Целитель

Ёнджун долго рыдал над телом своего друга, не в силах выпустить его из своих рук, пока снаружи всё ещё доносились звуки ожесточённой борьбы. Ему нужно было отправиться туда и помочь Бинхэ, но он не мог сдвинуться с места, будто бы его тело было парализованным. — Сынчоль, — отчаянно рыдал Ёнджун, оплакивая жертву своего друга. Они ведь только воссоединились, чтобы так внезапно вновь расстаться. Ёнджун пытался это исправить, пытался вновь влить в Сынчоля духовную энергию, но всё было безуспешно. Сынчоль был мёртв. Когда звуки снаружи стихли, Ёнджун наконец пришёл в себя и посмотрел на выход из храма. Разрываясь между тем, чтобы остаться рядом с Сынчолем, и тем, чтобы отправиться спасать друзей, Ёнджун аккуратно уложил друга на пол и, вытерев с лица все слёзы, встал. Он должен исполнить последнюю волю Сынчоля и спасти Субина с Тэхёном. На ватных ногах Ёнджун развернулся и двинулся на выход, случайно задев свёрток с мечом, стоявшим у стены, из-за чего тот пошатнулся и рухнул к нему под ноги. Взглянув на него, Ёнджун поджал нижнюю губу, чувствуя, как вновь начали накатываться слёзы. Как бы он ни пытался сбежать от прошлого, оно бесконечно будет преследовать его. И даже воспоминания детства его никак не затмят. Поняв, что другого выбора у него не было, Ёнджун подхватил меч и чуть ли не вылетел из храма, надеясь, что он не опоздал, но как же он ошибся. Былой красоты поместья уже не было. Все цветы, выращенные Бинхэ, были уничтожены, а деревья срублены под корень. Ничего не говорило о том, что это место некогда было прекраснейшим поместьем, в котором обучался Ёнджун и двое его друзей. — Чхве Субин! Кан Тэхён! — возгласил Ёнджун, бегая из стороны в сторону и пытаясь докричаться хоть до кого-то. — Лим Бинхэ! Кто-нибудь! Никто не отзывался. Но стоило Ёнджуну в очередной раз развернуться, чтобы побежать в другом направлении, как в куче уничтоженных цветов он увидел несколько тел. Сердце пропустило удар из-за мысли, что эти тела принадлежали его друзьям. Ёнджун боялся туда подходить, чтобы окончательно не пасть в омут безысходности. Он боялся потерять дорогих ему людей. Чем ближе Ёнджун подходил, тем отчётливее становились силуэты. И, глядя на их одежды, Ёнджун понял, что двое из убитых были незнакомыми ему людьми, но третья... была Лим Бинхэ. Захлёбываясь собственной кровью, она смотрела вверх и провожала заходящее солнце взглядом. По её щеке скатилась одинокая слеза, а сама она уже была готова проститься с жизнью. — Бинхэ, — тихо прошептал Ёнджун и упал перед ней на колени. Девушка кое-как перевела на него взгляд, не в силах пошевелить ни одной частью тела, и попыталась улыбнуться. Даже на пороге смерти она оставалась преданной себе и старалась улыбаться. — Спас-си... их, — прохрипела Бинхэ и ещё одна слеза скатилась по её щеке. — Это... гла...ва Мин. — Что? — переспросил Ёнджун, не услышав последних слов подруги, но повторить Бинхэ уже не смогла. Дух покинул её тело, как и Ёнджуна остатки рассудка. На его глазах с разницей в несколько минут умерли двое дорогих ему людей, и он был совершенно не в силах это исправить. Возможно, будь он чуточку быстрей, ему бы удалось спасти Бинхэ. Низко склонившись над телом подруги, Ёнджун оставил краткий поцелуй на лбу и, захлёбываясь собственными слезами, встал. Его разрывало изнутри от боли и скорби по дорогим людям. Он боялся совсем остаться один, поэтому ему нужно было как можно быстрее отправляться на поиски Тэхёна и Субина, пока было не поздно. Подойдя к одному из трупов, Ёнджун оголил его запястье, чтобы лишь убедиться в своей догадке. Смертником, решившим заявиться сюда, был никем иным, как главой