Целитель

Гору Мунчжоу сложно было назвать горой, скорее небольшой возвышенностью, на которой было построено поместье, обнесённое по периметру высоким забором. Перескочить не получится, только через ворота. Ёнджун был очень взволнован, оказавшись здесь восемнадцать лет спустя. — Мы должны позвонить? — поинтересовался Субин, глядя на небольшой колокол, висящий у самых ворот. — Нет, постоим здесь, авось кто-то да откроет, — съязвил Тэхён и, закатив глаза, вышел вперёд, чтобы позвонить в колокол. Ничего не произошло после его звона, но мгновением спустя в него прилетело несколько стрел, которые Тэхён ловко отбил и отошёл в сторону Субина и целителя. Гостеприимство в этом месте было на высшем уровне. — Кто вы? — прозвучал из-за ворот мелодичный женский голос спустя несколько долгих минут, ясно выражающий враждебную настроенность. — Здравствуйте. Мы странники, пришедшие сюда, чтобы встретиться с барышней Лим Бинхэ и исцелить моего друга целителя Чхве, — произнёс Тэхён, совершенно позабыв представиться самому. — Целителя Чхве? Чхве Ёнджуна? — уточнила девушка, из-за чего все трое переглянулись, а Ёнджун вышел вперёд. — Да, это я. Я отравлен смертельным ядом, и только вы можете мне помочь, — мягко произнёс Ёнджун, всё ещё взволнованный встречей со своей бывшей соученицей спустя столько лет. Послышался щелчок замка, после чего ворота слегка приоткрылись, и взору троим парням явилась высокая красавица — хозяйка поместья — Лим Бинхэ. Ёнджун сразу её узнал, ведь за столько лет она не сильно изменилась. Была всё так же красива и молода, как и восемнадцать лет назад. Было видно, что Бинхэ тоже его узнала и трепетно улыбнулась, сгорая от желания заключить Ёнджуна в крепкие объятия. Но сдержала себя в руках, чтобы не создать неловкость и множество ненужных вопросов. — Вы знаете целителя Чхве? — встрял Тэхён — единственный, кто видел ситуацию немного странной. — Я и тебя знаю, Кан Тэхён, — произнесла Бинхэ и скользнула оценивающим взглядом по мечнику, заставив того смутиться. — Помню тебя ещё мальчишкой. Я была той, кто принимала роды у твоей матери. Тэхён смутился ещё сильней от таких подробностей и поспешил увести взгляд. Мысль о том, что он предстал в самом ужасном виде перед такой красавицей, не давала ему покоя. — И тебя тоже знаю, Чхве Субин, — мягко улыбнулась Бинхэ. — Я присутствовала на твоём четырёхлетии, когда Сынчоль брал тебя в свои ученики. — Вы и есть Лим Бинхэ? Ученица моего деда и соученица моего учителя? — взволнованно спросил Субин и сделал неуверенный шаг в направлении целительницы. — Он ведь был у вас перед тем, как десять лет назад исчез, да? Лим Бинхэ лишь молча кивнула, а затем шире распахнула ворота, пропуская всех странников к себе в поместье. Обычно она гостей не жаловала, а если кому-то нужна была помощь целителя, то сама спускалась с горы, но для этой троицы ворота её поместья всегда были открыты. Ёнджун часто оглядывался по сторонам, следуя за Бинхэ, и совершенно не узнавал знакомых мест. Лишь площадь для тренировки осталась прежней, остальное сильно изменилось. Появилось много цветов и деревьев, чего раньше не было. Ёнджун и прошлую обстановку поместья с трудом помнил, но точно был уверен, что всё было не так, как сейчас. Заметив непонимающий взгляд Ёнджуна, Бинхэ усмехнулась и поспешила объясниться, ответив так, будто в этом были заинтересованы все трое, а не только Ёнджун. — Раньше это было местом тренировок, но после того, как все ушли, а я одна осталась, я решила высадить много деревьев и цветов. Я люблю цветы, — улыбнулась Бинхэ и указала ладонью на большую белую беседку из камня, выкрашенную