redly bad

Чонгук издаёт тихий болезненный стон, пытаясь вытащить руку из-под тушки Чимина, но друг оказывается слишком тяжёлым, и ему остаётся лишь обессилено упасть обратно на подушку, сердито пнув его ногой. Чимин даже не реагирует. Хоть бы на другой бок перевернулся для приличия. За окном уже начинает светлеть, время, наверное, приближается к шести, и он уже около получаса лежит бревном, хныкая от боли в затёкшей руке. — Чимин, — тормошит он посапывающего друга. — Чимин, блять, дай встану! Он приоткрывает глаза и полусонно матерится, всё-таки выпуская Чонгука из своих оков. Он облегчённо вздыхает, разминая запястье, и тихо спускается на первый этаж на кухню по прохладному полу. Набирает полный стакан воды и жадно пьёт, попутно примечая ещё целую пачку чипсов на столе. Чонгук не сразу замечает, как в комнату заходит кто-то ещё, и вздрагивает, резко оборачиваясь. И едва сдерживает громкое «Ахуеть». Тэхён, в одних домашних штанах, сонно трёт глаза и приглаживает растрёпанные волосы. — Чего не спишь? — голос его хриплый после сна, он садится на стул, закидывая ногу на ногу, и изучает Чонгука взглядом, подперев подбородок рукой. Сейчас он совсем не похож на того Тэхёна, которого они видели вчера. — Пить захотелось, — неловко оправдывается он, всё ещё не отходя от кухонного стола. Сейчас, без футболки, у него отчётливо видна чёрно-красную сакура на плече, уходящую за спину и немного на шею. Чонгук правда старается не пялиться, но выходит откровенно плохо: отец друга в гораздо лучшей форме, чем он сам, а ещё на рёбрах у него маленькая татуировка собачки. Как у него самого. До Чонгука доходит не сразу. Пиздец. — Красивая татуировка, — он едва сдерживает порыв кашля. — По секрету скажу: я завёл Ёнтана только из-за неё, — тихо смеётся он. — Всем говорю, что после набил, но на деле она с рождения. В точку, сука. — Вы ещё не встретили своего соулмейта? — Не все предпочитают искать предназначенного, — он наливает себе колы, — как видишь, с матерью Чимина мы прожили достаточно долго, и я ни о чём не жалею. Никогда не угадаешь, где встретишь своего соулмейта. Он может быть в другой стране, на другом континенте, или вообще оказаться твоим старым математиком. — Ну нет, — тянет Чонгук, кривясь, на что получает тихий смех. Такой низкий и тёплый, что сердце пропускает удар. Тэхён ещё немного рассказывает про свой опыт в отношениях, и Чонгук подсаживается ближе, задавая интересующие вопросы. Хоть он и весь такой сучка на вид, он не раз задумывался, чтобы попробовать найти себе пару, но всегда что-то останавливало. Страх, нехватка времени или банальная неопытность. А Тэхён открыто рассказывает о всех своих промахах и недостатках, советует, чего лучше не делать, и в целом ведёт себя, будто они давние друзья. — И, главное, если захочешь попробовать с парнем, не бойся. Молодость — прекрасное время, занимайся всем, что только в голову взбредёт, но знай меру. — У вас был опыт с парнями? Тэхён секунду медлит. — Да, причём не единожды. Я и Чимину то же самое говорил, когда он признался в симпатии к своему другу. Не обращайся на «вы», Чонгук, — хмурится он. — Чувствую себя стариком. — Хорошо, — неловко улыбается он. — Ты классный. Он всё же стаскивает пачку чипсов, отдавая несколько чипсинок Тэхёну за молчание. — Покажешь татуировки? — внезапно спрашивает он, дотягиваясь до салфетки с края стола. Чонгук неуверенно пожимает плечами. Он же не заметит его предназначенное тату среди других? После минуты раздумий футболка всё же оказывается стянутой, и Тэхён аккуратно прикасается к защитной плёнке, завороженно оглядывая всё его тело, и Чонгук буквально ощущает его взгляд жжением на коже. — Качественные работы, — наконец заключает он. — Дай как-нибудь номер мастера. — Да, конечно, — болванчиком кивает он, глупо улыбаясь. Второе пробуждение наступает уже в двенадцать, и то только благодаря Чимину, который нетерпеливо пинает его в бок и причитает, что они таким образом проебут весь день. Чонгук-то и не против валяться до вечера, но у друга совсем иные планы. Дом он покидает только через несколько часов, и маршрут его лежит совсем не к себе, а прямиком к Юнги, который, благо, живёт неподалёку. — Ебать, какие люди, — у Мина явные следы похмелья: жёсткие синяки