клана Чунмо — Мин Джебомом. Ёнджун поклялся себе больше никогда не проливать чужую кровь, но сейчас он слал эту клятву на все четыре стороны. Сегодня будет пролита ещё одна кровь, положившая конец всем злодеяниям. Разозлённый и жаждущий отмщения Ёнджун взобрался на лошадь, принадлежащую Субину, и на ней поскакал прочь из поместья. К его удивлению, у подножия горы стояла толпа, видимо, только что прибывших людей, и среди них знакомым для него был только Хюнин Кай. — Это он, — увидев целителя, прошептал Кай на ухо рядом стоящей девушке. — Чхве Ёнджун, вы... — запнулась девушка, всё ещё страшась говорить с ним напрямую; не после того, что она узнала из записки, найденной несколько дней назад в реке. — Вы обвиняетесь в убийстве множества людей... — У меня нет времени на ваши обвинения, ибо сейчас мне важнее спасти Субина и Тэхёна. И если вы будете мне препятствовать, то знайте, будет ещё больше убитых! — ядовито процедил Ёнджун и, развернув лошадь на девяносто градусов, рванул в направлении, куда уходили следы копыт лошадей. Оставшиеся позади лишь испуганно замерли на месте, глядя вслед Ёнджуну. Они были так напуганы его словами, что не сразу осознали, что только что произошло. Зная, что перед ними был никто иной, как Кровавый Дьявол, было очень опрометчиво идти вдесятером против него. Их силы были неравны. — Он что-то сказал про спасение Субина и Тэхёна. Неужели им грозит опасность, Юджин? Должны ли мы отправиться за ним? — усмирив свой страх и успокоив бешено колотящееся сердце, спросил Кай, ибо его друг был в опасности, и он крайне не желал, чтобы тот пострадал. — Несомненно. Нельзя, чтобы кто-то пострадал. Постояв ещё некоторое время на месте из-за парализовавшего их страха, все сыщики взобрались на своих лошадей и рванули следом за Ёнджуном. Если его слова были правдивы, то сейчас важнее было спасти Субина и Тэхёна, а уже после арестовывать Кровавого Дьявола, и то, если получится.

***

После того как его собственная духовная сила освободилась от чар, Ёнджун стал более чувствительным к посторонним звукам, поэтому вскоре, когда следы пропали, он ориентировался на звуки. И отыскать всех мечников не составило труда. Они все остановились у подножия небольшой скалы, и глава Мин вышел в середину, говоря что-то о том, что теперь у них есть не только местоположение гробницы Кэим, но и ключ от неё. Вся эта информация Ёнджуну была не нужна, поэтому он, наспех найдя повозку с лежащими в ней без сознания Субином и Тэхёном, незаметно прокрался к ней. Сейчас ему нужно было спасти друзей и обезопасить их, а после этого он сможет отомстить и главе Мину, и всему клану Чунмо. Зная, где Субин обычно хранил свой кинжал, Ёнджун аккуратно выудил его и принялся срезать верёвки, связывающие Субина и Тэхёна. Почувствовав какое-то шевеление, парни проснулись и уставились на Ёнджуна. — Целитель Чхве? Что вы здесь делаете? — удивился Субин, а Ёнджун лишь недовольно шикнул на него, заставляя замолчать. Лишний шум мог привлечь внимание. — Целитель Чхве, осторожно! — возгласил Тэхён, резко оттолкнув Ёнджуна в сторону и чуть ли не приняв удар на себя от направленного в его сторону меча, но Ёнджун ловко отбил атаку кинжалом, а затем, развернувшись, снёс противника боковым ударом ноги в грудь. Субин и Тэхён ахнули, не ожидавшие, что целитель так умел. Точнее, Тэхён предполагал, что Ёнджун был не так прост, каким казался, ещё после слов Кан Хари, но всё равно был очень удивлён, лично лицезрев это. — Убирайтесь немедленно! — приказал Ёнджун, не собираясь сейчас препираться перед парнями, чтобы объяснить им их незавидное положение, когда можно было просто их