Логос любви

А что, если смерть — Существо?

А мы просто раны на теле его?

      Смерть существовала всегда. С давних пор, невообразимых для понимания человечества, кто-то умирает, кто-то рождается. И это бесконечный природный цикл, который не должен быть нарушен.       Чимин существовал всегда, ведь он и есть воплощение смерти. Именно он спускается из своего мира, который скрыт от человеческих глаз, когда необходимо забрать чью-то жизнь, сотни миллионов раз за день, кажется, бесконечность. Без смерти баланс Вселенной давным-давно разрушился бы. Жизнь была бы вечной, но есть ли смысл в этой вечности?       Никто из людей даже не догадывается, что именно благодаря смерти и рождается жизнь.       Сущность Чимина каждый раз при рождении ребёнка, дитя животного испытывает множество уколов, которые заживают на протяжении всей жизни земного создания. И если бы Чимин являлся человеком, вероятно, он был бы максимально уродлив, но он всё-таки бог — бог Смерти. Каждый рубец новой жизни для Чимина ощущается болезненно на протяжении всего заживления. Когда же рана полностью исчезает — заканчивается и жизнь земного создания. Именно бог Жизни вместе с богом Судьбы решают, сколько отведено человеку или же животному. Чимин всего лишь посредник их замысла. Когда рубец-укол заживает, он спускается в земной мир и забирает чью-то жизнь.       Чимин отчётливо помнит, как получил один из своих уколов. Эта рана всегда болезненно ныла, не давала покоя. И это так странно, что впервые Чимин ощущал так остро один из своих рубцов.       Спустя несколько человеческих лет после терпения боли Чимин решает посмотреть, какой жизни принадлежит этот ноющий рубец. Это первый раз, когда он нарушает правила, установленные в Высшем мире. Бог Смерти не имеет права интересоваться жизнью ни одного из своих рубцов на сущности. Бог Смерти всегда должен терпимо нести на себе раны, а в момент их заживления хладнокровно забирать земную жизнь.       Противно ноющий рубец принадлежит ничем непримечательному парню по имени Чон Чонгук, которому на данный момент уже успело исполниться семнадцать лет. И по человеческим меркам терпеть боль столь долгое время, вероятно, невыносимо. Для Чимина же семнадцать лет — это ничто. Он бог Смерти с момента создания всего живого в земном мире, и всё это время он носит на своей сущности миллиарды рубцов. Но один из них так невыносимо болит.       Чимин решает, что ему нужно узнать немного больше информации о Чон Чонгуке. Это второй раз, когда он нарушает правила, установленные в божественном мире. Никто из богов не должен интересоваться подробностями жизни существ снизу, ведь они слишком жалкие, их жизнь так коротка, чтобы божество проявляло к ним повышенное внимание. Однако Чимин думает, что если узнает Чонгука получше, то, быть может, выяснит причину, почему именно рубец Чона так болезненно ноет.       Жизнь Чонгука, действительно, ничем непримечательна. Он живёт с родителями, учится в выпускном классе старшей школы и увлекается рисованием. Чимин невольно засматривается на холсты Чонгука, находит в этих светлых пейзажах нечто красивое. Бог Смерти впервые восхищается трудом человеческой руки.       Чон производит впечатление обычного среднестатистического человека, который существует все отведённые ему годы. Если раньше Чимин предполагал, что причиной боли в рубце может являться то, что Чонгук является убийцей, отпадала. Ведь нередко бывало, что у бога Смерти ныли раны, принадлежащие именно жизням преступников.       Чимин не замечает, как подсматривание за жизнью Чонгука становится его хобби в свободные секунды, когда ему не нужно спускаться в земной мир, чтобы отнять чью-то жизнь, или когда ему не нужно терпеть снова и снова уколы, знаменующие начало нового существования, от богов Жизни и Судьбы.       Чонгук успешно заканчивает школу, поступает в университет на дизайнера и учится достаточно прилежно. Его жизнь также остаётся ничем непримечательной, однако почему-то Чимину интересно наблюдать за Чоном, как тот взрослеет, находит новых друзей. Очень увлекательно.       Чимин нарушает в третий раз правила божественного мира, когда решает пробраться в сон Чонгука, чтобы поговорить с ним подсознательно, быть может, именно так получится узнать, почему рубец жизни Чона так болезненно ноет.       Чимин набрасывает на себя человеческий облик, ведь его настоящая сущность невообразимых размеров, исполосованная рубцами, явно напугает простого человека.       Чимин с лёгкостью попадает в мир снов Чонгука и надеется на то, что от других богов его запретное путешествие останется скрытым.       Сон Чонгука наполнен яркими светлыми красками, совсем чуждыми для бога Смерти, ведь его существование и цели наполнены слезами, мраком и горем. Чимин в очередной раз убеждается в том, что Чон неплохой человек. Бог Смерти быстро копается во всех воспоминаниях Чонгука, находясь в его сознании, и не находит ничего того, что могло бы нанести вред другим людям.       — Привет…       Чимин оборачивается на голос и встречается взглядом с Чонгуком. Он никогда не был так близок к объекту своего наблюдения. Сейчас же они находились друг от друга в паре метров, пусть и в подсознании Чона.       Богам запрещено вступать в контакт с низшими существами. Чимин это правило хорошо знает. Он и так слишком много нарушил запретов.       — Я тебя здесь никогда не видел, — Чонгук продолжает, его голос звучит настойчиво. Он явно желает получить вразумительный ответ.       Чимин же молча смотрит на Чона. Он ощущает, как рубец начинает неприятно жечь от сей близости. Чимин совершенно не понимает, что с этим Чонгуком не так, почему его жизнь отпечаталась на божественном существе неприятной раной.       Чимин закрывает глаза, открывает, и он снова в Высшем мире в форме беспорядочного существа. Его побег по человеческим меркам можно назвать трусостью, однако он не имеет права говорить с низшим существом, раскрывать свою истинную сущность.       