Город засыпает

Воздух шумно выходит из легких. Мегуми сбивчиво дышит и закатывает глаза от наслаждения, когда рукой плотно обхватывает ствол своего члена и стягивает крайнюю плоть с красной пульсирующей головки. Прозрачная, вязкая капелька предэякулята выступает из уретры и медленно стекает к уздечке. Он откидывает голову назад и в погоне за разрядкой рисует в голове непристойные картинки. Фантазии приближают его к пику удовольствия: вместо своей ладони он представляет женский рот, горячий и влажный; губы сжаты в тугое кольцо, в котором член парня исчезает до основания. Брюнет напрягает ягодицы и поджимает пальцы ног. Как же хорошо… Хорошо, но недостаточно для того, чтобы кончить. Он представляет снова: как крепкая грудь вжимается в него, припечатывая к стене, и бархатный баритон опаляет ухо, посылая волну мурашек от затылка до копчика. Твердые мышцы бицепсов перекатываться под ладонями, когда татуированные руки оглаживают спину и спускаются к пояснице, а затем ниже… Стоп, что?!   В уголках глаз выступили слезы, а уши заложило. Густая сперма испачкала пальцы и стенку в душевой кабине. Ноги парня подкосились, он изо всех сил сдерживался, чтобы не заскулить в голос от удовольствия. Кайф окутал его, словно виноградная лоза, а оргазм волнами распространялся по телу и больше напоминал цунами – стихийное бедствие, которое в пух и в прах стирает с лица земли уверенность Фушигуро в своей гетеросексуальной ориентации. Опадающий член все еще пульсировал, пока парень пытался отдышаться. Когда послеоргазменная нега начала сходить на нет, он почувствовал отвращение к самому себе. Он только что кончил от мысли о прикосновениях Рёмена.   Что. Это. Мать твою. Было. Сука.   С того самого дня, как он познакомился с Сукуной, тот то и дело всплывает в голове брюнета. И изначально казалось, что причиной этого являются сильные отрицательные эмоции, которые парень испытал по отношению к нему. Такое сложно забыть: он ведет себя слишком высокомерно, беспардонно, цинично, несносно, самоуверенно, властно. Очень хочется ему… подчиниться?   Мегуми сжал веки до появления белых кругов перед глазами и замотал головой.   Очень хочется ему вмазать по его наглой роже и стереть с лица эту надменную ухмылочку.   Парень кивнул своим мыслям – теперь все верно.   Рёмен в открытую с Фушигуро флиртовал – этот факт почему-то было очень сложно проигнорировать. Может, всему виной неопытность и жажда экспериментов?   А может это просто убогая шутка? Очередной подъеб и наивный мозг парня просто додумал все остальное, за уши притягивая факты.   «Вот же блять» — парень обреченно зарылся пальцами в волосы и сжал их, совсем позабыв о том, что руку он как следует не промыл.   Стук в дверь заставил брюнета вздрогнуть от неожиданности.   — Мегуми, ну ты скоро там, нет? Мы так на работу опоздаем, — Сатору говорит так, будто не он всегда и везде опаздывает, независимо от обстоятельств.   — Выйду, когда закончу, — зло рыкнул Фушигуро и принялся нервно оттирать с ладони остатки своего наслаждения.   