Палитра чувств

      Появление чужаков на территории всегда ощущается неприятно — словно кто-то легонько щиплет тебя за нервы, поднимая дыбом волоски на затылке. Степень дискомфорта зависит от того, кто именно пересекает официальную границу белого тигра. Мелкая залётная живность почти не ощущается; от небольших хищников будто слегка щекочет под кожей, от крупных — зудит и появляется желание спровадить…       Но сейчас у Тэхёна гудело так, что увеличивались клыки во рту.       Определённо оборотень.       Обычные люди сюда почти не захаживали, поскольку тайна их вида ревностно оберегается на протяжении многих тысячелетий существования, и всё же иногда находятся смельчаки, начитавшиеся книг, которые иногда отправляются на поиски приключений на свою задницу. Случается подобное крайне редко, его спасает только удачное местоположение: всё же не каждый заподозрит, что оборотни могут жить в горах, а если и да, то ползти по колено в снегу, стуча от холода зубами, — такая себе перспектива. Потому и ищут в основном в лесу, не давая жизни волкам и лисам, но это уже не забота Тэхёна.       Сдвинув брови, он выходит из дома во двор, огороженный невысоким заборчиком просто для вида. Выходит в белых драных джинсах и короткой шубе нараспашку на голое тело, не обращая внимания ни на кусающий за задницу мороз, ни на ледяной ветер, швыряющий в лицо пригоршни колючего снега.       Ему, как оборотню, в принципе плевать на температуру — разве что летом в тигриной шкуре жарковато.       Вглядываясь сквозь метель вдаль, Тэхён даже своим кошачьим суперзрением не видит никого постороннего, хотя чужое присутствие здесь, за пределами дома, ощущается ещё сильнее. Недовольно вздохнув, оборачивается тигром, почти сливаясь по цвету со снегом, и коротко принюхивается, после чего трусцой бежит к лесу, опоясывающему гору, у подножия которой Тэхён и живёт.       В такие моменты, как этот, он слегка жалеет, что тигры не живут прайдами, ревностно оберегая свою независимость, даже от родителей после взросления отбиваются. Стеречь границу от врагов и хищников всё же сподручнее компанией, а не в одиночку, но из крови не вытравишь стремление к единению.       Тэхён двигается, целиком полагаясь на чутьё, перебирая в голове варианты. Взрослые оборотни всегда чувствуют чужие границы и добровольно никогда их не пересекают, если не хотят получить взбучку. Выходит, или кто-то весьма глупый собирается пободаться с ним за территорию — в таком случае Тэхён ему не завидует, — либо кто-то из молодняка забрёл к нему случайно, ещё не научившись распознавать, где своё, а где чужое.       Добравшись до леса, первое, что он унюхивает — металлический запах крови. Судя по сладковатому привкусу, кровью истекала самка, и забрела та на чужую территорию, от боли не соображая, куда шла. Тэхён ускоряется и вскоре видит в просвете между деревьями лежащего на снегу тигра — такого же белого, как он сам, за одним исключением.       Шкура запятнана красными разводами.       И да, это действительно самка. Тигрица тяжело и часто дышит, глаза ошалело вращаются, судя по всему, почти ничего не видя от боли, и Тэхён подходит к той, медленно переставляя лапы, чтобы не напугать и не спровоцировать. Тихо рычит, обозначая своё присутствие, и получает в ответ шипение вкупе с распахнутой в угрозе пастью с крупными клыками — зато зрение у тигрицы проясняется.       Тэхён перекидывается снова и поднимает руки, демонстрируя пустые ладони.       — Я больно не сделаю, просто позволь помочь.       Теряющая силы самка перестаёт скалиться и тихо скулит, позволяя подойти ближе. Присев на корточки, Тэхён рассматривает небольшую рваную рану на боку, что сочится кровью; ту нужно зашить, иначе собственной регенерацией заживлять её оборотень будет долго.       — Здесь неподалёку мой дом, — начинает объяснять, ладонью поглаживая по шее, успокаивая. — Твою рану нужно зашить, чтобы зажила быстрее, и для этого я должен отнести тебя. Говорю это, чтоб ты не откусила мне голову, когда я возьму тебя на руки.       Тигрица согласно рычит и устало прикрывает глаза.       — Только засыпать не смей. Борись с сонливостью какими угодно способами.       С лёгкостью подхватывая огромную кошку весом гораздо меньше положенных ста килограммов, Тэхён старается держать её так, чтобы ничем не задевать рану, и, как может, спешит обратно к дому. Тигрица, что-то жалобно мяукнув, коротко лижет его в щёку, вызывая на суровом лице скупую улыбку, и укладывает голову обратно ему на плечо, вяло моргая.       