под глазами, растрёпанная светлая шевелюра и привычная безразмерная футболка, которую он обычно надевает, когда ему лень искать чистые вещи. — У меня пиздец, — он сразу проходит вглубь квартиры и забирается на подоконник, прихватив со стола ещё не до конца пустую бутылку соджу. Юнги слушает его рассказ с таким ебалом, будто он всё ещё не в этом мире, и начинает реагировать только тогда, когда Чонгук сердито щипает его за ляжку. Три стадии: осознание, торг и принятие. Правда, Юнги почему-то сражу перескакивает на последнюю. — Ну, поздравляю. — С чем? — Чонгук смотрит на него, как на идиота. — С тем, что твой соулмейт не твой математик. Он несколько раз моргает, размышляя, действительно ли у Юнги настолько сильное похмелье, или он кукухой едет, и еле сдерживается, чтобы страдальчески не заорать на всю квартиру. И, желательно, на весь район. — Ты издеваешься? Отец лучшего друга, блять! С которым мы вчера бухали! — Чонгук от безысходности готов волосы на себе рвать. — Так вообще отлично, — Юнги же наоборот весело, сука. — Гук-а, расслабься, жизнь всякого подкидывает, и это — меньшее, с чем тебе придётся столкнуться в будущем. Его размышления о жизни прерывает вибрирующий телефон, и Чонгук хватается за него, как за спасение. — Чонгук-а, ты где? Иди домой, мы через час должны быть в центре. Разговоры с родителями о личной жизни приятны, но не сейчас. Чонгук всячески старается избегать опасных в его понимании тем, обсуждает что угодно, но только не ночёвку с Чимином. Ему даже начинают нравиться полудохлые рыбы в аквариуме около холодильника с морепродуктами, пока они стоят в очереди. У отца с самого утра плохое настроение, и сейчас точно не совсем подходящий момент, чтобы поделиться своими предположениями насчёт предназначенного. Чимин неустанно написывает, что Тэхён вечером зовёт их двоих в кино, и у него просто нет шанса отказаться, и Чонгук бы сам не против, но страшно. Страшно, что он будет вести себя слишком подозрительно. Страшно, что Тэхён заметил вчера самое главное тату. — Ты опять к Чимину вечером? — будто читает его мысли мама, расплачиваясь на кассе и вручая ему бутылку газировки. — Ещё в раздумьях, — тихо бормочет он, падая на заднее сидение машины и пристёгиваясь. Следующим пунктом назначения становится строительный магазин, потому что Чонгук своей творческой натурой убил все обои в своей комнате. — Если что, выкиньте меня около торгового центра. — Знал бы ты, сколько торговых центров в Пусане, — закатывает глаза отец и трогается. Со скандалом всё же выбрав себе ярко-голубые обои с крестами, он со спокойной душой поднимается по эскалатору сразу на фудкорт. Как бы отец не настаивал на спокойных тонах, Чонгук бы всё равно закастомил бы их какой-нибудь вызывающей хренью, так что лучше сразу определиться с выбором и не доводить лишний раз психику родителей. Чимин с Тэхёном приходят почти сразу, и если первый, как и всегда, не изменяет своим безразмерным серым толстовкам, то последний выглядит… Вау. У Чонгука аж рот открывается, и он сомневается на миг, не умер ли. Потому что Ким Тэхён выглядит настолько эстетичным, что ахуеть можно. — Проходим, молодёжь, — треплет он по волосам Чонгука и кивает на вывеску кинотеатра, — выбираем вкус попкорна. — Самого большого размера, — невинно добавляет Чимин. — Самого большого размера, — усмехается он. — Колу мы по пути взяли. Вдвоём они смотрели ужастики только во время ночёвок, и находится в полупустом кинозале кажется чересчур непривычным. Если опустить тот факт, что время едва перевалило за восемь вечера, то внутри всё трепещет от того, в какой нереальной атмосфере они находятся. И Чонгук окончательно расслабляется, начиная осознавать, настолько идиотски себя вёл. Бояться отца лучшего друга — его новое жизненное достижение. Браво. И он даже упускает из виду мрачный взгляд Чимина, направленный прямо на него, когда они выходят в опустевший холл. — Давай отвезу тебя к нам, Чонгук-а. Уже поздно, — интонация Тэхёна возражений не терпит. — Чимин, ты не рад разве? — Рад, — невесело хмыкает он, — но тут проблемка назрела. Чонгук рефлекторно напрягается. Если Чимина что-то заставляет нервничать, то пиши пропало. — Тебя хотят отчислить, — оборачивается он к другу, а Чонгука сердце в пятки уходит.