совсем недавно. — Вы пока проходите, присаживайтесь, а я заварю вам чая. Это займёт несколько минут. Все трое кивнули и проводили девушку взглядом, прежде чем занять места за столом в беседке. Ёнджун сел первым, придвинувшись чуть дальше, чтобы Субин мог сесть рядом, но прежде чем тот успел сесть, это место занял Тэхён. Субин нахмурился и покосился на друга, но в итоге сел напротив, так как Тэхён совершенно не видел нацеленный на него негодующий взгляд и не собирался пересаживаться. — Здесь довольно красиво. Честно признаться, я впервые здесь, и у меня появилась возможность увидеть место тренировок нашего учителя, Субин, — вскинул брови Тэхён и довольно усмехнулся. — Сразимся разок на площади? — Не боишься не продержаться и трёх минут? — подхватил азарт друга Субин и схватился за свой меч. — Ты со мной и двух не продержишься, — гордо вскинул подбородок Тэхён, не собираясь уступать Субину в этой словесной битве. — Минута, — повысил ставки Субин, понимая, что сильно себя переоценивал, учитывая, что у них был один учитель, но нужно было задать настрой. — Эй, успокойтесь, юные герои, — прервал перепалку парней Ёнджун и заставил сесть на места, пока они действительно не устроили бой на мечах, ибо ему как-то подвернулся случай стать свидетелем их битвы, и закончилась она проломанной стеной в его покои. — Я вас обоих одолею, даже не напрягаясь. Ёнджун сказал это для того, чтобы разбавить накалившуюся обстановку, но это всё равно была правда. Когда он освободит свои силы, он вновь станет сильнейшим воином боевых искусств, а эти двое мальцов ему и в подмётки не годились. Даже их учитель уступал ему в силе. — Да я вас за десять секунд уложу на лопатки, — усмехнулся Субин, и Ёнджун явно прочитал сказанное между строк, ибо как ещё можно было объяснить внезапное покраснение его ушей и щёк? К счастью для Ёнджуна, Тэхён, сидевший рядом, этого не заметил, а вот Субин лишь хитро усмехнулся, поняв, о чём подумал Ёнджун. Ему не терпелось вновь как-то двусмысленно пошутить, но не было хороших идей. Таких, чтобы Тэхён ничего не понял. — Что-то эта целительница долго, — заметил Тэхён, ибо Бинхэ сказала, что заваривание чая займёт пару минут, а сама пропала на все пятнадцать, пока все трое томились в ожидании в каменной беседке. — Стоит ли сходить за ней? — Не думаю, — отозвался Ёнджун и встал из-за стола, чтобы подойти к ближайшему столбу с высеченными на нём полосками с именами. Субин и Тэхён тоже подошли к столбу, чтобы рассмотреть его и совсем скоро понять, что это были метки роста всех троих учеников и их возраста. Среди полосок был и рост Ли Минджи, на котором Ёнджун зациклил своё внимание. В пятнадцать лет он был около ста шестидесяти сантиметров, а сейчас все сто восемьдесят. — Боже мой, Субин, смотри, наш учитель в пятнадцать был на голову ниже меня! — рассмеялся Тэхён, а затем взял самый низший рост и возраст Кан Сынчоля, где ему было семь лет и ростом он был невелик. — Ах-ха, он бы мне в пупок дышал. Такой крохотный. Но Субину было не до смеха. Он смотрел на последнюю высеченную полосу с именем Ли Минджи и молчал. Когда он впервые встретил Ли Минджи, тот гордо возвышался над ним, но сейчас, глядя, каким тот был низким, Субин представлял, как возвышается над ним и воздаёт по заслугам. Субин вздрогнул, прогоняя негативные мысли из головы, и, резко развернувшись, прижался всем телом к балке, чтобы начертить кинжалом новую полоску и вырезать своё имя. Его рост был самым высоким среди всех имеющихся. Даже последняя полоска с ростом Кан Сынчоля не дотягивала до него. — Целитель Чхве, станьте к столбу, я хочу отметить