Целитель

Люди из ведомства прибыли намного раньше, чем ожидал Субин. Всё потому, что они находились в соседнем городе по другому делу и незамедлительно прибыли в Чунджу. А Ёнджун, не желающий принимать участия в деле, ибо ему этого ранее сполна хватило, под шумок улизнул из виду сыщика. У него было всего две недели, чтобы добраться до горы Мунчжоу и выпить противоядие, прежде чем яд доберётся до сердца. Поэтому даже не было времени, чтобы попрощаться со своими спасителями, да и не нужно было. Ёнджун надеялся, что те без слов всё поймут. Занятые расспросом о произошедшем, Тэхён и Субин не сразу обнаружили уход целителя, пока речь не зашла конкретно о нём. Тогда-то Субин и спохватился, оглядываясь вокруг в поисках нужного человека, но от него остались лишь едва уловимые нотки хвои в воздухе, будто бы указывая Субину направление, в котором ушёл целитель. — Шустрый лис, — нахмурился Субин, вновь ощущая щемящую в груди обиду из-за ухода целителя, ведь тот опять просто ушёл, ничего не сказав. — Чёрт, он ведь был отравлен тем же ядом, что и барышня Кан Хари. Его нужно скорее отыскать и дать противоядие! — запаниковал Субин и собирался кинуться вслед за Ёнджуном, но ему преградили путь. — Субин, противоядие было всего одно, — встрял Тэхён, чувствуя себя максимально ужасно из-за того, что он даже никак не попытался помочь целителю, а просто бросил его на произвол судьбы. — Даже если мы сейчас его догоним, то ничем не сможем помочь. — Мы должны попытаться, — отказывался верить в безысходность Субин. Он ведь только наконец отыскал целителя и точно не для того, чтобы вновь расстаться с ним. Субин чувствовал горечь на языке от мысли, что ему и целителю в конечном итоге пришлось идти разными путями, и даже не мог объяснить причину этому. Просто целитель Чхве был необъяснимым явлением в жизни Субина, тянущим его к себе с самой первой встречи. И лишь когда тот оказывался рядом, Субин чувствовал растекающееся по груди тепло и трепет сердца, что аж захватывало дух. Только рядом с Ёнджуном Субин чувствовал себя по-особенному. Но когда тот внезапно уходил, обрывая на корню все попытки Субина сблизиться, на душе кошки скреблись, а глаза неприятно щипало от обиды. Субин ощущал себя брошенным котёнком, жалобно мяукающим под проливным дождём и просящим, чтобы кто-то забрал его домой. — Сыщик Чхве, — подозвала Субина вышедшая из публичного дома Юджин, выводя того из своих глубоких мыслей. — Ты должен это увидеть. Кинув короткий взгляд на замершего на месте Тэхёна, она вернулась обратно в помещение, а поникший, но заинтригованный словами напарницы Субин двинулся следом. Хотя это дело взяла на себя Юджин, Субин всё равно горел желанием узнать больше подробностей, несмотря на то, что он проходил здесь как свидетель. Так он мог хоть немного отвлечься от мысли, что его опять бросили. Зрелище внутри было не для слабонервных, а затхлый запах крови ударил в нос, из-за чего Субину пришлось заткнуть его предплечьем и подойти с Юджин к одному из трупов. Девушка ловко опустилась на одно колено, чтобы оттянуть в сторону ворот испачканных кровью одежд убитого и показать ранение. Субин присмотрелся, не до конца понимая, что именно Юджин пыталась ему показать. Такие ранения Субин видел не впервые, ведь убийцы никогда не отличались какой-нибудь изобретательностью в своём преступлении. Они либо травили, либо пронзали жертв мечами. — Я не совсем понимаю, на что мне нужно смотреть, — прокомментировал Субин и вновь всмотрелся в рану. — Ах, ты, похоже, никогда не сталкивался с последствиями техники «Двойного сечения», — выдохнула Юджин, а Субин, услышав название техники, подавился воздухом и расширил в изумлении глаза, не веря собственным ушам. — Это одна из мучительных техник убийств, принадлежащая... — Кровавому Дьяволу, — сквозь стиснутые до боли зубы прошипел Субин, резко переменившись в лице, и немигающе уставился на кровоточащую рану. — Значит, слухи, что он всё ещё жив, правдивы? Считаешь, это его рук дело? Юджин ничего не ответила, ибо не хотела спешить с выводами по одному лишь предположению. За все годы работы в ведомстве она изучила многие доступные