Звездоносец

Йен

— Хорошо, — говорю я Кали, когда щёлкают замки шасси. — Ты пойдёшь со мной. Она всё ещё смеётся себе под нос, что совсем не важно. Я боюсь, что с ней действительно что-то не так, и не могу избавиться от мысли, что мне следует быть рядом, если она в конце концов испугается или что-то в этом роде. Но как только мне приходит мысль, я стараюсь её забыть. Принцесса не моя ответственность. Но я капитан этого корабля — по крайней мере, на данный момент — что технически означает, что ответственность за всех на борту лежит на мне. Чëрт. Я также не несу за неё ответственности. Чëрт. Эта капитанская чушь оказалась намного сложнее, чем я думал. — Ты серьёзно? — спрашивает. — Что случилось со всей этой штукой «я не доверяю тебе бежать к маме»? — Без шуток. Именно потому, что я тебе не доверяю, я беру тебя с собой. — Я не буду пытаться ни с кем связаться. Обещаю. — Она на самом деле хлопает на меня ресницами, как будто думает, что это сработает. Я закатываю глаза в ответ и говорю: — Вперёд. — Ой, давай, — говорит она, указывая рукой на себя. — Как я могу выйти туда в таком виде? Я не понимаю, в чëм проблема. На самом деле она выглядит довольно мило, как очень грязное привидение на маскарадной вечеринке. Хотя я скучаю по голым ногам. — Легко. Люди просто подумают, что ты монахиня. — Я верховная жрица, а не монахиня, — добровольно соглашается Рейн. — Я не спрашивал, — отвечаю. Но я улыбаюсь, чтобы смягчить это, потому что огрызаться на неё очень похоже на пинок маленькой милой плюшевой девчонки. Затем я возвращаюсь к Кали. — Даже здесь люди считают монахинь безобидными. Ты будешь в полной безопасности. Я почти вижу, как работает её мозг, пока она обдумывает это. Или, что более вероятно, обдумывает кучу заговоров, чтобы ускользнуть от меня и сбежать домой к мамочке. Но последнее, что нам нужно, это Империя на наших задницах, поэтому мне придётся убедиться, что она останется рядом со мной. Однако в конце концов она кивает, что избавляет меня от необходимости форсировать ситуацию. Я мысленно обращаюсь к Максу. «Ты останешься здесь и присмотришь за кораблём». «Именно этим я и собирался заниматься». — Хорошо». Я смотрю на Гейджа, который изучает теперь пустую консоль корабля, как будто пытается понять, как и почему это сработало. Наверное, мне тоже стоит потратить на это некоторое время, пока мы находимся на земле, но правда в том, что мне плевать. Пока я добираюсь до Миллы, корабль может летать вверх тормашками и назад, и мне будет всё равно. — Мне нужно, чтобы ты наполнил бутылки водой, — говорю я ему. — Пойди и поговори с администрацией порта — они качают воду из озера. Рангар — портовый город на берегу огромного пресноводного озера, хотя озеро — это немного преуменьшение, учитывая, что оно больше, чем океаны других планет. По крайней мере, в воде здесь недостатка не будет: ею покрыта половина Асккандии. Они отправляют его на внутренние планеты и продают по непомерной цене живущим там беднякам, большинство из которых не могут позволить себе купить достаточно, чтобы утолить жажду. Одна из немногих вещей, которые я помню из своего раннего детства, — это постоянная жажда. — Они потребуют платы, — продолжаю я, вытаскивая из кармана немного планет, которые у меня есть, и протягиваю их. — Если больше, скажи им, что я заплачу, когда вернусь. — Он выглядит более чем счастливым, взяв оранжевые полоски композитного карбона и засунув их в карманы костюма Корпорации. Типично. Я оглядываюсь вокруг и замечаю Меррика, склонившегося над своей маленькой жрицей. Без белой мантии он выглядит устрашающе — это именно то, что мне сейчас нужно. — Ты идëшь с Гейджем. Если кому-то будет трудно — разбирайтесь. Он поднимает бровь, но затем кивает. Хорошо. — И что ты будешь делать? — спрашивает Меррик. Я подумываю о том, чтобы сказать ему, чтобы он занимался своими делами. Этот парень меня раздражает. Вероятно, потому, что я подозреваю, что у нас с ним могут возникнуть проблемы, как только будут решены более насущные — смерть от жажды или голода. Я решаю вести себя хорошо — пока. — Мы с принцессой собираемся обменять её пуговицы на наличные и купить немного провизии. Увидимся здесь через пару часов. «Позвони, если я тебе понадоблюсь», — говорит Макс в моей голове. «Ты мне не понадобишься». «Ты всегда так говоришь». «И я всегда прав», — говорю я ему. Он фыркает. «Если это та история, которую ты должен рассказать себе…» — Чтобы выбраться, нам придётся спуститься по этой лестнице? — спрашивает Кали. Беккет нажимает кнопку на консоли перед ней. — Для тебя, принцесса, только самое лучшее. Каждый раз, когда она разговаривает с Кали, в