Звездоносец

Йен

Принцесса смотрит на то место, где моя рука касается её обнажённой руки, словно я совершаю какое-то святотатство. Может, и совершаю. Откуда, чëрт возьми, мне знать? Там, где я вырос, чëртовы уроки этикета не входили в программу. — Ты, — хрипит она, и то, как она это произносит, не звучит комплиментарно. Я должен просто отпустить её. Это пустая трата времени, которого у меня нет. Принцесса может сама о себе позаботиться. Её, наверное, с рождения учили искусству самосохранения. А мне всё равно нужно добраться до стыковочного отсека — если там вообще остался стыковочный отсек после того, что, чëрт возьми, только что произошло. Если это Макс придумал отвлекающий манёвр, то мы с ним ещё поговорим. Что касается принцессы — она проблема, которая мне сейчас не нужна. Я говорю себе отпустить её, но почему-то не могу этого сделать. Более того, моя хватка становится всё крепче. Это просто ещё одно плохое решение в череде плохих решений, которые я принимал сегодня. Я должен был держаться в тени. Так что же я там делал, предостерегая её от этой чëртовой странной сферы, на которой так помешан доктор Уикэд? Понятия не имею, и Макс тоже был не в восторге от этого. Всё, что я знаю, это то, что я не хотел, чтобы она прикасалась к нему. До меня доходили слухи о людях — заключённых, сгоревших дотла от этой штуки, — но всё равно я действовал, не подумав. Это никогда не было хорошей идеей, но особенно сегодня. И вот я снова здесь. Поступаю по инстинкту, вместо того чтобы хорошенько всё обдумать. Я пытаюсь сказать себе, что это потому, что она может пригодиться в качестве заложницы или ещё чего-нибудь, но дело в том, что мой мозг сейчас не работает. Возможно, из-за недостатка кислорода. Края моего зрения расплываются, что, похоже, доказывает мою правоту. Мы должны выбраться отсюда. Я тащу принцессу к двери безопасности, но она сопротивляется на каждом шагу, нанося удары и пинки. — Хватит, чëрт возьми, дëргаться, — рычу я, когда кто-то запрыгивает мне на спину и начинает бить по голове. — Какого чёрта? Отвали от меня. — Не трогай принцессу! — кричит она мне в ответ. Что лишний раз доказывает, что попытка помочь кому-то ещё, особенно такой, как она, ни к чему хорошему не приводит. Урок усвоен. Я тянусь за спину и отдираю от себя ту, кто, чëрт возьми, меня ударил, прежде чем повалить её на пол. Я понятия не имею, кто эта женщина, но она замедляет меня, а это мне не нравится. В то время как спасение принцессы могло бы стать для меня разумной ставкой в дальнейшем, эта другая ничего мне не даст. Так что она может отправиться на дно вместе с этой летающей пыточной камерой. Но прежде чем это случится, я планирую надолго исчезнуть. Я продолжаю тащить принцессу-занозу-в-заднице, мои лёгкие кричат о необходимости кислорода. У двери безопасности я ослабляю хватку на её руке и ввожу единственный код безопасности, который я знаю для этих вещей. Дверь не сдвигается с места. Большой, чëрт, сюрприз. Наш техник-изгой Гейдж запомнил все коды к каждой двери в этом месте, и теперь, когда всё идёт к чертям, я жалею, что не сделал этого. Но желаниями многого не добьёшься, и они точно не помогут мне выбраться отсюда. Поэтому я тянусь к бедру и достаю единственную вещь, которая поможет. Принцесса отступает, глядя на меня своими странными серебряными глазами, словно боится, что я сейчас выстрелю в неё. Наверное, так и надо — что-то подсказывает мне, что мой побег прошёл бы гораздо спокойнее. Но вместо этого я стреляю в сканер. Ничего не происходит. — Чëрт, — рычу я и стреляю снова. На этот раз сканер вспыхивает, но, по крайней мере, дверь раздвигается. Я поворачиваюсь к принцессе и машу рукой в сторону двери — это самое близкое к джентльменскому движение, которое у меня есть. На мгновение кажется, что она не