техники, а о некоторых прочла в старых архивах, когда узнавала как можно больше информации о Кровавом Дьяволе, десять лет назад нанёсшем династии огромнейший ущерб. Было пролито много крови, но виновника так и не поймали. — Десять лет о нём ничего не было слышно, а тут внезапно ни с того ни с сего решил вырезать целый публичный дом? — рассуждала Юджин, встав с пола. — Либо ему кто-то пытается подражать, — начала девушка и обернулась на Субина. — Либо нас ждёт ад, доныне никому невиданный. За десять лет многое могло измениться, и Кровавый Дьявол мог стать в стократ мощнее, чем был ранее. Остаётся верить в лучшее. Субин был потерян. Он просто смотрел перед собой, переваривая все услышанные слова. Несмотря на всю злость и жажду отмщения, он испытывал страх перед неизвестным. Субину доводилось лишь единожды видеть всю мощь Кровавого Дьявола. Тогда погибли его родители, а его собственная жизнь кардинально изменилась. Кровавый Дьявол смог сразить его учителя, даже не прибегая к силе, будто бы это и не Кан Сынчоль, некогда именитый на всю династию лучший мастер меча. Он так легко проиграл монстру, выбравшемуся из самых глубин ада, чтобы уничтожить весь этот мир. — Всё из-за этого ключа, — выдохнул Субин и показал Юджин ключ от всеми известной гробницы Кэим, считавшийся утерянным много лет назад. — Что? Субин, ты не можешь так открыто светить им! — запаниковала девушка и поспешила сжать ладонь Субина в кулак, пряча в ней ключ, защищая который погибли родители Субина. — Это то, что я думаю? — Да, — не стал отрицать Субин, чувствуя полное опустошение на душе. — Если Кровавый Дьявол знает, что ключ у меня, он придёт за мной. Юджин запаниковала пуще прежнего и оглянулась, после чего утащила Субина в сторону, чтобы никто больше не слышал их разговор. — Тебе нужно вернуться в ведомство, ведь там будет безопаснее. Если Кровавый Дьявол действительно жив и идёт за тобой, ты не выживешь. Я не хочу терять друга! — чуть ли не рыдала девушка, и, видя в её глазах скопившиеся слёзы, Субин аккуратно их стёр, не желая быть причиной их появления. — Я должен отыскать учителя, — объяснился Субин, а после внезапно замер, когда ему в голову пришла безумная идея. — И ещё одного человека, способного дать Кровавому Дьяволу отпор! Субин неожиданно для себя улыбнулся, вспоминая записи из дневника своего учителя, которые он успел изучить за время, что путешествовал с Тэхёном. В них Сынчоль не единожды упоминал своего лучшего друга — единственного, кто был способен его сразить, — Ли Минджи. Он — последняя надежда Субина положить конец злодеяниям Кровавого Дьявола и отыскать своего учителя. — Кто это? — немного успокоившись, спросила Юджин, но Субин, пропустив её вопрос мимо ушей, устремился на выход из публичного дома, где его уже ждал прощающийся с барышней Хари Тэхён. — Немедленно отправляемся в Госан! — возгласил Субин, обратив на себя внимание друга. — Мы должны отыскать Ли Минджи. Только он может знать, где наш отец, и только он может... победить Кровавого Дьявола. Субин был полон решимости найти того, кого никогда не видел, но абсолютно точно знал, что Ли Минджи был именно тем, кто ему был нужен. Был нужен всей династии. Ли Минджи — последний шанс на спасение. — Отправляемся, — кивнул Тэхён и вскочил на свою лошадь, а Субин скопировал его действия. — Барышня Кан Хари, — обратился Тэхён к улыбнувшейся девушке. — Удачи тебе в будущем, надеюсь, мы ещё встретимся. — Надеюсь, ты найдёшь своего отца, Кан Тэхён, — выдохнула Хари и протянула своему спасителю платок с вышитой на ней яблоневой веткой. — Удачи вам. Кивнув на прощание, парни обменялись взглядами и, задав путь, рванули верхом на лошадях с места, даже не заметив, как их спины провожал пронзительный взгляд. Сейчас у них были дела куда важней, чтобы обращать внимание на что-то такое. — Хюнин Кай, — обратилась к замершему на пороге гостевого дома сыщику Юджин, привлекая его внимание. — Помоги нам перенести тела в повозку, после чего отправься к подножию скалы, там тоже нужна твоя помощь. — Да, я сейчас иду, — выдохнул Кай и, кинув последний взгляд на удаляющиеся спины, вошёл внутрь публичного дома.