ваш рост, — предложил Субин, а Ёнджун, немного колеблясь над решением, всё же подошёл к столбу и прислонился к нему. Сердце Ёнджуна сделало кульбит, а сам он весь сжался, когда Субин подошёл к нему с кинжалом в руках и, глядя ему прямо в глаза, начертил ещё одну полосу, немного ниже той, что не так давно сделал Субин. — Смотрите, вы ниже меня, — довольно произнёс Субин, поставив руки на своей талии. — Но я всё ещё старше тебя, — напомнил Ёнджун и ушёл в сторону, чтобы не чувствовать себя таким уязвимым рядом с Субином. Субин действительно был выше и тело было крепче его собственного, но Ёнджуна это не смущало. За десять лет, прожитых жизнью обычного странствующего целителя, он потерял свою мышечную массу и даже похудел, но всё ещё чувствовал себя хорошо, пока не заблокировал каналы. — Извините, что заставила вас ждать, — прозвучал голос вернувшейся Лим Бинхэ за спиной у парней. Тэхён едва успел отметить и свой рост, всего где-то на сантиметр ниже роста Ёнджуна. — Присаживайтесь и спрашивайте всё, что захотите, после чего я займусь исцелением Чхве Ёнджуна, — предложила Бинхэ, не переставая при этом слишком мило улыбаться, не сводя взгляда с Ёнджуна. Все трое вновь уселись за стол, только на этот раз Субин урвал своё место рядом с Ёнджуном и незаметно показал другу язык. Чай был довольно вкусным, приготовленным на каких-то травах, и только Ёнджун понял, на каких именно. Ромашка с чабрецом и ещё что-то, что Ёнджун никак не мог распробовать. — Можете рассказать, что произошло десять лет назад? Мы читали записи учителя и знаем, что он нашёл что-то, чтобы спасти своего лучшего друга, а после отправился его спасать, но ещё мы знаем, что Ли Минджи и есть Кровавый Дьявол, так что можете говорить, ничего не утаивая, — отставив чашу с чаем на стол, спросил Субин и приготовился внимательно слушать. — Кан Сынчоль предупреждал меня, что рано или поздно вы должны будете заявиться с вопросами, — усмехнулась Бинхэ и тоже отставила свою чашку. — Десять лет назад Сынчоль нашёл ключ от гробницы Кэим и добыл книги с техникой обмена, способной передать другому человеку свою духовную энергию. — Чт... что? — удивились Тэхён и Субин, а Ёнджун остался непоколебим, ибо уже знал всё, что им расскажет Бинхэ. — Хотите сказать, что он отдал Кровавому Дьяволу свою энергию, чтобы спасти? Но разве так он бы не увеличил его силу?! — Всё не так, как вы думаете. Он отдал свою духовную энергию Кровавому Дьяволу, чтобы заблокировать тёмные чары, которыми Ли Минджи был околдован, — объяснила Бинхэ и кинула короткий взгляд на Ёнджуна. — И, заблокировав эти чары, он тем самым заблокировал и духовную энергию Ли Минджи. Субин и Тэхён были потрясены такими деталями. Они и подумать не могли, что их учитель отправился спасать кого-то вроде Кровавого Дьявола, тем самым жертвуя, возможно, своей собственной жизнью. Кто-кто, а Кровавый Дьявол точно не заслуживал спасения, учитывая, скольких людей он убил за все восемь лет тирании. — И после операции по спасению Минджи из лап главы Мина они оба должны были прийти ко мне, чтобы я помогла вернуть духовную энергию назад в тело Сынчоля, а Минджи избавить от тёмных чар, — дополнила Бинхэ, запутав Субина и Тэхёна ещё сильней. — Но никто из них так и не пришёл. — Но почему он просто не убил Кровавого Дьявола, раз мог до него добраться, а вместо этого решил его спасти? — возмутился Субин, а рядом сидящий Ёнджун напугано вздрогнул и сжался. Ему стало нехорошо, а с лица ушла краска. Ёнджун знал, что Субин никогда не поменяет своего отношения к Кровавому Дьяволу, но всё равно было тяжело слышать такие слова от него. — Из-за