Город засыпает

Он приходил в сознание постепенно. Сначала вернулся слух, до которого доносились голоса мужчины и женщины – они скандалили. Мегуми поморщился, потому что эти крики неприятно били по его голове. Потом парень открыл глаза, понадобилось немного времени, чтобы картинка стала четкой и взгляд сфокусировался: он лежал на животе на полу в небольшой комнате, по интерьеру было похоже на детскую. Фушигуро предпринял попытку встать и ощутил тупую, тянущую боль в области солнечного сплетения, которая волнами отдавала в грудную клетку. Он протяжно застонал.   Внезапно голоса стихли, послышались приближающиеся шаги и в комнату вошел мужчина. Он вяло перебирал своими ногами и слегка пошатывался.   — О, с добрым утром, соня. Ну ты как, отдохнул? — его речь была сбивчивой, а на лице растянулась расслабленная улыбка. Он что, пьян?   За ним забежала женщина и, когда Мегуми увидел ее лицо, его бросило в жар.   Мама.   — Пожалуйста, идем, — она схватила мужчину за локоть и потянула к выходу из комнаты.   — Заткни пасть, тупая сука, — он резко развернулся и ударил ее кулаком в челюсть. Женщина упала на пол, прижала руку к ушибу и заплакала.   — Не трогай!! — закричал Фушигуро. Игнорируя ужасную боль, он вскочил на ноги и подлетел к ублюдку, но его схватили за шкирку, как беспомощного котенка, и подняли над полом, будто он вообще ничего не весил.   — Как ты смеешь перечить отцу, сопляк?! — он выплюнул это парню в лицо и отбросил его в угол.   Мегуми ударился затылком о стену и на секунду в глазах потемнело, а затем комната начала раскачиваться, словно корабль на волнах и к горлу подступила тошнота – у него сотрясение.   Мужчина подошел к сыну и сел на корточки рядом с ним. Он грубо схватил его за щеки, до боли сжав.   — Эта бесполезная тварь совсем тебя ничему не научила. Что ж… теперь твоим воспитанием буду заниматься я. Ты научишься манерам и впредь будешь знать свое место, — в следующую секунду у Мегуми полетели искры из глаз от звонкой и мощной пощечины. Вся левая сторона лица ужасно горела, и пульсировала, глаза начали слезиться, а во рту появился металлический привкус – от неожиданности он прикусил себе щеку. Фушигуро испуганно посмотрел на маму, а она с ужасом смотрела на него.   Мужчина проследил за его взглядом и задумчиво хмыкнул.   — Как же вы меня заебали. Я что, пустое место в этом доме, а?! — он снова посмотрел на Мегуми, — Не смей отводить взгляд, — затем поднялся и пошел к женщине.   — Умоляю… Это ведь не ты. Ты не в себе. Очнись, прошу, — она начала отползать назад.   Этот выродок грубо схватил маму, уронил на живот по середине комнаты и навалился сверху, одной рукой прижав ее за шею к полу. Он остервенело срывал с нее одежду, которая с легкостью трещала по швам.   — Мегуми, не смотри!   — Если ты отвернешься, она умрет, — зло прошипел тот, кто называл себя его отцом.   — Не смей, он же ребенок! Пусти!!!! — она кричала, брыкалась и из последних сил пыталась вырваться из лап этого изверга.   — Завались нахуй, — он прорычал это как зверюга, а затем схватил ее за волосы и два раза приложил головой об пол. Отчетливо послышался хруст – ублюдок сломал ей нос.   Она больше не могла оказывать активного сопротивления, хотя была в сознании. Все, на что хватало сил – лишь хриплые болезненные стоны, которые она издавала вперемешку с хлюпающими звуками, что появлялись из-за большого количества крови, скопившейся в ротовой и носовой полостях.   Мегуми не понимал, что с ним происходит. Он просто сидит в углу, обняв свои колени, и смотрит, почти не моргая. Будто в ступоре – не может отвести взгляд, пока над его мамой безжалостно издеваются. Он чувствует себя совершенно беспомощным, маленьким, слабым… ему до безумия страшно. Он боится этого человека, боится того, что он может сделать с ними.   — Это ты виноват, пацан. Смотри, к чему приводит твое поведение, — мужчина за волосы оторвал окровавленную голову своей жертвы от пола и продемонстрировал Мегуми то, что осталось от миловидного, такого любимого и родного лица.   Раздался короткий женский визг, одновременно с рваным выдохом этого подонка. И комната наполнилась громкими шлепками плоти о плоть и истошным, непрекращающимся мучительным воем.   Мегуми отчаянно пытался вырваться из могучих объятий Морфея. Сквозь вязкую дрему, он слышал собственный жалобный скулеж. Парень сжал зубы до скрипа, а кулаки – до побеления костяшек и ногтями впился в ладони. Инстинкты самосохранения сработали, как надо, и физическая боль помогла ему проснуться. Каждым сантиметром тела он ощущал, как бешено его сердце перегоняет кровь по сосудам. Пульс просто запредельный – адреналин подскочил. Брюнет почувствовал, как слеза скатывается вниз и щекотит его висок – он снова плакал наяву. Эти кошмары ощущаются такими реальными и сильно выводят парня из душевного равновесия.   По полу прошлась вибрация. Мегуми лениво повернул голову и нашел взглядом свой телефон, лежащий возле кровати. Экран засветился, и он вновь завибрировал, Фушигуро обратил внимание на целую кучу плашек с уведомлениями. Наверняка там сообщения от Сатору и Кугисаки. Кажется, он проспал вечность. Наверное, он долго не выходил на связь, и они волнуются, позже нужно будет обязательно им ответить.   Голова гудела, горло саднило, внутренности болели, а во рту ощущалась сухость – пить хотелось просто невероятно. Шевелиться было очень тяжело, потому что конечности Мегуми будто налились свинцом. Нужно заставить себя подняться и сходить в душ прямо сейчас, иначе, неизвестно сколько еще он здесь проваляется. Пора приходить в себя. Брюнет скинул с себя одеяло и ощутил легкий холодок голой кожей, он посмотрел вниз и только сейчас осознал, что на нем нет ничего, кроме боксеров. Хотя он отчетливо помнит, что засыпал одетым. Глазами парень оглядел комнату в поисках своих вещей, но их не было в зоне видимости. Очень странно. Но ладно, он разберется с этим потом. Собрав в кулак все свои силы, коих было совсем немного, Фушигуро встал с кровати и поплелся в ванную.  

