Рыжий кот

Воскресное утро началось с того, что Василиск в отличном настроении устроил охоту на воздушные шарики, привязанные к дверным ручкам. Кларк, не спавшая половину ночи, с затуманенным взглядом наблюдала, как рыжий комок шерсти с диким воплем носится по коридору, подпрыгивая к разноцветным шарам. — Он точно сошел с ума, — констатировала Рейвен, заливая в себя кофе. — Или чувствует приближение массового помешательства. К полудню в квартире запахло свежевымытыми полами, чипсами и тревогой Кларк. Она переставляла вазочки с закусками с места на место, поправляла занавески и то и дело подходила к окну, выходящему на улицу. — Успокойся, — Октавия положила ей руку на плечо. — Все будет хорошо. Даже если она не придет. — Я знаю, — Кларк провела рукой по лицу. — Просто... нервничаю. Первыми гостями стали Белами и Мерфи. Белами, как всегда собранный и серьезный, сразу прошел на кухню — проверять, надежно ли закреплены полки, которые они вешали на прошлой неделе. Мерфи, его полная противоположность, с ходу устроился на диване с миской чипсов. — Ну что, Гриффин, — подмигнул он Кларк, — слышал, ты тут с наследницей W-corp кофе распиваешь. Серьезные намерения? Кларк покраснела и швырнула в него подушкой. — Заткнись, Мерфи. Мы просто... общаемся. — «Просто общаются», — передразнил ее Мерфи, подмигивая Октавии. — Я такую историю в сериале видел. Бедная девушка влюбляется в богатую наследницу, а потом оказывается... — Что ты там собираешься оказать, Мерфи? — раздался из коридора голос Рейвен, и Мерфи мгновенно смолк. К семи вечера квартира была полна гостей. Громкая музыка, смех, запах пиццы — все слилось в один веселый хаос. Кларк старалась быть хорошей хозяйкой, подливать напитки, угощать всех, но ее взгляд постоянно скользил к входной двери. — Она не придет, — шепнула ей на ухо Октавия, пока они на кухне нарезали очередную пиццу. — Расслабься, Кларк. Ты сделала все, что могла. Кларк кивнула, чувствуя, как в груди застывает маленький, холодный камешек разочарования. Может, Октавия права. Может, этот мир действительно слишком чужой для Лексы. Именно в этот момент, когда она уже почти смирилась, в дверь постучали. Стук был тихим, почти неслышным в общем гаме. Но Кларк услышала его. Сердце ее замерло, а затем заколотилось с такой силой, что она почувствовала его стук в висках. — Я открою! — крикнула она, пробираясь через толпу гостей. Она распахнула дверь. И застыла. На пороге стояла Лекса. Не в джинсах и свитере, как в кафе, а в темных брюках и элегантной блузке — ее версия «расслабленного» стиля. В одной руке она держала бутылку дорогого итальянского вина, в другой — небольшой, изящно упакованный подарок. Ее поза была напряженной, а взгляд — таким же потерянным, как и в кофейне. — Я... Кажется, я немного опоздала, — тихо сказала она. Кларк не могла вымолвить ни слова. Она просто стояла и смотрела на Лексу, на ее серьезное, прекрасное лицо, на ее пальцы, сжимающие бутылку так, что костяшки побелели. — Лекса! — наконец выдохнула она. — Ты пришла! Она отступила, пропуская Лексу внутрь. Гул голосов на мгновение стих — все с любопытством разглядывали новую гостью. Даже Василиск, обычно равнодушный к гостям, спрыгнул с книжного шкафа и с интересом уставился на Лексу. — Проходи, — Кларк взяла ее за локоть и повела в гостиную. — Не обращай внимания на их взгляды. Они просто не видели таких красивых людей. Лекса молча следовала за ней, ее глаза быстро сканировали комнату — гирлянды, разбросанные подушки, смеющихся гостей. — Я принесла вино, — она протянула бутылку Кларк. — И... это для вашего кота. — Она неуверенно протянула маленькую коробочку. Кларк взяла подарок. Внутри лежала изящная керамическая миска с гравировкой «Василиск» и датой. — О боже, Лекса, это... — у Кларк перехватило горло. — Это так мило с твоей стороны. — Я прочитала, что