ПММЛ

13 сентября 2017 года Я не знаю почему так нервничаю перед нашей встречей с Марисой, ведь фактически мы только вчера ужинали в доме моих родителей, но я уже в десятый раз смотрю на часы и с тяжелым сердцем выдыхаю. Как будто этот вечер не сулил ничего хорошего с самого начала. И к этому не было никаких предпосылок, а только лишь мое внутреннее чутье. И хотя я нервничаю, это совсем не то слово, каким можно описать мое состояние, мне просто небезразличен наш ужин. Ослабив верхнюю пуговицу на вороте рубашки, я гипнотизирую вход в ресторан и ожидаю, что моя подруга появится на пороге с минуты на минуту. Коктейль, на дне которого я ищу настроение и определённую храбрость на этот вечер, почти допит. Я делаю последний глоток, с мыслью, что сегодня мне непременно хочется поразить Марису. Немалую лепту в этот порыв внесла и сама Мариса, которая вчера просто безумолку болтала о своём приятеле Ричарде. Прошел почти год, как она уехала в Лондон и с тех пор мы не слишком часто общались, в основном по телефону. Мне было приятно и одновременно неприятно от того, что Мариса была счастлива без меня и не со мной, как будто она предала нашу дружбу своей счастливой и насыщенной жизнью на туманном Альбионе. Моя актёрская карьера пока еще только набирала обороты, но тем не менее, мне уже было чем похвастаться. За свою первую роль в сериале, я получил достаточно неплохие отзывы от критиков, поэтому мне важно было показать Марисе, что решив круто изменить свою жизнь, я не прогадал. Хотя, может быть идея заказать столик в самом старом ресторане Буэнос-Айреса была уж и не такой блестящей, особенно для такой девушки, как Мариса Спирито. Она бы оценила что-то более аутентичное, скажем, пикник на свежем воздухе с красивыми видами и интересной беседой. Заведение " Tortoni " — классический ресторан во французском стиле с мраморными полами, колоннами и потолочными витражами. Лепнина на стенах дополнена репродукциями картин известных художников прошлого столетия, а сам интерьер представлен деревянной мебелью, перетянутой бордовой кожей. Я даже не смею надеяться, что Марисе здесь понравится, ведь она всегда отвергает все то, что признано человечеством. По крайней мере это было бы очень похоже на ту Марису, с которой я однажды ездил на летние каникулы в Пиномар. Наверняка, она даже отмочит какую-нибудь грязную шуточку, чтобы подколоть меня в стиле: » Ты пригласил меня в такое место, в тайне рассчитывая со мной переспать? " Серьезно, с ней нужно быть готовым ко всему. Единственное, что сегодня может спасти вечер, это тот факт, что данный ресторан не лишён истории, и его очень любят посещать представители аргентинский интеллигенции, что является весомейшим аргументом для такой любительницы классической прозы, как Мариса. От вереницы нахлынувших на меня воспоминаний о нашем знакомстве, я застряю взгляд на тканной салфетке, которую тереблю в руках, предвкушая скорую и такую долгожданную встречу со Спирито. — Боже, Бустаманте, я надеюсь, обе твои почки на месте, иначе как ты собрался платить за счёт в этом ресторане? Я поднимаю взгляд и вижу перед собой совсем не ту девушку, что я ожидал увидеть, как будто уже и забыл, что Мариса подстриглась и сделала себе чёлку. Перед моими глазами все еще стоит девчушка с огненно-рыжими волосами, без капли макияжа на лице. Мечтательная и где-то даже по-хорошему сумасшедшая. Все еще не могу привыкнуть, что нынешняя Мариса выглядит иначе, совсем по-взрослому, с собственным видением стиля и внутренней уверенностью в каждом движении. А ее элегантное коктейльное платье, на которое падает мой взгляд в первую очередь, ясно говорит о том, что она готовилась к нашей встрече, так же тщательно, как и я сам. Мариса, хлопая