Чимин продолжает следить за жизнью Чонгука в свободное от своих божественных дел время. Это становится его привычкой. Он знает, что эта привычка когда-то станет для него погибелью, если об этом узнают вышестоящие боги Жизни и Судьбы. Однако Чимин ничего не может с собой поделать, он никогда не испытывал чувства любопытства и интереса, но сейчас они одолевали всю его сущность.       Чимин иногда наведывается в сны Чонгука, правда смотрит на него издалека, пытается оставаться незамеченным. Стоит Чону повернуть голову в сторону бога Смерти, тот сразу же исчезает. Однако на своей сущности Чимин чувствует пронзительный человеческий взгляд. Так странно.       Чимин так и не нашёл ответ, почему рубец жизни Чонгука так неистово болит. Однако он понимает, что совсем скоро по божественным меркам эта мука пройдёт, стоит человеческой жизни оборваться.       И в этот момент Чимин открывает для себя самое страшное заключение.       Он не хочет, чтобы жизнь Чонгука когда-то закончилась.       Чимин слишком привык наблюдать за Чоном, за его успехами и неудачами. И пусть вся жизнь Чонгука приносила богу смерти боль, он свыкся с этим. Чимин — сильное существо, которое способно пережить множество мучений.       И в этой боли родился интерес к низшему существу.       Чимин нарушает самый главный запрет божественного мира. Он начинает испытывать странные эмоции к Чонгуку. Ему безмерно сильно нравится наблюдать за течением жизни слабого человека.       Чимин понимает, с чем связан этот интерес. Его существование пропитано грустью, его второе имя — скорбь. Ведь бог Смерти приносит только лишь страдания и тоску по умершим существам. Чонгук же, кажется, наполнен добротой и светлостью, такой чуждой и приятной для Чимина.       Бог Смерти выдвигает предположение, что рубец жизни Чона так сильно болит, потому что сам Чонгук слишком светлый, добрый и открытый человек, именно поэтому его существование приносит Чимину столько дискомфорта.       Так странно, впервые за сотню тысяч лет родился столь чистый человек.       Есть ли у бога сердце?       Чимин не хочет отвечать на этот вопрос, потому что боится. Хотя он понимает, что такой интерес к Чонгуку — это нездорово.       Чимин ощущает, что боль в его рубце уменьшилась, в момент, когда он забрал жизнь пожилой женщины, сердце которой не выдержало операцию на почках. Бог Смерти понимает, что что-то произошло. Он возвращается в Высший мир, чтобы посмотреть на Чонгука.       Вся бескрайняя божественная сущность Чимина, кажется, сжимается в этот момент.       Чонгук попал в аварию, не справился с управлением. Чимин сам видел, как Чон получал не так давно водительские права, в тот момент бог Смерти ощущал чувство гордости, но он тогда совсем не предполагал, что эта пластиковая карточка станет пропускным билетом для Чонгука на тот свет.       Чимин чувствует всем своим существом, что ему необходимо спуститься к Чону, чтобы забрать его жизнь, чтобы этот чёртов болезненный рубец наконец-то зажил. Однако бог Смерти впервые не хочет выполнять свою работу. Чимин понимает, что его непоколебимое существо дало слабину из-за простого интереса к обычному человеку.       Чимин знает, что если он не исполнит свой долг, то и его жизнь оборвётся. Боги Судьбы и Жизни ни за что не пощадят его, если он не выполнит работу.       Чимин собирает все свои силы. Он не должен давать слабину из-за обычного человека, чья жизнь так скоротечна, по сравнению с его многолетним существованием. Раньше все нарушения Чимина оставались незамеченными, но если он спасёт Чонгука, то обречёт себя на вечные мучения. Вечный бог Смерти не должен подвергать себя опасности из-за простого человека.       Но есть ли у бога сердце?       Бог Смерти спускается в человеческий мир. Он бесплотной дымкой проникает в операционную, где на столе лежит Чонгук, подключенный к аппаратам жизненного обеспечения. Всё тело Чона испестрено ранами, ссадинами и множеством переломов. Слишком серьёзные травмы, операция явно не пройдёт успешно. Чимин это знает. Его болезненный рубец медленно угасает, постепенно затягиваясь.       Бог Смерти невольно засматривается на Чонгука, смотрит на него в последний раз. Он думает, что, быть может, всё-таки стоит дать Чону второй шанс, ведь его жизнь была столь коротка. Чонгуку совсем недавно исполнилось всего лишь двадцать один год. Однако Чимин знает, что как бы он не хотел, он не может нарушить свой долг.       — Почему ты ничего не делаешь? — Чимин слышит позади себя голос бога Жизни. — Ты должен выполнить свой долг, не медли.       — Этот парень нам нужен, чтобы не нарушить цикл Судьбы. Кто-то рождается, кто-то умирает, мы никак не можем этому противиться, ты же знаешь, — произносит бог Судьбы.       Чимин знает. Он определённо знает, что ни одна человеческая жизнь не стоит того, что нарушать баланс Вселенной, как бы не хотелось её спасти.       Чонгука так хочется спасти.       Чимин не может.       Чимин не оборачивается на богов, он касается своей расплывчатой матерчатой ладонью полной страданий лба Чонгука. В этот момент он ощущает, как рубец жизни Чона полностью затягивается, перестаёт болеть.       В этот момент сердцебиение Чонгука прекращается.       Чимин поглотил его жизнь.       — Ты справился, мы боялись, что ты привяжешься к этому человеку, — произносит бог Жизни. — Однако ты не подвёл нас и доказал, что твоё предназначение выше эмоций.       Чимин сразу же понимает, что Высшие боги всё это время знали о том, что он наблюдает за Чонгуком практически каждый день. Это был его экзамен. И он его успешно сдал, однако внутри его божественной сущности что-то ноет.       Есть ли у бога сердце?       — Почему рубец жизни этого парня так болел? — задаёт вопрос Чимин, поворачиваясь к Высшим богам.       — Ты скоро всё поймёшь, — говорит бог Судьбы.       Высшие боги растворяются.       Чимин же ещё несколько секунд смотрит на бездыханное тело Чонгука, на то, как врачи пытаются привести его в чувства, однако всё тщетно.       Богу Смерти больше не за кем наблюдать.