керамические миски гигиеничнее пластиковых, — быстро сказала Лекса, снова прячась за маской практичности. В этот момент Василиск, привлеченный запахом дорогого вина или, возможно, почувствовав что-то, подошел и ткнулся носом в ногу Лексы. Все замерли. Кларк затаила дыхание. Василиск был ее личным детектором людей — он редко сразу принимал незнакомцев. Кот посмотрел на Лексу своими пронзительными янтарными глазами. Лекса застыла, не зная, что делать. Затем она медленно, очень осторожно протянула руку, позволяя ему обнюхать свои пальцы. Василиск фыркнул, а затем... легонько ткнулся головой в ее ладонь. В воздухе повисло всеобщее облегчение. — Кажется, ты прошла проверку, — улыбнулась Кларк. Лекса выдохнула, и ее плечи наконец расслабились. В ее глазах появилось что-то похожее на счастье. — Я рада, — тихо сказала она. И в этот момент, глядя на нее, Кларк поняла — все страхи, все сомнения того стоили. Потому что иногда самый смелый поступок — это просто постучаться в нужную дверь. Кларк провела Лексу на кухню, подальше от самого ярого ада гостиной. Здесь царил свой, особый хаос — на столе красовались пятна от пролитого вина, в раковине горой возвышалась гора посуды, а по столу разбегались крошки от чипсов. Но здесь хотя бы можно было расслышать собственные мысли. — Прости за этот творческий беспорядок, — развела руками Кларк, сгребая в кучу пустые упаковки от пиццы. — Мы как-то не привыкли к официальным приемам. Лекса медленно обвела взглядом помещение, задерживаясь на забавных магнитиках на холодильнике, на засаленном рецепте лазаньи в рамочке, на подоконнике, заставленном склянками Рейвен с непонятными жидкостями. — Здесь уютно, — тихо, почти про себя, сказала она. — По-настоящему. В моей квартире... — она запнулась, будто поймав себя на чем-то запретном, — ...все всегда идеально расставлено по местам. Иногда кажется, что даже пыль боится нарушить этот порядок. Их уединение нарушила Октавия, влетевшая на кухню с пустой миской, как ураган. — Ага, вот где вы засели! — она сияюще улыбнулась Лексе, совершенно не смущаясь. — Рада тебя видеть, серьезно. Наша Кларк тут все утро, как потерпевшая кораблекрушение, по квартире металась. Все думала — придешь или нет. Кларк бросила на подругу взгляд, полный немых угроз, но та лишь беззаботно рассмеялась, хлопнула ее по плечу и скрылась обратно в гостиную, унося с собой полную миску чипсов. Лекса опустила взгляд, легкий, едва заметный румянец проступил на ее обычно бледных щеках. — Ты... и правда волновалась? — тихо, с какой-то новой, неузнаваемой ноткой в голосе спросила она. Кларк почувствовала, как жар разливается по ее собственному лицу. — Может, чуть-чуть, — она потупила взгляд, разглядывая узоры на кафельном полу. — Боялась, что наша берлога тебя напугает. Что ты почувствуешь себя, как в зоопарке. Лекса сделала маленький, изящный глоток вина, ее пальцы мягко обхватили ножку бокала. — Поначалу... было немного страшно, — призналась она с непривычной прямотой. — Но сейчас... — ее взгляд упал на Василиска, который, свернувшись калачиком на стуле, приоткрыл один глаз и наблюдал за ней с ленивым интересом, — ...сейчас уже нет. Из гостиной донесся новый взрыв хохота, и Лекса снова вздрогнула, но на этот раз ее губы дрогнули в ответной, пока еще робкой улыбке. — Они... всегда настолько... громкие? — спросила она, подбирая слово. — Всегда, — рассмеялась Кларк, и смех ее прозвучал облегченно. — Это наша штатная громкость. Хочешь, представлю тебя всей этой безумной толпе? Или хочешь еще немного постоять здесь, за линией фронта? Лекса задумалась на мгновение, ее взгляд скользнул по дверному проему, за которым бушевало веселье, а затем вернулся к Кларк. — Думаю... я готова, — сказала она с той же твердой решимостью, с какой, должно быть, шла на свои первые переговоры. Кларк снова взяла ее за руку — на этот раз более уверенно, чувствуя под пальцами прохладу ее кожи и тонкие косточки запястья — и повела в эпицентр веселья. Она представляла Лексу Белами, Мерфи, Майе и другим друзьям, и та держалась с удивительным, врожденным достоинством, хоть Кларк и замечала, как напряжены ее плечи. Рейвен, к всеобщему удивлению, завела с ней разговор о последних тенденциях в робототехнике, и Лекса постепенно оживилась, ее глаза загорелись знакомым интеллектуальным огнем, жесты стали увереннее. В какой-то момент Кларк ненадолго отлучилась за новой порцией еды и, возвращаясь, застала трогательную картину: Лекса стояла у книжной полки, в руках у нее была их общая с Октавией школьная фотография. На снимке они, пятнадцатилетние, с размазанной помадой и в помятых выпускных платьях, обнимались и смеялись в объектив. — Это мы, — сказала Кларк, подходя ближе. — После выпускного в девятом классе. Мы тогда весь торт на себя уронили. — Вы выглядите... такими беззаботными, — прошептала Лекса, и в ее голосе прозвучала такая глубокая, щемящая тоска, что у Кларк снова сжалось сердце. — Мы и были беззаботными, — сказала она мягко. — Ну, насколько это возможно в шестнадцать лет. Лекса повернулась к ней. В ее глазах, обычно таких скрытных, плескалась целая буря невысказанных эмоций — легкая зависть, тихая грусть, и что-то еще, более сложное и глубокое. — У меня никогда не было... такого, — призналась она, жестом указывая на всю комнату, на смеющихся друзей, на хаос и уют. — Где можно быть просто... собой. Громко смеяться. Говорить глупости. Ни о чем не жалеть. — Теперь ты здесь, — тихо сказала Кларк. — И можешь делать все, что захочешь. Они снова оказались на кухне, когда основные страсти в гостиной поутихли. Гости разбрелись по углам, музыка сменилась на что-то меланхоличное и тихое. Василиск, окончательно признав в Лексе своего человека, перебрался к ней на колени, устроился поудобнее и завел свой мощный, вибрирующий мурлыкающий моторчик. — Спасибо, что пригласила меня сегодня, — сказала Лекса, ее пальцы нежно водили за ухом довольного кота. — И... что не дала мне сбежать в тот первый момент. — Спасибо, что нашла в себе смелость прийти, — улыбнулась Кларк, опираясь о кухонный стол. — И что выдержала наше сумасшедшее, но любящее сообщество. Они стояли у окна, за которым темнел вечерний город, усеянный огнями, как россыпью драгоценных камней. Шум вечеринки остался за спиной приглушенным гулом, и в этой внезапно наступившей тишине между ними снова повисло нечто звенящее и значимое — невысказанное, но ощутимое. — Мне правда пора, — тихо сказала Лекса, хотя в ее голосе явно слышались нотки сожаления. — Завтра рано вставать. — Я понимаю, — кивнула Кларк, чувствуя легкий укол разочарования. — Но запомни... эта дверь всегда открыта для тебя. Лекса посмотрела на нее — долгим, глубоким взглядом, в котором читалась целая гамма чувств. — Я... мне бы хотелось прийти снова, — сказала она, и эти простые слова прозвучали как самая серьезная клятва. Когда дверь закрылась за Лексой, Кларк прислонилась лбом к прохладной поверхности дверного косяка, чувствуя странную смесь опустошения и окрыляющей радости. Из гостиной вышла Октавия, смахнув с лица прядь волос. — Ну что? — спросила она, изучая лицо подруги. — Твоя принцесса выжила в наших джунглях? — Выжила, — улыбнулась Кларк, и улыбка эта была немного сонной, но счастливой. — И, кажется, ей даже... понравилось. — А тебе? — подмигнула Октавия, бросая многозначительный взгляд на закрытую дверь. Кларк не ответила. Она просто смотрела на деревянную панель, все еще чувствуя на своей ладони призрачное тепло руки Лексы и слыша обещание, звучавшее в ее голосе. И понимала, что что-то важное сегодня случилось. Что-то сдвинулось. И это было только начало. Начало чего-то нового, пугающего, неизведанного и невероятно прекрасного.