прогнать. — Акма! — возгласил басистый голос главы Мина, привлекая внимание всех троих стоящих у повозки парней. — Сегодня для меня день приятных сюрпризов. Рад тебя снова видеть, дорогой, ты очень изменился, похудел сильно. Тэхён и Субин переглянулись, не понимая, что происходит, а затем уставились на Ёнджуна, надеясь, что хотя бы он прольёт свет на происходящее. Они были в отключке с тех пор, как их вырубили на горе Мунчжоу, и никак не могли влиться в суть происходящего. Но, оглядевшись и оценив местность, Тэхён определил, где именно они были. — А вы всё также жаждете власти и кровопролития? — подал голос Ёнджун, обходя парней и пряча их за своей спиной. — Совершенно не изменились. Как были монстром, так и остались. — Ну как же? Монстр ведь из нас двоих здесь именно ты, — довольно усмехнулся мужчина, глядя, как забегали глаза Ёнджуна. — Столько крови пролито тобой. — А по чьему приказу?! — возразил Ёнджун, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать всех противников в клочья, но он не мог кинуться в бой, пока Субин и Тэхён не были в безопасности. — Целитель Чхве, о чём он говорит? — ошеломлённый словами главы Мина, жалобно спросил Субин, совершенно не представляя, чью кровь мог пролить этот дорогой сердцу человек. — О, так ты им не сказал? — улыбка Мина начала походить на самый настоящий дьявольский оскал, а глаза горели адским пламенем, из-за чего Тэхёну и Субину стало не по себе, и лишь Ёнджун выдержал его взгляд. — Человек, которого вы двое знаете как целителя Чхве Ёнджуна, на самом деле является моим верным псом — Кровавым Дьяволом! Тэхён и Субин замерли, потрясённые словами главы Мина, а Ёнджун закрыл глаза, проглатывая всю злость за раскрытие личности. Может, когда-нибудь в далёком будущем Ёнджун и собирался рассказать друзьям о том, кем он являлся, но он не хотел, чтобы это произошло таким образом. Не чужими устами. — Целитель Чхве... — выдохнул Субин, уставившись на дрожащего то ли от ярости, то ли от боли Ёнджуна. — Вы... Ёнджун прервал его, выставив руку в сторону, ибо услышать терзающие его душу слова из уст любимого человека было ещё сокрушительней. Кто угодно, только не Субин. — Пожалуйста, не говори этого, — тихо прошептал Ёнджун, не решаясь взглянуть на позади стоящего Субина, но того, видимо, не устраивало, что ему пытались закрыть рот в такой-то ситуации, даже толком ничего не объяснив. — Вы не имеете права затыкать мне рот! Вы... Вы действительно Кровавый Дьявол? — с долей надежды, что всё же это было не так, спросил Субин и, когда не получил на поставленный вопрос отрицательный ответ, отошёл на несколько шагов назад. — Всё это время, от начала и до конца... Вы мне врали. — Нет, Субин, послушай... — Я не хочу вас слушать! Вы убили моих родителей, и я... Я клялся на их могилах, что отомщу Кровавому Дьяволу. Поверить не могу, что вы так долго водили меня за нос! — оскалился Субин и, подобрав с земли меч обезоруженного Ёнджуном врага, направил его на некогда любимого человека. — Не делай этого, Субин, ты не сможешь меня победить, — тяжело произнёс Ёнджун, подняв на сыщика свой просящий прощения взгляд. — Субин, остановись, только он знает, где наш учитель, — попытался вразумить друга Тэхён, хоть и разделял его взгляды, но сейчас Субин мог уничтожить последнюю надежду отыскать отца. — Плевать мне! — возразил Субин и кинулся вперёд на Ёнджуна, но тот ушёл в сторону, а затем выскользнувшим из рукава мечом нанёс удар, из-за чего Тэхёна и Субина откинуло в сторону на несколько метров. Довольный происходящей сценой, победителем из которой вышел ожидаемый человек, глава Мин похлопал в ладоши, а другие члены клана Чунмо поддержали