вины. Ведь именно из-за Сынчоля Минджи и стал Кровавым Дьяволом. Эти слова потрясли всех в шок, даже ничего не знающего об этом Ёнджуна. Он знал, что Сынчоль за что-то испытывал вину, но и представить не мог, какова была тому причина. И сейчас он наконец узнал. — Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Тэхён, ибо прямо сейчас образ его отца очерняла какая-то женщина, явно не понимающая, что несла. — После битвы за звание лучшего в мире боевых искусств все кланы устраивали чаепитие, и инициатором тому был глава клана Чунмо. Никто тогда и представить не мог, чем обернётся это чаепитие и как изменятся планы главы Мина, ибо изначальной целью для роли его марионетки... — Бинхэ сделала затяжную паузу, после чего продолжила, — Был именно Сынчоль. Тогда на чаепитии никто не подозревал, что скрывается за маской дружелюбия главы Мина. Он задавал совсем незначительные наводящие вопросы и поздравлял Сынчоля с победой в битве. Говорил, что равного ему нет, а Сынчоль лишь усмехнулся и сказал, что всё же есть человек, отказавшийся принимать участие в битве, но по силе в несколько раз превосходящий его собственную. Никто тогда не заметил, как изменилось лицо главы Мина, а Сынчоль даже не понял, как одной фразой разрушил жизнь своего лучшего друга. Он даже сказал всем имя того, кто способен был его одолеть, после чего чаепитие продолжилось, а сам глава Мин со своим кланом его покинули. — Позже Сынчоль узнал, что произошло, и не мог найти себе места, постоянно думая, как бы всё обернулось, не скажи он тогда, что только Ли Минджи достоин звания лучшего, — закончила рассказ девушка и окинула троицу взглядом, чтобы отметить их реакцию. Все были слишком шокированы и не могли принять ошибку Сынчоля. Он ведь просто сказал, что Ли Минджи был сильнее его, а не самолично сделал из него Кровавого Дьявола. — Если бы тогда он ничего не сказал, то именно он стал бы Кровавым Дьяволом, но его очень скоро смог бы остановить Ли Минджи, и тогда бы не погибло так много людей. Твои родители тоже были бы живы, — дополнила Бинхэ, пролив свет на терзания и мучения всех троих, в частности Ёнджуна. Весь пережитый им ад был лишь потому, что на каком-то чаепитии, на котором Ёнджун даже сам не присутствовал, его лучший друг сказал, что звание сильнейшего должно принадлежать Ли Минджи. Всего пара слов понесли за собой огромнейшие последствия. Субин в мгновение поменял всё своё представление о героях и злодеях в этой истории с Кровавым Дьяволом. Злодеем был глава Мин, а Кровавый Дьявол — жертвой обстоятельств. И также понял, почему его учитель решил пожертвовать собой, чтобы спасти Ли Минджи, ведь его вина действительно была непосильной. Одна ошибка понесла за собой миллионы последствий. — Вы можете и дальше ненавидеть Кровавого Дьявола даже после того, как узнали правду, но вы не можете ненавидеть Ли Минджи. Он был самым добрым и невинным юношей, каких я только знала. И из-за всего лишь крохотной ошибки он стал всеми ненавистным монстром. Никто из троих парней не мог ничего сказать. Тэхён и Субин были слишком шокированы из-за слов целительницы, а Ёнджун всё ещё не мог принять действительное. Ведь раньше он не понимал, почему из тысяч мастеров боевых искусств жертвой выбрали именно его, но сейчас узнал, что причиной тому стал тот, кого он считал лучшим другом. — Мне нужно... отойти, — надрывно выдохнул Субин и, встав из-за стола, ушёл прочь из беседки, а Тэхён последовал его примеру, но ушёл в другую сторону, ибо ему тоже было о чём подумать. За столом остались лишь Бинхэ и находящийся в прострации Ёнджун. — Они не знают? — тихо спросила