собирается двигаться. Но потом корабль резко поворачивает вокруг нас, и она врезается в стену. Этого только не хватало, чтобы она нырнула в неё, а вторая девушка осталась позади. Я следую за ними, и как только я оказываюсь в дверях, кислород заполняет мою систему, наполняя лёгкие и распространяясь по телу. Чëрт, как же это приятно. Я делаю несколько глубоких вдохов и оглядываюсь по сторонам, чтобы сориентироваться. Принцесса смотрит на меня так, будто я украл её любимую диадему или что-то в этом роде. Опять же, типично. Правящие семьи не очень-то любят говорить «спасибо». — Не трогай меня! — кричит она. Что это с ней такое? Я поднимаю руки. — Поверь, я и не собирался. — Но я начинаю понемногу злиться. — Я ведь только что спас тебе жизнь, так что благодарность была бы кстати. Не говоря уже о том… Через дверь охраны ворвались ещё два человека, оба одеты в странные белые халаты, в которых они выглядят чертовски жутко. При таком темпе развития событий кто знает, кто может появиться следующим? Древний? В любом случае, эти двое могут позаботиться о принцессе отсюда. Я сделал своё доброе дело на сегодня — возможно, на столетие вперёд. Мне пора идти. Когда я отворачиваюсь, корабль сотрясает ещё один взрыв. Сигналы тревоги уже не смолкают, проносясь по коридору, а система связи оживает. — Запущены протоколы эвакуации. Пожалуйста, отправляйтесь к назначенному месту эвакуации. — А как же все в лаборатории? — спрашивает принцесса. — Мы не можем просто оставить их. Что, если что-то случится? — Если вы не заметили, принцесса, что-то происходит, — говорю я ей. — Меня зовут Кали, — рычит она. — Не принцесса. Или, если вы настаиваете на формальностях, правильное обращение — Ваше Высочество. — Потому что формальность — это то, о чëм я сейчас беспокоюсь. Принцесса. — Я начинаю двигаться по коридору. Затем, поскольку недостаток кислорода явно повлиял на мой инстинкт самосохранения, я кричу через плечо: — Ты можешь остаться здесь и взорваться вместе с остальным кораблём, а можешь пойти со мной и попытаться убраться с этой штуки к чёрту. Зачем я это сказал? Мне не нужно, чтобы она шла за мной. Она смотрит в коридор, где исчезли двое в мантиях. Потом на девушку рядом с ней, чьë лицо пепельного цвета, а глаза расширены и запаниковали. Принцесса отрывисто кивает. — Пойдёмте. Она пытается бежать, но через два шага спотыкается об узкую юбку платья и падает на задницу, бормоча под нос что-то про слэггов. Я вытаскиваю нож из ножен на спине — он не входит в стандартную комплектацию, но за свою жизнь вытащил меня из многих передряг, и я никуда без него не хожу. Выражение её лица становится пугающе пустым, и она шарахается от меня. Какого хрена я снова трачу время? Я начинаю говорить, что к чёрту всё, но снова что-то мешает мне уйти от неё. Вместо этого я говорю: — Ты не можешь в этом бегать. Я вижу момент, когда до неё доходит, потому что она встаëт на ноги и ещё раз быстро кивает. — Сделай это. Это звучит настолько похоже на приказ, что у меня аж спина сводит, но я оставляю это без внимания, опускаясь на колени рядом с ней. Её подруга в ужасе вскрикивает, но я игнорирую и её, беря в руки тяжелый, инкрустированный камнями материал. «Настоящие ли это драгоценности?», — задаюсь я вопросом, пытаясь придумать, как лучше разрезать эту чёртову штуку. Если да, то она разгуливает с богатством, которого хватит, чтобы прокормить большую часть моей родной планеты в течение месяца. Грёбаные правящие семьи. Проще всего было бы сделать разрез спереди, но оно такое длинное, что она, скорее всего, все равно споткнется и сломает свою королевскую шею. Поэтому я разрезаю его чуть выше колен. Под ним — голые длинные ноги на очень высоких каблуках. Проследив за моим взглядом, она хмуро снимает их. — Мы едем? Или будем ждать здесь весь