Подумать только

      Статная, шикарно выглядящая пожилая женщина, с головы до ног одетая в бренды, стояла на пороге моей квартиры и взирала на меня живым взглядом темно-синих глаз. Уложенные в идеальную прическу седые волосы, манеры первой леди, не иначе, все выдавало в ней современную аристократку. - Вот мы и встретились вновь, Васенька, - ее голливудская улыбка обескураживает меня. - Здравствуйте, - я тушуюсь, совершенно застигнутая врасплох, хоть и ждала ее, - Проходите.       Женщина переступает порог квартиры, по огромному пространству которой тут же разносится громкий стук ее каблуков. Я закрываю за ней дверь и провожаю ее в гостиную. Женщина с легким налетом грусти осматривается по сторонам. По ее затуманенному взгляду я понимаю, что она погружена в воспоминания, связанные с бабушкой. - Присаживайтесь, - я указываю на диван. - Благодарю, дорогуша, - женщина с лебединой грацией приземляется на диван, - Кажется, я еще не представилась? Прошу меня простить. Меня зовут Сильвия Эдмундовна.       Епт. Я буквально тут же забываю названное имя и начинаю мысленно сетовать на собственную дырявую голову. Увы, я не ожидала, что женщина назовет какое-то из ряда вон выходящее имя, а следовало бы. - Можно просто Сильвия, - увидев мою растерянность, говорит она, мягко улыбаясь, - Твоя бабушка была сильным и волевым человеком. Обожаемым человеком. В узких, но очень значимых кругах. Ох, она была мастером своего дела. Ничего нельзя было утаить от ее взора. Такая утрата… - Ага, - поддакиваю я, скорее ради приличия. - Ладно. Я пообещала Аде, что я окажу поддержку ее наследнице, - она устремляет на меня серьезный взгляд, - Значит… ты уже столкнулась с… некими… - Я читаю мысли, - выпаливаю я, не дав ей закончить. - О как, - она искренне удивляется, - Неожиданно, конечно. Ада говорила, что ее дар может принять другую форму, но я даже не думала, что настолько другую, - Сильвия нервно посмеивается.       Мы в жопе – слышу я ее четкую и такую лаконичную мысль. - Согласна, - говорю я и сажусь напротив в кресло напротив нее, - Мы действительно в жопе. Что бы это ни значило. - Гениально, - вдруг восхищается она.       Возможно, эта девочка сможет достигнуть каких-то высот. Может, даже поднимется до уровня Ады. Ты ведь и это слышишь, деточка? - Еще как. Я слышу все самые громкие мысли. Я кое-что поняла. Есть громкие мысли. Важные, - я пытаюсь объяснить то, что все эти дни вертелось у меня в голове, - А есть фоновые, которые движутся каким-то мутным потоком. Их я слышу лишь как шум. Помехи. Слов разобрать не могу. - Замечательно. Твоя бабушка ничему не успела тебя научить, - произносит она, - И тем самым возложила эту обязанность на меня. Но ты должна понять одно. Я не смогу научить тебя всему. Тебе придется пойти по этому пути самой. Ты теперь хозяйка дара. И только ты сможешь совладать с ним. Однако…, - она задумывается, - Кое-что я тебе все же рассказать могу. - Ну круто, - отвечаю я, усаживаясь на край кресла, подвигаясь ближе к Сильвии, - Поехали. - Дар будет развиваться, - начинает она, - Судя по всему, в будущем ты сможешь прочесть абсолютно любые мысли. А еще Ада говорила, что дар как-то связан с органами человека. В ее случае это были глаза. В твоем – уши. А значит, ты сможешь услышать не только мысли. Но и что-то, что происходит далеко от тебя. - Как зверь? – предполагаю я. - Как зверь, - подтверждает она, - Но это лишь моя гипотеза. Подтвердится она или нет, покажет время. - Поняла. Что дальше? Я могу как-то на это повлиять? - На свой дар? Как же, конечно! Это твой инструмент. Твое оружие. Только тебе решать, как оно будет работать. Но, милочка, тебе придется прокачать навык самоконтроля. Мы с твоей бабушкой были знакомы с детства. И она… была такой же, как и ты. Вспыльчивой, импульсивной, энергичной. Зачастую в плохом смысле. Тебе придется научиться держать себя в руках, иначе дар перестанет тебе подчиняться. - Бл… ин, - я вовремя осекаюсь, в конце концов перед такой степенной дамой мне как-то неловко выражать свои эмоции привычным нецензурным образом, - С этим могут быть проблемы. - Понимаешь ли, если ты не обретешь гармонию, то вы с даром будете проживать каждый день на тропе войны друг с другом. Твоя бабушка стала страдать галлюцинациями и прочей ерундой. Она видела… страшные вещи. Она была на грани нервного срыва. Тогда на нее было страшно взглянуть. Полагаю, именно в тот момент ее жизни многие отвернулись от нее. Включая твою мать. Потом она осознала, что дальше так продолжаться не может. Это заняло какое-то время, но ей все же удалось договориться с самой собой. Так что чем раньше ты это сделаешь, тем тебе будет проще, поверь.       