***

Ёнджун, конечно, предполагал, что он не молодеет и что отказ от духовной силы может немного осложнить его путешествие до горы Мунчжоу, но и предположить не мог, что, как только он заблокирует каналы, станет каким-то беспомощным стариком, нуждающимся каждые десять ли в отдыхе. Выдохнувшись после довольно продолжительного побега от Субина и Тэхёна, Ёнджун опёрся на импровизированную трость из какого-то сучка, подобранного по пути, и оглянулся. Идти ему было довольно далеко, а с его выносливостью — ещё и долго. Присев у ближайшего дерева в тени его листвы, Ёнджун откинул голову и прикрыл глаза, действительно чувствуя сильную усталость в теле. Он и не думал, что может быть такой размазнёй без своей духовной силы. Это даже забавляло. Издав тихий смешок, Ёнджун улыбнулся и прислушался к постороннему шуму. Листья деревьев трепетали от прохладного осеннего ветра, а всё ещё не улетевшие на юг птицы щебетали в глуши леса. Но всю эту идиллию внезапно нарушил отдалённый топот лошадей, стремительно приближающихся к нему. Ёнджун не успел даже встать, как в его поле зрения оказались двое знакомых ему мечников, о чём-то друг с другом увлечённо переговаривающихся и, вероятно, не замечающих сидячего у дерева целителя. Ёнджун предположил, что это из-за высокой травы, укрывавшей его от посторонних взглядов, поэтому решил и дальше в ней прятаться, оставаясь незамеченным до тех пор, пока Субин и Тэхён не проскачут мимо. Но стоило ему пошевелиться, чтобы скрыться в траве, как ветки под его телом предательски хрустнули, привлекая внимание двоих мечников. — Что это было? — услышав подозрительный звук, навострил слух Субин и оглянулся, замечая в траве прячущегося, вероятно, от них мужчину, одежды которого выглядели очень знакомо. — Целитель Чхве? — возгласил Субин, удивлённый поведением Ёнджуна и тем, что он выглядел подозрительно бодрым для отравленного неизвестным ядом человека. — Что вы здесь делаете? — Прилёг отдохнуть, разве не видно? — кратко улыбнулся Ёнджун и, приняв сидячее положение, окинул беглым взглядом двух мечников перед собой. — Устал немного, ничего такого, вы можете идти дальше. — Хах, старость не в радость? — не сдержался от колкости Тэхён, но затем сильно пожалел о сказанном. — Негодник, — надул губы Ёнджун и встал, отряхивая свои одежды от пыли и мелких веточек. — Я всё-таки старше тебя, имей уважение. Приведя себя в порядок, Ёнджун поднял взгляд на залипшего на него Субина и нахмурился, смущённый таким пристальным вниманием, а Субин всё продолжал беспрерывно смотреть, завлечённый красотой целителя и милой родинкой под его глазом. Субин словил себя на мысли, что хотел бы прижаться к ней своими разгорячёнными губами. — Что?! — спросили в унисон Тэхён и Ёнджун, не ожидавшие таких откровений сыщика, а Ёнджун покраснел пуще прежнего. — Я это вслух сказал? — встрепенулся Субин и почувствовал, как от стыда горят его щёки. — То есть я не это имел в виду! Просто... эта родинка такая милая, и я... подумал, что она бы красиво ощущалась под моими губами. Ох, нет, я... — Лучше заткнись, — прервал несвязную речь своего друга Тэхён, пока тот не сделал только хуже. — Видимо, он бредит. Не обращайте на него внимания, целитель Чхве, — разрешил ситуацию Тэхён и перевёл взгляд на так ничего и не предпринявшего Ёнджуна. — Вы сами как? Яд... вас не тревожит? Уже давно утро... Он должен был уже добраться до сердца. Ёнджун поник