Палитра чувств

      Сколько Тэхён его знает, Чонгук всегда был таким: общительным, улыбчивым, дружелюбным, — не производил впечатления человека, способного на подлость. В поведении и словах парня не чувствовалось фальши или притворства, и Тэхён влюбился — так быстро и крепко, что потерял всякий покой, а вот взять и признаться смелости не хватало.       Ведь он сам был полной его противоположностью: дружелюбным, да, но тихим, не любящим шума и большого скопления людей — оттого и вечеринки всегда пропускал. А с появлением в университете Чонгука оказалось, что он ещё и абсолютный трус, потому как, сколько бы ни подходил к тому, окружённому друзьями, с целью познакомиться и пригласить на свидание, в итоге лишь краснел и сбивался с мыслей, нёс какую-то ерунду несусветную, вызывая на чужих губах улыбку.       Ему и самому за себя стыдно. Тэхён не был ханжой — у него за плечами отношения длиною в год, которые вполне могли бы закончиться свадьбой, если бы его партнёр в конечном итоге не назвал его скучным, а их отношения — пресными. Вероятно, это в какой-то степени подбило самооценку парня и сделало его таким неуверенным: вдруг и Чонгуку он покажется неинтересным?       Только с фотографией Чона, распечатанной по-тихому из твиттера, Тэхён был смел и откровенен. Ей одной дарил по сотне комплиментов на дню, горячо признавался в любви и нежно гладил пальцами губы, которые так хотелось поцеловать. Чонгук с фотографии вот никогда над ним не смеялся — только мягко улыбался, словно подбадривал, и выслушивал жалобы на самого же себя: уродился таким прекрасным, а Тэхён — страдай!       Однако сегодня Ким твёрдо решил: подойдёт к парню после совместной пары по физре и признается! Держать в себе все эти чувства уже становилось невыносимо, их хотелось выплеснуть, отдать всё нерастраченное желание любить. Решительно вздохнув, он направился к Чонгуку, который в данный момент, жадно припав к бутылке с прохладной водой, смотрел в окно и зачёсывал свободной ладонью волосы, открывая лоб.       И то ли Тэхён снова где-то просчитался, то ли сегодня просто был не его день, но с каждым новым шагом его всё больше накрывала неуверенность, а щёки пекло, словно на них плеснули раскалённого масла. Обсидиановые глаза напротив загорелись странным блеском, когда их обладатель повернулся к Тэхёну всем телом в ожидании, а улыбка, расползшаяся по губам, сбила Киму все настройки до заводских.       Замерев всего в паре шагов, он засмотрелся, не в силах оторваться от прекрасного лица, и в своей голове уже шептал кучу нежных слов, однако с губ, как на грех, не сорвалось ничего вразумительного. Стайкой столпившиеся неподалёку девушки начали перешёптываться и посмеиваться, чем совершенно не прибавляли Тэхёну решимости, а шикающего на них Чонгука он уже и вовсе не слышал: пробормотав что-то, отдалённо похожее на извинения, поспешил ретироваться из спортзала.       Бредя домой по заученной дороге, злился сам на себя.       — Каким же ты стал мямлей! Не смог сказать ему даже банальное «Привет» — как собирался в любви признаваться?       Раздражённо пнув попавшийся под кроссовку камешек, уселся на ближайшую скамью и привычным жестом вынул из кармана уже немного потрёпанную от постоянной носки и частых поглаживаний фотографию улыбчивого Чонгука, смотря на того хмуро.       — Потешаешься надо мной? — печально хмыкнул, привычно коснувшись подушечкой пальца губ. — Поэтому улыбаешься каждый раз, как видишь меня, да? Я и сам себе смешон. Но, знаешь, будь я всё-таки чуточку храбрее, то обязательно спросил бы тебя: смог бы ты полюбить меня? Стал бы моим?       И вдруг услышал за спиной внезапное:       — Да!       От неожиданности Тэхён вскочил, положив ладонь на грудь, где испуганно затрепыхалось сердце.       Улыбаясь сквозь слёзы, позади стояла его мечта.       — Да, несчастный трус! — Совершенно ничего не стесняясь, Чонгук сам подошёл к Тэхёну и, взяв его лицо в ладони, звонко чмокнул в губы. — Да, любовь моя! — Ещё один чмок. — Да!       Слушая ответы на все свои чувства, Тэхён счастливо улыбался и готов был поклясться, что ещё никогда не видел Чонгука более прекрасным.