Так значит, приступы острой шизофрении в случае нашей семьи – это не случайность и не неизбежность. И этого можно легко избежать, найдя средство самоконтроля. Легко… Как же. Я пробегаюсь по списку своих самых скверных качеств и понимаю, что я действительно в жопе. - Скажу откровенно, - она мнется, будто не желая говорить то, что я все же должна услышать, - Есть более легкие пути. Например, можно бороться с накопившимся стрессом и агрессией. Это, конечно, временная мера, но действенная. И лучший способ… это… секс. В общем… да. - О… ясно.       С этим туго. Я лесбиянка-неудачница, которая только кажется крутой пацанкой, к ногам которой падают все красивые девчонки. На самом деле на меня почти никто никогда не обращает внимания. Даже в радужных кругах. Никогда не понимала, почему так. Я очень недурна собой. Очень. Есть дни, когда мне кажется, что я выгляжу идеально. Но, судя по всему, так кажется только мне. - Далее, - Сильвия спешит оставить неудобную тему, - Тебе нужно тренироваться. Я понимаю, что сейчас для тебя это выглядит абсурдно и раздражающе. Но чем глубже ты погрузишься в свой обновленный мир, тем быстрее привыкнешь слышать все. - А я смогу отключать эту свою способность? – интересуюсь я. - Деточка, это тебе не гаджет, чтобы ты смогла спокойно нажать кнопочку «Выкл», когда захочешь, - посмеивается она, - Но у Ады получалось, кажется. - Ладно. Поняла. А что насчет ежедневника? – я вспоминаю свою находку. - Что еще за ежедневник? – она выпучивает глаза, словно впервые слышит это слово. - Я нашла у бабушки в столе ежедневник со списком имен и сумм. - Ах, это, - озарение воцаряется в ее взгляде, - Это список клиентов. Твоя бабушка сделала свой дар способом заработка. Ты это, наверное, уже поняла. К ней обращались разные люди. Даже те, кто у всех на слуху. Ты понимаешь, о чем я. - Она принимала их здесь? – спрашиваю я, обводя взглядом гостиную. - Нет. Она всегда приезжала в назначенное место. Некоторым шишкам была важна конфиденциальность. Понимаешь? – вкрадчиво объясняет Сильвия. - Понимаю. И мне… придется делать то же самое? - Дело в том, что никто из ее клиентов не знает о тебе. Точнее… о том, что у Аделаиды Ильиничны есть наследник. Они все считали, что она единственная в своем роде. Таким образом она позаботилась о твоем будущем. В том смысле, что ты можешь заниматься тем, что твоей душе угодно, и распорядиться своим даром по своему усмотрению. Но если ты захочешь пойти по ее стопам, я помогу тебе.       Соглашайся… Незаконченные дела… Сделка… - Что еще за незаконченные дела? Что за сделка? – я ловлю Сильвию на ее же мыслях, не давая ей скрыть их. - Ох, - она выражает все свое неудовольствие в пронзительном взгляде, - Ада слегла так неожиданно. Она и сама не знала, когда настанет ее час. Но он взял и настал в самое неподходящее время. Она связала себя обязательствами с одним крупным клиентом, так сказать, но… померла и оставила его ни с чем. - Ясненько, - сама не знаю, зачем, я потираю ладошки, - Я подумаю. - Конечно.       Черт! - А какая в этом выгода для Вас? – я настораживаюсь. - Я была менеджером твоей бабушки, и я всегда была в доле, - сознается она, - А сейчас нам придется потерять кругленькую сумму. - Давайте так. Я попробую взять свой дар под контроль и, когда я буду уверена в своих силах, я обязательно свяжусь с Вами, ладненько? - Что ж, я не имею права возражать, - она сдается. - И еще вопрос, - немного подумав, говорю я, - Что за потайная комната в кабинете бабушки? Выглядит трэшово. - Как-как? - Ну… стремно… жутко, - поясняю я, - Вы что-то об этом знаете? - Н-нет, - она выглядит растерянной.       