Из-за двери послышался огорченный вздох и звук удаляющихся шагов.   Волосы пришлось промыть еще на два раза. Вообще-то и одного было достаточно, но в таком случае чувство брезгливости не покидало бы Мегуми в течение всего дня.   — Ну наконец-то, — Сатору моментально подлетел к двери в ванную, когда приемный сын, наконец, из нее вышел, — боже, ребенок, ты что там пытался свариться заживо? — да, Фушигуро любил мыться в горячей воде. Потому что прохладная или же просто теплая не давала ему ощущение должной чистоты, — Ладно, я подожду, пока эта паровая баня немного проветрится, — Годжо оставил дверь открытой и пошел на кухню, где, судя по запаху, что-то вкусное готовила Сёко.   — Ты же, вроде как, опаздывал?!   — Разве? — опекун вскинул брови, изображая удивление.   — Какого черта ты тогда долбился в двери и торопил меня?   — Я просто хотел убедиться, что ты жив-здоров. Ты так долго мылся, что я уже начал переживать, не случилось ли чего, — опекун пожал плечами.   — Надо же, какой ты образцово-ответственный и бдительный родитель.   — Хотя бы одно утро у вас обходится без словесных перепалок? — скорее риторический вопрос Сёко. Ни одно. Она уже накрывала на стол и повернула голову в сторону дверного проема, в котором показались двое. Годжо тут же плюхнулся на стул.   — Если бы Сатору не вел себя как придурок, то все было бы нормально.   — Если бы ты не был такой букой, Мегуми, и легче относился ко всему происходящему, то жизнь твоя была бы проще, — Годжо засунул кусок свежеиспеченного бисквита в рот и продолжил, — и в кого ты такой вообще, я не пойму? Воспитывал тебя я – ты мой сын, но ты как дикий котенок, все время выпускаешь свои когти.   — Потому что я не твой сын, ясно? Отвали от меня уже!   Тишина, повисшая на несколько секунд, оглушала, а напряжение достигло пика. Да, это голый факт: он не его сын, а приемный, но Сатору относился к нему, как к родному ребенку и никогда не давал повода Фушигуро чувствовать себя чужим. Но из-за своих собственных заебов парень никак не мог расслабиться и это не вина Годжо. Мегуми прикусил себе язык за слова, что вылетели из его рта – они плетью больно били по сердцу его опекуна, оставляя кровавые насечки, но сказанного не вернуть, к сожалению. Годжо попал под горячую руку. Этот яд, что терзал брюнета изнутри, сейчас просто выплеснулся и отравил ни в чем не повинного человека.   — Ясно, — опекун сказал это с улыбкой, стараясь ничем не выдавать свою горечь, — ну, ладнушки, пора собираться, — он хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся со своего места, — я в душ, а потом сразу на выход, — это он сказал Иэири, она кивнула и удалилась с кухни, чтобы собрать свои вещи.   — Сегодня важный и сложный день, поэтому буду поздно – если повезет, а если нет – то только завтра вечером, — а это было обращением к Фушигуро. Брюнет прикрыл глаза и чуть сжался в ожидании руки Сатору на своей макушке, хаотично треплющей волосы. Но этого не последовало, и опекун просто ушел, оставляя парня в одиночестве.   Блядство.  

