Часть 20
24 апреля 2025 г., 21:24
И ходя нетрезвым по улице Я к тебе не приду Стерпится, слюбится Помня все черты твоего лица Небо нахмурится Стерпится, слюбится
Невыспавшийся Зорькин отвез на работу Катю, пожелал ей хорошего дня, и поехал в «Зималетто», прокручивая в голове план на день. Очередное утро как-то не радовало, погода была серой, моросил мелкий неприятный дождик, от недавней золотистой осени мало что осталось… Не любил Колька осень и зиму, самое любимое время года — лето, всегда почему-то быстро проходило, он не успевал вдоволь насладиться нормальным световым днем и теплой погодой. Да, он большую часть времени проводил сидя за компьютером, но погода, как оказалось, тоже влияла и на настроение, и на самочувствие. Прокручивая в голове недавние события, вспомнил буквально вчерашний вечер и вздохнул — теперь, кажется, он понял, почему настроение оставляло желать лучшего — разговор с Венерой, долгий, вполне дружеский и приятный, оставил горький осадок. Вчера же за ужином Валерий Сергеевич рассказал о том, что их соседи и бывшие одноклассники — Генка с Витькой, избили Сергея Антропова, непонятно как и зачем оказавшегося во дворе. Они с Катюхой были в ужасе, и оттого, что Валерий Сергеевич вмешался, и от того, что местные гопники сделали с Сергеем — врачи «скорой» заподозрили внутреннее кровотечение, помимо ушибов и прочих травм, и срочно, с мигалками, увезли в ближайшую больницу. Около одиннадцати Валерию Сергеевичу позвонил Антропов, еще раз поблагодарил, рассказал, что кровотечение — подтвердившееся, — вовремя заметили, Сергея удачно прооперировали, но по факту придется достаточно долго восстанавливаться. Доев фирменные Катькины котлеты, Коля сразу же позвонил матери, узнать, все ли у них в порядке, не приезжал ли к ним Сергей. Оказалось, приезжал, Венера жутко испугалась, спряталась в ванной вместе с ребенком, а Ирина Петровна вышла, спокойно с ним поговорила. Сказала, что Венера с Антошкой уехали в Москву, куда именно — она не знала, но предположила, что отец Сергея должен быть в курсе. В итоге утром, около шести, Венера перезвонила ему сама, рассказала, что в курсе об операции и состоянии Сергея — у Ирины Петровны нашлись знакомые в больнице, где он находился, и удавалось узнавать информацию из первых рук. Несмотря на то, что Сергей вел себя с ней ужасно, Венера все равно за него переживала, но в больницу ехать отказалась. С одной стороны, это его немного успокоило — может быть у нее уже не было к Антошкиному отцу каких-то сильных чувств? — но с другой, он представлял, что она снова вернется к Сергею, он будет ее бить, шантажировать тем, что увезет ребенка, а она — молчать и терпеть. Для него, выросшего в семье, где папа очень любил маму, и не позволял себе ничего грубого в ее адрес, отношения, как в семье у Венеры, были чем-то диким, страшным и неправильным. Понятно, что он, совершенно чужой человек, при всем желании не сможет повлиять на Веньку, как-то образумить ее, поддержать, но от этого было еще страшнее. Если она сама не захочет нормальной жизни и здоровых отношений с адекватным мужчиной, никто ничего не сможет сделать. А она, встав на путь к уничтожению, погубит и себя, и сынишку — тот, во-первых, не будет видеть нормального примера отношений между мужчиной и женщиной, а во-вторых, вполне может осиротеть в совсем нежном возрасте. Мысли с Венеры переключились на другую яркую, эффектную девушку — Викторию. Здесь он тоже был беспомощен, в том смысле, что романтического интереса у Вики к нему нет и вряд ли появится, слишком уж они с Воропаевым разные. Но с другой стороны, он вчера, увидев их на презентации, поймал себя на мысли — а откуда он может знать, что Вика — та самая? Что она действительно ему нужна? Он же ее не знает, и вполне возможно, что в его интересе к ней больше надуманного и придуманного, чем ее настоящей. Да, интуитивно ему казалось, что она — неглупая, веселая, знающая себе цену, умеющая ярко и красиво выглядеть. Только вот его ожидания могли совершенно разойтись с реальностью. Да и скорее всего, так именно и будет. Ему не хотелось, чтобы эта влюбленность в красотку Викторию закончилась разочарованием, пусть не сложилось, но хотя бы в памяти должно остаться приятное легкое ощущение, без негатива и грязи. И он решил, что попробует с ней подружиться. А почему нет? Романтика романтикой, а друзей кроме Катюхи у него не было, ну разве что Данька еще… Ситуацию срочно нужно было менять. Не с женсоветом же ему дружить, хотя против все той же Светланы Федоровны он ничего не имел. Добравшись до Башни-2000 без особых приключений, Николай оставил машину на парковке, поздоровался с Потапкиным, всегда готовому к труду и обороне, и направился привычным маршрутом к лифтам. «Кстати, надо бы завтра после работы съездить на дачу, продуктов привезти, маму с Венькой проведать… Катьку и дядь Валеру тоже можно взять, надо будет вечером предложить… Кстати, надо узнать, как он там, все-таки давление, и с его здоровьем, не шутки…», — идея прокатиться до деревни под Рязанью всем вместе воодушевила. Тем более, что Даньку на пельмени они ждали только в воскресенье. И вернуться сто раз успеют, и приготовить. Да и отдохнуть, сменить обстановку никому еще не вредило, после всех проблем, забот и волнений чистый воздух и природа — то, что нужно.***