глазами, выглядит слегка растерянной от такой моей немногословности: — Может уже обнимемся наконец, а то мне начинает казаться, что я одна так сильно рада оказаться в Буэнос-Айресе. — Хкм, прости, — я откашливаюсь и немедленно поднимаюсь со своего стула, чтобы скорее поприветствовать старую подругу. Обнимая ее, я могу чувствовать ее учащенное сердцебиение и собственный высокий пульс. Наши объятия длятся достаточно долго, для того чтобы, показаться неловкими, но когда я неохотно отстраняюсь от Марисы, то мне срочно нужно призвать себя к полному самообладанию, чтобы не сделать этого ещё раз. — Выглядишь балдежно! И твоё новое платье тебе очень идет. Но я никак не могу привкнуть к твоей прическе, — мои пальцы легко касаются кончиков ее волос, отчего это выглядит ещё более неловким, чем наши с ней объятия до этого. — Платье не новое, но спасибо. Может уже присядем? А здесь, — она словно подбирает нужные слова и произносит первое попавшееся на ум безобидное слово, — мило, — затем оглядывается по сторонам, указывая глазами на хрустальную люстру, расположенную прямо над нашими головами. — Так помпезно. Ну точно, ей определённо здесь не нравится. Я пытаюсь не обращать внимание на завуалированную критику со стороны Марисы и делаю маленький экскурс в историю, чтобы спасти свой тонущий корабль: — Этот ресторан был открыт в середине 19 века. Если бы ты знала, как сложно сюда попасть, — я отодвигаю для Марисы стул, и дождавшись момента, когда она усядется, располагаюсь прямо напротив. — С каких пор рестораны стали неотъемлемой частью жизни людей? Я пропускаю её вопрос мимо ушей: — Закажем выпить? — после обмена пары дружеских улыбок, дабы снизить нарастающей градус напряженности, я жестом руки подзываю официантку. — Готовы сделать заказ? — Мы всегда готовы, — нахожу имя девушки, выгровированное на бейдже и называю его четко по буквам, — Крис-ти-на. Я буду звать тебя Крис. Можно? — Конечно. — Чудно! — пересекаюсь быстрым взглядом с Марисой, которая мягко говоря, выглядит не в восторге от моего флирта с официанткой. Хотя за годы нашего знакомства, она должна была привыкнуть к моей манере общения с противоположным полом. — Для начала, нам понадобится ещё пару зонтов, на случай, если пойдёт дождь, моя подруга только что вернулась из Лондона. Она могла привести нам плохую погоду, — я продолжаю свой маленький спектакль, закладывая за ухо маленький зонтик от коктейля, который заказывал, пока ожидал Марису. В ответ на моё представление Кристина пытается спрятать свою застенчивую улыбку, сексуально прикусив полные губы. — Очень смешно, — Мариса обращает на себя наше внимание, выгибая одну бровь дугой, — но я, пожалуй, откажусь от коктейля. — Ты просто не знаешь от чего отказываешься! — это звучит так, словно я уговариваю её не на коктейль, а ночь любви с собой в главной роли. — В этом ресторане первоклассный бармен, он местная знаменитость. — Да будь он даже трижды Майклом Джексоном, я просто не хочу пить его коктейль, — ее ответ, как щелчок мне по носу. — Хорошо, — я вынужден согласиться с Марисой, — тогда что желаешь? — Выбери на свой вкус, — сопроводив свои слова располагающим к беседе тоном, Мариса вновь принимается скрупулезно изучать меню. — Хорошо, Крис, тогда принеси нам, пожалуйста, бутылочку «Pavillon Blanc от Chateau Margaux, 2000 года». — Не знала, что ты говоришь по- французски. — Выучил акцент, когда путешествовал по Парижу. Только лишь, чтобы кадрить француженок, как ты понимаешь, — я подергиваю бровью официантке и подмигиваю Марисе. — Ну разумеется. — Значит, с вином мы определились. — Ты уверен? Я едва ли почувствую разницу, если мы выберем что-нибудь более скромное. — Скромность мне не к лицу. Предоставь