***

  На улице жарко и невероятно душно: словно в мире был дефицит кислорода. При таких погодных условиях уровень работоспособности опускался до нуля: хотелось поддаться лени и просто неподвижно лежать под кондиционером в позе звездочки: раскинув руки и ноги в стороны.   Масло в огонь подливал лектор, который зачитывал материал монотонным голосом. Это звучало настолько занудно, что вникать в его слова было просто невозможно. Обстоятельства тяжким грузом давили на веки Фушигуро, и он еле сдерживал себя, чтобы не заснуть.   Юджи позвонил Мегуми перед началом первой пары и сказал, что сегодня учебу пропустит. Он убедил, что с ним все в порядке, просто есть одно неотложное дело, с которым нужно разобраться.   Нобара заметно приуныла, услышав эту новость, и теперь ходит, словно в воду опущенная. Брюнет не лез в их дела, хоть ему и хотелось выяснить, что между ними произошло. Но спрашивать сам он не станет, потому что думает, что это его не касается, раз никто из друзей до сих пор не поделился с ним подробностями их пятничной ссоры.   На перерыве подруге кто-то позвонил, после чего она сказала, что ей нужно бежать и оставила Фушигуро страдать еще пол дня в одиночестве.   Последнее занятие проходило в самом дальнем корпусе. В аудитории парень расположился за удаленным, от преподавателя, столом, и вяло растекся по нему, уставившись в окно, которое выходило на небольшой пруд на территории университета.   Возле водоема обычно собиралось достаточно много народу, но сегодня ужасный зной отвадил людей от нахождения на улице. Тем не менее желающие прогуляться все же нашлись, их было совсем немного и Мегуми, от скуки, неторопливо разглядывал каждого.   Среди всех брюнету показался знакомым один парень. Фушигуро сощурился в попытке присмотреться получше. Осознание пулей прошибло его мозг: это тот пацан, фотографию которого он видел на столе Годжо. Йошино Джунпей – кажется, так его зовут. Выглядел он довольно зашуганным, об этом говорило все: от выражения лица до осанки, и то, как он вздрагивал от каждого шороха. Он стоял в отдалении от других людей, в тени, под деревом, настороженно озирался по сторонам и периодически кидал взгляд на экран телефона, словно ждал кого-то.   Внезапно за окном что-то сверкнуло, а через несколько секунд раздался оглушительный раскат грома, заставивший Мегуми передернуться. Со всех сторон донеслись машинные сигнализации. За считанные минуты поднялся сильный ветер, а небо заволокло черными тучами. Первая крупная капля приземлилась на стекло с глухим стуком. Затем еще одна. А потом проливной дождь стал отбивать барабанную дробь в диком ритме.   За стеной ливня Фушигуро не мог разглядеть Джунпея, да и, скорее всего, тот уже скрылся где-нибудь под навесом, поэтому парень отвернулся от окна и начал проваливаться в дрему, которой, на этот раз, сопротивляться не стал. Легкий сон показался отличным вариантом скоротать время до конца учебного дня.  