Бинхэ, всё ещё не уверенная, что Субин и Тэхён ушли достаточно далеко, чтобы не слышать их. — Нет, — отрицательно покачал головой Ёнджун и нахмурился, чувствуя, как его лёгкие жжёт изнутри, а вены пульсируют, намереваясь взорваться. — Ах, что это? Что ты добавила в чай?! — Не переживай, я лишь добавила тебе нейтрализующую все яды смесь. Меня учитель этому научил, — объяснила Бинхэ и схватила Ёнджуна за руку, пуская в его тело свою энергию, чтобы ускорить действие антидота. — Потерпи немного, очень скоро яд перестанет действовать, а после я отведу тебя в одно место к человеку, желающему с тобой встретиться. Ёнджун хотел спросить, что это за человек, но согнулся над столом от боли и простонал, ощущая, как сотни острых мечей разом пронзают его тело, а затем вся боль внезапно исчезла. Осталось лишь фантомное ощущение. — Это... — запнулся Ёнджун, но, так и не задав ни одного вопроса, поспешил открыть свои каналы и вновь пустить по ним духовную энергию. Спустя длительное время Ёнджун вновь ощутил лёгкость во всём теле, и не было чувства постоянной усталости. Он даже успел соскучиться по привычной ему лёгкости. — Минджи... — Я — Чхве Ёнджун, — перебил девушку парень и взглянул на неё. — Прошу забыть о том, кем я был раньше. Я пытаюсь стать лучшим, чтобы очистить себя от чужой крови. — Но ты уже лучший, — мягко произнесла Бинхэ и потянула руку Ёнджуна, чтобы положить её на пылающую щёку. — Я ждала тебя, Ёнджун, и даже десять лет назад была в Андоне и собиралась посетить Хахве, где жила семья, нашедшая тебя в реке, но ты сбежал, а после десять лет не появлялся. — Мне было страшно, — признался Ёнджун, всё же не сдержав поток горячих слёз. — Я боялся взглянуть тебе в глаза и увидеть осуждение. Я ведь монстр. — Нет, Ёнджун, это не так, — поспешила уверить друга в обратном Бинхэ. — Ты просто жертва обстоятельств. Ты должен простить себя, ведь всё это ты делал не по своей воле. — Я осознавал всё, что творил, но не мог себя остановить. Что-то внутри заставляло меня слушаться и выполнять каждый приказ главы Мина. Столько убитых мной людей... Я не заслуживаю прощения. Видя, как всегда любимый человек сейчас страдал и плакал перед ней, Бинхэ хотела сделать всё возможное, чтобы остановить поток слёз. И всё, что она могла сделать, это потянуться вперёд, чтобы поцеловать Ёнджуна, но тот внезапно уклонился, из-за чего поцелуй попал на его щёку. — Всё так же отворачиваешься от меня, как и в детстве, — усмехнулась девушка, отпуская руку Ёнджуна. — Ты ведь помнишь о храме уединения, куда наш учитель ходил раз в неделю, чтобы очистить свои каналы и практиковаться в одиночку? — Я практически ничего не помню из того, что было раньше, прежде чем я стал Кровавым Дьяволом, — покачал головой Ёнджун и опустил взгляд. Слёзы больше не текли, но Ёнджун всё ещё ощущал себя хуже некуда, в частности, из-за того, что он только что узнал. — Тогда я отведу тебя туда. Прошу, следуй за мной. Улыбнувшись другу, Бинхэ встала из-за стола и отправилась по тропинке в восточную сторону двора, где были ворота, за которыми была тропа, ведущая выше в гору. Ёнджун действительно последовал за подругой, но остановился, глянув туда, куда несколько минут назад ушёл расстроенный Субин. Ему хотелось пойти следом, чтобы утешить того в своих объятиях, но, думая, что он сделает только хуже, Ёнджун всё же отправился за Бинхэ. Ёнджун надеялся, что состояние Субина улучшится и что он сможет жить дальше, стараясь не думать о том, что он сегодня узнал. Ёнджун предпочитал, чтобы Субин и дальше просто злился и даже ненавидел Кровавого Дьявола, нежели терзал себя из-за мысли, что