мне этот выбор, ты лишаешь меня мужетсвенности перед Крис. Мариса легко со мной соглашается, демонстрируя жест «умываю руки». — Посоветовать вам что-нибудь по кухне? — вежливо интересуется Кристина, пока Мариса полностью игнорирует её помощь. — Буду… хммм… салат, — она прикусывает палец, как будто все еще сомневается и еще раз пробегается взглядом по меню с закусками. — Салат? Ты непременно должна попробовать устрицы. Сегодня особенный вечер. Никакого салата! — возражаю я. — И ты обязательно должна заказать их мраморную говядину. Говядина ведь свежая? — на всякий случай интересуюсь у Кристины, и дождавшись от нее утвердительного ответа, перехожу к десертам. — А какой у них шоколадный фондан. Клянусь, ты отправишься на небеса, попробовав первый кусочек! — Даже не знаю, я еще слишком молода для Господа, да и шоколад не особо люблю… — Ну конечно, любишь. Два шоколадных фондана, — я добродушно обращаюсь к официанке и без всяких возражений, заказываю каждому по десерту. Пока Кристина сервирует стол столовыми приборами и посудой, мы с Марисой молча смотрим друг на друга, немного улыбаясь глазами, словно продумываем дальнейшие темы для разговора. Как только наши бокалы наполняются вином, я предлагаю первый тост вечера за нашу встречу: — За то, что мы наконец-то встретились. — Я страшно тебе рада, — Мариса сжимает мою руку, после того как мы пробуем вино и с головой уходим в беседу о том, каким для нас был этот год, проведённый в городах на разных концах света. — Сколько же мы не виделись? — Год, или чуть больше. Как вино? --вежливо интересуюсь я. — О, да, оно очень хорошее, — она смакует свой бокал, но готов поспорить, если бы не мой вопрос, Мариса бы даже не обратила внимание, что я отдал за бутылку среднемесячный оклад официанта. — Французское. Я же говорил, тебе понравится, — Мариса отвечает на мою улыбку улыбкой, но со стороны она выглядит не такой искренней, как может показаться на первый взгляд. — Извините, — внезапно нас прерывает какая-то девушка, — это же вы? Вы же тот самый Пабло Бустаманте из «Душа пирата»? Я вас сразу узнала, моя дочь постоянно смотрит этот сериал! — навязчивость этой особы её второе имя. — А можно мне автограф? Мариса обменивается со мной многозначительным взглядом и старается не чувствовать себя неловко в присутствии фанатки, которая все это время за нашим столом пытается рассказать об увлечении своей дочери новым сериалом. Проходит ещё несколько минут, а девушка с автографом кажется и не собирается заканчивать пересказывать все сцены с моим участием. Наконец, когда Мариса устаёт притворяться, что хорошо проводит время, незнакомка просит сфотографировать нас на свой телефон. — Тебя не затруднит? — Ну конечно, — Мариса берет мобильный в свою руку и наводит на нас камеру. Улыбочку. Готово! Получив желаемое, фанатка наконец-то отправляется за свой стол. — Боже! — Мариса смотрит ей вслед. — Что? — я делаю вид, что ни понимаю чем так озадаченна моя подруга. — Пабло Бустаманте, да ты оказывается местная знаменитость, — когда мы опять остаёмся наедине, она не упускает возможность продемонстрировать свой сарказм. — Да перестань. — Может ты и мне автограф дашь, а через пару лет я продам его и выручу целую кучу денег! Так значит, сериал имеет успех? — в момент обсуждения моей актёрской карьеры, Кристина ставит на стол поднос с устрицами на льду, которые сервированы лимоном. — Мы хорошо стартовали, не хочется загадывать наперед, но критики и зрители очень хорошо нас приняли. — Слава ведь тебя не испортит? — Мариса произносит эти слова так, словно это уже произошло. — С чего вдруг такие вопросы? — я разделываюсь с устрицей, когда мой телефон вибрирует, свидетельствуя о новом сообщении. — Ну