***

      Чимин возвращается в божественный мир после выполнения своей работы. Сегодня кроме Чонгука он забрал жизни нескольких молодых людей и животных, попавших под колёса автомобиля. Рука бога Смерти больше не дрогнула, он чётко по отведённому Судьбой графику поглотил души. Рубцы залечивались.       Однако внутри всё равно что-то болело, и это были не многочисленные рубцы.       Есть ли у бога сердце?       Чимин никогда не задумывался над этим вопросом, потому что до Чонгука ни к какому существу не испытывал интереса. Сейчас же он затрудняется с ответом.       — Привет, я тебя видел в своих снах.       Всё существо Чимина напрягается, когда он слышит голос Чонгука. Быть может, ему чудится. Это не может быть реальностью, ведь он лично лишил Чона жизни. Однако Чонгук стоял сейчас перед ним в светлом обличии, от которого исходила божественная сила.       И теперь Чимин понимает, почему всю человеческую жизнь Чонгука рубец на его сущности так ноюще болел. Должен был родиться новый бог.       Боги так редко рождаются из человеческих душ, что Чимин и вовсе забыл об этом. На его памяти только лишь всплывает единственный случай, когда человек после смерти переродился в Высшее существо. Это произошло несколько тысяч лет назад.       Ответ был так близок, однако Чимин решил не углубляться в свои воспоминания.       Бог Смерти смотрит на Чонгука, который совсем недавно был человеком. Чимин ощущает, как внутри него перестаёт ныть то самое «сердце». Видимо, всё это было давным-давно спланировано богом Судьбы, которому и сам Чимин подчиняется.       — Здравствуй, — неуверенно произносит бог Смерти. Он только сейчас понимает, что сейчас стоит перед Чонгуком в истинной изуродованной форме, которая никак не вызывает у того отвращения. Ведь теперь Чон также является божественным существом.       — Высшие боги сказали мне, что ты сможешь мне помочь освоиться, — говорит Чонгук. — Я не знаю, как это получилось, но мне дали задачу вершить правосудие в мире людей. Так странно, я совсем недавно был человеком, а теперь я должен судить их.       Теперь Чимин понимает, почему от Чонгука исходило столь света и добра. Только лишь такая неосквернённая душа может беспрекословно выносить приговор людям после их смерти, отправлять их в рай или ад.       — Я помогу тебе освоиться.       Всё-таки, есть ли у бога сердце?       У Чимина есть целая вечность, чтобы дать чёткий ответ на этот вопрос. Однако в глубине своей всепоглощающей сущности он точно знает, что у него всё-таки есть сердце.