***

  Стоя под душем, Мегуми, прикрыв глаза, уперся лбом в холодный кафель. Его до сих пор трясло от того, что произошло сегодня ночью. И снова добил дурной сон, будто бы всего остального было мало.   Брюнет подумал о друге. Он не застал его, когда вышел из комнаты, значит тот все еще спит – не удивительно. После того, что он пережил, наверняка еще долго проваляется в отключке, и ему, однозначно, пойдет это на пользу. Васуке просил Фушигуро не оставлять Юджи одного. Старик словно предчувствовал свою скорую кончину. Очень жаль, что внукам не удалось с ним нормально попрощаться, и, должно быть, Итадори еще долго будет жалеть об этом. Но время, определенно, лечит. Мегуми свое обещание сдержит – он будет рядом.   Фушигуро всегда долго мылся. Ему нравился эффект, который оказывала горячая вода на его психическое состояние. Особенно в такие дни, как сегодня – когда парень был на отходняках от череды сильных эмоциональных потрясений.   Он брезговал надевать грязное белье на чистое тело, поэтому свои боксеры он постирал и развесил на небольшой складной сушилке для белья, что находилась над стиральной машиной. Вокруг бедер парень обернул полотенце и вышел в коридор.   Мегуми услышал копошение на кухне – видимо, Итадори уже проснулся. Он пошел на звук. Войдя в помещение, брюнет опешил от неожиданности. Перед ним был вовсе не его друг, а незнакомый ему мужчина.   — Доброе утро, что ли, — он медленно оглядел Мегуми с ног до головы, а затем представился, — Сукуна Рёмен.   Рёмен. Не Итадори. Наверное, у них разные отцы. Братья вообще не похожи. Единственное внешнее сходство – цвет волос. Старший был намного шире в плечах и выше почти на голову. Лицо имело угловатые, грубые черты, в то время как у лица Юджи – плавные, мягкие линии. Скулы мужчины украшали татуировки. Губы Сукуны тоньше, чем у младшего. И сейчас они были растянуты в сучьей ухмылке, а глаза надменно сощурены. От его хищного взгляда брюнету хотелось спрятаться.   Мегуми замялся, прежде чем заговорить. Все-таки он стоял в одном лишь полотенце перед человеком, которого видит впервые, и его со странным аппетитом пожирают глазами. Неловко.   — Фушигуро Мегуми. Я друг Юджи.   — Ага, мне уже доложили, — Сукуна усмехнулся, — кстати, Махито тебе привет передает, — он кивнул на фирменный футляр для одежды из химчистки, что все это время был закинут на спинку стула.   Парень расстегнул молнию и внутри увидел свой пиджак, который вчера был забыт в машине.   — Сколько стоила химчистка?   Сукуна рассмеялся.   — Что, хочешь деньги вернуть? Тогда будь добр заодно заплатить из своего кармана моей горничной, которая все утро оттирала вашу блевотину по всей квартире.   — Я заплачу.   — Заплатишь, можешь даже не сомневаться, — мужчина поднялся с подоконника, на котором вальяжно восседал все это время и медленно стал приближаться к Мегуми, не отводя взгляд от брюнета ни на секунду, — мне всегда возвращают долги, но не всегда деньгами. Я подумаю, как можно использовать это.   Он остановился на расстоянии вытянутой руки.   — Может уже оденешься? Или ты эксгибиционист?   — Я не знаю, где моя одежда.   — А ее ты когда умудрился просрать?   — Я уснул в ней, а проснулся без нее.   — Как загадочно.   — Ты имеешь к этому отношение?   — Малыш, ты не выглядишь, как тот, кого мне хотелось бы раздеть, — послышался издевательский смешок.   Фушигуро опешил. Это что за хуйня была только что?   — Эй, парень, выдыхай, это всего лишь шутка. Расслабься, — Сукуна скалился, довольный эффектом своего дурацкого высера, а затем соблаговолил все же ответить — на полу – в комнате, где ты спал – был ворох вещей. Горничная наверняка их постирала, и они сохнут на балконе.   — Спасибо, — Фушигуро зло процедил это, сквозь зубы – он был раздражен выходкой Рёмена.   — Как-то ты быстро обрастаешь долгами, Мегуми Фушигуро. Моя помощь никогда не бывает бесплатной.   — На родственников, я так понимаю, это тоже распространяется, — ну все, пиздец, — именно поэтому вчера, вместо тебя, на помощь Юджи пришла твоя сраная шестерка?!   Сукуна свел брови к переносице, сильно стиснул зубы, а в глазах разгорелось адское пламя – он был в гневе.   — Следи за своим языком, недомерок, — рявкнул он, — терпением я обделен.   У Мегуми невероятно чесались кулаки дать по роже этому высокомерному ублюдку. Но как потом оправдываться перед Юджи? Поэтому он выбрал тактику провокатора, чтобы Сукуна ударил его первым:   — И что ты сделаешь, блять?! Позвонишь Махито, чтобы он мне навалял?   И это сработало. Рёмен кинулся на Фушигуро: он с силой оттолкнул парня к стене, но удара за этим не последовало. Вместо этого мужчина вжался в него всем телом, обездвиживая. Попытки оттолкнуть от себя эту тушу не увенчались успехом. Разница в габаритах сыграла против Мегуми.   — Как ты смеешь упрекать меня в чем-то, щенок?! — эти слова Сукуна выплюнул парню прямо в лицо.   — Пошел нахуй! — он продолжал свои жалкие потуги, желая выбраться из плена.   — Самая маленькая собака лает громче всех, — Рёмен, вообще не обращая внимания на телодвижения брюнета, прижался носом к его, все еще влажным после душа, волосам и глубоко вдохнул, — я чувствую твой страх, малыш, — Мегуми своим телом ощутил, как завибрировал в груди мужчины приглушенный смех.   — Ты… Что ты… — парень застыл и напряженно сглотнул. Он был возмущен и изумлен действиями Сукуны настолько, что даже не мог подобрать слов.   В коридоре раздалось тихое шарканье тапочек по полу. Из-за угла показался Юджи. Выглядел он, мягко говоря, отвратительно: его волосы были грязными и пряди слиплись, испачканные в запекшейся крови и подсохших рвотных массах. Лицо опухло от пролитых слез, взгляд был пустой и измученный, глаза – красные, а под ними – невероятных масштабов синие мешки. Кровавые борозды от ногтей простирались от лба до подбородка. Одежда, которую он так и не снял вчера, когда ложился спать, сильно помялась и испачкалась – скорее всего ее придется выкинуть, потому что отстирать это уже навряд ли получится. Кожа на ладонях содрана до мяса, под ногтями – смесь плоти, крови и грязи. Итадори бледный, почти белый, а губы его высохли и потрескались, на них запеклась кровь – у него обезвоживание.   Мегуми оттолкнул от себя Сукуну, который недовольно фыркнул в ответ на это действие, нашел глазами стакан и, налив в него воды, отдал другу.   Приблизившись к Юджи, брюнет ощутил тошнотворный запах, что исходил от него. Фушигуро очень сдерживался, чтобы не показать свое отвращение – это было бы абсолютное свинство с его стороны. Но Сукуна был не из тактичных:   — Господи, малой, да от тебя несет, как от помойки, — для усиления эффекта от сказанного он прикрыл рукой нижнюю половину лица, — приведи себя в порядок, нам нужно ехать.   Мегуми зло зыркнул на мужчину через плечо и невербально очень красноречиво дал ему понять, что он – хуйло беспардонное.   Итадори молчал, парень просто жадно присосался к сосуду и осушил его в несколько глотков.   — Еще? — спросил Мегуми, когда ему вернули пустой стакан.   Юджи не ответил. Развернулся на пятках и удалился с кухни по направлению к ванной комнате.   Сукуна тоже вышел в коридор, следом за братом, чтобы, к облегчению Фушигуро, свалить из квартиры.   Брюнет, в свою очередь, направился в сторону балкона на поиски своей одежды. Он нашел ее там, как и сказал Рёмен, она была чистой и приятно пахла свежестью. С вещами в руках парень вернулся в комнату, в которой провел ночь: одеться он решил чуть позже, когда ванная освободится и ему удастся забрать свое белье. Мегуми не допускал ношение одежды без трусов, потому что считал, что это негигиенично и, к тому же, жутко неудобно.   Он сел на край кровати, одежду сложил рядом. И, наконец, руки добрались до телефона. Как и предполагалось: куча звонков и сообщений от Сатору, в последнем из которых – обещание объявить Мегуми в розыск, если он сию секунду не перезвонит. Парочка личных сообщений от Кугисаки, в которых она спрашивала, как у него дела. Она не стала писать в общий чат, в котором есть и Юджи. По словам Махито – эти двое вчера повздорили. Фушигуро закатил глаза.   «Как дети» — подумал он.   Несмотря на то, что опекун просил позвонить, делать это и выслушивать сначала нотации, а потом кучу подъебов на тему того, как «хорошо» они провели ночь, что аж потерялись до обеда следующего дня – сейчас уж точно не хотелось, а просто текстовые сообщения Годжо бы не убедили в целости и сохранности приемного сына. Поэтому для Сатору парень записал голосовое сообщение, в котором сказал, что с ним всё в порядке, что он у Юджи и, скорее всего, пробудет тут все выходные. Кугисаки получила краткую отписку, что с ним и Юджи все хорошо. Хотя про последнего она ничего не спрашивала – Мегуми знал, что она все равно переживает. Рассказывать о том, что было на самом деле, он не стал. Пусть Итадори скажет сам, когда и как посчитает нужным.   Последние уведомления оповещали о новом подписчике и запросе на переписку в личных сообщениях. Фушигуро открыл приложение и увидел, что ему написала Наоми. То, что было между ними – это определенно самая кайфовая часть вечера. Она симпатичная девушка, приятна в общении и, к тому же, у нее чертовски классная задница, поэтому Мегуми был не против продлить их контакт на неопределенный срок, а там – будь, что будет. Сознание подкидывало картинки воспоминаний их рандеву в туалете клуба. Член заинтересованно дернулся, а пальцы начали набирать ответное сообщение, но остановились, когда парень услышал, как открылась дверь в ванную. Заблокировав экран, он бросил телефон рядом с одеждой, поднялся с кровати и вышел из комнаты.  