как, тебя уже люди узнают… — Извини, я не расслышал, — вовлекаясь обратно в беседу, прячу мобильный в карман, а Мариса продолжает наш разговор: — Говорю, что ты теперь у нас знаменитость. — Ненавижу это слово — знаменитость. — Ты предпочитаешь звезда? — пока Мариса ждёт, что я отвечу, она решается попробовать устрицу. И конечно, ей не нравится. — Извини, но эти устрицы дрянь редкостная, — она морщится и пытается избавиться от неприятного вкуса во рту с помощью глотка вина. — Это как с японской кухней, первый раз никому не нравится вкус сырой рыбы и имбиря, но ничего, потом втягиваются. Ты просто обязана дать этим засранцам второй шанс, — я демонстрирую свою любовь к этим изыскам, взяв ещё одну морскую гадину с подноса. — Может, как-нибудь в другой раз. Знаешь, — Мариса вновь возвращается к нашему диалогу, — это здорово, что ты решил попробовать с киноиндустрией. Признаюсь честно, когда я впервые услышала от тебя о том, что ты хочешь пройти актерские курсы, я не верила, что ты на все это решишься. И дело даже не в том, что ты всегда быстро загораешься какой-то идеей, а потом так же быстро перегораешь. Твой отец… и все такое… — С Серхио вопрос решён, я взял паузу в университете, но я обязательно его окончу. Это было главным условием, как ты понимаешь. Спасибо Море, она всегда меня понимает. — Твоя мама и правда удивительная женщина. Как она, кстати? Вчера за ужином мне показалось, что она выглядела немного уставшей. Я вновь отвлекаюсь на свой мобильный, чтобы написать Мии о том, что вероятнее всего сегодня мы не увидимся. Честно говоря, наши отношения больше не приносят мне тех эмоций, которые я получал раньше. Может быть это связано с тем, что в последнее время мы слишком много проводили времени вместе, и на съёмочной площадке в том числе. А если уж смотреть правде в глаза, в первую очередь, Мия привлекла меня своей беззаботностью и лёгкостью в общении, да и секс всегда был хорош. Но один из главных столпов, на котором держались наши отношения было актерство. Мия открыла для меня мир сериалов и познакомила с нужными людьми в этом бизнесе. Что уж говорит о том, что я получил свою первую роль во многом из-за того, что она замолвила за меня словечко перед режиссёром. Я был благодарен Коллучи за все, что она сделала для меня, но наши отношения никогда не были отношениями в общепринятом понимании. Мы скорее были двумя хорошими приятелями, которые бывали вместе в компании, и время от времени иногда спали друг с другом. Отъезд Марисы в Лондон практически сразу после свадьбы Сони и Франко только ещё больше сблизил нас с Мией. — Сейчас Мора проходит обследование, — на этот раз я положил телефон рядом со своей тарелкой. — Надеюсь, ничего серьёзного? — Ее беспокоят частые головные боли, но ты же знаешь с кем она живёт, поэтому я уверен с её анализами все будет хорошо. Море просто не мешало бы хорошенько отдохнуть. Может удастся вырваться с ней куда-нибудь, но сейчас столько работы, как ты понимаешь: все эти промо, съёмки, интервью, пресс-релизы. Голова уже идёт кругом. Я не хотел сообщать Марисе о диагноз мамы, ведь в моей жизни сейчас должно быть все чертовски идеально. — Да, кстати, сегодня я видела тебя в рекламе контактных линз по телевизору. — Ах это! Это совершенно потрясающая история. Стою я, значит, в очереди за кофе и тут чувак, который стоял впереди меня резко разворачивается и обливается меня своим латтэ. Как выяснилось потом, он работает кастинг-директором в рекламном агентстве. В качестве извинений, он пригласил меня на пробы, и уже на следующий день я был утверждён. — Предложения просто сыпятся на твою голову! Не удивительно, что с тобой-то теперь даже и по телефону не поболтать, «мистер звезда». — Это