***

  Кажется, три… Да, точно. Нобара и Юджи не общались три дня. Этого времени девушке хватило, чтобы прийти к выводу, что она безумно скучает и не хочет больше строить из себя обиженку. Игра в молчанку была уже настолько невыносима, что Кугисаки ощутила невероятный прилив дофамина, когда услышала голос Итадори на другом конце провода: он позвонил на перерыве с просьбой ненадолго встретиться.   Ничего толком не объяснив Мегуми, она сгребла все своё добро в сумку и побежала к другу.   Приятный трепет от предвкушения желанной встречи щекотал где-то в районе живота, пока она бежала по коридорам университета. Чувство счастья переполняло настолько, что сдержать его, даже в теории, не представлялось возможным, отчего первым делом она готова была кинуться Юджи на шею и крепко сжать его в своих объятиях. Не задушить бы от наплыва эмоций…   Оказавшись на улице, она моментально нашла взглядом Итадори, который стоял к ней спиной, уткнувшись в телефон.   — Юджи!   Бабочки тут же перестали кружиться в своем бешеном вальсе, а сладкое волнение сменилось тревогой, когда он засунул смартфон в карман и повернулся – его щеки впали, делая скулы точеными – что говорило о нескольких потерянных килограммах; продолговатые тонкие темно-бордовые дорожки, покрытые струпом, прочерчивали свой путь вдоль всего лица; ладони парня забинтованы и сквозь марлю в некоторых местах проступили капли крови.   Нобара прикрыла рот рукой и остолбенела.   — О, привет! — Юджи широко улыбнулся и помахал подруге. Заметив ее смятение, он посмотрел на перебинтованную кисть, и поспешил успокоить ее, — Не волнуйся, я уже в порядке. Мне многое нужно тебе объяснить…   Кугисаки бросилась к Итадори, чтобы в следующую секунду обнять его. Осознание того, что произошло что-то ужасное, и ее не было рядом в этот момент, чтобы помочь, осело комом в горле. В голове девушки крутились тысяча проклятий в сторону своего вспыльчивого характера и нелепой обиды на пустяки.   — Прости меня, Юджи, — выдохнула она парню в плечо, — ради бога, прости меня, я такая дура.   Юджи теснее прижал девушку к себе, руками поглаживая ее спину и плечи.   — И ты меня прости, Нобара.   — Ты не должен извиняться.   — Я считаю, виноваты оба.   — Нет, виновата только я, — она отстранилась и нахмурила брови.   — Нобара…   — Не спорь со мной!   — Блять, прекращай! Мы ссоримся, даже, когда миримся, это по-твоему вообще нормально? — Юджи сказал это с такой строгой интонацией, совсем ему несвойственной, что заставило Нобару моментально замолчать и отрицательно замотать головой.   — Кстати… — парень вытащил из рюкзака небольшой бумажный пакет и протянул его Кугисаки.   Она с любопытством заглянула внутрь – в нем были ее любимые моти, которые она часто покупала себе в забегаловке по пути в университет.   — Проходил мимо и сразу о тебе вспомнил, — он улыбнулся.   — Спасибо большое, — Нобара улыбнулась в ответ и повесила пакет за ручки на запястье, — что произошло? — девушка коснулась лица Итадори, подушечками пальцев, невесомо задевая кровавые корочки, а после взяла его ладони в свои и большими пальцами огладила перебинтованные костяшки.   — Долго рассказывать, — парень немного смутился, — сейчас точно не успею. Тебе пора идти, а то опоздаешь, — он вытащил руки из ладоней Кугисаки. Застегнул рюкзак и закинул его на плечо.   — Сегодня я беру выходной. Если я вернусь, то этот душнила-препод меня окончательно доконает, — девушка очень забавно и как-то по-детски сморщила нос.   Парень не смог сдержать смех при виде этого умилительного зрелища.   — Тогда прогуляемся? Я угощу тебя мороженым, — он засунул ладонь в карман шорт и отодвинул локоть в сторону в пригласительном жесте.   — О, благодарю вас, сэр. Сегодня вы просто воплощение щедрости, — Нобара весело подхватила его под руку, — разумеется, я не смею отказываться.   