***

  Он осторожно постучал по двери, ведущей в комнату друга, кулаком. Итадори открыл и молча отошел в сторону, приглашая войти. Было очень непривычно. Обычно не затыкающийся Юджи за все утро не проронил ни слова.   — Как ты? — спросил Мегуми и повернулся к другу.   Парень протянул ладонь с растопыренными пальцами вперед и покачал ей из стороны в сторону, показывая, что «так себе», а потом рукой потер горло и сморщился. Вчера он сорвал голос настолько, что заговорить сможет еще не скоро.   Юджи прошел мимо Мегуми, к своему столу и взял с него телефон. Напечатав что-то, он развернул его экраном к лицу брюнета.   «Почему ты зажимался с моим братом на кухне?» — было написано в заметках.   Фушигуро поперхнулся слюной и закашлялся.   — Это не я вообще-то. Точнее… это Сукуна меня зажал. Он… — и тут парень задумался, подбирая слова, чтобы как можно деликатнее объяснить другу, что его старший брат – конченый придурок, — в общем, мы с ним не очень поладили.   Младший усмехнулся и снова принялся что-то печатать в телефоне.   «Понимаю. Сукуна сложный человек, но он не плохой. Надеюсь, вы подружитесь»   Мегуми фальшиво улыбнулся и кивнул, просто, чтобы закрыть эту тему. Дружить с Рёменом ему не хотелось абсолютно.   «Мне пора собираться. Мы с братом едем в крематорий»   — Я могу поехать с вами? Заходить внутрь я не буду. Просто подожду вас на улице.   Юджи улыбнулся и кивнул.  

***

  Вдвоем они вышли на стылую улицу. Как же хорошо ощущался прохладный свежий воздух. Мегуми вдохнул полной грудью и, остановившись, прикрыл глаза в наслаждении. Итадори же, без промедлений, направился к Сукуне. Который стоял чуть поодаль и курил, опершись о свою машину.   Завидев приближающегося Фушигуро, старший брат схватил младшего за локоть и что-то спросил. Брюнет был далеко для того, чтобы расслышать, что именно, но нетрудно было догадаться, что это было что-то вроде: «Какого черта этот хуй едет с нами?». Младший напечатал ответ на телефоне. Рёмен, прочитав его, недовольно цыкнул и сел в машину. Парни последовали за ним.   В салоне приятно пахло кожей и жареными кофейными зернами. От этого запаха у Мегуми выделилась слюна и он вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего дня. Желудок стянуло, и он заурчал. Парень накрыл живот рукой и надеялся, что никто ничего не слышал. До крематория они ехали молча.  