нечестно. Ты первая уехала учиться на другой конец света. Когда ты в своём Лондоне идёшь на учёбу, мы в Аргентине уже спим. — Ну извини, что тоже последовала за своей мечтой! — Мариса вытягивается на своём стуле. — Ты ведь даже не хотела никуда уезжать, тогда на свадьбе мы говорили об этом. Планы могут меняться. Я передумала, — я молча слежу за тем, как просто она пожимает плечами. — Тебе действительно так нравится психология? — В это так сложно поверить? — Не знаю, просто складывается впечатление, что ты сбежала из Аргентины от… — От кого? — ее лицо выглядит напряжённым и обеспокоенным. Мариса даже не моргает. — От Сони, предполагаю. Твоя мать вышла замуж, а ты перестала быть центром ее вселенной и сбежала. — Какая чушь! — отнекивается Мариса. — Это у тебя в связи с новой карьерой такая бурная фантазия открылась? Я подала документы в университет в Лондоне, потому что там лучший курс по психологии, и когда неожиданно поступила, то естественно сразу же переехала. — Год назад ты даже не знала, куда хочешь поступать, — я изо всех сил пытаюсь прояснить ситуацию, потому что для меня ее скорый отъезд в Лондон стал полной неожиданностью. — А потом внезапно проснулась и поняла чего хочу. Так же как и у тебя с актёрством. — Да, но ты не выглядишь счастливой. — Можно подумать ты весь прям светишься от счастья! — Почему ты все восприниманшь в штыки? Я просто пытаюсь во всем разобраться. Ты бросила изучать психологию в университете Аргентины, чтобы через год уехать в Лондон и учиться по той же самой программе. Извини, что я нахожу это странным. — Странно то, что это так сильно тебя волнует, но ты ни разу не проявил инициативу и не позвонил мне первым и не спросил как я и что? — Ладно, валяй, — я в момент становлюсь излишне заинтересованным, когда принимаю закрытую позу, складывая руки на груди, — расскажи что-нибудь о своем Лондоне, или… там о психологии. Мариса тотчас же бросает приборы на тарелку со стейком из мраморной говядиной, от которой едва ли попробовала кусочек: — Не спрашивай, если тебе не интересно. — Конечно интересно! Мы же друзья. — Угу… друзья, которые больше не созваниваются и не переписываются, — она практически залпом допивает свое вино в бокале и отбрасывает тканную салфетку на край стола, словно с едой на сегодня покончено. — Что? — Ничего. — Нет, говори. — Да не о чем тут говорить! — Ты сейчас меня обвиняешь? — Никого я не обвиняю. — Нет, ты обвиняешь, этот твой тон и взгляд осуждающий. А ты ведь даже не смотрела мой сериал, — ну вот, и я открыто высказал свою претензию. — Ты ведь знаешь, что я не начинаю смотреть, пока не выйдет целый сезон, чтобы не ждать по одной серии в неделю. — Да не гони, — я осмеливаюсь так смело подвергнуть её слова сомнениям. — Ты просто не веришь в то, что у меня что-то может сложиться в актёрской карьере. Но представь себе, это моя первая работа и люди на улице уже узнают меня, они хотят со мной сфотографироваться, делают мне комплименты! — У тебя начальная стадия звёздной болезни началась, будь осторожен. Мне приходится восстанавливать дыхание, чтобы не позволить себе окончательно сломаться от ее совершенно бездушного тона. В ее присутствии эмоции всегда меня переполняют. В такие моменты мне тоже очень хочется задеть Марису за самое живое: — Хватит мне уже диагнозы ставить, ты всего-то закончила первый курс психологического университета. — А ты всего лишь сыграл роль фокусника — ловеласа и снялся во весьма посредственной рекламе. Я с обидой откидываюсь назад на своем стуле и усмехаюсь: — Значит всё-таки смотрела. И что, так не понравилось? — Возможно, это просто не мой жанр, — говорит Мариса уже досточно тихо, понимая, что ситуация итак наколена до предела. — Или ты ничего