из-за вопроса Тэхёна, но постарался натянуть на лицо беззаботную улыбку, будто бы у него действительно было всё хорошо и он не стал беспомощным человеком, нуждающимся в постоянном отдыхе. Ёнджун действительно чувствовал, будто жить ему осталось недолго из-за ощущения пустоты внутри. Не было той ощущаемой лёгкости, как если бы его каналы не были заблокированы. — Всё хорошо, — кивнул Ёнджун, даже не глянув в сторону Тэхёна. — Я в противоядиях не разбираюсь, но, намешав какую-то гремучую смесь из своих трав, я продлил себе ненадолго жизнь. Надеюсь, за оставшееся время я успею дойти до какого-нибудь целителя, разбирающегося в противоядиях. Субин был ошеломлён словами целителя, поэтому, даже не осознав своих действий, соскочил с лошади и в два шага преодолел расстояние до Ёнджуна. Последний даже не успел ничего предпринять, как его запястье оказалось в кольце чужой широкой ладони, казавшейся ещё больше на фоне его тощих рук. А попытка вырвать запястье не увенчалась успехом. — Вы... истощены, — выдохнул Субин, чувствуя едва бьющийся под пальцами пульс. — Вам... у вас такой слабый пульс. Вам осталось максимум две недели, прежде чем яд вас убьёт. — Разбираешься в медицине? — попытался пошутить Ёнджун, но дрожь в голосе его подвела. — Я смогу излечиться, если найду противоядие. — Я помогу! — вызвался Субин, так и не выпустив хрупкое запястье из своей ладони, лишь сильнее обхватил его и погладил большим пальцем уродливый шрам, появившийся будто бы от срезанной кожи. — По моей вине вы попали в то ужасное место, поэтому мне и расхлёбывать последствия. Мне стоило вас защищать. Слова Субина звучали как-то неправильно и были до пылающих адским огнём щёк смущающими. Из-за этого Ёнджун невольно отвернулся, ощущая на себе пронзительный взгляд Субина, направленный то ли на его запястье, всё ещё удерживаемое горячей рукой, то ли на его покрасневшее от смущения лицо. — Ты вовсе не обязан, я и сам могу. Это действительно не твоя вина, — кое-как вымолвил Ёнджун и кинул на Тэхёна умоляющий помочь ему взгляд. Ёнджуну казалось, что если Субин продолжит стоять рядом с ним и удерживать за запястье, он попросту сойдёт с ума. Перед глазами опять всплыла не дающая ему покоя развязная картина из сна, где Субин... Ёнджун крепче зажмурился, пытаясь прогнать образ полуголого Субина из своей головы, чтобы не умереть на месте от закравшегося стыда. «Чхве Ёнджун, держи же себя в руках! Этот малец лет на десять младше тебя!» — вопил внутренний голос Ёнджуна, пока всё окончательно не стало хуже. — Целитель Чхве, позвольте мне вам помочь, — вежливо попросил Субин и неуверенно отступил, видя, как Ёнджун весь сжался перед ним, наверняка испытывая дискомфорт от такого тесного контакта. — Если вы знаете какого-нибудь целителя, способного вам помочь, я тотчас вас к нему довезу. Чёрт, а ведь Ёнджун держался из последних сил, но слова Субин звучали так чертовски хорошо, заставляя его сердце трепетать. Ёнджун и не припомнит, когда в последний раз ему кто-то ещё говорил такие слова, пропитанные заботой и волнением о нём, или когда он вообще испытывал подобный трепет. — Есть одна целительница. Она живёт на горе Мунчжоу, — сознался Ёнджун, улыбнувшись уголками губ, но скрыл улыбку за длинными волосами. — Я с точностью на сто процентов уверен, что она мне поможет. — Гора Мунчжоу? — встрял Тэхён, вспомнив об этой горе, упомянутой в дневнике его отца, но почти