Звездоносец

Кали

Что, чëрт возьми, только что произошло? Я лежу на боку, и волна жара обжигает мне щеку. В ушах стоит треск. Нехорошо. Мне нужно выбираться отсюда. Я моргаю, открывая глаза, и вижу хаос. Воздух густой от дыма, крики наполняют комнату, и на мгновение мир теряет смысл. Я трясу головой и поднимаюсь на ноги. Должно быть, я во что-то врезалась. По крайней мере, я жива, но надолго ли? Экран, на который я смотрела, горит, и я отступаю назад. Это было покушение? Я сглотнула, вспомнив об отце, но затем отогнала эту мысль. Скорее всего, кто-то охотился за гептосферой, но если так, зачем рисковать и взрывать её? Если только это не было целью. Если так, то она провалилась. Сфера по-прежнему плавно парит в центре комнаты, а вокруг неё опускается потолок. За ней виднеется то, что, как я предполагаю, является внешним корпусом космической станции. По крайней мере, он всё ещё цел — иначе мы все превратились бы в космический мусор. Лаборатория наполнена криками и стонами раненых и умирающих, и у меня сводит живот. Возьми себя в руки. Я должна помочь. Но когда я вскарабкиваюсь на ноги, очередной взрыв сотрясает корабль и отправляет меня в гептосферу. Когда мои ладони коротко касаются поверхности, меня пробирает дрожь. Затем ещё один взрыв, и меня отбрасывает назад, заставляя врезаться в кого-то позади меня. Это Верховная жрица Рейн, и она, похоже, не пострадала. Я начинаю поворачиваться, но потом оглядываюсь назад, останавливаюсь и смотрю на неё. Гептосфера больше не полупрозрачно-чëрная. Вместо этого она подсвечена изнутри разноцветными кольцами, вращающимися, как гироскоп, который не может найти свою ориентацию. Она повреждён взрывом? Я завороженна, цвета заполняют мой разум, и я не могу отвести взгляд. Затем ещё один крик разрывает воздух, и я снова в движении, мчусь к раненым. Я опускаюсь на землю рядом с послом Террой. Она беззвучно плачет, сжимая руки в кулаки у живота, кровь сочится между пальцами и окрашивает её зелёное платье в коричневый цвет. Её светлые волосы выбились из пучка, а большие глаза наполнены ужасом. — Всё в порядке, — говорю я ей, протягивая руку и отрывая большой кусок своего рваной церемониальной мантии. — Давай я вам помогу. — Я складываю его в несколько раз, а затем осторожно убираю её руки. Я замираю, отчаяние переполняет меня — рана глубокая и зазубренная, не под силу мне, — но я стараюсь не показывать этого, крепко прижимая ткань к её животу. Её пробирает дрожь, и позвоночник выгибается дугой. Она вскрикивает, издавая нечленораздельный звук агонии, и я оглядываюсь по сторонам в поисках помощи, медика, кого-нибудь, но вижу только доктора Верагелен, которая стоит там, вроде бы не пострадав, и смотрит на меня взглядом своих чёрных глаз, пробирающим меня до костей. Что, чëрт возьми, происходит в её блестящей голове? Что бы это ни было, я не хочу в этом участвовать, поэтому я отворачиваюсь. Лара опускается на колени рядом со мной, когда очередной взрыв сотрясает лабораторию и посылает меня кувырком вперёд. — Ты в порядке? — спрашивает она. Голос у неё хриплый, как будто она задыхалась, хотя я не вижу никаких видимых ран. — Ничего из этого не в порядке, — отвечаю я. Посол Терра снова стонет, и я прикасаюсь к её щеке, пытаясь успокоить. Она смотрит на меня с осознанием собственной смерти в глазах. — Я имела в виду… — Я в порядке. — Я резко обрываю Лару, потому что, если я подумаю о том, каково мне сейчас на самом деле, я развалюсь на части. Посол Терра выдыхает длинно и низко. А потом… ничего. — Чëрт возьми, нет! — Я сжимаю руку в кулак и бью её по груди, пытаясь вспомнить свои так и не использованные уроки сердечно-лëгочной реанимации. Лара дёргает меня, кричит что-то мне на ухо, но я отбиваюсь от неё и продолжаю делать искусственное дыхание. — Она мертва, Кали, и мы должны убираться отсюда, иначе мы тоже умрём. — Мы не можем просто оставить её так… — У нас нет выбора. О ней нельзя заботиться. И мы должны доставить вас в безопасное место. Новые взрывы сотрясают корабль, пока он не вздрагивает и не прогибается вокруг нас. Я закрываю голову руками, когда обломки падают на пол, едва не задев нас. Лара перекидывается через меня так сильно и быстро, что у меня выбивает дух. Затем она поднимается и тащит меня на ноги — протоколы забыты. Бросив последний взгляд на мёртвого посла, я позволяю ей потянуть меня к широким двойным дверям. На секунду свет гаснет, и комната освещается вихрем иллюминации внутри гептосферы, дезориентирующим цветовым калейдоскопом. Я спотыкаюсь о другое тело, но оно не двигается. Затем свет снова вспыхивает, и мы выходим за дверь. Я оглядываюсь и вижу Арика, который мчится к нам. — Принцесса Калинда! — кричит он как раз в тот момент, когда автоматический голос обращается к системе внутренней связи корабля. — Активирована система дезактивации. У вас есть десять секунд, чтобы покинуть зону 27. Я понятия не имею, что это значит, но звучит это не очень хорошо. — Быстрее, — кричу я. Арик уже почти подошёл к нам, как раздаётся громкий вой сирен, и между нами опускается металлическая переборка, отрезая меня от Арика и остальных, всё ещё находящихся в лаборатории. — Нет! — Я стучу по металлу, отчаянно желая не оставлять всех этих людей позади. Но Лара снова тянет меня за собой, и я не могу сопротивляться. Не тогда, когда я даже не могу дышать. Мои лёгкие болят. Полагаю, система дезактивации высасывает весь кислород, оставляя нас задыхаться. Я хватаю её за руку и судорожно ищу выход. Но мы на грёбаной космической станции — куда мы вообще можем пойти? Я не хочу думать о том, что происходит в лаборатории. Но, по крайней мере, другие тоже выбрались. Я замечаю посла Холдрена, верховную жрицу Рейн и второстепенного делегата Меррика. Вокруг нас люди падают на колени. Моё собственное дыхание становится ещё более затруднëнным, и я понимаю, что у меня осталось недолго. Мне нужно найти панель управления и отключить систему дезактивации, но я не знаю, как это сделать. Нам нужно эвакуироваться. Если мы доберёмся до стыковочного отсека, то, надеюсь, сможем улететь на одном из шаттлов. Я оглядываюсь по сторонам сквозь клубящийся серый дым. В какую сторону? Понятия не имею, но справа коридор перекрыт дверью безопасности, поэтому я тяну Лару за собой и иду налево. Из ниоткуда меня хватают за локоть, и я несусь по коридору. У меня есть секунда, чтобы осознать, что кто-то действительно прикасается ко мне, прежде чем я пойму, что меня тянут в направлении, в котором я не хочу идти. Я кручусь на месте, приготовившись драться. И замираю, когда понимаю, кто был достаточно храбр, чтобы рискнуть смертной казнью и положить на меня руку.