не понимаешь в искусстве? — А ты, видимо выбрал именно этот ресторан из-за великой тяги к искусству. С тобой бесполезно что-то обсуждать Пабло, ты во всем и вся видишь свое превосходство. — Это мой крест по жизни, — я с раздражением сдавливаю свой бокал вина в руке. — Кто то умный, кто-то красивый, а кто-то вроде меня, родился под счастливой звездой, или как там еще говорят, — вытянул счастливый билет. — Говорят, что кур доят. С годами ты стал ещё более тщеславным! Высказавшись, мы оба сидим в полной тишине перед двумя тарелками никому не нужной еды, понимая, что этот вечер уже безнадежно испорчен. — Ваш фондан, — официантка, явно не понимающая какие баталии разворачивались за нашим столом всего лишь минуту назад, беззаботно ставит перед нами два десерта. С пожеланием приятного аппетита, Кристина быстро удаляется в сторону кухни. Я молча наблюдаю за тем, как Мариса демонстративно берет десертную ложку и беспощадно вонзает ее в шоколадный бисквит: — На вкус также отвратительно, как и на вид, — она брезгливо отодвигает от себя тарелку к центру стола. Меня уже ни капли не удивляет ее отношение к десерту, поэтому я также молча улыбаюсь всезнающей улыбкой. — Что же, я наверное, пойду. Хотелось бы сказать, что было приятно пообщаться, но ты же меня знаешь, я не люблю врать, — Мариса крайне сдержана, но ее раздражительность читается в каждом её движении невооружённым взглядом. — Сядь, пожалуйста. Давай поговорим, как нормальные взрослые люди. И лучше бы мне промолчать, потому что после этой фразы на меня обрушивается целый шквал обвинений и претензий: — Ты весь вечер пытался навязать мне свое мнение. Сидел в телефоне так, словно я для тебя пустое место! — Что…да мне просто мой агент писал, завтра у меня важная съёмка для журнала. — Да плевать я хотела на твою съёмку! — на этот раз я оборачиваюсь по сторонам, понимая, что Мариса повысила голос настолько, что привлекла все внимание посетителей к нашему столу. — Я хотела салат, потому что я люблю салат! Он простой, вкусный и понятный! Потому что я не про фуа-гра, карпачо, севиче и ещё хрен знает что! Я са-лат! — Мариса отчаянно ударяет себя в грудь, и клянусь, я уже был готов увидеть её слезы. — Я просто хотела пообщаться с другом, которого давно не видела. А что в итоге? Я давлюсь вином и устрицами на ужин с человеком, которого, кажется, больше совсем не знаю… — Ты сейчас оскорбила миллионы человек, употребив слово давишься в отношении… — Ты серьёзно? Тебя теперь только сраные устрицы беспокоят? Да плевать я на это хотела! — Мариса не дает мне договорить, резко поднимается со своего стула, и хватая сумочку, уходит прочь. Сорвавшись с места, она не рассчитывает расстояние и врезается в официанта, случайным образом проходящего мимо. Бокалы и посуда на его подносе падают и разбиваются о мраморный пол, разлетаясь на сотни осколков. Кругом грязь, стекла и разбросанная еда. — Ох, простите. Простите, я сейчас все уберу. — Не надо, Мариса, — я пытаюсь остановить ее, когда она уж было садится на колени и принимается собирать осколки голыми руками. — Это их работа, — я все ещё пытаюсь её переубедить, — оставь это. — Да перестань же быть таким надменным козлом! Им платят не за тот беспорядок, что я устроила! — ее голос срывается на отчаянный крик. Когда все ньюансы с менеджером и другими посетителями ресторана были улажены, мы с Марисой продолжили ругаться уже на улице. — Мариса, подожди! — кричу ей в спину, но она даже не собирается останавливаться. — Зачем? Чтобы ты опять смог меня унизить перед всеми? — Прости, если тебе так показалось. Когда она резко обрывает свой шаг и оборачивается, все ее тело начинает трястись то ли от злости, то ли от холода. Мариса обхватывает себя