сразу же был перебит и проигнорирован. — Замечательно! Путь туда лежит через деревню Госан, куда я с Тэхёном держим путь, — быстро протараторил Субин, слишком волнуясь в присутствии целителя. — Составьте нам компанию туда, после чего мы довезём вас до горы Мунчжоу. Название деревни почему-то так знакомо звучало для Ёнджуна, но, как бы он ни пытался, вспомнить не получалось. Возможно, потому что часть его воспоминаний была заблокирована, и он буквально ничего не помнил до своего пятнадцатилетия. Иногда в памяти всплывали какие-то отрывки детства, но они были такими отдалёнными и нечёткими, совершенно не дающими никакой картины его жизни до того, как он стал Кровавым Дьяволом. — Вы думаете, что найдёте там подсказки, где искать вашего учителя? — предположил Ёнджун, совершенно не горя желанием интересоваться делами мечников, но вопрос сам собой слетел с уст. — И это тоже по возможности, но сейчас моей целью является отыскать Ли Минджи, — начал Субин и, прежде чем Тэхён успел остановить его, чтобы тот не раскрыл все карты, продолжил. — Кровавый Дьявол вернулся, и только Ли Минджи может дать ему отпор. Он — моя последняя надежда. Ёнджун замер в изумлении, пытаясь сложить два плюс два в своей голове и понять, что именно имел в виду Субин. Ещё когда они были в гостевом доме более двух недель назад, Ёнджун понял, что Субин был настроен отыскать Ли Минджи, но даже и предположить не мог, для чего именно. Но сейчас причина его желания отыскать Ли Минджи попросту сбила Ёнджуна с толку. А ещё его напрягли слова сыщика о том, что Кровавый Дьявол вернулся, чего ну никак не могло произойти. По крайней мере Ёнджун бы точно знал это, ведь сам и являлся этим безжалостным демоном, выбравшимся из ада восемнадцать лет назад. — Кровавый Дьявол вернулся? — удивился Ёнджун, зацепившись за эти слова сыщика. — Но с чего ты это взял? — Люди из публичного дома были убиты... — Субин запнулся, до конца не уверенный, стоило ли об этом говорить, ведь человек не из мира боевых искусств вряд ли будет что-то знать о редких техниках, изучить которые невозможно из-за отсутствия хоть каких-то рукописей с обучением. — Техникой «Двойного сечения». Это самая мучительная смертельная техника, доныне известная в мире боевых искусств. Субин и не надеялся, что целитель поймёт, о какой такой технике «Двойного сечения» шла речь, поэтому даже не удивился, увидев в его глазах непонимание. Всё же даже не каждый воин знал об этой технике, а какой-то странствующий целитель так и подавно. И реакция Ёнджуна его лишь забавляла. Ёнджун думал, что его голова сейчас взорвётся от такого количества информации. Он понимал, что, как только главе Мину станет известно о том, что он жив, его жизнь перестанет быть такой спокойной и беззаботной, как последние десять лет, но и предположить не мог, что тот отправит на его поиски свою самую мощную армию, не щадящую никого на своём пути. Проблема заключалась в том, что эту армию обучал сам Кровавый Дьявол, уподобив их себе. И хотя спустя множество тренировок те даже на двадцать процентов не приблизились к мощи своего учителя, Ёнджун знал, что Субину и Тэхёну точно с ними не справиться, если они столкнутся с врагами лицом к лицу. После слов о технике «Двойного сечения» Ёнджун сразу понял, кто был тем, кто убил всех в публичном доме, и точно знал, что откладывать свой поход на гору Мунчжоу было нельзя. Много лет назад он создал