Сёстры и их секреты

Розария пленила Барбару своей холодностью: взгляд медных глаз пронзал насквозь; в голосе всегда слышалась сталь. Лицо, всегда такое бледное, сохраняло невозмутимое выражение даже в самые отчаянные моменты. Она никогда не показывала чувств, и её отношение к людям было таким же, как к камням. Казалось бы, как может нравиться такой человек? И главное, как кто-то может нравиться самой Розарии? Но что-то необъяснимое, как сама любовь, заставляло сердце Барбары трепетать при каждом взгляде на Розарию, при каждом звуке её голоса. А она всегда оставалась железно-непроницаемой, хотя... В этот раз всё было по-другому. ...Розария легко и бесшумно спрыгнула с подоконника открытого окна в комнату. — Благо, ты живешь на первом этаже. — Р-Розария?! — сипло прокричала Барбара и попятилась, облокотясь рукой о стол. — Ты так удивлена. Сама ведь пригласила. И она показала конверт, вынула из него вчерашнее письмо и прочитала текст, выведенный аккуратным почерком: "Дорогая Розария! Как ты смотришь на то, чтобы навестить меня завтра часиков в одиннадцать? Выпьем вместе чаю, поговорим. Приходи! Сестра Джинн в это время в штабе." — Вот оно что, — Барбара поджала губы, — М-м... Я имела в виду одиннадцать утра. Розария смутилась, но вслух только хмыкнула. Она никогда не считала день полноправным временем суток и жила ночью, а теперь оставалось только надеяться, что наивный ангелочек Барбара Пегг не найдёт в её позднем прибытии неоднозначных подтекстов. — Но я всё равно тебе очень рада! — спохватилась Барбара, — сейчас принесу нам чай! Мисс Лиза, когда заходит в гости к сестрёнке Джинн, часто приносит разные экзотические сорта, — она настоящий эксперт по чаю! Подожди секундочку. Розария присела на чисто-белое одеяло, застилавшее кровать. Мисс Лиза... И сестрёнка Джинн, которые про свои отношения молчат, хотя большинство людей о них догадались. По тому, как Лиза посреди разговора с Магистром при посторонних вдруг подмигивала ей, и как разливался по щекам Джинн ответный румянец. Как Джинн нежно и подолгу смотрела на Лизу. Как Лиза нежно и подолгу смотрела на Джинн. А некоторые заставали их и в более... неоднозначных положениях. Кажется, на весь Мондштадт Барбара была одной из немногих, кто этого не замечал. Барбара – невинная, мягкая, весёлая. Она пленила Розарию. По дороге на кухню Барбара вдруг кое-что вспомнила. — Спокойной ночи, сестрёнка! — пропела она закрытой двери в комнату Джинн. Оттуда послышался скрип, будто кто-то резко сел на постели, но спустя мгновение раздался ровный голос Джинн: — Спокойной ночи! — Надеюсь, я не разбудила её, — думала Барбара, — странная она сегодня. Пришла с работы, закрылась в комнате и не выходит. Придя на кухню, Барбара открыла шкаф и достала коробку с заваркой. — Этот чай как раз от мисс Лизы, — промолвила она, вернувшись в комнату с подносом и разливая напиток по фарфоровым чашкам, – называется "Мате", кажется, – его привезли из Натлана. Я никогда не пробовала, — закончила Барбара и с интересом вдохнула сладко-горький аромат. — Очень... Необычный вкус, — заключила Розария, не обладавшая глубокими познаниями в чайной сфере, отпив глоток и придвинувшись ближе к Барбаре. Ну не может быть так, чтобы она действительно случайно забыла указать в письме, о каких "одиннадцати часиках" она говорила. — Нет-нет, — мысленно убеждала себя Розария, — Барбара только играет в наивную. И она, та самая холодная Розария, которая не видит разницы между людьми и камнями, приобняла Барбару за плечи. Барбара сидела и, остолбенело глядя на Розарию, ощущала металлическое прикосновение наконечников её перчаток. Это было неожиданно. — Ты всегда такая нежная и наивная, — молвила Розария немного более мягким тоном, чем обычно, — скажи мне, ты правда забыла сказать, что имела в виду одиннадцать утра? Или ты хотела списать всё на забывчивость и, — она понизила голос до шёпота прямо над ухом у Барбары, — насладиться моим... ночным