Книга вторая. Rebirth of Black Dragons. Том первый.

Как же хорошо, что в Академии существует такая вещь, как новогодние каникулы! Иначе, после нашей встречи нового года, на занятия мы бы точно не попали. По крайней мере, когда мы проснулись, день уже явно перевалил за середину. Потихоньку, приведя себя в порядок, все собрались на кухне. Ввиду того, что нас мало, решили поесть прямо тут, не вынося в столовую все блюда. Таура взглянула в холодильник и со вздохом достала холодец. Да, я, кажется, понял, почему она так вздыхает. Дело в том, что Асма, уезжая, наготовила нам столько всякой всячины, что хватило и до нового года, и на новый год, и на последующие дни. Да, это хорошо, еда вкусная. Но одно и то же с вариациями есть ещё пять дней? Эх, похоже я разленился, забыл уже, как у себя на кухне на Земле себе всякие каши да макароны быстрого приготовления делал? Да сосиски с пельменями из мясного. А теперь вот, видите ли, разнообра-а-азия мне хочется! А вот шиш тебе! Вернее, грузинское блюдо «Жричодали»! Я зачем-то посмотрел на свои лапы, опустил одну из них под стол и, незаметно от других, попытался сам себе скрутить вышеупомянутый шиш. Нет, чешуйчатой и когтистой лапой такого впечатления не производит. После завтрака, я некоторое время бесцельно бродил по дому, бездумно открывая шкафы и комоды, заглядывая в ящики. В одном из ящиков нашел Спаркса, устроившего себе там кровать из клока какой-то ткани, похожей на плед, мягкой подушечки, что ранее была большой игольницей, да одеялко из той же ткани. Впавшего в спячку на всю зиму. Да, тут, оказывается, разумные стрекозы имеют немного другой цикл развития и отношение к зиме у них, конечно же, другое. Если земные стрекозы просто зиму не переживают, то здешние – впадают в спячку до весны. Потому я Спаркса с конца осени этой и не видел. Но я-то думал, он к родителям подался и там дрыхнет! А он тихо в комоде, оказывается, устроился. В комнате, которую никто не занял. Ну, надо тогда запомнить этот комод, чтобы чисто случайно его на мороз не вынести, иначе Спаркса постигнет участь земных стрекоз. Или наоборот, как раз выносить в первую очередь. Это уж пусть Спайро решает, хе-хе. Я спустился вниз по лестнице и почти уперся носом в фиолетового дракона, про которого только что вспомнил. – Спайро, – сказал я, – ты вообще знаешь, где твой братец зиму перезимовывает? – Ну, он говорил, что, в последнюю неделю осени, к родителям полетит зимовать. А потом передумал и где-то в доме спит. Ты его разбудил, что ли? – Ответил мне фиолетовый «старший братец» нашей стрекозы. – Нет, не будил, лишь нашел, где он спит. Так что можем на мороз вынести, если он тебе надоел, – зловеще улыбнулся я. Понятное дело, я шутил, но Спайро как-то изменился в морде, а когда заговорил, в голосе даже сталь прорезалась. – Дарк, я очень, очень, – Спайро выделил последнее слово, – надеюсь, что ты шутишь. Иначе, в противном случае, кажется, кому-то другому надо сценку с супом устроить. Подсказка: только на этот раз из черного дракона. Такую, чтобы запомнилось. Тут уже серьезным стал я. Похоже, фиолетовый дракон шутку про своего брата всерьез воспринял. И стал за него горой, как и полагается в таких случаях. – Спайро, я, конечно, иногда могу хватить лишку своими шутками, но голова у меня не только для того, чтобы есть! Да и сердце, поверь, не каменное и не ледяное. И даже совесть где-то, вроде, завалялась. Так что, поверь, Спаркс в безопасности, никуда я его выносить не собираюсь. Наоборот: хотел предупредить, в каком именно месте он спит, чтобы, упаси Предки, действительно случайно его в лёд не заморозить. А для супа из черного дракона у нас все равно подходящей кастрюли нет, – неожиданно закончил я и показал Спайро язык. – Тогда