Багровое сердце

—Нарисуешь мне барашков? — Первая просьба, которую Хёнджин услышал за сегодня. Феликс напялил на себя зелёный свитер с барашками, и увидев заветный альбом в руках Хёнджина попросил именно об этом — Гуляющих на зелёном лугу с цветами. Хёнджин хмыкнул - от Феликса исходило тепло. —У меня с собой только синий фломастер. —Не беда! — Феликс резко встал. —Сегодня я тебя приведу туда, где краски точно есть. Хёнджин не был особо против, но всё равно поинтересовался: —И куда же? —Скоро узнаешь! — Феликс отсолютировал ему двумя пальцами, и спрыгнул с горки, на которой они сидели. Хёнджин прыгнул следом, оказался рядом с велосипедом, вопросительно изогнул бровь, на что Феликс подмигнул и снова пригласил на багажник велосипеда. — Только по дороге заедем в магазин на углу, мне нужны подношения для кое-кого. Подношениями оказались песочные печенья в цветастой упаковке, но на очередной вопрос Хёнджина Феликс не ответил, лишь загадочно улыбнулся и продолжил путь. "Потом узнаешь" - ответ на все вопросительные взгляды Хёнджина. Он особо не понимал, что происходит, но молчал, гадая. Феликс завернул в ещё один двор, остановился и, наконец, высадил Хёнджина. Перед ними стояло небольшое трёхэтажное здание, что сильно выделялось на фоне других домов. Не потому что старое, с кое-где облупленной краской на стенах и с небольшими трещинками, тут было что-то другое. Хёнджин задумчиво вглядывался в окна - они были тёмные, немного пыльные, не считая одного, самого высокого - стекло там было обклеено разноцветными, сверкающими наклейками. Они будто отражали солнечный свет и слепили в глаза, и может именно из-за этого Хёнджину показалось, что за тем окошком кто-то ходит. Он моргнул пару раз, протёр глаза от яркого света, а потом удивленно посмотрел на Феликса. Что он пытается показать? Сам Феликс тем временем ставит велосипед у стены трёхэтажки и зовёт за собой. Внутри дома было прохладней, чем на улице. Тут все казалось не таким печальным, как снаружи - стены более чистые, на полу не валяется различный мусор, как обычно бывает в зданиях подобного типа, на что Хёнджин непонимающе оглядывается. Феликс же торопит его подняться выше, и Хёнджин шагает за ним неуверенно. Первый этаж, второй, третий, а они поднимаются ещё немного выше. Любые звуки отбиваются от стен, и звенят в ушах. Хёнджин не осмелился спросить, куда и зачем они идут, как неожиданно остановился за Феликсом. Перед ними появляется дверь - разноцветная. Хёнджин сначала не понимает, что с ней не так, но когда всматривается, замечает. Рисунки, надписи, чьи-то отпечатанные краской ладони - это всё вразнобой прыгает по двери, выскакивает за её пределы - на стены вокруг и продолжают скакать там. Хёнджин даже удивляется, что эта сумбурность не достигла потолка, или вовсе не атаковала все стены в этом доме. Он осторожно выглядывает из-за спины Феликса, пока тот наблюдает за дальнейшей реакцией. Улыбается, будто скрывает за этой дверью что-то секретное до ужаса, но ведь эта дверь просто ведёт на обычный чердак дома? Хёнджин даже начинает думать, что его могут облапошить лишь одной такой дверью - дадут красивый фантик, а конфеты внутри не окажется. Обманка. —Зайдёшь? — Феликс обрывает раздумия, и уже держится за ручку двери. Оттуда вдруг неожиданно и резко слышатся чьи-то разговоры, и шаги. Хёнджину страшно и интересно, но внешне он только спокойно кивает. Внутри было тепло. Стены оказались яркими, ослепляющими, разрисованными будто всеми цветами красок. Самое первое, что бросилось в глаза - небольшой жёлтый диван, на котором громоздились подушки - большие, маленькие, обычные или разной формы. С ними воедино слился парень, читающий книгу, и если бы не его поднятые вверх руки с той книгой, его можно было бы вообще не заметить. Хёнджин не стал рассматривать его детальнее, поэтому перевел взгляд в угол чердака. Там тихо шипит, словно кошка, маленькая газовая плита, а на ней стоит чайник, дымится. Сверху свисают веревки с самодельными флажками, такими же хаотичными, как и надписи