день? — Едем. — Я отвожу взгляд от её голых ног, напоминая себе, что они принадлежат принцессе. Затем я срываюсь с места и бегу. Я слышу их позади себя, но не сбавляю темп. Я и так уже зашёл чертовски далеко. Я мчусь к открытым дверям стыковочного отсека впереди, полный решимости успеть до того, как все пойдёт кувырком. Я уже почти добрался до них, но тут корабль пронзает очередной взрыв, и я врезаюсь в стену. — Что, чëрт, происходит на этом грëбаном куске дерьма? — реву я. Я отталкиваюсь от стены и ныряю к двери, так как за спиной слышу, как кто-то споткнулся и упал. Не оглядывайся. Это не твоя проблема. Это не твоя проблема. Это слова, которыми нужно жить — в буквальном смысле слова, — но я все равно оборачиваюсь, как раз вовремя, чтобы увидеть, как принцесса бежит назад к своей упавшей подруге. Но она успевает сделать всего несколько шагов, прежде чем в нас ударяет ещё один взрыв, и она падает на пол как раз в тот момент, когда между ними опускается переборка. — Нет! — кричит принцесса, вскакивая на ноги и стуча кулаками по металлу. — Лара? Лара! — Слишком поздно, — говорю я ей. — Она ушла. Она не обращает на меня внимания, проводит руками по краям металлической двери, словно пытаясь найти проход. Не выйдет. Мы с Максом изучили все планы этой станции, и как только эта хреновина закроется, её уже ничто не откроет, пока не закончится чрезвычайное положение. И, судя по тому, как корабль взбрыкивает, словно взбесившаяся океанская волна, это произойдёт не скоро. — Ты не можешь еë открыть, — говорю я самым разумным тоном. — Но я не могу её бросить. Просто не могу. — Она стучит в дверь. — Чëрт возьми, — рычу я. — У нас нет на это времени. Корабль… — Принцесса Калинда. — Кто-то говорит у меня за спиной, и я оборачиваюсь. Это один из людей в странных белых одеждах — девушка с длинными заплетëнными в косу светлыми волосами и милым лицом. — Это небезопасно. От вас зависит больше людей, чем на этом корабле. И ваш долг — перед многими, а не перед одним. Вы должна уйти оттуда. По выражению лица принцессы я вижу, что она не хочет слушать — ни совета, ни того, кто его даёт. Но девушка кладёт руку ей на плечо, и всё тело принцессы словно прогибается. Она поворачивает голову, и их глаза встречаются в каком-то общении, которого я просто не понимаю. Принцесса моргает, и мне кажется, что она вот-вот заплачет. Я не уверен, что хочу быть рядом, если она заплачет. Но её спина напрягается, прежде чем она проливает слезу, и вместо этого она протягивает руку, коротко касаясь пальцами металлической переборки, а затем отворачивается. Слава Богу. Я тоже поворачиваюсь и чувствую облегчение на своих плечах, потому что Макс стоит там, приподняв одну бровь. Он бросает мне сумку — мой набор, — и я выхватываю её из воздуха одной рукой. Он поднимает бровь, и, хотя он не говорит этого, я знаю, что он называет меня выпендрëжником. Вместо этого он говорит: «Отличный улов». Я игнорирую его. «Как раз, чëрт, вовремя». «Эй, я ждал тебя, как и было велено. Это ты опоздал». «Я спасал дам, попавших в беду» Он нахмурился. «Это на тебя не похоже». Я взмахиваю рукой, чтобы охватить маленькую группу. Наряду с принцессой и блондинкой, там есть большой человек в длинной белой мантии — судя по всему, серафиец. Кажется, он так же счастлив, как и я. «Познакомься с принцессой Калиндой», — говорю я Максу. Я вижу, как она оглядывает нас обоих, оценивая сходство. Макс одет в такую же чëрно-серую форму стражника, как и я, но этим дело не ограничивается. Мы очень похожи, хотя Макс немного ниже ростом, немного шире и улыбается гораздо чаще, чем я. Чëртова конфетка. «Ни хрена себе». — Он смотрит недоверчиво. — «Принцесса? Правда?» «Правда». Ухмылка вернулась. Он делает шаг вперёд и протягивает руку. Она смотрит на него так, будто он может