ладно, пошли покажешь. – Ответил мне, рассмеявшись, мой фиолетовый друг, с явным облегчением в голосе. И я пошел ему показывать тайное лежбище Спаркса. Неужели он действительно поверил, что я могу так хладнокровно убить его брата? Нет, вот тут мне уже немного обидно стало, но виду я старался не подавать. Решили, что в эту комнату, в которой комод со спящей стрекозой стоит, на всякий случай, мы никого селить не будем, а то вдруг что. Проверив почту, я обнаружил, что там есть для меня письмо от нашего фаната черных драконов. Он уже набросал пару документов, а некоторые решения требуют нашего с Винтером одобрения. И есть ещё часть документов по тем процентам, что нашему роду должны выплачивать Фросты. Вот тут уже я точно должен пойти и подписать, для этого Винтера мне ждать не надо. Кстати о Фростах. Надо бы к Филду зайти, он же там в больнице, поди, скучает. Ну, вот мне и планы на день потихоньку выстроились. Вернее, на оставшиеся полдня. Я вышел из дома и направился к лечебнице, прихватив заблаговременно всяких вкусняшек из холодильника для Филда. Раз уж Винтера нет, буду я нашего поверженного с небес дракона развлекать. Филд даже немного мне обрадовался, когда я вошел в палату. Понимаю, скучно ему тут одному. Я рассказал, что иду за документами, что нам подготовили, а когда Винтер вернется, будем их втроем читать перед тем, как подписывать. И сразу извинился, что так ненадолго. Заодно поинтересовался здоровьем. Филд сказал, что потихоньку идет на поправку. В доказательство ледяной дракон сумел немного пошевелить крыльями. Я, кстати, поинтересовался, много ли дырок осталось в том крыле, куда я попал, и насколько заросло. Оказалось, что заросло там уже всё и даже шрамов почти не видно. На этом разговор как-то увял и я, пожелав ныне уже старшему из Фростов выздоравливать побыстрее, покинул палату. Следующим пунктом, что мне надо было посетить, была та самая комнатка в Академии, где работал наш фанат. Мой и Тауры (пока что). По дороге, в мою голову пришла мысль: а что если ему про кладку рассказать? Просто ни в каких документах специально не указывалось, какого именно рода яйца в количестве почти полторы тысячи штук, поступили в тот памятный день в Хранилище. Хотя, пожалуй, лучше не надо рассказывать, а то, боюсь, беднягу удар от такой передозировки счастья хватить может. Придя к нашему позитивному экономисту, я взял у него документы, что предназначались лично мне, и засел за их чтение. В принципе, ничего сложного, типовой договор на открытие счета, договор с самими Фростами о выплате компенсации и всё в таком духе. Но вот тут обнаружилась одна неожиданная деталь. Дело в том, что там надо было не только завизировать свою подпись, что делается с помощью Стихии, но и, предварительно, написать «Согласен» и ещё пару слов в паре мест. А вот пером-то я писать не умел! Ручкой как-то привык, ещё в человеческом теле, а на лекциях большая часть материала закладывалась просто сразу в память, которая, будучи драконьей, была значительно лучше человеческой. Да, хвост, иногда даже было впечатление, что у тебя в голове хранилище на бесконечный объем данных, куда мозг сразу пишет, а потом, если надо, считывает оттуда же. А ещё у меня лапки! Вот как ими писать? Но тут, в принципе, не так страшно, пальцы гнутся почти так же. Хорошо, что я догадался попросить чистый лист, чтобы потренироваться сначала на нем. О, Предки всемогущие, это же ужас какой-то! С пера капает, если сильно много набрать, наклон изволь выдерживать, иначе вообще писать не будет, веди перо не быстрее и не медленнее, чем надо, в общем, одно мучение. Я с трудом смог заполнить всё, что надо, лишь чудом не испортив ни одного документа. Увидев мои мучения, наш консультант в экономических