его. Ёнджун перевёл на своих врагов озлобленный взгляд и крепче сжал в руке рукоятку меча, злой из-за того, что для этих ублюдков всё происходящее было какой-то забавой. — Знакомый клинок. Помнится мне, его украл у меня Кан Сынчоль, когда сбегал. Неужели он всё же до тебя добрался? — усмехнулся Джебом, окончательно добивая Субина. — А где он сам? Умер по дороге? Мир вокруг действительно рухнул, а перед глазами потемнело от всей шокирующей информации. С самой первой встречи всё сказанное Ёнджуном было ложью, и тот, зная, как сильно Субин жаждал отыскать своего учителя, не обмолвился об этом ни словом. А после подобрался настолько близко, что у Субина сердце кровью начало обливаться, когда он направлял на Ёнджуна меч. Было до невозможного больно от абсурдности всей ситуации. Субин был влюблён в человека, которого всем сердцем ненавидел и желал убить, но сейчас он даже не мог ничего предпринять, опираясь на дерево и глядя в пустоту. Попросту не мог сделать что-то плохое тому, кого с таким трепетом любил и с кем чувствовал себя слишком хорошо. — Довольно представлений, у меня есть дела поважней, — отмахнулся глава Мин и поднял вверх ключ от гробницы, окроплённый кровью Тэхёна и Субина для того, чтобы открыть дверь. — Многие считали, что для открытия гробницы нужно было окропить ключ только кровью потомков Чхве Усока и Кан Дэджуна, но никто не знал, что в создании гробницы участвовал ещё один человек — Чон Бёнчхоль. И ведь никто действительно не знал этого. Все присутствующие знали имя, принадлежащее предыдущему императору, правящему династией, прежде чем на престол взошли его дочь и её муж. Но он уже давно почил этот мир, оставив всё своё наследие дочери, её мужу и своей внучке. Но помимо богатства, оказывается, он передал им должность хранителей гробницы Кэим. — К счастью для меня, потомок бывшего императора присутствует здесь, — довольно произнёс Джебом, а у Субина от услышанного волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Так как до императрицы им вряд ли бы удалось добраться, оставалась только... — Принцесса Бахийи! — возгласил Субин, перепуганный мыслью, что этот жадный до власти мужчина посмел прикоснуться к невинной девушке и ранить, чтобы получить её кровь. — Что ты с ней сделал? — Зачем мне так усложнять себе задачу и пробираться в императорский двор, чтобы добыть всего каплю крови принцессы, когда благородная императорская кровь всегда была у меня прямо под рукой? — вскинул бровь глава Мин и перевёл взгляд на ничего не понимающего Ёнджуна, как раз в тот момент, когда к нему со спины подкрался враг и полоснул предплечье ножом. Ёнджун болезненно вскрикнул от неожиданности и, не разбирая, кто был сзади, нанёс внезапный удар, из-за чего противник отлетел в сторону, но перед этим успел кинуть окровавленный кинжал главе Мину. Как только капля ёнджуновой крови упала на ключ, тот начал деформироваться, принимая другую форму, как раз нужную для того, чтобы попасть в замочную скважину. Ошеломлённый очередной невообразимой новостью, Ёнджун даже не сдвинулся с места, когда Мин Джебом открыл двери гробницы и вместе с толпой мечников зашёл внутрь. Ёнджун остался неподвижным, глядя на то, как по его руке из раны стекала кровь и капала на землю. Он даже боли не чувствовал, думая о том, что он только что услышал. Он был императорским потомком, но почему это казалось какой-то абсурдной идеей? Быть того не могло. Осторожно подняв свой опустелый взгляд, чтобы узнать у других, что он не ослышался, Ёнджун столкнулся с таким же непонимающим взглядом Субина. Казалось, он тоже жаждал узнать куда больше обо всём, что только что сказал глава Мин. Никто