армию безжалостных убийц, и сейчас он единственный, кто мог дать им отпор, но пока его силы были заблокированы, он ничего не мог предпринять. — Целитель Чхве, вам кто-нибудь говорил, что вы выглядите очень мило, когда много думаете? — хмыкнул Субин, обратив на себя внимание смутившегося Ёнджуна. — Так вы не против составить нам компанию? Отказываться было нельзя, как бы Ёнджун ни старался держаться от Субина как можно дальше. Армия кровожадных убийц шла по его следам, и Ёнджун не мог полагаться только на свои силы. С Субином и Тэхёном у него было больше шансов добраться до горы Мунчжоу, прежде чем до него доберутся люди главы Мина. — Да, хорошо, — как-то нехотя согласился Ёнджун. У него не было права выбора. Субин и Тэхён не были такими уж плохими спутниками на пути к горе, просто из-за своих опасений Ёнджун хотел держаться от них подальше. А ещё его терзала изнутри вина, ведь он знал то, чего не знали Субин и Тэхён, в частности, то, где был их учитель Кан Сынчоль и почему десять лет назад он внезапно пропал, как и Кровавый Дьявол, но вместо них появился некий странствующий целитель Чхве. — Вот и замечательно, — довольно улыбнулся Субин и, вскочив на лошадь, протянул целителю раскрытую ладонь, чтобы помочь ему взобраться на лошадь. — Тогда не будем терять времени и сразу же отправимся в Госан. Здесь меньше дня пути. Всё ещё колеблясь над своим решением, Ёнджун аккуратно вложил свою ладонь в чужую и ахнул, когда Субин ловко поднял его на лошадь, усадив к себе спиной. Ёнджун задержал дыхание, когда Субин прижался к нему сзади и обдал горячим дыханием его ухо. — Держитесь крепче, целитель Чхве, — мягко прошептал Субин, из-за чего Ёнджун непроизвольно обернулся и посмотрел в глаза сыщика. — Я предпочитаю двигаться быстро, чтобы успеть до темноты в Госан. Ёнджун неловко сглотнул скопившуюся во рту вязкую слюну и опустил загипнотизированный взгляд на чужие губы, после чего вновь вернулся к чужим омутам. Его воображение играло с ним дурную шутку. — Я предпочитаю медленное путешествие, но если ты... если ты хочешь быстро, то я не против, — запинаясь, произнёс Ёнджун и резко отвернулся, чувствуя, как краснеют его уши от стыда и смущения. Он знал, что их диалог со стороны звучал очень двусмысленно, но старался об этом сейчас не думать. Ёнджун и так сходил с ума от ощущения прижимающегося к его спине тепла, а слова Субина попросту добивали его остатки здравого рассудка. Ёнджун держался из последних сил. Находящийся в стороне и слушавший всё это время их диалог Тэхён недовольно свёл брови к переносице. Он почему-то чувствовал себя обделённым, но точно не знал, чем именно. Возможно, он тоже хотел хотя бы каплю внимания целителя, но тот был полностью увлечён сыщиком Чхве, абсолютно не замечая никого вокруг себя. Тэхёна в который раз продинамили. — Не отставайте, — сухо бросил Тэхён и, натянув поводья, рванул на лошади вперёд. А Субин, успокоивший своё сердцебиение от тесного контакта с целителем, рванул следом, решив не отставать. У него ещё будет время поговорить с Ёнджуном, а сейчас им нужно было как можно скорей добраться до Госана. Ёнджун думал о том, что если бы он сразу раскрыл один из своих секретов, им бы даже не пришлось отправляться туда, но страх быть отвергнутым был свыше. Он не мог как-то повлиять на планы сыщика. Оставалось быть просто сторонним зрителем того, как Субин медленными шажками добирался до истины.