Прогулка по парку больше напоминала пребывание в бане. Но оживленное общение с Юджи было словно глотком свежего воздуха. Они дурачились, много смеялись и говорили обо всем на свете. Столько всего накопилось за эти дни, будто они не общались несколько лет.   Парень рассказал, почему он весь в ссадинах, и что случилось с его дедом. Нобара от услышанного ощутила щемящее чувство в грудной клетке. Хоть Итадори и сказал, что скорбь с каждым днем все больше уходит на задний план, а увечья заживают на нем быстро, как на собаке, девушка все равно не могла унять горечь и тоску за друга.   Внезапный грохот заставил друзей подпрыгнуть от неожиданности, оторвать взгляд друг от друга и задрать головы вверх.   Они были так увлечены разговором, что не заметили, как небо затянуло мрачной пеленой и грязная вата зависла над парком, готовая вот-вот разразиться дождем.   — Бежим, скорее, — Итадори схватил Кугисаки за руку, и они ринулись по вымощенным дорожкам к остановке.   Дождь начался почти сразу после первого раската грома, и друзья промокли насквозь, пока бежали до автобуса. Они успели запрыгнуть в транспорт в последний момент, перед тем как тот захлопнул свои двери.   Итадори расплатился картой за двоих. А Кугисаки встала на свое излюбленное место возле окна: она почти никогда не ездила в автобусе сидя, банально из-за того, что все кресла обычно были заняты. Когда Юджи оказался рядом, ее вдруг осенило:   — Тебе ведь в другую сторону, — Нобара вопросительно выгнула бровь.   — Я хочу тебя проводить.   Мокрая одежда неприятно липла к телу, с волос капали холодные капли на ключицы, плечи и шею, отчего девушка периодически поеживалась. Но осознание того, что Итадори заботится и беспокоится о ней теплом разливалось в груди и это чувство хорошо согревало изнутри.   Вода водопадом стекала по стеклу и полностью размывала вид за окном. Догадаться о том, где сейчас они находятся можно было лишь прислушавшись к хриплому прерывистому голосу, что раздавался из колонок и объявлял названия остановок, на каждой из которых автобус тормозил и всасывал в свое чрево все больше народу – становилось теснее. Нобару от сильной давки отделял Юджи, который поставил руки по обе стороны от ее головы, опираясь о стекло ладонями, тем самым ограждая от участи быть раздавленной в лепешку.   Очередная остановка и неисчисляемое количество, вымокших до нитки, людей проталкивается внутрь, желая спастись от холодного дождя, что обрушился на Токио после томящего зноя. Юджи сдается под натиском толпы и меняет упор о стекло с ладоней на локти, придвигаясь к Нобаре практически вплотную.   — Прости, сильно зажал?   — Нет, ничего, — она задрала голову, чтобы посмотреть на Итадори. Его лицо было так близко, что Нобара могла разглядеть каждый шрам, каждую царапинку и морщинку на нем. Прозрачная капля скатывалась по щеке Юджи, и девушка не удержалась от того, чтобы протиснуть руку между их телами и смахнуть ее пальцами, нежно касаясь прохладной кожи.   Итадори оторвал локоть от стекла и накрыл руку Кугисаки своей, прижимая к лицу теснее.   — Такая теплая, — выдохнул он облегченно и блаженно прикрыл глаза.   Нобара проделала тоже самое с другой рукой, шурша бумажным пакетом и теперь лицо парня было заключено в объятия ее ладоней. Мягкая улыбка расцвела на его губах. И взгляд девушки упал на них. Они слегка посинели, что говорило о переохлаждении. Их лица одновременно начали приближаться друг к другу и Кугисаки прикрыла глаза в предвкушении, но вместо нежного поцелуя – получила удар в нос челюстью и приложилась затылком о стекло. Она убрала руки от лица парня и потерла ушибленные места, недовольно шипя. — Эй, можно, блять, как-то поаккуратнее — возмущенно заорал Юджи. Нобара открыла глаза и сквозь пелену подступивших слёз увидела, как тучная женщина бесцеремонно продолжает толкать Итадори и впечатывать его в Кугисаки, несмотря на его негодование. Переполненный автобус не место для романтики.

