Подумать только

      За что мне это все? Дожить бы до пятницы. На следующей неделе еще платеж по кредиту. Машке надо деньги в школе сдать на экскурсию. Еще куртку ей новую надо купить на весну. Когда все это кончится уже? – мрачно смотрящая в одну точку грузная женщина, сидящая прямо напротив меня в метро.       А обещали зарплату повысить еще в прошлом месяце. Твари. Горбачусь на них уже пятнадцать лет, - хмурый мужик с небрежной щетиной, сидящий справа от меня.       Но если я ему нравлюсь, то почему тогда он так мило улыбается ей? Он же флиртовал с ней тогда? Или нет? Он со всеми так общается? – тощая блондинка, быстро что-то печатающая в своем телефоне, сидящая слева от меня.       Экзамены… Сессия… Зачет… Шпоры… Препод-козел… Автомат… Пойду на пересдачу… Списать бы… Микронаушник… Билет № 37… Какова вероятность, что мне попадется один из первых пяти билетов?.. Какая аудитория?.. – целый поток мыслей о предстоящей сессии от толпы студентов, стоящих в конце вагона.       Я роняю лицо в ладони и глухо рычу. Голова скоро треснет от несмолкаемых мысленных дискуссий. Я пытаюсь не вникать, но я слышу каждое слово, доносящееся из каждой головы. Я и не думала, что мой дар так возрос за какие-то сутки. Как это контролировать? Я не хочу слушать все эти бредни. Кажется, я начинаю понимать, почему моя сто раз «пра» бабка сошла с ума. Я и сама скоро чокнусь.       Я выхожу из метро и пытаюсь отыскать такой маршрут, в котором не было бы вечно спешащей толпы народа. Я почти срываюсь на бег, когда заворачиваю во двор. Через добрых двадцать минут я наконец добираюсь до дома родителей. Я поднимаюсь на одиннадцатый этаж и принимаюсь трезвонить в дверь. - Успокойся уже, отпусти звонок, - мама открывает дверь и одаривает меня злобным взглядом, - Пока я не оглохла. Проходи. - А… Окей, - я захожу в квартиру и закрываю за собой дверь, - По ходу в твоих словах была доля правды, - бормочу я, снимая ботинки, - Я не понимаю, как это все выносить. - Я говорила, - естественно мать дарит мне свою коронную фразочку, куда без этого, - Пошли.       Я закидываю куртку в шкаф, даже не потрудившись повесить ее на вешалку, и следую за матерью на кухню. Она указывает рукой на один из стульев. Я сажусь, продолжая удивленно осматриваться. - Ремонт сделали? – я киваю на совершенно новый кухонный гарнитур в белых и кремовых цветах. - Да. Давно уже. Домой нужно чаще приезжать, - она садится рядом со мной. - Да? Нахера? Чтобы в очередной раз выслушать от тебя порцию говна? – я презрительно гляжу на кажущуюся мне совершенно чужой по духу женщину. - Так веди себя нормально, тогда и не будешь выслушивать. Что сложного? – она отвечает мне таким же презрением.       Стерва. Лучше бы я тогда аборт сделала.       Боль, пронзившая мое сердце, быстро превращается в пламя, способное разрушить все на своем пути, и я понимаю, что, если я сейчас не сдержусь, мы снова разругаемся. А это ничем хорошим не кончится. Я напоминаю себе, что я пришла сюда не за этим. И все же я не удерживаюсь и пропускаю небрежный комментарий. - Ты же помнишь, что я тебе вчера сказала по телефону? – спрашиваю я, - По поводу дара. Я читаю мысли. И твои тоже. Так что контролируй их. - Помню, - сообщает она, - Рядом с тобой мне сложно себя контролировать. - Ясно. Ну так что? Как ты собираешься мне помочь? – не выдерживаю я.       Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо.       Чего? Она что намеренно пытается скрыть какие-то мысли подставными мыслишками? Ладно. Так даже лучше. Я не хочу слышать новую порцию гадостей. Ни из ее уст, ни из ее пустой головы. - Эта истина передавалась из поколения в поколение. Метод… избавления от дара, - произносит она. - Ну? Какой? – я пытаюсь ее поторопить.       Она молча встает и выходит из кухни. Я шумно вздыхаю, закатываю глаза и разваливаюсь на стуле. И что я здесь делаю вообще? Разум, настроенный еще более враждебно, чем сердце, подсказывает мне, что прийти сюда было плохой идеей.       Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Неудачница. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Ничтожество. Так надо. Так надо. Так надо. Так надо. Лучше тебя. Так надо. Так надо. Так надо. Дрянь. - Слушай! – кричу я, не выдержав ее мысленной тирады, - Заткнись уже. Очень прошу. Твои попытки спрятать свои мысли проваливаются с треском. Я слышу, как ты меня дерьмом поливаешь. - Ладно, ладно, - она неожиданно появляется передо мной и кладет на стол какую-то черную бархатную тряпочку, скрученную в трубочку, бутылек с перекисью и ватные диски. - Это че? – я растерянно гляжу на бутылек, понимая, что это не сулит ничего хорошего. - Это, - мать разворачивает тряпочку, и перед моими глазами предстает толстая, длинная игла, которой обычно сшивают документы, - Твое спасение. - Игла? Не понимаю, - я впиваюсь в мать напряженным взглядом, а мысленно пытаюсь отогнать ужасные мысли, кипящие в моем рассудке. - Как я и сказала, дар передается от бабушки к внучке. И, как правило, дар этот связан с какой-то частью тела. У тебя это уши. Моя бабушка рассказала мне историю. Когда-то давно женщина из нашего рода могла видеть духов умерших людей. Она медленно сходила с ума. Они мучали ее и днем, и ночью, не оставляли ее ни на минуту. И вот одна умершая женщина сжалилась над ней и рассказала ей, как можно все это прекратить. Нужно было выковать иглу. Каким-то особым методом. Она обратилась к кузнецу, и он изготовил для нее эту иглу. Эту иглу она отнесла своей матери. Только мать может сделать это. - Сделать что? – не выдерживаю я. - Ее мать выколола ей глаза. И она перестала видеть призраков, - мать замолкает и принимается вертеть иглу в руке. - Что?! – я вскакиваю с места, уронив стул, - Ты собираешься проколоть мне перепонки?! Ты совсем ебнулась?! Конечно блять! Конечно, она перестала видеть духов. Потому что она вообще перестала видеть! Алло! Логика, мать твою! – я ору на всю квартиру, пока мать продолжает молча глядеть то на меня, то на иглу. - Тебе станет легче. Пока не поздно, нужно избавиться от этой дряни, - произносит она, - Если сделаем это сейчас, то тебе не придется так мучаться. - Я перестану слышать!!! – кричу я, срываясь на хрип.       Давай же, сука. Так надо. Так надо. Так надо. Мне. - Что? – прищурившись, я гляжу на нее, - Так надо? Тебе? Почему тебе это надо? - Потому что я твоя мать, - спокойно отвечает она, - И я в любом случае, какие бы отношения нас ни связывали, хочу тебе добра. Я не хочу, чтобы ты окончательно сошла с ума. Ты не заслуживаешь этого. Этих… страданий, я имею в виду. - Знаешь, что? – я легонько шлепаю ее по руке, и игла со звоном летит на пол, - Пошла ты. Пошла ты! Кто тут чокнутый, так это ты. Какой сукой надо быть, чтобы предложить своему собственному ребенку проколоть барабанные перепонки? Больше никогда мне не звони. Ясно? Я знать тебя не хочу. Досвидос.       Я вылетаю из квартиры и успокаиваюсь только тогда, когда морозный воздух обдает мое разгоряченное от ярости лицо. Чего я ожидала? Блять. Чего я ожидала?! Неужто я поверила в то, что эта женщина действительно в кои-то веки решила обо мне позаботиться? Такого никогда не было. И никогда не случится. Она всегда думала только о себе. Заботилась только о себе. Видела только себя. Ставила на первое место только свои приоритеты.       Кредит… Деньги… Отпуск… Изменил мне… Надо к врачу записаться… У Женьки день рождения… Молоко, яйца, хлеб, сосиски… В понедельник точно уволюсь…       Я бреду сквозь поток людей, лица которых не выражают ничего, кроме серости, так схожей с непроглядно мрачным зимним московским небом, и только мысли их кишат эмоциями. Тревогой. Грустью. Злостью. Обидой. Дремучий лес, где вместо деревьев беспокойство, а вместо ветвей лишь негатив. - Блять! – выкрикиваю я, закрывая уши руками.       К моменту, когда я добираюсь до квартиры покойной бабушки, меня потряхивает крупной дрожью, а голова болит настолько сильно, что в душе поселяется вполне реальный страх того, что внутри вот-вот что-то щелкнет, и я умру.       Я запускаю руку в карман в поисках пачки сигарет, но нащупываю визитку, которую мне дала та женщина на кладбище. Не раздумывая ни минуты, я набираю номер. - Да? Кто это? – на другом конце звучит слегка недовольный голос. - Это… Это Вася, - бормочу я, - Рысак. Я внучка… - О, - ее тон моментально меняется, в голосе появляется заинтересованность и теплота, - Я поняла. Да. - Мне нужна…, - я пытаюсь подобрать правильные слова, но ничего не выходит, - Нужна помощь. Я сейчас кони двину. - Где ты, детка? В квартире Ады, так? В которой она провела последние свои дни? – мягко спрашивает она. - Да, верно, - отвечаю я. - Тогда жди меня, детонька. Я скоро приеду. А пока постарайся успокоиться, ладно? – ее голос действует на меня, как мощное успокоительное, что поражает меня до глубины души. - Ладно. Я поняла. Спасибо Вам. - Пока не за что, Васенька.       Я кладу трубку и, бросив последний взгляд в окно лоджии, захожу обратно в квартиру. Никогда еще моя жизнь не была настолько сильно похожа на хроники дурдома. Пожалуй, когда-нибудь я напишу книгу, и так ее и назову. «Хроники дурдома».