восьмилетний ад был только из-за ошибки его учителя. Чем ближе Ёнджун приближался к пещере, являющейся храмом уединения, тем отчётливее становились его воспоминания об этом месте. В детстве он часто ходил сюда, как и учитель, чтобы тренировать свои навыки, и с каждым походом сюда он становился всё сильнее, как и его духовная энергия. Но, как и всё поместье, это место подверглось множеству изменений. Ёнджун честно не мог вспомнить, откуда здесь было так много свитков и книг, а ещё оружий, которых раньше здесь не было. Восковые свечи, выстроенные вдоль туннеля, освещали им путь, и чем ближе они подходили к залу, являющемуся местом уединения, тем больше становилось свечей и тем ярче становилось помещение. И стоило Ёнджуну оказаться внутри, как он замер в изумлении, глядя на спину мужчины с седыми волосами, что-то читающего в одной из книг, но в следующую секунду повернувшегося на прибывших. Ёнджун ожидал увидеть кого угодно, но точно не человека, десять лет назад спасшего его из ада. Перед ним стоял немного постаревший, но всё ещё узнаваемый им Кан Сынчоль. — Ох, кто бы мог подумать, этот несносный красавец ни капли не изменился, даже морщин не появилось. Ему точно за тридцать? — усмехнулся мужчина и снял свои очки. — Здравствуй, Ли Минджи. Ёнджун не знал, что им двигало, но, как только Сынчоль закончил свою речь, он рванул вперёд, чтобы заключить своего спасителя в крепкие объятия. Они не виделись столько лет, что Ёнджун уже и не надеялся встретиться вновь. От главы Мина ни один пленник не уходил живым. — Как ты... как ты сбежал? — едва сдерживаясь, чтобы не заплакать вновь, спросил Ёнджун и окинул исхудавшее тело друга тревожным взглядом. — Ну, знаешь, я тоже много чего умею, — усмехнулся Сынчоль и окинул рукой помещение, указывая на имеющиеся здесь книги и свитки. — Изучил пару приёмов, прежде чем отправляться спасать тебя. Вообще-то я думал, что меня спасёшь ты, когда избавишься от чар, но пришлось самому, когда подвернулась такая возможность. — Прости, я... — Всё хорошо, так даже лучше, что ты не избавился от моей энергии, ведь теперь я могу вернуть её себе, — улыбнулся Сынчоль и кинул на стол книгу с открытой страницей о технике передачи энергии. — Принцип тот же, только более длительный. Ёнджун подошёл к столу, чтобы взглянуть на изображённые рисунки. Так как он давно уже не носил очки, все иероглифы плыли перед глазами, но по рисункам он сразу понял, что нужно делать. В памяти всплыл момент, как этой технике его обучал учитель, говоря, что духовную энергию можно как приобрести, так и отдать. — Ты хочешь вернуть прямо сейчас себе энергию? — Да, конечно. Знаешь ли, крайне трудно быть обычным сорокалетним стариком без духовной силы. Ну, знаешь, ломота в теле там, постоянная усталость. Я добирался сюда с огромным трудом, — усмехнулся Сынчоль и, обхватив предплечья Ёнджуна, подвёл его к месту, где учитель обычно и уединялся, сидя в позе лотоса. — И сколько по времени это займёт? — всё ещё колеблясь, казалось бы, над таким простым решением, спросил Ёнджун. Он ведь действительно должен вернуть Сынчолю его духовную энергию, но из-за какой-то внезапной тревожности не мог решиться на это. Его ведь снаружи ещё ждал Субин, а он пропадёт на неизвестно какое время. — Двадцать четыре часа, и всё это время вам нельзя прерывать связь, ибо духовная энергия Сынчоля его же и убьёт, — объяснила Бинхэ, скрестив руки на груди. — После чего вы оба сможете предстать перед Тэхёном и Субином. — Двадцать четыре часа? Но как же... Я ведь ничего не сказал ребятам, они будут меня искать. — Не переживай, я скажу им, что тебе