на двери. Хёнджин всматривается, и замечает, как на него с таких флажков смотрят нарисованные зайцы, лисы и кошки. У кого-то глаза разъехались в разные стороны, у кого-то одно ухо длиннее другого, у кого-то клыки слишком большие, и может из-за того они казались очень живыми. Или это могла быть игра света из-за гирлянды выше. Огоньки тянулись почти по всему потолку, как звёзды в космосе, а потом резко опускалась вниз, и запутывалась в ворсистом ковре, тянулись к большому тёмному комоду. Кажется он мог в любую секунду лопнуть от кучи вещей, которые в нем хранили. Из ящиков, полностью обклеенных самыми разными наклейками, торчали уголки бумаги вместе с тянущимися вниз цветными лентами. На сам же комод стопкой выложили книги, раскраски и ещё подобное барахло, которого здесь была целая куча. Так же такую участь постиг рядом стоящий стол, с несколькими тетрадками и толстыми учебниками. Хёнджин наконец вдыхает и чувствует запах мяты, вперемешку с чем-то сладким, будто жжёным сахаром. Чердак изначально был небольшим, даже кажется слишком маленьким, но сейчас он вырастал на глазах. Он казался чем-то большим и светлым от гирлянд со множеством светильников на батарейках, сваленных в разных углах комнаты. Тут, внутри было спокойно. Удивительно странно, но спокойно. Хёнджин проморгался, снова протёр глаза. За последние дни в его жизни появилось слишком много нового, это было непривычно. Хёнджин привык к своей комнате, что заточила в нем все чувства и мысли, держала в себе, почти не давала вздохнуть, но чердак при первой же встречи ударил под дых, ослепил. Феликс действовал почти так же, но Хёнджин все равно ещё боялся. Туман в голове рассеили чьи-то глаза и тонкая улыбка. Ещё один житель чердака выпрыгнул из ниоткуда. —Привет, добро пожаловать, чувствуй себя как дома, Хёнджин! — Он забавно поклонился. — Я Чонин, будешь печенье? Хван устал удивляться, поэтому лишь спросил: —Откуда ты узнал... —Феликс болтал о тебе вчера, мы тебя тут долго ждали. — Чонин хитро сощурил глаза, а потом постарался незаметно вытянуть из рук Феликса заветные печенья, но Ликс лишь отбросил их на диван и принялся щекотать Чонина, приговаривая что-то про карму. Чердак сразу наполнился смехом и мольбами о пощаде, но спустя несколько секунд всё сразу стихло. Чонин победно забрал свою пачку с печеньками, и как тень проскользнул к столу. Хёнджин, отводя взгляд, столкнулся с стеклянными глазами мальчишки на диване. Тот лишь кивнул Хёнджину в знак приветствия, и снова уткнулся в книгу. Он мог бы быть фарфоровой куклой, что всегда разбивается от любого прикосновения, с такими же глазами из дешёвого кусочка стекла. Он казался довольно пугающим, отчужденным, нелюдимым. Хёнджина посетило ощущение, что сейчас он смотрит в зеркало. —Это Сынмин. — Шёпотом пояснил Феликс. — Он сегодня не в духе, не беспокойся. Хёнджин кивнул, закусив губу. Спрашивать что-то ещё было неудобно, поэтому он перевёл взгляд с Сынмина обратно на Феликса. Тот шёл к комоду потирая ребра (Чонин случайно заехал туда рукой), то и дело цепляясь ногами за разбросанные по полу вещи, пока Хвану оставалось все ещё смущенно стоять у двери. Грудь неожиданно что-то защекотало, когда он взглядом добрался до фотографий на стенах. Либо это были отголоски чьих-то шагов у него за спиной. —Феликс? — Хёнджин вздрагивает, оборачивается на незнакомый голос. Перед ним ещё один парень, на полголовы выше, с неловкой улыбкой и такими же ямочками на щеках, как и у Феликса. Стоит и с таким же любопытством рассматривает Хёнджина, пытаясь понять, кто перед ним. Одетый в футболку на вырост, и шорты до колен, он казался в несколько раз меньше, чем был на самом деле, утопая в этой одежде, пока на запястьях болталось неимоверное количество браслетов. Такому разнообразию ниток, камушков и бусин позавидовал бы даже Феликс, вечно цепляющий на себя цветные украшения. —Ой, Хёнджин, это Чан, Чан - это Хёнджин. — у самого же Феликса улыбка до ушей. Он уже успел прискакать обратно, держа в руках несколько лохматых кисточек, которые