делах удивился. Как это, мол, взрослый дракон и писать не умеет, а только лишь читать? И тут в мою голову пришла идея на миллион. Я рассказал, что там, откуда я родом, (тактично умолчав, что это другой мир), пишущие принадлежности были уже другого вида и пером уже никто не писал. Также я сказал, что знаю лишь примерно, как работает шариковая ручка и набросал примерную схему. Мой собеседник был в восторге. Он сказал, что если получится сделать такую конструкцию, то можно неплохо на этом заработать. И первым делом, сразу же нужно изобретение запатентовать! Естественно, патент будет на мое имя. Быстро достав новую стопку листов, наш трудолюбивый энтузиаст, отобрав у меня карандашный рисунок, принялся за составление патента, сказав, зайти к нему через пару дней. Но документы я все, что надо, таки подписал. И печать Стихии поставил. Причем, чтобы совсем не вызывало вопросов, поставил не огненную, а теневую. Что ж, раз тут с делами тоже покончено, по крайней мере, на сегодня, я отправился обратно домой. На улице делать было нечего, тем более что уже смеркалось. Подойдя к дому, я не стал сразу заходить внутрь, а, обойдя его снаружи, взял под крылья немного дров, и лишь потом зашел в дом. В доме было тепло, уютно, и главное – в нем меня ждали те, кто был мне дорог. Моя вторая половинка и мои верные друзья. А ведь именно там, где ты чувствуешь себя своим до последней чешуйки, по сути, и есть твой дом, как бы он не выглядел и в каком мире бы не находился. С широкой улыбкой, я закрыл за собой дверь. *** Вот и наступил день, в который я, Таура и Хранители собрались на совет, чтобы решить, что делать с недовольством драконов, живущих в Варфанге, по поводу низких квот в Хранилище. Хранители понадеялись, что всё утихнет само собой, но котел недовольства по-прежнему бурлил, подогревая сам себя изнутри. Мы долго думали, что делать, но к общему мнению так и не пришли. Тогда я предложил пойти ва-банк. Да, план рискованый, но по-другому усмирить это, в чем-то даже справедливое, недовольство, я не видел, другие – тоже не видели. Дело в том, что сведения о том, что находится в Хранилище, были доступны лишь очень узкому кругу драконов. Это были наша четверка, Хранители и обслуживающий персонал. При этом последние подписали расписку о неразглашении. Впрочем, например, Шторм все равно каким-то образом догадался, поэтому тайной за семью печатями наша кладка, похоже, уже не являлась. Я предложил, раз такое дело, открыть правду для всех драконов, живущих в Варфанге, самолично рассказав, что находится в Хранилище. Хранители сказали, что у них тоже найдется что сказать, но основную речь придется говорить мне. Я тут же, не отходя от Тауры, часто советуясь с ней, придумал канву речи и рассказал её Хранителям. У них, впрочем, как и у моей любимой, сначала глаза на лоб полезли от удивления. Но потом они сказали, что я лидер нашего рода и мне решать, что и как говорить. В этот же день, после обеда, я, вместе с Таурой и Хранителями, стоял на быстро сколоченной трибуне, которая находилась на самом краю огромной, центральной площади. Мы с Таурой были, как говорится, при полном параде – пекторали на груди, нервы на пределе. На площадь, к трибуне, на которой мы собирались выступать, созвали всех драконов, что жили в городе и пользовались Хранилищем и инкубатором Варфанга. Сначала выступил Вольтир. – Драконы-жители Варфанга! – Гремел голос мудрейшего из Хранителей, усиленный чем-то вроде громкоговорителя, но на магической основе. – Мы здесь собрали вас по важному поводу. Нам известно, что многие из вас недовольны тем, какие квоты на помещение яиц в Хранилище и инкубатор последние полгода действуют в Варфанге. Да, квоты сократились, это правда. Но этому есть очень веское