двумя руками, чтобы показать мне, что целиком и полностью контролирует ситуацию: — А мне не показалось! На этом ужине ты заставил меня чувствовать себя никчёмной! О! Этот ресторан был построен в 19 веке, — продолжает кривляться она на публику, — я живу в Лондоне, я такие там места посещала, что тебе даже в самых смелых фантазиях не приснится! И ты не получал Нобелевскую премию, и черт, ты даже не Леонардо Дикаприо! Ты…ты… ты просто стоишь перед камерой и рот открываешь! Я не видела и не слышала тебя так давно, Пабло, и видно не зря. Ее эмоциональность приобретает совершенно другой окрас, когда голос Марисы становится абсолютно безжизненным, а глаза наливают слезами: — Я хотела поговорить с тобой. Мне так много нужно было тебе рассказать… как мне тяжело быть там одной, в Лондоне, где постоянно туманы и дожди. Какой ужасный был у меня год. И что мой английский ужасен настолько, что мне сложно с кем-то подружиться. Или все это, из-за моего скверного характера, я уже и не знаю! Я хотела поговорить ни с кем-нибудь, а именно с тобой, понимаешь?! — повторяется Мариса, когда её голос обрывается на полуслове. — А как же Ричард, ты мне про него все уши вчера прожужжала? — Черт, да разве ты не понял? Я не хотела, чтобы ты подумал какая жалкая моя жизнь в Лондоне. Я не хотела признаваться, что ошиблась, когда решила уехать из Аргентины! И Ричард он хороший, правда, но, кажется мы вместе, только лишь потому что никого больше нет рядом. Я застряла с парнем, которого даже не люблю! И если бы ты был моим настоящим другом, я бы смогла поговорить с тобой об этом, но я не могу, — она вертит головой в полном неверии. — А если мы не можем разговаривать по душам, зачем тогда мы нужны друг другу? Зачем тогда это все? — Что значит зачем? Что все? — я пытаюсь собрать её монолог в своей голове воедино, но мысли путаются, глядя на то, как ей больно прямо сейчас. — По-моему мы переросли друг друга. Вернее, ты перерос меня. Ты у нас теперь знаменитость, тебя люди узнают, у тебя интересная жизнь, в которой мне больше нет места. А я зануда, который не по вкусу устрицы, вот кто я для тебя теперь. И если все так, то нам незачем больше видеться. — Звучит так, словно ты меня бросаешь. Наши взгляды пересекаются на одно мгновение, и что-то щелкает внутри Марисы, потому что в один момент её лицо меняется, как если бы она поняла главную загадку этой жизни: — Да, — произносит она с полным осознанием дела. — Я действительно бросаю тебя, Пабло. И она уходит прочь, а я даже не пытаюсь остановить её, а только лишь кричу вслед: — Не уходи! Прости! Ну, прости меня пожалуйста, ты ведь знаешь какой я идиот! В какой-то момент Мариса даже перестает идти. Она останавливается обдумыаает что-то, и как будто все еще не решается обернуться. Ее рука, которая держит сумочку, ослабевает. Я продолжаю наблюдать за тем, как Мариса сначала смотрит на меня вполоборота, а потом практически срывается со своего места и бросается в мои объятия. — Вот так, — я обнимаю её, закрыв глаза. — Все будет хорошо, слышишь? — Не будет, — шепчет она мне в ухо. — Ты даже не сказал мне, что встречаешься с Мией. Я была твоей подругой так долго, я ждала, что ты расскажешь мне все еще вчера, но так и не дождалась. — Потому что нечего особо рассказывать. Мы не встречаемся даже, а просто в одном сериале играем… и спим… время от времени. Мариса медленно отстраняется от меня, и теперь я уже могу хорошо разглядеть её заплаканное лицо: — Я люблю тебя, Пабло, — это не звучит, как признание любви к мужчине, это звучит как порыв, как простое и понятное объяснение в любви человеку. — Очень люблю…но ты мне больше не нравишься. И Мариса Спирито уходит, чтобы исчезнуть из моей жизни на долгих два года.