её голосе есть что-то такое, что меня нервирует. На первый взгляд это обычная насмешка, но внутри я чувствую глубокую, жгучую ярость. Макс думает, что она бунтарка, не только из-за её поведения, но и потому, что она была пленницей Дока Ви. Кали и я покидаем корабль, не говоря ни слова. Как указала Беккет, от треугольной выходной двери на землю ведёт пандус. Конечно, на этом странном корабле он треугольный. Я выглядываю. Уже вечер, а солнце всё ещё стоит высоко над головой в безоблачном небе. Мы находимся на краю космопорта, и здесь тихо. Обычно так и есть, поскольку большая часть космических кораблей в системе контролируется Корпорацией, а на Рангаре не действуют санкции. В системе больше нет такого понятия, как прогулочные суда. Всё, что не принадлежит Корпорации, является незаконным, как и мы. Если мы поднимем брови, я планирую сказать, что мы сбежали с Целестиса. Это одна из причин, по которой я взял с собой принцессу: в худшем случае я могу выгнать её и сказать, что спас ей жизнь. Я сомневаюсь, даже если они настроены скептически, что кто-то действительно рискнёт причинить вред дочери императрицы. Похоже, я всë-таки знал, что делаю, когда решил привести её — не альтруизм, а просто прагматизм. И сильное чувство самосохранения. Неудивительно, что я сначала его не узнал — обычно это не моя сильная сторона. Но пока мы не вытащим Миллу из того ада, в котором она оказалась, я буду осторожнее, чем когда-либо в жизни. Если что-то случится со мной и Максом, она застрянет там навсегда, а этого я допустить не могу. Я спускаюсь по рампе, Кали идёт за мной, а Гейдж и Меррик замыкают шествие. — В этом корабле есть что-то особенное, — говорит она, когда мы сходим с трапа на эту чертовски нелепую синюю аскандскую землю. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, и она права. Когда мы покинули «Целестис», он был грязно-серого цвета. Теперь грязь рассеялась, и в ярком солнечном свете он почти светится серебром. Того же цвета, что и глаза Кали. — Ух ты, — шепчет Кали. — Это прекрасно. Я не согласен. Она медленно обходит корабль, водя пальцем по поверхности. Затем останавливается на кончике носа и нахмуривает свои тёмные брови. Я подхожу и встаю рядом с ней. — Что? — спрашиваю. — Посмотри на это, — она указывает пальцем на борт корабля прямо перед экранами. Сбоку есть изображение. Раньше оно было покрыто грязью, теперь ясно видна звезда, от которой исходят лучи света, и круг вокруг неё. Я определённо видел это изображение раньше. Кали тоже, и очевидно, что она помнит. — То же самое, что и в гептосфере, — бормочет она. — То же, что и в моём… — Она резко замолкает, и я смотрю на неё, гадая, что она собиралась сказать. Но когда она продолжает, она сосредоточена на более прагматичных вопросах. — Корабль, должно быть, принадлежит Древним. Неудивительно, что никто из нас никогда раньше не видел ничего подобного. Он инопланетный артефакт. Последнее она говорит с каким-то испуганным почтением, что немного беспокоит. — Конечно, инопланетный артефакт, — говорит Гейдж позади меня. — Я думал, ты это знаешь. Сволочь. — Откуда мне, чëрт возьми, это знать? — спрашиваю я, хотя теперь это начинает обретать пугающий смысл. — Все знают, — отвечает он, что на самом деле вообще не является ответом. Я смотрю на него. — Ну, явно не все. — Откуда он? — спрашивает Кали. Она протягивает руку и гладит корабль, и когда её пальцы касаются металла, по её телу пробегает лёгкая дрожь. У меня внезапно возникает желание, чтобы она прикоснулась ко мне таким же образом, но я намеренно игнорирую это. У нас достаточно проблем и без секса. Тем более, что секс со мной, как правило, … сложен, а принцесса, похоже, не из тех, кто любит сложности, хотя она и ей и является. — То же место, что и гептосфера, — отвечает Гейдж. — Док Ви привела их в рамках комплексной сделки. — Ну, это не совсем заставляет меня чувствовать себя таким милым и пушистым, — рычу я. — Эта штука была злой. — Нет, — поправляет меня Кали. — Не злой, просто неправильно понятый. Я категорически не согласен. — Нам нужно идти. Она отступает назад и смотрит на корабль. — Мы должны дать ему имя. Я хочу спросить, зачем, если мы не собираемся оставлять его, но держу рот на замке. — Давайте назовём его «Звёздный свет», — продолжает она. — Вот как он выглядит. А изображение… оно прекрасное. Конечно, мило. Наверное, поэтому у меня в животе сворачивается большой ком чего-то мерзкого. Мы летали на инопланетном артефакте. Инопланетный артефакт, который Корпорация хочет вернуть… и как можно скорее. Инопланетный артефакт, который, что самое тревожное, похоже, обладает собственным разумом.