***

  Мегуми ждал возле машины, пока братья прощались с усопшим. Они вышли на улицу примерно через полтора часа. У Юджи были красные, заплаканные глаза, а Сукуна выглядел совершенно спокойно.   — Я соболезную тебе, Юджи, — сказал Фушигуро, когда они подошли достаточно близко и ладонью сжал плечо друга.   Итадори начал рыскать по карманам в поисках телефона, чтобы написать ответ. Но понял, что забыл его где-то в здании. Он жестом показал, что ему нужно ненадолго отлучиться и побежал обратно – на поиски пропажи.   — А мне не хочешь выразить соболезнования? Васуке был и моим дедом тоже, — Сукуна встал рядом с Мегуми и закурил.   — Ты не выглядишь так, словно скорбишь, — Фушигуро кинул короткий взгляд на мужчину.   — Каждый скорбит по-своему.   Мегуми почувствовал укол совести. С чего-то вдруг он решил, что скорбь обязательно должна выражаться слезами, тогда как человек вполне может переживать это внутри себя, но не показывать.   — Я соболезную твоей утрате, Сукуна.   — Спасибо, — Рёмен повернулся к брюнету, снова пожирая его взглядом.   — Ну что еще? — Фушигуро эти разглядывания страшно бесили.   — Ты прям, как знал – по случаю вырядился.   Он что реально сейчас пошутил на эту тему? Юмор этого человека такой же черный, как лук Мегуми.   — Какой же ты… — он просто не мог поверить в то, что повелся и позволил сыграть на своем чувстве вины таким наглым образом.   — Какой? — мужчина с интересом выжидал, что же ему скажут дальше.   — Аморальный до мозга костей гребаный болван.   — У тебя слишком острый язык. Когда-нибудь это сыграет с тобой злую шутку.   — Ты мне угрожаешь?   Рёмен заржал.   — Остынь, малыш. Расслабься, а то ты все время на измене. Или это только я на тебя так влияю?   — Я тебе не малыш! Ты специально провоцируешь меня.   — Нет, — Сукуна обнажил свои белые зубы в усмешке и ткнул в брюнета двумя пальцами, между которыми была зажата тлеющая сигарета, — это ты выбираешь вестись на провокации.   Сука. Тупая сука. Тупая. Сука. Тупаясука. Сукатупая. Сукатупаясука.   Фушигуро сейчас просто разорвет на части от переполняющего его возмущения, но он решил не подкармливать энергетического вампира своими эмоциями и выйти первым из этой глупой игры. Ничего не ответив на подстрекательства Рёмена, он отвернулся и достал из кармана телефон. Парень сразу удалил уведомления о сообщениях Сатору – не будет он их читать. Мегуми заметил, что, когда Годжо нет рядом, вокруг много Годжозаменителей. На сегодня запас его терпения сожрал с потрохами Сукуна. В голове Фушигуро скользнула мысль, что он проклят и обречен навечно быть окруженным идиотами, которые просто мастерски играют на его нервах.   Следующими на очереди были новые сообщения от Наоми. Он даже на предыдущие не ответил. Черт, как же все не вовремя.   «Не сейчас» – подумал Мегуми и убрал телефон в карман.   Юджи прибежал через пару минут, радостно размахивая телефоном в руке.   Сукуна кинул окурок на землю и наступил на него ногой, чтобы потушить.   — Предлагаю пообедать где-нибудь. А то я больше не могу слушать урчание ваших желудков, — он кинул многозначительный взгляд на брюнета.  

***

  Сукуна отвез их домой к Юджи после обеда, а сам уехал. Фушигуро провел у друга всю субботу и остался до вечера воскресенья. Итадори уже чувствовал себя лучше: его состояние все меньше напоминало качелеобразное и все больше становилось стабильным. Он почти перестал истерить, когда натыкался на вещи Васуке в квартире. Мегуми делал все, что в его силах, чтобы Юджи отвлечь: они играли в приставку, смотрели дурацкие фильмы и съели столько вредной химозной еды, что, казалось, будто у них вот-вот откажут желудки. Отек гортани у Итадори спал, и они даже немного разговаривали.   Мегуми до конца не был уверен, может ли он оставить его одного, поэтому Юджи пришлось чуть ли не силой выпроваживать брюнета из своего дома. Он клялся, что уже в состоянии принять свою потерю и Фушигуро сдался. В конце концов его друг силен не только физически, но и духом – он справится.  