во всей династии не знал, что помимо дочери у императора Бёнчхоля был ещё и сын, вероятно, даже никогда не живший при дворе, ибо по рассказам Ли Соджон, она воспитывала Ёнджуна как своего сына ещё с малых лет. Даже ни в каких записях никогда не упоминался ещё один ребёнок бывшего императора, поэтому слова главы Мина действительно звучали как настоящий бред. И, глядя на целителя, Субин никак не мог принять за действительное сказанные Мин Джебомом слова. Заметив на себе всё тот же ничего не понимающий взгляд, Ёнджун хотел подойти к Субину, чтобы хоть как-то объясниться перед ним, но не успел он и шага сделать, как из гробницы выбежал разъярённый глава Мин и уставился сначала на Ёнджуна, а затем на обессиленных Субина и Тэхёна. — Где всё?! Свитков и книг с тайными техниками нет, как и оружий! — яростно орал Джебом и уже даже замахнулся на врагов своим мечом, но пришедший в себя Ёнджун резко среагировал и отбил атаку, вновь встав перед своими друзьями и отрезав врагам путь к ним. Видя разъярённое лицо своего бывшего хозяина, Ёнджун мог лишь предположить, где сейчас находились свитки и книги. В храме уединения никогда не было никаких книг и тем более оружий, но теперь Ёнджун понял, откуда они там все взялись. Сынчоль уже давно перенёс всё из гробницы в храм. Эта мысль заставила Ёнджуна усмехнуться и решительно взглянуть на противника. — Вы не достойны этих знаний, — твёрдо заявил Ёнджун и встал в боевую позу. — И больше я не намерен терпеть ваши выходки. Здесь и сейчас всё закончится для вас и для меня. — Ты всего один, а нас больше ста. А ещё твою силу блокируют мои чары, ты слаб передо мной, — сказав последнюю фразу, глава Мин внезапно загорелся идеей. Не раздумывая, он начал быстро читать строчки заклинания, пытаясь пробудить дремлющие тёмные чары, так как его подручный порезал точку Ани, когда брал кровь Ёнджуна, и всё должно было сработать, но даже после последней строчки ничего не произошло. Ёнджун продолжал стоять на том же месте и надменно смотреть на Джебома. — Как это... Когда ты успел?! — разозлился глава Мин и неосознанно отошёл на пару шагов назад, чувствуя в лице Ёнджуна огромнейшую угрозу. — За те несколько часов, что был в уединении, когда вы напали на гору Мунчжоу. Вы убили Лим Бинхэ! — Она встала на моём пути, и мне ничего не оставалось, как лишить её жизни! — оскалился Джебом, прячась за спинами своей сильнейшей армии, обученной самим Кровавым Дьяволом. — Вот как, — хмыкнул Ёнджун и отвёл свой меч в сторону. — Тогда мне ничего не остаётся, как лишить и вас жизни, ведь вы также стоите на моём пути. Я никому из вас не позволю покинуть эту территорию. Закрыв на мгновение глаза, Ёнджун глубоко вздохнул и, прежде чем враги успели как-либо среагировать, рванул вперёд, нанося первые сокрушительные удары. От мощи его силы содрогалась земля, а деревья угрожающе тряслись, намереваясь сломаться под напором духовной энергии. Субин и Тэхён не успевали следить за перемещением Ёнджуна, как тот лавировал между врагами, ловко уклоняясь от их атак и сокрушая противников, практически не напрягаясь. Субину второй раз за всю жизнь подвернулась возможность лицезреть всю мощь Кровавого Дьявола, только в этот раз он казался ещё сильней и могущественней. Враги один за другим безжизненно падали на землю. Некоторые даже пытались сбежать, чтобы не разделить участь соклановцев, но Ёнджун быстро нагонял их и отправлял в нокаут, при этом нанося каждый сокрушительный удар с закрытыми глазами. Ёнджуну даже не нужно было смотреть на врага, чтобы одолеть его. Это и было истинным мастерством. Тэхён и Субин никогда раньше подобного не видели и до этого