сразу же вручает Хёнджину, пока тот немного теряется. Чан убирает с глаз надоедливые волоски, на которые тоже нацеплено несколько цветных бусин, и хмыкает. —Хёнджин? Что же, полагаю, ты здесь не случайно. — Чан еще раз сжимает губы в попытке улыбнулся, хлопает его по плечу, а потом по-братски взьерошивает волосы на макушке Феликса. — Будете чай? Но Феликс опередил его слова и ответ Хёнджина, потому что был уже на пол пути к чайнику, а спустя секунду уже суёт в свободную руку плассмасовый стаканчик с мятным чёрным чаем (причина, по которой тут так ярко пахло мятой) и снова улыбается. Хёнджин уже не сдерживается, и отвечает такой же улыбкой в ответ, проговаривает что-то наподобие благодарности не слышно, почти шёпотом, пока наблюдает за тем, как Чан отходит в сторону стола и Чонина. —У нас есть краски и карандаши, правда я не все цвета нашёл. — Феликс осторожно тянет Хёнджина за рукав. Тот кивает, идёт следом, а потом скромно пристраивается у дивана, на вязаных коврах, осторожно поглядывая на Сынмина. Тот до сих пор даже глазом не дёрнул. Пока Хёнджин разбирался с гуашью, Чонин сидел над тетрадками, тяжело вздыхая, неохотно перелистывая страницы учебника, в попытке найти объяснения хоть какого-то решения. Чан неожиданно появился у него за спиной, подсматривая в тетрадь. —Тут не правильно. И тут тоже. Ты вообще, знаешь как это решать? — Чан усмехнулся. — Давай помогу. Чонин подвинулся, и внимательно уставился на листы, слушая как Чан объясняет решение. Хёнджин, украдкой подглядывая за ситуацией, поймал косой взгляд Сынмина в сторону тех двоих, на что тот недовольно вздохнул, и снова уткнулся носом в книгу. Когда почти вся пачка печенек была съедена, на языке уже крутились чаинки со дна чашки, а у Феликса был почти исчерпан весь запас рассказов, Хёнджин бросил кисточку в стакан с водой, и протянул Ликсу листок с законченными барашками, на зелёном лугу. Феликс пришёл в восторг, глаза искрились, пока пальцы осторожно касались листа. —Джинни, ты волшебник!— Снова мягкие объятия. На секунду показалось, что тот сладкий запах исходит именно от Феликса, будто тот, сделанный из сахара, мог в любой момент растаять в ярких, солнечных лучах. —Да ладно, это было не так сложно.. — Хёнджин смущался снаружи, радовался внутри. В сердце будто накачали больше крови, оно начало сходить с ума и биться быстрее. —А нарисуешь что-нибудь мне? — Чонин уже давно закончил с уроками, и пересел поближе к Феликсу, роняя крошки от печенья на ковёр, осторожно, словно стараясь не спугнуть, следил за процессом. Хёнджин не ожидал, что его каракули когда-то будут так расхватывать, потому что рисовать он толком не умел, лишь беспорядочно рассыпал по страницам свои чувства, когда внутри для них места не оставалось совсем. Он глянул на Чонина, и поймав себя на мысли, что он скорей всего второй по счету человек, после Феликса, которому он уже не сможет отказать, кивнул и достал новый лист бумаги. Чердак долгое время наполняли только еле слышимый шорох кисточки о поверхность бумаги, голос Феликса, что вещал множество сказок, сопение Сынмина с дивана и скрип стула, на котором расположился Чан. Иногда вместе с Феликсом сплетался ещё и Чонин, дополняющий там где не надо истории, и подпевающий песни, давно выученные наизусть. Эти двое уже давно могли бы устроить совместное караоке, что они и хотели сделать, но бесконечный смех с самих себя не позволял. Такую забавную иронию нарушил лишь топот и голоса за дверью. Хёнджин поднял взгляд, удивленно таращась на то, как на чердак вваливаются еще двое людей. Один в красной кепке, одетой задом наперёд, смеялся и в шутку толкал локтем второго, чуть повыше, но по телосложению выглядящим сильно хрупким. —В этот раз ты даже себе ничего не сломал, считай это победа! — заявлял парень в кепке. —Угу, зато синяки по всему телу завтра будут... — Вздыхал второй. — Дерьмовый из тебя учитель, скажу. Оба замолчали на секунду, когда увидели Хёнджина в окружении Чонина с Феликсом, и Сынмина, который тоже незаметно наблюдал