***

  Фушигуро мрачно вздохнул, накидывая сумку на плечо, и вышел из аудитории. К сезону дождей, который начинался в первых числах июня нужно быть готовым и носить с собой хотя бы что-то, что поможет укрыться от непогоды – о чем Мегуми благополучно забыл, и теперь слабо представлял себе, каким образом он собирается добраться домой, оставив сухими хотя бы трусы.   Он неспешно перебирал ногами по направлению к выходу. В холле было очень шумно: достаточно много студентов – таких же бедолаг, как и Фушигуро, которые не подумали взять с собой что-то для защиты от дождя – теперь ждали, когда стихийное бедствие хотя бы немного утихнет, прежде чем выйти на улицу. Среди всех брюнет увидел Наоми. Они встретились взглядами всего на секунду, и она тут же отвернулась, сделав вид, что вообще его не заметила. Парень озадаченно хмыкнул и направился к девушке.   — Привет, — но ответа не последовало, — Наоми? — она упорно его игнорировала.   Фушигуро коснулся ее плеча, чтобы обратить на себя внимание.   Хлесткий звук пощечины эхом разошелся по помещению, гул затих и взгляды студентов были обращены в их сторону. Брюнет прошипел сквозь зубы от боли и пальцами коснулся места удара: оно горело и пульсировало.   — Подонок, — Огава процедила сквозь стиснутые зубы; лицо девушки было красным от злости, — как ты посмел так со мной поступить? Я думала, ты другой.   Мегуми осенило, что он замотался и так и не ответил на ее сообщения. Мысленно он дал себе оплеуху. Вот же идиот. Если посмотреть на ситуацию со стороны Наоми, то выглядела она довольно скверно: Фушигуро в ее глазах был тем, кто бесцеремонно воспользовался ей, а затем просто слился, как редкостный мерзавец.   «Но ведь все совсем не так» — парень подумал, что она поймет, если он все объяснит:   — Все не так, — вторил он своим мыслям, — мне очень жаль, правда, я не хотел, чтобы все так вышло…   — Поступки говорят громче слов, разве не ты это говорил?! Не подходи ко мне больше, — она схватила сумку с зонтом и выбежала на улицу.   Фушигуро поджал губы и молча смотрел ей в след. Когда девушка скрылась за дверями, он огляделся вокруг и встретится с несколькими парами глаз, что стали свидетелями этого представления.   Как же он облажался.   Позади послышались знакомый приглушенный смех, от которого у Мегуми начало гореть где-то в районе затылка, и ленивые аплодисменты. Парень ощутил пульсацию в ушах, в такт медленным хлопкам.   — Вот это зрелище! — брюнет не повернулся и не мог лицезреть воочию, но спиной почувствовал эту насмешливую ухмылку, — А ты у нас сердцеед, да, Мегуми Фушигуро?   — Юджи сегодня нет в университете.   — Ты думаешь я не в курсе, где мой брат? — Рёмен обошел парня, что врос в пол и, кажется, даже забыл, как дышать, и остановился перед ним лицом к лицу. Снова слишком близко, черт возьми, — Я здесь не за ним.   — А за кем? — Фушигуро не успел проконтролировать свой рот, который на автомате выпалил этот вопрос.   — За тобой.   Мегуми остолбенел от этого заявления. Он тупо вытаращил глаза и, как рыба, выброшенная на сушу, открывал и закрывал рот, не зная, что вообще ответить. Очевидно, что это игра. Точнее сказать – очередная издевка, чтобы потрепать ему нервы. И как же брюнету было тошно от того, что в глубине души он хотел бы, чтобы в этой шутке оказалась хотя бы доля правды. Как же он наивен и жалок.   — Эй, не забывай дышать, малыш, — Рёмен самодовольно усмехнулся, — надо же, какой ты впечатлительный.   Опять это дурацкое прозвище. Но вот что странно – он уловил на задворках сознания маленький намек на восторг от того, что Сукуна назвал его так.   От осознания этого факта парень встрепенулся и ринулся в сторону выхода, который сейчас был не просто дверью, ведущей на улицу, а – спасением из логова демона, что готов был вот-вот вцепиться в бедного парнишку своими когтями и сожрать его сердце, отбивающее чечетку. Но путь ему преградили, и он врезался в широкую грудь.   — Ты так взволнован, — на выдохе, почти шепотом произнес Сукуна, его горячее дыхание опалило лоб брюнета, а затем пальцы мягко взяли за подбородок и подтолкнули его вверх, заставляя задрать голову и посмотреть прямо в глаза.   Рёмен смотрел на него так, будто он в курсе грязных утренних фантазий Мегуми. Будто видит насквозь его жалкие трепыхания в попытках отрицать явное влечение. Неужели он так очевиден? Лица брюнета коснулся румянец. Он готов был растечься лужей и протиснуться сквозь плиточные швы, чтобы исчезнуть и избежать этого внимательного взгляда на своем лице.   — Мне нужно идти, — Фушигуро сказал это так же тихо и противореча своим словам не спешил вырываться из хватки.   — Я тебя подвезу, — Рёмен отпустил его и отступил на пару шагов назад.   — Я доберусь на автобусе, — брюнет собрал все крохи самообладания воедино, чтобы предпринять попытку отказаться, но прозвучала она не очень убедительно.   — Ты видел, что происходит на улице, пацан? Там целый ураган. Намерен промокнуть до нитки сегодня и простыть к чертям собачьим?   — А тебе до этого какое дело?   — Ты либо идешь со мной, либо нет, — рявкнул Сукуна, сводя брови к переносице, явно раздражаясь, — твое решение?   «Давай, откажись – ты можешь. Он не станет насильно тебя тащить, не станет уговаривать. Закончи этот цирк здесь и сейчас. Из этого ничего не выйдет, ты же прекрасно это понимаешь – он просто играет с тобой. Скажи «нет». Одно слово – три сраных буквы, ну же…»   — Ладно.   Блять.   Рёмен довольно улыбнулся, как сытый кот, и приглашающе кивнул головой в сторону выхода.  