обоснование. И сейчас перед всеми вами, как раз по поводу этой ситуации, выступит один из лидеров драконьих родов. Встречайте же, Правитель рода Черных Драконов, Дарк! Не думал, что у меня есть боязнь сцены. А она у меня, хвост горелый, эта боязнь, пусть и не в запущенной стадии, но таки есть! Пока я шел к трибуне, у меня сложенные крылья от нервов хлопали по бокам, лапы и хвост выбивали чечетку по камням, а затем по дощатому полу. Но хоть тушкой, хоть чучелком, как говорится, а выходить и толкать речь надо. Я подошел к месту, где мне надо было говорить речь. Вся площадь, все драконы устремили свои взгляды на меня. Если абстрагироваться, то с моей точки зрения это выглядело, как куча разноцветных пятен, из которых на меня смотрели вдвое больше разноцветных глаз. И все они, все эти глаза, были устремлены на меня. Сбоку и чуть сзади от меня возникла Таура и успокаивающе, незаметно для других, погладила мне живот кончиком хвоста. Это вывело меня из ступора и, кажется, немного придало уверенности. Когда ты физически чувствуешь поддержку близких, это придает сил. – Драконы Варфанга! – Начал свою речь я, одновременно с этим широко расправив крылья. – Я, Правитель рода Черных драконов, обращаюсь ко всем вам! Всем известно, что, согласно записям хроник, весь наш род был истреблен самим Малефором за то, что не покорился ему. И, с прискорбием сообщаю, что это чистая правда. Я опустил голову и, на время, немного опустил крылья, показав свою скорбь по своим сородичам. Толпа так же, в знак солидарности, опустила головы. Так прошла минута. – Благодарю вас всех за понимание и за то, что почтили минутой молчания моих павших сородичей, – продолжил свою речь я, вернув крылья в прежнее положение. – Только что я склонил голову не только в память о своих сородичах, но и в память обо всех драконах, драконицах и драконятах, что погибли в этой войне, невзирая на то, какого они были рода. Но я здесь не для того, чтобы лишь напомнить нам, как тяжело нам всем дался мир. – Ныне, – продолжил я, – война позади, и теперь на земли драконов пришел мир и процветание. И вот, в один из дней этой новой, светлой эпохи, нами было сделано удивительное открытие. Но прежде я спрошу вас: все ли драконы теперь соседствуют мирно? Действительно ли раздор между всеми родами забыт, дабы ничего более не могло омрачить светлое будущее всех драконов? – Ответом мне стало неуверенное и нестройное «Да» – Все драконы теперь едины? – «ДА!», заорала толпа во всю глотку. Кое-кто даже не удержался и выпустил струю огня или разряд молнии. – Так скажите мне, неужели теперь, достигнув такого единства, вы откажете другим драконам в последней надежде на возрождение лишь потому, что они немного отличаются от вас внешне? Я принял решение, что, раз вы, жители Варфанга, задали вопрос, я должен на него ответить. В Хранилище Варфанга находится кладка, которую не уничтожил Малефор. Вот какое открытие я имел ввиду. Последняя кладка черных драконов. Вот почему квоты в Хранилище снизились настолько. А вот теперь наступил самый скользкий момент. Или я плохо знаю драконов этого мира и, в итоге, поставлю на край гибели весь наш род, или меня ждет успех. – Вы недовольны, я знаю. И я не буду ни указывать, ни советовать другим драконам. Я прошу, чтобы моему роду дали надежду на возрождение. Я прошу вас, чтобы мой род, воспользовавшись Хранилищем Варфанга, смог возродиться. Это моя последняя надежда. Если жители Варфанга против, каждый, кто против того, чтобы черные драконы жили, может зайти в Хранилище, лично вынести оттуда, а затем разбить о камни этой площади яйцо черного дракона. Я жду вашего решения. Мои слова о яйцах и разрешение на, по драконьим меркам, жуткое преступление, сначала, как я и