нужно уединение, чтобы очистить организм от яда, просто из-за того, что он долгое время был в тебе, тебе и время нужно соответствующее, — успокоила друга девушка и вновь улыбнулась, и от её улыбки Ёнджуну стало немного спокойней. — Мне нужно будет уйти, чтобы приглядывать за поместьем и за двумя парнями, а вы помните, что связь ни в коем случае нельзя прерывать. — Эй, я старше вообще-то, а ты отдаёшь мне приказы, как моя мамочка, — закатил глаза Сынчоль, а Ёнджун наконец смог расслабиться, почувствовав себя своим среди бывших соучеников. Спустя восемнадцать лет они вновь встретились и шутят, как и раньше, будто бы они снова ученики одного учителя, и того восьмилетнего ада не было. Атмосфера стала такой спокойной и родной. — Да как смеешь! Сейчас пойду, найду прутик и как отхерачу тебя за дерзость! — пригрозила Бинхэ, вздёрнув подбородок. — Давай, не вредничай, и приступайте. Буду рада вас обоих видеть, когда со всем закончите. Ребят, я скучала по вам. — Чёрт, идите сюда, — улыбнулся Сынчоль и, притянув своих бывших соучеников к себе, заключил в крепкие объятия. — Теперь мы вновь вместе. Учитель был бы рад, увидь он нас сейчас. Ёнджун не думал, что этот момент когда-нибудь вновь наступит, но сейчас он действительно чувствовал себя по-настоящему счастливо. Столько лет страданий ради благополучного воссоединения. Трое учеников Чхве Усока вновь стояли вместе. — Когда освободитесь, сходим вместе на могилу учителя проститься, — произнесла Бинхэ и взглянула на Ёнджуна. — Я думаю, он хотел бы, чтобы ты пришёл с ним проститься, ведь, если честно, ты был его любимчиком среди нас троих. Улыбнувшись словам подруги, Ёнджун увёл взгляд, действительно забывшись в моменте. Он так давно не чувствовал себя таким умиротворённым, как сейчас. Что ему ещё нужно было для счастья? Все его друзья вновь были рядом с ним, а ещё он приобрёл нечто большее, чем просто дружбу. Только сейчас Ёнджун понял, что ни разу не говорил Субину, что тоже любит его, лишь каждый раз смущался и вместо слов целовал, но ведь этого действительно было мало, чтобы передать всё, что он чувствовал. Когда он и Сынчоль закончат с передачей энергии, он обязательно отыщет Субина и скажет ему, как сильно его любит. — Давай начнём. Чем скорей начнём, тем быстрей закончим. — Вот этот настрой мне уже нравится, — усмехнулся Сынчоль и кивнул Бинхэ. — Смотри, чтобы эти двое проныр сюда не пришли, не хотелось бы представать в таком виде перед ними. — Да, выглядишь ты, честно сказать, действительно ужасно, — съязвила Бинхэ и, прежде чем Сынчоль успел что-либо ей сделать, удалилась прочь, оставив Ёнджуна и Сынчоля наедине. В помещении стало тихо, из-за чего Ёнджуну вновь стало не по себе. Ощущение тревоги не ушло, будто бы что-то должно было случиться, но Ёнджун не прислушался к этому звоночку. Он лишь молча опустился на каменный пол в позу лотоса и проследил за другом. — Я ведь и твой меч принёс с собой, — неожиданно произнёс Сынчоль и кивнул в сторону свёртка, с находящимся в нём мечом. — Если вдруг... — «Муджабиан» — беспощадный меч, я не хочу быть тем, кому он принадлежит, — отрезал Ёнджун и отвернулся. — Он принадлежит не мне, а Кровавому Дьяволу, а я — Чхве Ёнджун. И когда я избавлюсь от чар и твоей духовной энергии, я вернусь к прежней жизни и продолжу быть странствующим целителем. — Это твоя попытка исправить ошибки прошлого? — попал в точку Сынчоль, поэтому Ёнджуну даже не пришлось что-либо говорить. — Тогда это я должен делать то, что делаешь ты, ведь не сболтни я лишнего на том чаепитии, и ты бы не стал беспощадным убийцей. На твоём месте должен был быть я. — Забудем