***

  Подойдя к машине, Сукуна открыл Мегуми дверь, приглашая сесть, прямо как женщине. Парень проглотил свою неловкость и расположился на любезно предложенном ему месте, пристегиваясь, пока мужчина оббегал машину и усаживался рядом, заводя мотор.   — Ну охуеть, какой ты обходительный джентльмен, — саркастично протянул Фушигуро. Неловкость он проглотил, а вот язвительности дал волю сполна.   — Хе-хе, больше нравится, когда я грубый? — Рёмен одарил парня двусмысленным взглядом, зачесывая взмокшие и прилипшие ко лбу волосы назад одной рукой, а второй переключил коробку передач в режим движения.   — Тц, — брюнет закатил глаза под лоб и сложил руки на груди, — и не надейся, я еле терплю тебя.   — Ну надо же, какая ты жопа карамельная, — мужчина взмыл руками в воздух, изображая возмущенное удивление, — тебе очень сложно угодить, золотце, но мне даже не нужно пытаться: я знаю, что на самом деле ты от меня в восторге, потому что этот взгляд, — он указал пальцем на лицо брюнета, — я никогда и ни с каким другим взглядом не перепутаю, — Сукуна рассмеялся, когда увидел вытаращенные на него глаза Мегуми, в которых пылала ярость, вперемешку с невероятных масштабов смущением и досадой от того, что его раскрыли, к тому же так внаглую, в лоб сообщили об этом.   — Говори адрес, — довольно скалясь, Рёмен, наконец, переключил свое внимание с Фушигуро на дисплей, что выехал из торпеды авто, вбивая названную парнем точку назначения в навигатор, а затем перевел взгляд на лобовое стекло и медленно поехал к выезду на автомагистраль.   Пока мужчина сосредоточенно вел автомобиль между узких парковочных рядов, брюнет, не без доли смущения, неотрывно рассматривал его гордый, хищный профиль, который идеально подходил сучьему характеру. Вальяжно раскинувшись на своем кресле, он вел машину одной рукой, пока вторая покоилась на подлокотнике. От его вида у Фушигуро затягивался узел внизу живота. Красивый, черт.   — Моя помощь никогда не бывает бесплатной, — решил напомнить Сукуна, первым разрывая тишину между ними.   — И что я буду должен за это? — Мегуми вздохнул и устало потер переносицу пальцами. Парень вообще слабо представлял, что Рёмен может потребовать от него взамен, потому что за предыдущие два долга он все еще не расплатился – в связи с этим, «прайс-лист» до сих пор оставался для него загадкой.   — Есть кое-что, что ты можешь для меня сделать, — мужчина затормозил на светофоре и посмотрел на брюнета. Опасный блеск, сверкнувший в его глазах, и приторная ухмылка заставили Фушигуро занервничать, и он неосознанно сжал ноги вместе – что, конечно же, не ускользнуло от внимания Рёмена, — О чем это ты подумал, маленький извращенец? Не бойся, я не потребую с тебя ничего, что ты не захочешь сам, малыш, — после короткого смешка он продолжил, — Ты выпьешь со мной кофе.   — С чего ты взял, что я хочу выпить с тобой кофе? — Мегуми не сдается и продолжает косить под дурачка.   — Ты голодно облизываешься, когда садишься ко мне в машину, — запах кофейных зерен, — и ты голодно облизываешься, когда смотришь на меня, — ухмыляется по сучьи, — складываем два плюс два и ответ очевиден.   — Боже блядский, — Фушигуро закрывает ладонями свое пунцовое лицо и стекает по сидению вниз, а затем говорит тихо-тихо, сам не веря, что эти слова вылетают из его рта, — хорошо, поехали.   Но Рёмен слишком внимательный: он улавливает каждый шорох, каждый мимический микро-сдвиг на лице Мегуми. И, конечно же, он прекрасно слышит то, как позорно сломался брюнет, соглашаясь с его условиями. Точнее сказать, он почти даже и не ломался – просто сразу согласился.   И как бы в подтверждение этому светофор подал зеленый сигнал, окончательно давая разрешение Сукуне отвезти Фушигуро в пучину его личного безумия.  

***

  Дождь все никак не утихает – льет, как из ведра, и Рёмен заказывает им кофе на вынос в каком-то авто-кафе по пути к дому Мегуми, который они пьют, сидя в машине, на парковке возле этой самой забегаловки.   Бесконечные подъебы со стороны Сукуны и взрывная реакция Фушигуро на них каким-то чудом плавно перетекли во вполне себе приятный, легкий и непринужденный диалог, и, в целом, как бы сильно брюнет не отрицал этот факт, но все же – они неплохо провели время, и мужчина оказался интересным собеседником.   Мегуми ловил себя на мысли, что ему даже удалось расслабиться в компании Рёмена. Несколько раз он позволил себе отпустить себя слишком сильно и поделился личной, сокровенной информацией: например, он рассказал, что еще с детства мечтал завести собаку, наверное, потому что чувствовал себя довольно одиноким, и ему хотелось, чтобы рядом был верный друг. Фушигуро тут же прикусил себе язык, когда осознал, что вообще он несет: изливает душу малознакомому человеку, к тому же не просто какому-то, а – Рёмену. Пора признать, что он имеет доступ к сердцу Мегуми, и может воспользоваться этим, чтобы ударить в него, как можно больнее. Нужно быть осторожнее, поскольку парень еще не в курсе, на что мужчина может быть способен и не может сказать наверняка, какой у того к нему интерес.   И все же, если опустить пару моментов, брюнет скорее наслаждался этим вечером и компанией Сукуны, вслушиваясь в его размеренную речь, которая приятно лилась в его уши. А бархатистый смех, что так приятно ласкал слух, хотелось слушать вечность. Парень чувствовал легкое головокружение, и начинал заглядываться на его улыбку. Он понял, что тонет в Рёмене. Влюбился. Вляпался. Угораздило же…  