предполагал, вызвали громкий вздох возмущения в толпе. Да, я ими немножко манипулировал. Когда перед кем-либо поставить выбор между ужасным, жутким, преступным решением и мирным, но немного неудобным, все выберут второй вариант. Если с головой, конечно, всё в порядке, и тот, у кого спрашивают, не садист или маньяк. А вот то, что они могли попросить меня забрать яйца из Хранилища туда, откуда я их достал, уже, естественно, никому в голову не пришло. Прошла минута, вторая, ждал. Шепотки в толпе всё набирали силу, отдельные возгласы «Они ведь тоже драконы» были слышны даже нам. В итоге, посовещавшись, толпа выдвинула лидеров, которые принесли мне коллективное решение всех горожан о том, что всё остается как есть и больше никаких вопросов о размере квот не будет. А если будут, с самыми языкатыми горожане разберутся своими силами. Если бы драконы могли потеть, я бы вытер пот со лба, но у драконов такое в физиологии заложено не было. Я снова подошел к трибуне и, поклонившись всем, поблагодарил горожан за вынесенное ими решение. Однако, отдельные горожане всё же осмелились подойти с вопросами. Их интересовало каким же образом мы с Таурой оказались здесь и сейчас, так сказать. Мы ответили правду (не всю, естественно), что Таура была заключена во временном кристалле-ловушке, а меня же неведомым образом просто переместило в окрестности Варфанга. Также был задан вопрос о том, где нашли кладку. Я ответил честно, что это было хранилище стазисного типа и, как только двери были открыты, дальнейшее хранение яиц в нем стало невозможным. А, так как это Хранилище было в глухих и опасных местах, оставлять его там закрытым тоже было опасной идеей. На этом вопросы кончились. Фух, похоже, с ещё одной проблемой я разобрался. *** Мы с Таурой шли с площади к себе домой. В горле у меня пересохло, к тому моменту, так, будто я через него всю пустыню пропустил, через которую мы летали на отдых. Поняв, что до дома я не дотяну и, если не найду чего попить, буду жрать снег прямо с обочин, я зашел в ближайший магазин, чтобы купить себе попить что-нибудь. Хозяином сего заведения был дракон. И по его поведению я понял, что теперь у меня есть, с первого взгляда приятный бонус, а со второго проблема, один в один, что была у Спайро и Синдер. А именно – уважительное отношение остальных. Для начала, хозяин заведения, увидев нас с Таурой, вскочил так, что чуть рогами дырок в потолке не наделал. А потом он, рассыпаясь в поклонах, вежливо осведомился, чем обязан визиту столь высокопоставленных особ в свое низменное заведение. Да, теперь я понял, что чувствовала наша цветная парочка друзей, когда, в свой первый день в этом мире, я спросил их, не относиться ли мне к ним подобным образом. И тут меня повело, как говорится, на кураже. – У меня было на это несколько причин, уважаемый, – широко улыбнулся я. – Во-первых, я хотел бы доверить вам одну неочевидную для многих вещь, которая столь важна для меня. Мой собеседник, хозяин магазинчика, весь обратился в слух, даже, кажется, дышал через раз. – Дело в том, что мне и моей уважаемой супруге, – продолжил я, – очень неудобным и смущающим является тот факт, когда нам оказывают знаки уважения, которых мы, пока ещё, не заслужили. И которые, потому, нас тяготят. Потому давайте с этого момента представим, что я и моя супруга лишь просто два обычных, ничем не примечательных дракона, что зашли к вам в магазинчик, чтобы совершить покупку? Хозяин вышеозначенного магазинчика обалдело захлопал глазами и ошарашенно смотрел на нас. Потом он смог взять себя в лапы и заговорил: – Да, конечно, как скажете. – Затем дракон, в чью лавку мы зашли, окончательно успокоился и продолжил уже нормальным тоном. – Тогда всё-таки, чем я могу помочь? – Воды. Я очень