прибыванием здесь? — Розария ухмыльнулась. — Что?... — Но Барбару перебил звук, донёсшийся из комнаты сестры – сдавленный стон. Барбара тут же вскочила и бросилась туда, но Розария её удержала. — Ты куда? — Как куда? Джинн кричала! Что-то случилось! Розария испустила вздох и скептически, криво улыбнулась. — Помешаешь им? — в лоб спросила она. — Кому – "им"? — не поняла Барбара. — Да ну, — протянула Розария, — ты не знаешь, что по ночам происходит между мисс Лизой и сестрёнкой Джинн? Барбара вспыхнула. — Что? Розария хотела вспылить, мол, хватит строить из себя дурочку, но решила, что правильнее будет подыграть. Она обняла Барбару за талию и рукой погладила её щеку. — Мисс Лиза также обнимает сестрёнку Джинн, берёт её за подбородок, — шептала Розария, воплощая слова в действия, — а потом... — Розария наклонилась, так что её лицо оказалось на одном уровне с лицом Барбары. Барбара, отшатнувшись, выронила чашку, которая ударилась об пол, и тут же за ней наклонилась, но чай пролился на белоснежный ковер, растёкшись пятном. Розария опустилась на колени рядом с Барбарой и снова её обняла. — Тебя так удивила правда? В конце концов Джинн же не должна тебе рассказывать всё. Я уверена, что она спокойно отреагировала, если бы мы встре... Дверь отворилась, и показалась Джинн в наспех надетой пижаме. Когда она увидела сестру в лапах монстра, вернее, сестру, обнимаемую Розарией, её глаза округлились, и она вскрикнула, переводя взгляд с одной девушки на другую: — Барбара? Розария?! — Она особенно сделала акцент на втором имени, раздувая ноздри от негодования. — Вечер добрый, Магистр, — спокойно ответила Розария и встала во весь рост. Она была на дюйм выше Джинн. — Что вы делаете в моём доме в такой час, сестра Розария? — Продолжала Джинн командным тоном. — Пришла навестить Барбару. В чём загвоздка? Кто-то запрещает мне это делать? — Розария скрестила руки на груди. — Я запрещаю! Барбара, почему ты ни слова не сказала мне? Джинн и Розария стояли, сверля друг друга взглядами. Барбара жалась чуть поодаль, пытаясь слиться со стеной и как можно меньше участвовать в разговоре. Розария флегматично кривила губы в усмешке, после чего, утратив интерес к Магистру Джинн, занялась разглядыванием своих перчаток. Джинн, источавшая бессильную ярость, повторила вопрос, но уже немного более спокойным тоном, взяв себя в руки: — Барбара, почему ты не сказала мне о прибытии Розарии? Мы договорились ничего друг от друга не утаивать! В другое время Барбара извинилась бы и сказала правду – Розария пришла вместо одиннадцати утра в одиннадцать вечера. Но сейчас её мучало чувство несправедливости – ничего не утаивать? Как же Лиза в соседней комнате? — Я не обязана ничего тебе говорить! — Выкрикнула Барбара. Настало время Розарии сливаться со стеной. — Сестра Розария, покиньте дом, — вкрадчиво приказала Джинн, сверкнув глазами, — Барбара, мы должны серьёзно поговорить, — Джинн сама себя не узнавала и, говоря это, она почувствовала укор совести — если добиваться абсолютной честности, ей придется выложить всю их с Лизой подноготную, к чему, уж извините, она не готова. Розария, немного растеряв флегматичность, немо открывала рот, пытаясь подобрать слова, а Барбара стояла без движения, глубоко уязвлённая, как Джинн, выкрикнувшая последнюю фразу, только с испугом в глазах. ... Между тем в соседней комнате Лиза, полулёжа в кровати, расположилась на ней со всевозможными удобствами – от очередного бокала шампанского до первой попавшейся книги, взятой с полок Джинн в её отсутствие. Слыша каждое слово последней, Лиза перевела обеспокоенный взгляд на дверь. Явно разгоравшаяся ссора мешала ей читать, поэтому она потянулась и встала, немного растрепала волосы, подойдя к зеркалу, и придав себе ещё большую красивую небрежность. — Ах, Джинни, Джинни, — хихикнула она и укоризненно покачала головой, подмигнув хитрой зеленоглазой шатенке, глядящей на неё из зеркала, и направилась к спорщикам.