***

Дорога до Госана и вправду заняла меньше дня. Когда все трое туда добрались, только-только начали сгущаться сумерки. На первый взгляд деревня не казалась населённой, будто жители уже давно покинули стоящие здесь дома и ушли по неизвестным причинам. Остановив лошадь, Субин соскочил на землю и, придерживая целителя за предплечья, помог также спуститься. Ёнджун благодарно кивнул и перевёл взгляд на опустевшую деревню, окутанную тонким слоем тумана. — Неподалёку находится река, поэтому туман для этой местности не редкость, — прокомментировал Тэхён и пошёл вдоль опустелой улицы небольшой деревеньки, ведя за собой лошадь. — Кажется, здесь давно никто не живёт. — Разделимся и осмотримся, — предложил Субин и перевёл взгляд с друга на целителя. — Если кого-нибудь увидите, дайте знать. Ёнджун лишь молча кивнул и шагнул в противоположную сторону от Субина. Улочки Госана казались для него до боли знакомыми, а путь, по которому он шёл, — заученным наизусть. Ёнджун шёл туда, куда его вели ноги, всё ещё помнящие дорогу домой. Остановившись у забора одного из домов, Ёнджун окинул взглядом висящие у дверей пучки засушенных трав. И метод сушки напоминал ему свой собственный. Когда Ёнджун только занялся целительством, он не искал способы, как правильно сушить целебные травы. Это знание пришло к нему само, будто бы он всю жизнь этим занимался. — Мой дом, — тихо выдохнул Ёнджун и, набравшись смелости, осторожно толкнул ладонью калитку, сдвинувшуюся с места под напором его толчка. Но стоило Ёнджуну только ступить на опустелый двор, как картина перед глазами изменилась, и вместо опустевшей деревеньки, окутанной туманом и сгустившимися сумерками, он увидел солнечные оживлённые улочки, заполненные резвящимися детишками и приглядывающими за ними стариками и родителями. Ёнджун наблюдал за тем, как дети играли в салки и, кружась вокруг старших, задорно смеялись, когда водящий их осаливал. Один из мальчишек с деревянным мечом отбился от остальных и рванул в сторону Ёнджуна, намереваясь спрятаться за ним, но остановился напротив него всего в паре метров и приветливо помахал ладонью. Внезапно все остальные жители деревни исчезли. Остались только Ёнджун и этот мальчишка с мечом. Он пристально смотрел на целителя и улыбался своей самой невинной и детской улыбкой. От неё Ёнджуну даже стало тепло на душе. — Помнишь, как в день, когда учитель Чхве принял нас в ученики, мы трижды поклонились ему и дали одно обещание? — начал мальчишка, сделав уверенный шаг в направлении Ёнджуна. Последний остался стоять на месте, пытаясь вспомнить хоть что-то из своего детства, в частности, когда он стал учеником великого Чхве Усока. Все его попытки ограничились лишь тем, как Кан Сынчоль привёл его к учителю. Ёнджуну тогда было всего пять или шесть лет. — Мы дали обещание защищать мирных людей от кровожадных убийц и беречь их покой. Мы ведь стали героями? — тихо прошептал мальчишка и посмотрел прямо в душу остолбеневшего целителя. Ёнджун задохнулся от собственных воспоминаний всех ужасов, что он творил, пока был под покровительством главы Мина. В ушах всё ещё звучали отголоски криков о помощи людей и мольбы не убивать их. А ощущение вязкой горячей крови на собственных руках заставило Ёнджуна вздрогнуть и крепко зажмурить глаза. Ёнджун не только не стал героем, стоящим на страже покоя, но и стал тем, от кого он обещал защищать беспомощных людей. Он стал Кровавым Дьяволом, на протяжении восьми лет проливающим кровь невинных. И жители этой деревни