считали своего учителя сильнейшим из всех, но, глядя сейчас на поразительную ловкость и искусность каждого плавного движения, они понимали, что сила их учителя не составляла и десятую часть силы Ёнджуна. Двое мечников из клана Чунмо отбились от остальных и рванули в сторону ослабевших Субина и Тэхёна, намереваясь использовать их как живой щит против Кровавого Дьявола, но выскочившие из леса с десяток сыщиков перекрыли им путь и пошли в наступление на противников. — Чхве Юджин! — возгласил Субин, не ожидавший увидеть свою сотрудницу с другими сыщиками здесь. — Как вы здесь оказались? — Мы, вообще-то, пришли, чтобы арестовать Чхве Ёнджуна, ибо Кай нашёл в реке письмо Чон Хвандже, адресованное тебе. В нём была раскрыта личность целителя, подтвердив мои опасения, — ответила девушка и помогла Субину встать, а протянутую в её сторону руку Тэхёна проигнорировала. — Но тот улизнул от нас, как сумасшедший, говоря, что ему нужно спасти вас двоих, а мы последовали за ним. — Спасти нас? — нахмурился Субин, кипя внутри от злости. — Мне не нужна помощь Кровавого Дьявола! Дай мне меч. Не поняв, зачем именно Субину был нужен меч, она протянула ему свой, и Субин, не задумываясь ни на секунду, вместе с остальными вступил в бой с кланом Чунмо. Теперь силы были более чем равны. С каждым сражённым противником Субин становился всё ближе к Ёнджуну, горя от желания в последний раз взглянуть в глаза предателя, прежде чем пронзить клинком его сердце и навсегда покончить с ним. Почувствовав, как со спины к нему кто-то приближался, Ёнджун резко развернулся, занося меч для удара, но, увидев человека перед собой, мгновенно остановился, задержав лезвие меча у чужой шеи. У Субина вся жизнь пролетела перед глазами, когда он воочию увидел всю ярость целителя Чхве и замер, не решаясь осуществить задуманное. Стоило ему вновь взглянуть в любимые глаза, как вся злость и ненависть канули в небытие, оставив только душевную муку и боль от мысли, что перед ним стоял такой родной ему человек, которому он обещал всегда быть рядом, но и такой чужой одновременно. — Целитель Чхве, берегитесь! — возгласил Субин, заметив за спиной целителя надвигающегося врага, и, оттолкнув Ёнджуна в сторону, ловко отбил чужую атаку, а после на ходу пронзил клинком сердце противника. Все прекратили бойню, как только услышали болезненное хрипение своего главы, рухнувшего на колени перед Субином и с ненавистью взглянувшего на него. Он попытался что-то сказать, но, отхаркнув кровь и испустив последний вздох, замертво рухнул на землю. Все присутствующие перевели свои взгляды на Субина, мгновением назад убившего предводителя клана Чунмо, восемь лет тиранизировавшего всю династию, и начали опускать свои клинки, понимая, что в этой битве они проиграли. Ёнджун был удивлён больше всех, ведь он думал, что после всего, что Субин узнал, он ни перед чем не остановится, пока не убьёт его, но вместо этого Субин спас его от атаки главы Мина. — Мы представители ведомства справедливости и законов, и вы все арестованы, не пытайтесь сбежать! — возгласила Юджин, показав свой деревянный значок, и принялась связывать всем добровольно сдавшимся мечникам руки верёвкой. Другие сыщики подхватили её действия, и уже через несколько минут все преступники были связаны. Но когда очередь дошла до Ёнджуна, Субин остановил Юджин, не позволяя ей подойти ближе. Девушка недоумевающе уставилась на друга, но, увидев его пустой взгляд, всё поняла и отступила. Скрепив всех заключённых одной верёвкой, сыщики повели их с поля битвы в направлении столицы, где каждого будет судить ведомство. У гробницы остались лишь Субин и Ёнджун, так и не рискнувшие