***

  Парень вернулся домой, и с порога в нос ударил женский парфюм вперемешку с запахом свежей выпечки. На обувнице в прихожей стояли туфли Сатору и Сёко, но их самих, пройдясь по квартире, Мегуми не обнаружил. Скорее всего они в спальне, поэтому он решил их не беспокоить и сделал себе чашечку крепкого кофе. «Сигарета сейчас была бы, как нельзя кстати» — подумал он и вспомнил, что видел пачку в ящике рабочего стола Сатору. Годжо знал о вредной привычке своего приемного сына, которой тот обзавелся в старшей школе. Он и сам курил, сколько Фушигуро его помнит. И с условием плохого примера и постоянно валяющихся пачек сигарет по всей квартире – тот факт, что Мегуми тоже пристрастится к этому занятию – был лишь вопросом времени. Поэтому, совершенно не беспокоясь о том, что его спалят, он прошел в кабинет, вытащил из нижнего ящика стола сигарету с зажигалкой и уже собирался уходить, как вдруг взгляд зацепился за фотографию, которая торчала из одной из папок. Он отодвинул листок, что закрывал часть фото и пригляделся получше. Это было лицо какого-то парня и оно показалось Мегуми знакомым. Он определенно видел его где-то, только вот не мог вспомнить, где и когда именно. Брюнет озадачено хмыкнул и направился на балкон, прихватив с собой кофе.

***

Мегуми скурил почти половину сигареты, и сделал последний глоток кофе, когда на балкон вошел Сатору. — Привет, ребенок, давно не виделись, — он широко улыбнулся, подошел к сыну и приобнял его за плечи, а затем потрепал по волосам рукой, наводя еще больший беспорядок на чернявой макушке, — ты же, вроде, бросил, — Годжо кивнул на сигарету в руках Фушигуро и вытащил из кармана пачку, чтобы тоже закурить. — Ты, помнится, бросал раз сто и последний был не так давно – кажется, на прошлой неделе. — Подловил, — опекун глупо захихикал и зажал сигарету между губами. — Фотография парня на твоем столе… — М? — Сатору прекратил чиркать зажигалкой, которая все никак не хотела работать и посмотрел на брюнета. — Кажется, я его знаю. — Вообще-то это материалы дела, и это секретная информация, — деловито произнес опекун, встряхивая зажигалку, и вновь предпринял попытку ее включить, но она была тщетной. — Какого тогда черта эта «секретная информация» лежит у всех на виду и ее может просмотреть любой желающий?! — вспылил Мегуми. Он взял зажигалку, что стащил из стола Сатору и поджег, наконец, его несчастную сигарету. — Да, ты прав. Мне стоит ответственнее подходить к этому вопросу, — опекун задумчиво потер подбородок большим и указательным пальцами. Беспечность Годжо, порой, слишком сильно поражала Фушигуро. — Йошино Джунпей. Не удивительно, что этот парень кажется тебе знакомым, ведь он учится с тобой в одном университете. — Он как-то связан с якудза, под которых вы копаете? — Не могу утверждать, так как сам еще не знаю наверняка. Интересно, он сказал правду или просто ушел от ответа?

***

Весь вечер Сёко расспрашивала Мегуми о том, как он потусоватся в пятницу. А Годжо допытывался, пригодились ли ему презервативы, что он так любезно предоставил. Парень в своем рассказе не вдавался в подробности и отвечал односложно, а опекуну надавал по шапке за беспардонные вопросы. Перед тем как заснуть, Фушигуро списался с Итадори и убедился, что у него все хорошо, а затем со спокойной душой погрузился в сон.