хочу пить, так как речь на площади, сами понимаете… – Да, да, конечно, – ответил мне мой собеседник, – Что предпочитаете? – При учете, что, я, пока не увидел ваш магазинчик, чуть не предпочел снег на улице, поверьте, мне сейчас подойдет самая обычная и непримечательная вода. – Ответил я. Хозяин даже смог улыбнуться моей шутке и вскоре я уже наслаждался приятнейшим вкусом воды, стекающей мне в горло. Вода, кстати, была слегка газированной. Тауре тоже досталась бутылочка. – Сколько я вам должен? – Спросил я. – О, нисколько, это за счет заведения. – Мгновенно ответил мне мой собеседник. – Послушайте, я не могу просто так зайти к вам, взять у вас товар, а я чувствую по вкусу, что это явно не обычная вода, и потом уйти не заплатив ничего, – начал спорить я. – Ох, поверьте, это не то, что вы подумали. – Ответил мне хозяин магазина. – Я таким образом хочу принести свои извинения. Дело в том, что мы с супругой тоже были недовольны тем, что в Хранилище были такие квоты. Но мы же не знали, почему так. Потому, теперь нам обоим стыдно, что мы участвовали в том, что доставляло Вам неудобство. И я хотел бы таким образом принести свои извинения. Прошу. – Что ж, будем считать, что извинения приняты, – сказал я. – Но, надеюсь, в следующий раз, мне уже придется заплатить приличествующую товару цену. Благодарю, но нам пора домой. До свидания. Я приобнял крылом Тауру и мы вместе двинулись на выход. У самого выхода я обернулся и сказал, улыбаясь, устроившемуся обратно за прилавок дракону: – И да, уважаемый, если относительно того, что нам с супругой нравится, когда с нами общаются как с обычными драконами, узнает как можно больше жителей Варфанга, я и моя супруга будем очень рады. Нет-нет, ни в коем случае не надо специально кого-то оповещать и бегать или летать по всему Варфангу, стирая лапы и крылья, донося это до других. Но слово тут, слово там… – Я подмигнул хозяину, еще раз попрощался и мы с Таурой вышли за дверь. Да уж, денек выдался не из легких. Но, надеюсь, что проблему с волнениями по поводу квот в Хранилище я решил раз и навсегда. Мы с Таурой, несмотря на то, что уже смеркалось, решили прогуляться. Бродя бесцельно по улицам города, мы дивились, как зима поменяла его облик. Город выглядел более темным, несмотря на лежащий на нем белоснежный покров. Если летом он напоминал мне какой-то восточный город с жарким климатом, в котором никогда не бывает снега, то теперь Варфанг наоборот, напоминал что-то северное, готическое, в духе скандинавских городов, где снег сходит лишь на пару месяцев, а то и недель. Многочисленные террасы, на которых в теплое время года росли яркие цветы, ныне были лишь снежными полосами, летние площадки разнообразных заведений были закрыты, с них всё было убрано, оставляя ощущение заброшенности. Однако яркие фонари, что зажглись вдоль всех улиц, и почищенные от снега дороги, говорили об обратном. Рынок тоже уже был пуст, в зимнее время торговали прямо на закрытых, теплых складах, вроде того, куда мы с Винтером летали. Я начал внимательнее осматривать рисунки и фрески, что украшали город. Многие были подписаны. К моему удивлению, множество фресок и рисунков, что встречались в городе, изображало Хранителей и… Малефора. Естественно, последнего изображали до того, как он стал на темный путь разрушения. А, судя по всему, изображений, в тот момент ещё не падшего, фиолетового дракона накопилось так много, что проще было оставить их в покое, меняя по мере выцветания, чем устраивать капитальную перекраску столицы. Кстати, я даже увидел пару весьма эпично выглядящих изображений Спайро! К счастью, никто из художников не стал изображать его первую важную победу, а именно победу над Ужасом Небес, что ныне живет с нами в одном доме и