что-то друг другу сказать, и Тэхён, провожающий Юджин восхищённым взглядом. — Вы ранены, — нервно сглотнув, произнёс Субин и указал на окровавленную руку целителя, но Ёнджун даже не отреагировал, ибо сейчас его собственная боль была ничем по сравнению с душевной болью Субина. — Субин, я... — Ничего не говорите, — выставив перед целителем руку, приказал Субин и, так и не взглянув на Ёнджуна, отправился в сторону Тэхёна. — Мне нужно время, чтобы всё принять, и я не знаю, сколько именно. Я ухожу назад в столицу. Тэхён, ты со мной? — Нет, мне ещё нужно поговорить с целителем, после чего я тебя найду, — отрицательно покачал головой Тэхён, а Субин, лишь кратко кивнув ему, ловко вскочил на свою лошадь, на которой сюда прибыл Ёнджун, и двинулся вперёд, но, пройдя всего пару метров, остановился. Он не мог сейчас вот так просто уйти из-за терзающей его изнутри обиды и тяги прижать страдающего не меньше, чем он, целителя к себе. Но всё, на что его хватило, это лишь обернуться на Ёнджуна и, в последний раз взглянув на него без каких-либо эмоций, ускакать прочь. Но даже этого мимолётного взгляда Ёнджуну было достаточно, чтобы окончательно разрыдаться и, опираясь на собственный меч, рухнуть на колени. Он в одно мгновение потерял всё, что у него было, и остался совсем один в этом дрянном мире. И ведь Ёнджун знал, чем всё это закончится, когда Субин узнает его огромную тайну, но всё равно было невыносимо больно от последствий. Он нескончаемо рыдал от своих не имеющих конца страданий, склоняясь низко над землёй и задыхаясь от душевных мук. Он не достоин. Он не заслуживает быть прощённым. Его удел — быть всегда никому ненужным одиночкой с огромным грузом за плечами в лице Кровавого Дьявола, кем он некогда был и творил самые ужасные вещи. Это было его наказанием. — Прости меня, — тихо прохрипел Ёнджун и вздрогнул, когда ощутил на своей спине чужую ладонь, успокаивающе поглаживающую его. Ёнджун оторвал голову от земли и покрасневшими от слёз глазами взглянул на Тэхёна, стоящего на коленях рядом с ним и приглашающего в свои утешающие объятия. Ёнджун не мог понять, почему Тэхён это делал, зная всю правду, но, тем не менее, всё же льнул к нему, желая ощутить сейчас хотя бы долю какой-нибудь ласки. — Почему ты это делаешь? — всхлипнул Ёнджун, прижимаясь головой к груди Тэхёна и слушая его учащённое сердцебиение. — Я не заслуживаю чужой доброты. — Учитывая, что вы потеряли всё из-за ошибки моего отца, это малое, что я могу сделать, чтобы вас утешить, — объяснился Тэхён и помог Ёнджуну встать, при этом не выпуская его из своих объятий. — Субин тоже должен вскоре это понять и принять. Ему лишь нужно для этого время. Ёнджун не ждал чужого понимания и уж тем более не надеялся на прощение. Он просто хотел, чтобы Субин его не ненавидел. Пускай избегает, пускай больше никогда к нему не приходит, но Ёнджуну было так больно от мысли, что вся боль, пережитая Субином, была именно из-за него. Ему стоило остановиться ещё тогда, когда Субин настаивал, чтобы зайти дальше, чем дружба. Стоило отказать и, посетив гору Мунчжоу, отправиться в путешествие, но Ёнджун не смог. Он так нуждался в чужом тепле и ласке, что у него попросту не было сил, чтобы остановить Субина. Ёнджун тоже влюбился в этого приставучего и пекущегося о безопасности всех граждан парня. Субин был его спасением. И теперь он пожинал плоды своего эгоизма. — Тэхён... Твой отец, он... — начал Ёнджун, не зная, как объяснить Тэхёну, что все его поиски отца были напрасны и всё, что он сейчас мог найти, — это его бездыханное тело, оставшееся в храме уединения. — Я знаю, — не сдержался Тэхён, уже давно поняв, что его отец