за процессом, выглядывая из-за книги. Хёнджин тоже удивленно смотрел на незнакомцев, окончательно понимая, что присутствующие вокруг него люди ещё не все, с кем ему нужно было познакомиться. Парень в кепке, на удивление, не растерялся, и моментально оказался рядом, положив свою руку Хёнджину на плечо. Тот, привыкший пока только к тёплым рукам Феликса, решил не двигаться лишний раз. —Эй, новенький? Хёнджин? Феликс о тебе много говорил, приятно наконец тебя увидеть лично. — он отсолютировал двумя пальцами. Теперь понятно, от кого Феликс перенял эту фишку. — Меня Джисоном звать. —Ты сейчас его спугнешь своей резкой манерой знакомств. — Заметил худошавый парень подойдя ближе. —Ах ты, научился пять секунд стоять на доске, и уже чувствуешь себя лучше меня? — Начал возмущаться Джисон в шутку. Парень на это только улыбнулся и притворно закатил глаза. —Я Минхо. И ты там действительно не бойся этого оболтуса, он тебе не причинит вреда. — Хёнджин сначала непонимающе уставился на Минхо, а потом на Джисона. Потом понял, что постарался неосознанно уклониться от руки Джисона на плече, и поэтому максимально наклонился в другую от него сторону. Сразу стало неудобно, Хёнджин вернулся в нормальное сидячее положение. —Прости, оно как-то само получилось.. — Джисон на это лишь убрал руку, кивнул в ответ с понимающей улыбкой, и уже наполненными чем-то щеками. —Нифего, эфто я пофоропифлся. — Во рту у него уже как-то волшебным образом оказались печенья Чонина. —Дурак..— Минхо слабо прыснул, падая на диван. —Вот видишь, Хёнджин, меня совсем тут не ценят, вся надежда только на тебя... — В Джисона прилетела подушка с дивана, и тот сразу отскочил, как мячик-попрыгунчик. Ещё несколько мгновений продолжалась драка подушками, под горькие раскаивания Джисона, и пусть не сильные, но беспощадные атаки Минхо. Хёнджин, ещё до конца не понимающий, что происходит, переводит взгляд на остальных обитателей. Чан иногда отрывался от своей приставки, чтобы понаблюдать за происходящим, Сынмин, хоть и реже чем Чан, но тоже пару раз отвлёкся от текста, даже слабо улыбнулся смотря на переполох. Чонин и Феликс выбирали за кого будут болеть в этой неразберихе, но так и не успели. Минхо быстро выдохся и осел на пол, отдышаться. Решили принять ничью, что возмутило Чонина. —Эй, я мог бы выиграть ещё одну пачку печенья! —Я тебе за просто так ещё куплю, не возмущайся. — Ткнул его локтем в бок Феликс (отомстив за удар в рёбра), слабо улыбаясь Когда, наконец, оба виновника суеты до конца успокоились и притаились на диване, Чан достал из ящика комода тостер и пакет с квадратными ломтиками хлеба. —У нас осталось только малиновое варенье — заметил он, ставя первую пару ломптиков хлеба в тостер, и включая его самого в раскрашенный удлинитель. Хёнджин закончил рисовать картину для Чонина и теперь, полулежа на краю дивана, на который его еле как затащили, ощущал как на плече лежит голова Феликса, слушал, как Джисон старался поймать нужную волну на радиоприемнике, что тоже нашелся в куче каких-то вещей. Шум радиоволн напоминал шум морских волн. Хёнджин вспомнил, как однажды увидел на старенькой видеокамере записи с моря, услышал шум прибоя, и мать, усмехаясь, обещала, что они когда-нибудь выберутся туда, будут плескатся в волнах или гулять по пляжу во время заката, будут искать ракушки, что к берегу прибили волны. Неожиданно стало невыносимо тоскливо. Хёнджин под предлогом, что ему нужно проветриться, выбрался из кучи подростков и вынырнул за дверь чердака. На улице начало темнеть. Слабые закатные лучи солнца в последний раз тащились по стенам трехэтажки, пока Хёнджин спускался по этажам все ниже и ниже. Сегодня он на целый день забыл о тревожности, страшных мыслях, но не избавился от них, они все равно нагнали его. От них убежать невозможно, нельзя спрятаться, они будут атаковать, пока голова окончательно не взорвётся. Хван сел на желтоватый подоконник, провожая глазами маленький кусочек солнца, что ещё не успел спрятаться за высокие, серые дома, наблюдал за тёмными