об этом, давай уже приступим к делу, — отмахнулся Ёнджун, стараясь не думать о словах друга. Да, он, безусловно, был зол, что его жизнь была сломана из-за ошибки лучшего друга, но это уже было сделано, и никто не знает, как было бы, будь на его месте Сынчоль. Ёнджун запросто смог бы его одолеть, но спасло бы его это от других чар главы Мина? Увидев, что есть воин куда сильнее, он бы нацелился на него. — Да, давай начнём. Сынчоль сел напротив Ёнджуна и, обменявшись с ним многозначащими взглядами, закрыл глаза. Ёнджун копировал его действия, а затем оба начали делать плавные движения руками, как было в книге, прежде чем столкнуться ладонями. Ощутив, как духовная энергия начала постепенно проникать в его тело, Сынчоль блаженно улыбнулся. У него буквально открылось второе дыхание, а тело перестало чувствовать висевший на плечах груз. Стало легко. Ёнджун тоже чувствовал лёгкость, а ещё, как воспоминания детства постепенно проникали в его сознание. Вместе с чужой духовной энергией уходили и тёмные чары, блокирующие его воспоминания. От всех моментов прошлого Ёнджуну стало тепло. Он действительно был мальчишкой, каким его все описывали. Он всегда заботился о жителях своей деревни, помогал незнакомцам в трудную минуту и был душой компании здесь, в поместье учителя Чхве. Ёнджун даже вспомнил, как в десятилетнем возрасте держал новорождённого Субина на своих руках, а Сынчоль под ухо говорил ему, что это его будущий ученик. Он даже Тэхёна держал в своих руках, и слова, что Сынчоль хотел бы, чтобы его сын и ученик были лучшими друзьями, тоже отпечатались в памяти. На протяжении нескольких часов процесса передачи духовной энергии Ёнджун вспомнил абсолютно всё, а чары, до этого блокирующие его воспоминания, исчезли. Он был полностью от них освобождён. Ёнджун и подумать не мог, что от них можно было избавиться так просто без вреда для глаз. Осталось лишь закончить передачу, после чего Ёнджун окончательно будет свободен. Но на четвёртом часу передачи снаружи внезапно послышались какие-то взрывы, из-за чего Ёнджун вздрогнул и обхватил чужие ладони своими. Взрывы повторились, и Ёнджун больше не думал, что ему это просто показалось. Снаружи что-то происходило, но Ёнджун даже при огромном желании не мог узнать, что там было, ибо ещё около двадцати часов ему нужно медитировать вместе с Сынчолем. — Тэхён, Субин, уходите, я их задержу! — послышался снаружи голос Бинхэ, и даже находящийся в глубокой медитации Сынчоль его услышал. — Кто-то напал на поместье, мы должны им помочь! — вызвался Сынчоль, но Ёнджун не позволил ему уйти. — Нет, Сынчоль, нам нельзя нарушать связь, или ты умрёшь! — крепче сжимая чужие ладони в своих, крикнул Ёнджун, из-за чего все свечи в храме потухли, а сам он уставился горящими голубым светом глазами на соученика. — Моя жизнь не стоит дороже жизней моих ученика и сына! Ты должен их спасти, пока не поздно! Отпусти! — возгласил мужчина, переживая за жизни Тэхёна и Субина и не желая, чтобы с ними что-то случилось. В последний раз опустело взглянув в чужие глаза, Сынчоль резко вырвал свои ладони из оков чужих, нарушая установленную духовную связь. Ёнджун даже не успел ничего произнести, как Сынчоль распахнул рот в немом стоне и болезненно скрючился перед ним, а вены на его теле взбухли, намереваясь взорваться. — Спаси их, Минджи, — тихо прохрипел Сынчоль, прежде чем издать последний вздох и, закатив глаза кверху, обессиленно рухнуть в объятия своего лучшего друга. — Нет, Кан Сынчоль! — завопил во всё горло Ёнджун, обнимая не дышащего друга и прижимая как можно крепче к своей груди. — Прости меня, Сынчоль.