стали первыми, чью кровь он пролил. Это стало первым воспоминанием Ёнджуна после «перерождения», крепко засевшим в его памяти и по сей день терзающим его душу. — Прости, — тихо выдохнул Ёнджун, ощущая, как по щеке стекает горячая слеза. В следующий раз, когда Ёнджун открыл глаза, перед ним был всё тот же запустелый двор и ни намёка на то, что здесь когда-то была жизнь. Неожиданно дверь позади скрипнула, из-за чего Ёнджун резко обернулся и увидел перед собой старуху, одетую в серые потёртые одежды. Её седые волосы были расплетены и струились по плечам, а руки и лицо были покрыты глубокими морщинами. А глаза... Ёнджун поднял на них свой взгляд и ужаснулся. Глаза женщины были белесыми и лишёнными жизни, как и всё в этой деревне. — Кто здесь?! — возгласила старуха и выставила перед собой трость, готовая защищаться, если кто-то рискнёт на неё напасть. — Покажись! Я тебя не боюсь! На голос женщины, слышный даже на другом конце опустевшей деревни, сбежались Тэхён и Субин, не ожидавшие всё же найти хоть кого-то, всё ещё живущего в этой деревушке. — Бабушка, — подал голос Субин, из-за чего старушка рефлекторно дернулась и обернулась на голос, но трость не опустила, чувствуя опасность, исходящую от незнакомцев. — Бабушка, мы с моими друзьями странники издалека, прибывшие сюда по одному конкретному делу. — По какому такому чёртовому делу вы забрели в такую глушь?! Нечего вам здесь прохлаждаться! Собирайте вещи и уходите! — ворчала старуха, не собирающаяся сотрудничать с так и не представившимися странниками. — Бабушка, это очень важно. Меня зовут Чхве Субин, а моих друзей — Кан Тэхён и целитель Чхве. Я ищу своего учителя, пропавшего ещё десять лет назад, но в данный момент я ищу другого конкретного человека, и, судя по записям моего учителя, он живёт в этой деревне. — В глаза долбишься? Слепая здесь я, вообще-то. Видишь здесь ещё живущих, кроме меня? Нет здесь того, кого вы ищете, убирайтесь! — осталась непреклонной старуха, продолжая размахивать своей тростью. — Бабушка, прошу вас. Вы, видимо, здесь живёте давно и, вероятно, знаете человека, жившего здесь. Его имя — Ли Минджи, — произнёс Субин и успел запечатлеть, как лицо женщины исказилось в удивлении. Женщина замолчала, вероятно, обдумывая, что сказать странникам, но уже спустя пару минут спокойно поманила Субина к себе ладонью, заставляя подойти. Обменявшись взглядами с Тэхёном и Ёнджуном, он неспешно подошёл к старухе, остановившись всего в метре. — Ближе, — прошептала старуха, и Субину ничего не оставалось, как наклониться к ней, что стало его фатальной ошибкой. Не прошло и секунды, как его голову пронзила острая боль от удара деревянной тростью по макушке. Резко отпрянув в сторону, Субин болезненно прошипел, а Ёнджун рефлекторно дёрнулся в его сторону, чтобы осмотреть ушибленное место. К счастью, крови не было. — Какая я тебе бабушка? Мне всего шестьдесят пять лет! Я в самом расцвете сил! — проворчала женщина, но затем успокоилась, наконец перестав размахивать тростью. — Ах, я понял, но бить-то зачем? Вопрос так и остался без ответа. Вместо этого старуха молча развернулась и, отворив дверь своего дома, скрылась внутри. Дверь так и осталась открытой, и все трое точно не знали, было ли это приглашением войти следом. — Вас долго ждать? — прозвучал голос изнутри. — Поскорей заходите и закрывайте дверь. Не выстуживайте хату! Перекинувшись незначительными взглядами, все трое всё же решились войти в дом, и Тэхён, зашедший последним, запер за собой дверь.