***

  — Дай свой номер, — говорит Сукуна и протягивает телефон Фушигуро, после того как притормаживает возле его дома.   — Зачем тебе? — Мегуми сильно удивился, но телефон все же взял.   — Хочу как-нибудь продолжить наше знакомство, — подмигивает Рёмен.   Парень подозрительно щурится и вводит заветные цифры, после чего возвращает телефон владельцу.   Мужчина принимает его и сохраняет номер в контакты, в строке имени приписывая «Мегуми Капризная Задница».    — Блять, Рёмен, если ты думаешь, что это смешно…. Земля уходит из-под ног, когда горячие и мягкие губы Сукуны накрывают его собственные. Он целует на удивление нежно, обхватывая сначала верхнюю губу, а затем нижнюю, слегка посасывая. Он осторожен и сдержан: лишь поверхностно ласкает рот Мегуми, терпеливо выжидая реакции на свои действия. Но парень не отвечает: он просто замер, как опоссум – притворился мертвым в надежде, что хищник потеряет к нему интерес. И мужчина лишь на секунду останавливается, а затем кончиком языка проводит по нижней губе Фушигуро, выводя того из транса, и брюнет приоткрывает рот, впуская мокрый и теплый язык, обнимая его губами и сглатывая скопившуюся слюну. Поцелуй становится глубоким и топким. Парень вязнет в нем, как в сладкой, тягучей карамели. Он обвивает шею Рёмена, и прижимается, как можно плотнее, желая слиться с ним воедино. Салон наполняется влажными, чмокающими звуками и судорожными вздохами Мегуми. Хочется жить в этом моменте бесконечно. Кажется, мозг отключается, так как вся кровь сейчас приливает только в район паха. Член стремительно набухает и Фушигуро нетерпеливо ерзает на сидении, безумно желая продолжения. Но Сукуна прерывает поцелуй и отстраняется, вызывая у Мегуми разочарованное мычание. — Беги домой, малыш. Я тебе напишу позже, — он напоследок смачно чмокает парня в губы, прежде чем тот приходит в себя, пулей вылетает из салона, и скрывается за дверьми подъезда.

***

Фушигуро забегает домой, закрывает входную дверь и прижимается к ней спиной, пытаясь отдышаться. Губы горят и пульсируют, и на них все еще фантомно ощущается Рёмен. В голове полнейшая каша, а в паху сладко тянет от осознания того, что только что произошло. Он оседает на пол и зарывается пальцами в волосы. Как же было хорошо. Хочется повторить. Мегуми ловит себя на том, что улыбается, как полнейший идиот. Таким довольным и удовлетворенным он не чувствовал себя уже давно. Сполна насладиться этими ощущениями парню не дает склонность к чрезмерно глубокому анализу, который всегда перетекает в тревожность. Что ж, накручивать себя – это в его стиле. Но с другой стороны – так он хотя бы будет подготовлен к плохому исходу. Фушигуро не позволяет себе летать слишком высоко, чтобы падать потом было не так больно. Этот поцелуй словно разделил его жизнь на «до» и «после». Таких сильных эмоций парень не испытывал ни с кем и никогда – Сукуна сильно бесит его, но в то же время он чертовски ему нравится и, когда эти два противоположных полюса сталкиваются – происходит взрыв, буря, безумие: ураган из смеси чувств бушует в груди, разрушая все, что попадается ему на пути. Фушигуро понимает где-то на подкорке сознания: Рёмен разрушит его. Сломает. Просто изувечит – в лучшем случае. От него веет опасностью. Он – тот, от кого парню стоит держаться, как можно дальше. И сколько бы Юджи не убеждал, что он только кажется таким плохим, а не деле он – хороший. Мегуми чувствует очень неприятный подвох. Но он не может совладать с собой, не может противиться своим чувствам. Он, как загипнотизированный, готов кинуться в пропасть и разбиться насмерть, лишь бы еще хоть раз попробовать Сукуну на вкус… В кармане завибрировал телефон, и Фушигуро взглянул на экран: у него было уже несколько пропущенных от Сёко. Это странно. Хотя у нее был его номер, но она никогда не звонила. Плохое предчувствие неприятно скребло когтями изнутри: ее звонок – это явно не к добру. Брюнет перезвонил: — Мегуми, ты уже закончил? — ее голос был взволнованным. — Да, уже давно. — Сатору… — всхлип. Сердце пропустило удар. На другом конце провода послышались сдавленные рыдания. — Что с ним?! — Фушигуро, что все это время сидел на полу, резко подскочил на ноги и заметался по квартире. — В него стреляли. Остановка. Оглушительная паника. Слезы ужалили глаза. А дальше все, как в тумане.