Уже дома Тэхён, сгорнув со стола немногочисленные баночки с приправами локтем, кладёт на тот кошку и берёт из шкафчика аптечку. Знает, что у оборотней болевой порог выше, нежели у человека, и всё равно колет приличную дозу морфина, после чего стерилизует иглу и место вокруг раны, подготавливая.       Когда из зашитого бока перестаёт хлестать кровь, он позволяет тигрице отключиться, поскольку теперь той нужен отдых, да и рана во сне будет затягиваться быстрее. Тэхён переносит её в комнату на свою постель, прикрывает дверь, а сам возвращается на кухню и некоторое время тратит на уборку беспорядка, который сам же и устроил.       Кому понадобилось ранить самку? Самцам между собой свойственно сцепляться в желании доказать, кто сильнее, потешить свою гордыню, но самкам делить было нечего. Обязательно спросит, когда та придёт в себя.       Передёрнув плечами, Тэхён пытается сбросить накатившее напряжение. Сейчас, когда адреналин и концентрация схлынули, в нос начинает забиваться чужой запах чайной розы, что так идеально и тонко вплетается в его мускатный орех. Строить семью мужчина давно готов — не получалось лишь отыскать свою пару, но та, похоже, сама приплыла к нему в руки.       Тигрица восстанавливается ровно сутки благодаря отварам, которыми через силу поит её Тэхён, и ускоренной регенерации оборотня. Попервости, когда болезненный туман испарился, самка каждый раз встречала и провожала тигра настороженным взглядом; после, поняв, что ей ничего не грозит, спокойно подпускала ближе и тёрлась мордой о ладони, втягивая с тех носом запах.       А к вечеру следующего дня Тэхёна ждёт сюрприз.       В своей комнате он обнаруживает… парня, свободно развалившегося на постели.       Тот смотрит на него, слегка прищурившись, и не говорит ни слова, но в глазах и приподнятых уголках губ читается игривость. Вскинув брови, Тэхён стопорится в дверном проёме, осознавая: не самка — омега. Настолько большая редкость среди их вида, что впору считать их сказкой на ночь, но вот она — лежит на животе, словно у себя дома, бесстыдно вытянув длинные обнажённые ноги и плечи из-под одеяла, благоразумно спрятав всё прочее.       До поры до времени, очевидно.       — Так и будешь стоять и смотреть?       Тихий вкрадчивый голос бархатом растекается по артериям. Тэхён весь подбирается, как и его зверь внутри, глаза начинают светиться белым, и омега издаёт довольное мелодичное урчание, идущее из грудной клетки.       Одобряет Тэхёна как пару?       — Назови своё имя.       В голосе мужчины сталь, но вовсе не от злости на чужое бесстыдство: уж слишком сложно ему удерживать себя на таком большом расстоянии от того, кто без ложной скромности приглашает его к себе в постель.       — Чон Чонгук. А ты?..       — Ким Тэхён.       — Ким Тэхён… — Его имя катают на языке как конфетку, словно пытаются распробовать. — Мне нравится. Звучит подходяще.       — Подходяще для чего? — уточняет, вскинув бровь, уже делая шаг вперёд.       — Для имени отца моих будущих котят.       Мужчина рычит, сражённый прямым выстрелом в голову, и накрывает хихикающего Чонгука собой, придавливая весом к постели. Тот сладкий снаружи и внутри — Тэхён убедился, пока вылизывал, максимально глубоко запихивая язык, пока Чонгук гнулся и выгибался, бессовестно выпрашивая «ещё».       Он глухо стонет, когда погружается в омегу. В нём жарко, как в аду, влажные стенки тесно обхватывают член, мешая свободно двигаться, но быстро приспособившийся к размеру Чонгук сам подгоняет его, вскидывая бёдра. Чистое горло так и примагничивает взгляд, и Тэхён не отказывает себе в том, чтобы наставить засосов и напоследок впиться клыками в жилу прямо за ухом, оставляя метку.       Ближе к ночи, уставший, но довольный Чонгук лежит на нём, пережидая вязку, и отвечает на вопросы, изредка постанывая, когда узел смещается.       Сбежал, потому что жених, подобранный ему родителями, оказался мудаком.       Ранен, потому что тот напоследок попытался омегу изнасиловать, но и сам получил хорошую взбучку — вероятно, всё ещё сматывает свои внутренности обратно.       Забрёл на чужую территорию, потому что от боли плохо ориентировался, но надеялся, что удастся не напороться на ещё одного мудака.       Нет, Чонгук никуда не уйдёт, потому что Тэхён ему сильно нравится, он его уже для себя выбрал, и вообще, у него желудок пустой, не мешало бы покормить свою пару, а то что это за безобразие такое?!       Тэхён, с довольной улыбочкой слушающий чужие ворчания, мысленно хмыкает.       И сам бы эту пушистую задницу никуда не отпустил.