Сколько у тебя было секретов, Ада? – мысли Сильвии дают мне понять, что она не лжет – она действительно ничего не знает о комнате.       Я привожу Сильвию в кабинет, открываю потайную дверь, которую так и не заперла, и указываю на дьявольские атрибуты, которыми заполнено помещение. Сильвия изумленно осматривает комнату и выглядит напуганной не меньше, чем я, когда впервые увидела все это. - Она занималась какой-то черной магией? – спрашиваю я. - Что? – Сильвия вздрагивает, - Нет. Никогда. По крайней мере, я ничего об этом не знаю, - она хмурится, - В последнее время она была сама не своя, деточка. Она даже как-то раз обмолвилась мне кое о чем. - О чем же? – допытываюсь я. - Она сказала, что на нее объявлена охота. Что бы это ни значило. Последние два года она действительно вела себя так, будто за каждым углом ее поджидает смертельная опасность. Она стала вести затворнический образ жизни, никогда никуда не выходила без надобности. Даже стала подумывать о том, чтобы нанять телохранителя. Уж не знаю, как это связано с существованием этой комнаты, но именно два года назад она установила этот шкаф. Я тогда удивилась. Ведь все остальные книжные шкафы выполнены на заказ итальянским мастером. Она отдала за это крупную сумму. И тут вдруг решила поменять один шкаф. Именно один. Именно этот. Теперь-то мне ясно, зачем.       Глаза Сильвии останавливаются на открытой тетради, лежащей посреди небольшого круглого столика. Мы обе подходим к столику и, как по команде, наклоняемся и начинаем вчитываться в ровный, красивый почерк бабушки. Однако за почти каллиграфической аккуратностью кроется абсолютный бред. Слова и фразы, никак не связанные между собой.       «Он был там. Север. Каждое седьмое число. Черный цвет прячет. Ржавая скрипка. Наняты агенты. Пустой переулок. В доме очень холодно. Он знает. Я вижу. Ботинки пусты. Она работает на него. Он работает на него. Так же, как и вчера. Шляпа не сидит. Слепая. Унесу в могилу. Не получишь».       Не знаю, почему, но мне вдруг становится не по себе. Все это похоже на бред сумасшедшего, но при этом имеет какой-то странный скрытый смысл, известный только тому, кто писал все это, но кого уже нет с нами.       Мы молча выходим из тайника бабушки. Сильвия что-то напряженно обдумывает. Я заглядываю в ее мыслительный процесс, но мысли проносятся с такой скоростью, что мне ни одну не удается поймать. - Слушай меня внимательно, - вдруг говорит она, - Никому не говори о своем даре, хорошо? - Но как же Ваша сделка? - Подождет, - уверенно отвечает она, - Никому, ни одной живой душе не говори о том, что ты умеешь, ясно? - Что это за хрень там? Почему Вы так испугались? - Я попытаюсь обо всем разузнать, а ты не высовывайся пока, - получаю я размытый ответ.       Твою ж дивизию, что за шпионские игры? Я начинаю ощущать себя героем какого-то дурацкого фильма, остается только дождаться появления главного злодея. Стоп. Нет. Никаких злодеев. Мне в этом плане вполне и матери хватает. - Но что с даром-то делать? – я шагаю за Сильвией, которая вдруг сорвалась с места и на своих высоченных каблуках понеслась к выходу. - Просто не высовывайся, - повторяет она. - Вы же сказали развивать его, - напоминаю я ей. - Я… я не знаю. Просто дай мне время, деточка, - говорит она и выходит из квартиры, - Для тебя я всегда на связи. Звони в любое время, ладно? - Хорошо. Поняла, - растерянно отвечаю я, провожая Сильвию взглядом до лифта.       Что происходит? Можно не надо? Я больше не хочу. Быть супергероем не так уж круто, видимо. Я не хочу, чтобы за мной охотились. Это какой-то бред. Я и умирать не хочу, да и сражаться со злодеями толком не умею. Могу только врезать хорошенько. Но это, скорее всего, не считается. Я остаюсь одна в огромной пустой квартире, которая теперь кажется мне насквозь пропитанной зловещими тайнами умершей бабушки, и начинаю мысленно проклинать мать за все «хорошее», что она сделала для меня. Она не позволила мне общаться с бабушкой. Кто знает, может быть, если бы я была с ней близка, я была бы готова ко всему этому. Но сейчас я совершенно одна. Одна против неизведанного нового мира.