откликается на имя Синдер. Наоборот, пару раз я видел нарисованные сцены, как они со Спайро вместе противостоят врагам. Приятно, что, несмотря на то, что многие опасаются общаться с нашей алокрылой драконицей, хотя бы в дурном свете её никто не выставляет. Потом, когда нам надоело гулять пешком, мы с Таурой решили немного полетать, так как давно вместе не летали. Оттолкнувшись от мостовой, мы взлетели и поднимались всё выше и выше, хлопая крыльями в унисон. А затем, набрав высоту, мы перешли на планирование, совершая огромные круги над Варфангом и любуясь им уже сверху. Что я, что моя любимая, даже в полете наслаждались не только им, но и компанией друг друга. Говорить было не о чем, да и не хотелось лишний раз разрушать тишину доверчивого молчания. Мы просто летели и лениво обозревали Варфанг сверху. И посмотреть тоже было на что. Варфанг блистал огнями как наряженная елка. Местами они даже были разноцветные и переливались – это были фонари, что зажигались у ворот и дверей различных заведений и магазинов. Уличные же фонари все были белого цвета и смотрелись как бусы, цепочками идущие куда-то по телу города. Единственным темным пятном были здания Академии. Ну да, всё правильно, каникулы же. Вот никого и нет там. А рядом с Варфангом был небольшой, но достаточно высокий горный хребет. Интересно, что за ним и живет ли кто-нибудь там? Надо бы проверить. А то всё как-то в другую сторону всегда летали. Но пора всё-таки уже нам с любимой лететь домой. И причина была банальной – холодно, зима, а на высоте ещё холоднее! Потому мы, найдя в паутине улиц взглядом свой дом, в котором горел свет, спланировали прямо к нему. Зайдя в дом, мы обнаружили в гостиной Спайро и Синдер, которые, уже поужинав без нас и решив поразвлечься, играли в карты. Мы с Таурой поужинали и тоже пришли в гостиную, к камину. Игра цветных драконов продолжалась. И, судя по тому, что Спайро сидел с распахнутыми крыльями, засунув в рот часть охвостья, уже шла на желания. И выигрывал явно не фиолетовый дракон, так как Синдер сидела как обычно. Нам с Таурой играть не хотелось, потому мы просто сели в обнимку у камина и лениво слушали, как идет ход игры. Судя по тому, что стоны и рык Спайро слышались часто, в картах ему хронически не везло. – Не расстраивайся, Спайро, – сказал я фиолетовому дракону, что со страдальческим выражением на морде теперь строевым шагом обходил комнату. – Там, в мире, в котором я родился, была поговорка, что раз не везет в картах, то повезет в любви. А затем я повернулся к Синдер и подмигнул ей. Та засмущалась и пробормотала, что, мол, уж ей-то точно в любви повезло. – А вообще, Спайро, ты даже не представляешь, что тебе судьба подарила вместе с Синдер. – Вдруг озвучил я пришедшую в голову мысль. – Ведь Мироздание посылает фиолетового дракона для того, чтобы исправить всё, вернуть баланс, так? – Да, именно так, Дарк. А к чему это ты клонишь? – Удивился Спайро, наклонив, в задумчивости, голову. – Да вот есть у меня мысль одна. Паршивая, но логичная. Что Мироздание, учтя прокол, что вышел с Малефором, сделало так ,чтобы ты мог устранить Малефора только ценой своей жизни. И, если бы не Синдер, то не было бы сейчас тебя тут, с нами. После этого все, включая меня, поежились, представив такой ход событий. – Так что, ещё раз скажу, цените и любите друг друга, вы значите друг для друга гораздо больше, чем думаете. – С улыбкой закончил я, ещё крепче прижав к себе Тауру. – И у нас то же самое, – прошептала моя черная драконица, пристраивая свою мордочку мне под подбородок и прижимаясь ко мне. – Мы ведь тоже пропали бы друг без друга. – Да, ты, пожалуй, права, моя милая, – подумав, ответил я. Ещё немного посидев уже всей четверкой у камина, мы разошлись спать.