покинул этот мир, исходя из того, что он сегодня услышал. Будь тот жив, пришёл бы вместе с Ёнджуном спасать их. — Но я должен увидеть его и проститься, — вытерев свободной рукой слёзы, произнёс парень. — Он... он на горе? — Да, — кратко ответил Ёнджун. — Мы были в храме уединения, когда на гору напали, и Сынчоль пожертвовал своей жизнью, чтобы я смог вас спасти. Я передавал ему духовную энергию, и она же его и убила. Всё же переступив через себя и поборов страх, Ёнджун протянул вперёд своё запястье с уродливым шрамом, позволяя Тэхёну прощупать его пульс и ощутить две льющиеся по каналам духовные силы, и одна из них точно принадлежала его отцу. Учитывая, что прошло много лет с пропажи отца, Тэхён был готов к такому исходу, но мысль, что их от встречи разделяло всего несколько метров, когда он был на горе Мунчжоу, заставляла его сердце болезненно сжаться, а глаза вновь наполниться слезами. — Отведи меня к нему. — Хорошо, — согласился Ёнджун и, отстранившись от друга, пошёл в направлении горы Мунчжоу. Как бы сильно он ни хотел туда не возвращаться, чтобы не видеть ужас, творящийся там, он вынужден, чтобы достойно похоронить своих друзей и отправить в последний путь. В последнее время ему слишком часто приходится хоронить дорогих ему людей.

***

Тэхён и Ёнджун смастерили для Сынчоля и Бинхэ две могилы рядом с ещё одной, принадлежащей учителю Ёнджуна. Глядя на три могилы, Ёнджун молча простился с ними и лишь на мгновение погряз в мечтах, где все четверо были живы и сейчас весело проводили время на горе, подшучивая над учителем и получая от него нагоняев. Но всё это так и осталось мечтами, никогда не суждённым сбыться. Ёнджун даже представить не мог, что встреча всех троих учеников со своим учителем будет именно такой. Он надеялся, что они все мирно простятся с учителем и отправятся пить травяной чай Бинхэ, но всё обернулось хуже некуда. Ёнджун пришёл сюда, чтобы проститься не только с учителем, но и с двумя своими соучениками. — Сынчоль гордился вами, — тихо произнёс Ёнджун, и Тэхён сразу понял, о ком именно тот говорил. — И собирался предстать перед вами в лучшем виде, но всё пошло не по плану. — Мой отец до последнего оставался предан себе. Всегда жертвовал собой ради других, — горько усмехнулся Тэхён и отвернулся от могилы своего отца, чтобы успокоить душевную муку и оставить всё позади. — Я пойду. — Стой, ты можешь... можешь остаться здесь, если захочешь! — неожиданно возгласил Ёнджун, сам от себя не ожидавший такой реакции на уход друга, возможно, потому, что он боялся совсем остаться один. — То есть это место всегда открыто для тебя и... Субина. — Знаю, — улыбнулся Тэхён и взглянул на целителя. — Но не останусь. Более трёх лет я пытался отыскать своего отца, и сейчас, когда я окончательно простился с ним, я отправлюсь в путешествие ради новой цели. Возможно, найду Хари, чтобы сообщить ей, что я таки нашёл отца. Всяко лучше, чем оставаться в этом незнакомом месте. — Да, я понимаю, — кивнул Ёнджун и опустил взгляд, больше ничего не сказав. Тэхён ещё несколько минут простоял у могилы своего отца, а затем, похлопав Ёнджуна на прощание, забрал свою лошадь и два меча, один из которых принадлежал Субину, ускакал прочь. Ёнджун вновь остался один на этой горе рядом с могилами трёх дорогих ему людей. Видимо, ему действительно суждено было быть одному и полагаться только на свои собственные силы. Тяжело вздохнув, Ёнджун разлил грушевое вино вдоль трёх могил и, молча простившись с учителем и двумя соучениками, отправился наводить в поместье порядок. Всё же это было единственное место, где он мог чувствовать себя как дома, и его нужно было прибрать.