Палитра чувств

      Тэхён решался на это почти два месяца.       Сейчас, любуясь своей работой — а точнее, крепко спящими охранниками, которых он так щедро угостил крепким кофе с убойной дозой снотворного, — эта идея не казалась такой уж гениальной, но отступать омега не собирался. Эта ненормальная тяга, которую он почувствовал при первой встрече с объектом B-15, не только не остыла за чёртовых полгода.       Она усилилась настолько, что он рискнул устроить объекту побег.       Отключив камеры на всём пути своего перемещения, бегом ринулся по коридору в сторону нужной камеры, в которой вот уже полгода томился тот, из-за кого он потерял и покой, и сон. Альфа никогда не был для него просто объектом экспериментов, с первого взгляда, казалось, они оба почувствовали ту связь, которая связывает истинные пары, ставших для всех мифом ещё сотню лет назад. Видит Бог, Тэхён пытался с этой связью бороться: заваливал себя работой с бумагами, мотался по командировкам, лишь бы быть как можно дальше, но всё заканчивалось одинаково — его нахождением рядом с пуленепробиваемым стеклом, из-за которого его прожигали цепким взглядом.       Чонгук не сразу начал проявлять к омеге что-то кроме яростной агрессии. Он частенько рычал на него и наверняка попытался бы добраться до его шеи с целью переломать ту, если бы не смирительная рубашка и десять килограмм стальных цепей — единственных вещей, что сдерживали альфу. Но Тэхён чужой гнев способен был понять и не злился в ответ, наоборот старался вести себя с Чонгуком как можно мягче, и вскоре это сработало. Во время ночных смен, когда в лаборатории находилось минимальное количество сотрудников, омега самолично отключал камеру видеонаблюдения в боксе альфы, аргументируя это очередными тестами — настолько секретными, что записей с подобными манипуляции не должно иметься даже в сверхсекретном архиве Учреждения.       В такие моменты Тэхён проводил с Чонгуком время, снимая его оковы и позволяя размять затёкшие мышцы. Тот по первости косился на него с подозрением, но заметив в глазах лишь заботу, позволил к себе прикасаться и отвечал на задаваемые вопросы. Тэхёну не нравился тот факт, что альфа здесь находился; да, мир не готов был узнать о существовании оборотней, но вести себя с ними подобным образом считал варварством. В смысле, творя подобное, чем они отличаются от монстров, которыми выставляют этот сверхвид?       И вот, к чему это привело: омега судорожно вводил код на магнитном замке, вынудив задремавшего альфу нахмуренно на себя уставиться.       — У меня нет времени объяснять тебе всё, — Тэхён лихорадочно избавлял его от цепей и рубашки. — Нам нужно уходить, пока у охранников не началась пересменка.       — Ты сошёл с ума. — Чонгук крепко, но без боли хватает его за запястье. — Хоть представляешь, что они сделают с тобой, когда узнают?       — Мне наплевать, — хрипит внезапно тот, не сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Я больше не могу смотреть на то, что они делают с тобой…       Это было выше его сил, и смириться с этим оказалось гораздо сложнее, чем принять свои чувства по отношению к ожившему персонажу фантастических фильмов.       Альфа берёт его лицо в ладони и дожидается, пока взгляд напротив перестанет блуждать по камере, сосредоточившись лишь на нём одном.       — Бежим со мной.       У Тэхёна от желанных слов перехватывает дыхание.       На самом деле, это давно стало его розовой мечтой, но он и надеяться не смел, что Чонгук на самом деле ему подобное предложит. Омега готов был пуститься в бега, до конца жизни скрываясь от властей, что уже утром назовут его предателем, наплевав на многолетние заслуги, и объявят в розыск. Но сбежать вместе с Чонгуком хотелось куда сильнее, ведь простая тяга сменилась влюблённостью, причинявшей боль, если Тэхён не видел его всего каких-то несколько часов. Быть рядом хотелось постоянно, выходные стали для него настоящей пыткой, ведь омега оказывался отрезанным от своего альфы почти на двое суток, и эта разлука сводила с ума.       Так что он не раздумывает ни минуты, когда произносит:       — На край света за тобой пойду.       Чонгук целует его жарко, сразу проникая языком в тёплый рот. Да, у них за спинами всё полыхает, и времени нет, но нельзя винить его за подобное проявление эмоций. Для него Тэхён тоже стал светом, который не позволял опуститься до низших инстинктов; лишь благодаря омеге тот до сих пор не выпустил свою вторую ипостась наружу, убив тем самым ни в чём неповинных людей, чьи смерти сам себе бы никогда не простил. Да, их окрестили кровожадными дикарями, убивающими всех без разбора, но Чонгук оказался куда цивилизованнее людей в конечном итоге.       Они бегут без остановок до самой машины омеги, на которой выбираются из города. Тэхён понимает, что их уже ищут, когда его телефон начинает разрываться от звонков, но исправлять ситуацию и тем паче извиняться за всё даже не собирается. Затарившись в местном мини-маркете едой и водой, бросают машину здесь же, на заправке, а смартфон Чонгук точным ударом отправляет в стену, разрушив мечты Организации вычислить их местоположение. Бег продолжается вновь — на этот раз через лес и реку, чтобы сбить со следа, и обязательно в противоположную от предполагаемой сторону. Омега не знает этих мест, и потому всецело доверяется альфе, за которым следует слепо до полуразрушенной лачуги, где они укрываются на ночь, решив продолжить путь уже днём. Отсюда до поселения стаи Чонгука всего пара дней пути, там они оба уже будут в безопасности, никто не посмеет причинить вред омеге, вернувшему их вожака домой практически в прежнем состоянии.       Здесь, поддавшись, наконец, инстинктам и зову, отдают себя в руки друг друга, срывая одежду и целуясь, как ненормальные. Тэхёну кажется, что до этого самого момента, пока не почувствовал своего альфу кожей, он даже не дышал нормально, задыхаясь от невозможности прикоснуться к Чонгуку так, как того хотелось. В этой лачуге не было камер, не было назойливых учёных и суровых охранников, а также толстого стекла, разделяющего их. Ничто не помешало им стать единым целым, позволить Тэхёну задыхаться вновь — но лишь от того, насколько глубоко в нём двигался Чонгук, задевая все нужные чувствительные точки, как ласкал кожу и не отрывал своих губ от его. Омега позволяет себе стонать так громко, когда альфа ставит ему метку, не беспокоясь, что кто-то сможет их найти и вновь разлучить.       Больше никто и никогда.