением. Безусловно, у всего есть исключения. Быть может смерть для Люциуса была единственным вариантом. Вряд ли бы человек, проживший полжизни изменил себя и свои принципы просто из-за давления общества. Он бы подстроился, но всё равно пускал бы гнилые корни в своих внуков. У Нарциссы в этом плане больше возможностей, она далеко не идеальна, но она была той, кто уравнивал баланс злости в Драко.              — Она сможет прийти к Драко?              — Только с личного разрешения Кингсли и Роланда.              — Понял. Кстати, я твой должник, — Гермиона вопросительно посмотрела, — Не то, чтобы я рад тому, что ты позволила проткнуть себя, но спасибо… меня некоторое время посещали подобные… мысли.              — Мысли?              — Думал, что не плохо было бы это всё закончить…              — «Это» это что? — спросила Грейнджер, словно не понимала к чему он клонил.              — Своё бренное существование, в котором одна из важных целей почти достигнута. Знаешь, я понимаю, что сейчас из-за многих факторов я нахожусь в таком депрессивном настрое, но… что дальше? Всё рано или поздно превратиться в рутину работа-дом и, если у других есть любимый человек, который может скрасить эту рутину, у меня – нет.              — Другими словами, чтобы ты продолжал жить, тебе нужна причина? У твоей жизни, якобы, должен быть смысл, посвященный чему-либо или кому-либо?              Тео замялся, но ответил:              — Что-то типа того.              — Дурак ты, Нотт, каких поискать. Я не собираюсь становиться причиной. Но на мгновение задумайся о том, что, если с тобой что-что случится, по меньшей мере четыре человека будут чувствовать себя хуже, чем ты сейчас из-за беспокойства обо мне. Более того, я уверена в том, что мне будет очень больно и тяжело принимать этот факт, видеть твоё мёртвое тело, похороны. Осознавать, что я больше никогда не услышу твой голос, шутки, не увижу озорного взгляда. Не стоит думать, что на мне любовь в твоей жизни кончилась. В мире столько прекрасных девушек, которых ты не знаешь. Быть может одна из них добавит красок в твой чёрно-белый мир. Тео, ты можешь полюбить другую, ты можешь быть счастливым без меня. Ты сможешь понравиться любой девушке, которая тебя узнает лучше. Всё это не будет «предательством» твоих чувств ко мне.              — Но тебе я не понравился.              — Я бы не утверждала это так уверенно.              Гермиона молчала, Тео тоже. Ей было тяжело двигаться, особенно садиться, но всё равно она потянулась к нему, чтобы обнять.              Она обняла его и гладила по голове, Тео упёрся рукой в кровать, потому что Гермиона тянула его вниз на себя. Свободной рукой он обнял её в ответ так крепко, как только мог, сминая больничную одежду. Он уткнулся носом в её шею и проклинал всех и вся, что она не его.              И вряд ли когда-нибудь станет. Нет, он был в этом уверен. Не в этой жизни.              — Люблю тебя, Гермиона…              Она хотела ответить тем же, с дополнением «как друга», но не стала. Его признание не требовало никакого ответа. Он просто делился тем, что у него на душе.              ***              Ночь выдалась бессонная, Тео рассказывал о том, что его беспокоило, а Гермиона выслушивала и поддерживала.              — Кстати, прочитал я твоего этого…              Нотт не договорил, в кабинет почти тихо вломились два гриффиндорца с жопами львов на головах.              — Вы где побывали?              — Тебе лучше не знать, — отшутился Рон и подбежал к Гермионе.              Сграбастав её в крепкие объятия он принялся рассыпаться в радости, что с ней всё в порядке. Гарри же подошёл с другой стороны кровати.              — Как ты?              — Вашими стараниями. Кстати, а что будет с Амбридж?              Гарри легонько щёлкнул Гермиону и назидательно ответил: — Мисс Грейнджер, довожу до вашего сведения, что никакая информация, касательно этого дела не коснётся ваших ушей до тех пор, пока мы не будет знать, что вы полностью отдохнули и восстановились. В ваших же интересах с нами сотрудничать: идти на поправку, в противном случае все новости вы узнаете из Еженедельного Пророка.              — Фу, как официально! Гарри, я же с ума сойду от любопытства!              — Я всё сказал. Можешь даже не пытаться, не сработает. На Малфое, кстати, тоже.              — Да брось, что я сделаю здесь?              — Это же можно было бы сказать и о Малфое, который находился в Мунго, но где по итогу мы его нашли?              — Гарри!              — Двадцать лет Гарри, не пытайся. У тебя неделя, не восстановишься – узнаешь не от нас, поэтому в твоих интересах отдыхать, — он был непреклонен.              — Да мне тут даже книг не дают! Фрей сказала, что я могу на них даже не рассчитывать.              — Скажи спасибо, что Малфой сможет к тебе приходить, будет твоей единственной радостью.              Гермиона покраснела, вспоминая, как под действием сыворотки призналась, что хочет к Драко. Но так говорить было жестоко не только по отношению к ней, но и к Тео.              — Если ты думаешь, что Малфой всё время будет закрывать глаза на твои телодвижения в сторону Гермионы, Нотт, то подумай ещё.              — Хочешь сказать, что из-за него я должен вообще перестать контактировать с Гермионой?              Рон в это время заботливо чистил яблоко от кожуры и резал на дольки для Гермионы, которые успел купить в ближайшем магазине.              — Нет, но держи руки при себе.              — Да я… — Тео осёкся, потому что понял к чему это сказал Гарри.              Он уже довольно длительное время держал Гермиону за руку, а до этого они долго обнимались. Это, конечно, были не романтические объятия.              — Но Тео прав, Малфой не вправе мне что-либо запрещать.              — Он твой парень, так что думаю, ему будет неприятно… — сказал Гарри и осёкся, встретившись со взглядом Гермионы.              — Кто мой парень?              — Малфой. Или у тебя ещё были варианты?              — Мы с ним не!.. Эй! Гарри Джеймс Поттер! — в него полетела подушка. — Какого чёрта? Какие ещё варианты?!              Гарри увернулся от подушки, Тео быстро подхватил её и вернул Гермионе, чтобы она снова швырнула её в Поттера. Рон же параллельно со всем этим кормил Грейнджер яблоком.