укусить, но потом коротко подимает её — не кричит, чтобы он не прикасался к ней, я заметил. — Я Макс, — говорит он. — Приятно познакомиться, принцесса Калинда. Он смотрит на двух других, потом на меня. — Ни хрена не понял, — отвечаю я. Блондинка делает шаг вперёд. — Я Рейн, — говорит она, протягивая руку. Макс пожимает её. — А это Меррик, мой… друг. — Она поворачивается ко мне. — Спасибо тебе за то, что ты сделал там. Думаю, мы бы погибли, если бы ты не выстрелил в дверь. Чувак в халате говорит что-то на непонятном мне языке, предположительно на сератском. Это единственная планета с собственным языком, вероятно, потому, что они так долго были отрезаны от остальных. А может, им просто нравится быть не такими, как все, — их сестринский союз тому подтверждение. Девушка торжественно кивает, прежде чем повернуться к остальным. — Меррик говорит, что если мы собираемся уходить, то должны сделать это сейчас. Это место нестабильно. Очень правильно. Я готов к отплытию — корабль дрожит под нами и вокруг нас, а в воздухе висит густой дым. Я не знаю, сколько ещё взрывов выдержит «Целестис», прежде чем взорвётся, но знаю, что не хочу быть здесь, когда это произойдёт. Я оглядываюсь по сторонам и замираю. Стыковочный отсек превратился в сплошную бойню. — Дерьмо. — Да, — бормочет Макс, — «дерьмо» как раз подходит для этого». Здесь всё в руинах, завалено трупами всех ярких, блестящих шаттлов. Исчез аккуратный полукруг из припаркованных кораблей. На его месте — зона бедствия. Но в дальнем конце, возле шлюзовых дверей, стоит полуразрушенный корабль, который, кажется, не пострадал. «Реформатор, да?» мысленно спрашиваю я Макса. Он кивает. Наконец-то хоть что-то идёт нам на пользу. «Гейдж?» «Хрен его знает. Но он сделал своё дело — заплатил тому, кому надо. Нам остаётся только подняться на борт, и команда сделает вид, что никогда нас не видела». «Ну и ладно. Пойдём», — говорю я ему. Он бросает взгляд в сторону остальных, но прежде чем он успевает сказать что-нибудь глупое, принцесса спрашивает: — Итак, что нам теперь делать? — Похоже, наш шаттл — последний, который ещё цел. — Меррик кивает в сторону шаттла на другом конце группы сгоревших обломков. Он прав — он выглядит намного лучше остальных. — Что ж, счастливого пути, — говорю я, потому что я точно не могу взять её на «Реформатор». Странно, но я чувствую то, что, по моим предположениям, является чувством вины. Впрочем, это не слишком знакомое мне чувство, так что, возможно, это что-то другое. Несварение желудка? — Ты уйдёшь? — спрашивает принцесса, и в её голосе тоже есть что-то такое, что заставляет меня резко взглянуть на неё. Неужели она разочарована? Но потом её глаза сужаются на моей форме. — Разве это не ваша работа — обеспечивать нашу безопасность? Нет, не разочарование, просто ещё большее высокомерие Правящих Семей. Счастливого пути. Моё сожаление — заметьте, несварение желудка — вызвано, вероятно, взглядом Макса… и тем, что, как я знал, он собирался предложить. Он всегда был добрым человеком. Но, опять же, он не провёл последние несколько минут с принцессой, которая рычала на него. — Больше нет. Думаю, пора прощаться, принцесса. — Я посылаю ей последнюю ухмылку и отворачиваюсь, а затем начинаю пробираться сквозь разбросанные обломки в направлении Реформатора. Макс следует за мной. — Подожди! Ты не можешь уйти. Я требую, чтобы ты… — Она прерывается, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть, что её остановило. Она с ужасом смотрит на последний оставшийся шаттл. Из заднего двигателя вырывается пламя. Внезапно раздаётся зловещий треск. — Пригнитесь! — кричит кто-то. Слишком поздно. Весь шаттл взрывается. Сила сбивает меня с ног, и я лечу назад по воздуху. Я врезаюсь во что-то позади себя, и воздух с шумом покидает мои лёгкие. — Чëрт!