облаками, пытался очистить мысли, но все было напрасно. Зря он ворошил старые воспоминания. От медитации наблюдения за небом стало немного легче, хотя тревожность не ушла. Хёнджин старался всё забыть, у него почти получилось, но в последние дни он заметил, что воспоминания все равно догоняют его, чтобы он не делал. Становилось ещё больней. Маленький Хёнджин внутри лил горькие слезы, прожигая ими все внутренности. —Джинни... — лёгкий шёпот рядом опалил уши, заставил пошевелится, повернуть голову. Феликс выглядел сонным, будто вот-вот мог заснуть, но все равно обеспокоенно бегал глазами по силуэту Хёнджина. Он, почему-то, подойти ближе не осмелился, и стоял, прижавшись к старым перилам, дергая нитки из своих рукавов. — Ты как? Джисон и Минхо возможно немного шумные, но понимающие, так что если они... —Нет, все в порядке правда. — Хёнджин повернулся к нему всем корпусом. Было обидно, что даже присутствие Феликса и остальных не сильно-то и помогают ему забыть о неприятном. — Я просто ещё не привык, прости. Давай вернёмся? Феликс, кажется, замешкался на секунду. Бросил взгляд в глаза напротив, кусая губы, но кивнул. Сомневался, наверно. Почему его так волнует состояние Хёнджина? Они не проронили ни слова, пока не зашли внутрь, лишь случайно устало переглянулись, когда тащились к дивану. Из радио лилась какая-то мелодия, слова которой были еле слышны, но это никого не смущало. Минхо дремал, обнимая одной рукой подушку, головой облокотившись на Джисона, пока тот активно жестикулировал, что-то рассказывая Чонину. Сынмин переместился с дивана ближе к комоду, но всё так же стабильно проявляя особый интерес к книге. Казалось, что она в его руках уже никогда не закончится. Чан сидел за столом, рассматривая альбом Хёнджина, но когда увидел двух пропавших, оторвался, вопросительно посмотрев на Феликса. Тот кивнул, и показал большой палец. Чан моргнул, улыбнулся, и снова опустил голову. Ну честно - эти двое уж слишком смахивали на братьев, которые понимают друг друга даже не с пол слова, а вообще без слов. Феликс осторожно дал понять, что пойдёт за тостами, на что Хёнджин кивнул, и прихватив за собой очередную чашку чая подошёл к Чану. Почему-то сейчас казалось правильным поговорить именно с ним, пусть Хёнджин ещё и не привык. —Как тебе ребята? — Чан не поднимая взгляда, все так же перелистовал страницы альбома. Хёнджин облокотился на стену и обхватил чашку двумя руками. —Очень спонтанные, но хорошие. Наверно...— голос понизил до полушёпота. —В этом все они.. — Чан вздохнул с улыбкой, и посмотрел прямо в глаза. Либо из-за слабого освещения гирлянд, либо просто из-за близкого зрительного контакта, показалось, что он был сильно уставшим и измотанным. —Не испугаешься? Спросил в шутку, но Хёнджин с серьёзным лицом помотал головой. Он был очень скромным, он еще не разговорился толком ни с кем, но опасности не чувствовал. Вообще никакой. —Это хорошо.. — Протянул Чан. Помолчал ещё секунду-две, а потом наконец протянул альбом обратно владельцу. — Чердак похож на твои рисунки, так что ты быстро привыкнешь. —Э... спасибо? — Хёнджин не понимал, считать ли это за комплимент или упрёк в его сторону, но Чан только утвердительно кивнул. —Я не вру. Приходи, когда душе угодно, тут всегда можем быть мы в полном сборе, или же только Минхо, но тут почти никогда не бывает пусто. —Спасибо.. — Хёнджин наконец почувствал небольшое облегчение. Он лениво окинул взглядом всё: от небольшого ночника на столе до кучи подростков на диване. В какой момент его затянуло сюда? Кажется жизнь немного сменила направление ровно тогда, когда на его глазах впервые появился Феликс. Так просто, но так странно, прежде незнакомый мальчишка сейчас сидел в другом конце яркого чердака старой трехэтажки, дружелюбно махая, зазывая к себе. Хёнджин не знал, так ли хороши столь резкие перемены в его жизни, но сейчас он больше предпочёл занять мысли тостом с вареньем, чем новыми размышлениями о чём-либо ещё. Было хорошо. За такое долгое время Хёнджину хотя бы немного было хорошо.