Катя, приехавшая на работу не в самом радужном настроении, как и Колька, начала приготовления. Протерла стол и компьютер от пыли, покормила Юлианину золотую рыбку, полила цветы, заправила кофе-машину, зная, что по возвращении начальница точно захочет кофе. А потом занялась такой милой сердцу бумажной работой. Папки в шкафах тоже удалось более-менее систематизировать, а вот навести порядок в компьютере было не так-то просто, видимо, раньше сотрудники менялись довольно часто, и даже не пытались хоть как-то систематизировать документы. Катя же начала делать так, как ей удобно и привычно, и поиск нужной информации по договорам и сметам стал значительно проще. На сегодня у нее было запланировано несколько отчетов, смета для нового клиента, наведение порядка в компьютере, и после обеда — встреча с потенциальным инвестором для ресторана — Юлиана рассказала вчера об этом вскользь, предложив не забивать голову, а познакомиться с клиентом позднее и узнать все из первых рук. В целом работа Кате нравилась. Да, для выводов время еще не пришло, на данном этапе ей нравилось в пиар-агентстве все — от обязанностей до самого офиса, а с Юлианой было легко и интересно. Конечно, немного смущало собственное неумение стильно выглядеть и красиво одеваться, но под чутким руководством Юлианы, она надеялась, что разберется еще и с этим. Виноградова обещала приехать чуть позднее, требовалось решить пару вопросов в «Зималетто» — на утренний кофе и мини-совещание ее вызвал Малиновский, просивший срочно-обморочно приехать и помочь, на носу была презентация очередной коллекции и что-то пошло не так. Поэтому первые полтора часа Катя в полной тишине занималась комфортной для себя работой, не отвлекаясь от монитора и папок с документами.***
— Здравствуйте. Мне нужен Андрей Павлович Жданов, по личному вопросу. — З-здравствуйте, — Маша замерла под тяжелым взглядом незнакомого пожилого мужчины, вышедшего из лифта в сопровождении охранников и молодого мужчины с майорскими звездочками на погонах. — Минуту, я сейчас… Николай Сергеевич Антропов подал ей визитку. — Андрей Палыч, к вам Антропов Николай Сергеевич по личному вопросу… Да, сейчас, — положив трубку, Маша пролепетала, глядя на Антропова. Он как-то странно на нее действовал, даже пугал, хотя ничего для этого не делал, просто стоял и ждал, пока его проводят к вице-президенту компании. — Андрей Палыч у себя, давайте я вас провожу. Тропинкина, выбралась из-за стола, поправила полупрозрачную розовую блузку на груди, отчего-то смущаясь. Вышедший из лифта Малиновский с долей удивления и настороженности оценил обстановку. — Добрый день, господа. Чем-то могу помочь? — Мне нужен Андрей Павлович по личному вопросу. Милая барышня обещала нас проводить, — Антропов усмехнулся. — А вы — Роман Дмитрич Малиновский, президент компании? Рад знакомству. Роман машинально пожал руку, прикидывая, чего Палыч успел натворить, раз по его душу заявились такие непростые люди, да еще и со следователем. — Скажите, а я могу поприсутствовать при вашем разговоре? — Не думаю, что это понадобится, Роман Дмитрич, ваше время не стоит таких пустяков. Мы зададим господину Жданову всего пару вопросов. Если он сочтет нужным, расскажет вам, как прошла беседа. Вы же, кажется, близкие друзья? — Антропов усмехнулся и, поправив очки на костистой переносице, направился вслед за Марией, уже уставшей стоять посреди фойе в ожидании, пока мужчины наговорятся. Роман проводил их компанию слегка офигевшим взглядом. Так вежливо его давно не посылали. И к тому же этот пожилой мужчина с замашками бывших «новых русских» откуда-то явно его знал. Видимо, собирали информацию на Андрея, накопали и на ближайшее окружение. От понимания, что досье собрано и возможно, проблемы появились не только у Жданчика, стало как-то тревожно. «Зайду к Кире», — решив таким образом, Роман направился к пока-еще-невесте друга. Конечно, вряд ли она могла знать, что опять натворил Андрей, но с другой стороны, вся его сущность просто сгорала от нетерпения. Дефицит информации Рома всегда переносил крайне тяжело, он не любил оставаться в неведении, и неважно, по поводу чего. Все, что касалось Андрея, автоматически было важным и для него самого — лучшего друга, оруженосца и фактически брата. — Кир, доброе утро, — заглянув в кабинет к Воропаевой, с уместной в данном случае улыбкой, поинтересовался с порога, — Не помешаю? — Привет, Ром. Что случилось? — Да тут такое дело… Сейчас какой-то крутой чел к Андрею пришел, со следователем, сказал, что по личному вопросу. Ты не знаешь, Палыч там во что-то снова вляпался? Кира выглядела такой же озадаченно-удивленной, как и он сам пару минут назад. — Я не в курсе. Вчера мы тоже не виделись и не созванивались. Я приехала с презентации домой и сразу легла спать. — Понятно… Не нравится мне это, мужик какой-то супер-крутой, с охраной. И следователь, опять же… Я попытался напроситься послушать, о чем будут говорить, у меня не получилось. — У тебя? Ром, я никогда в это не поверю, — Кира чуть улыбнулась. — Акела промахнулся, — признавать было неприятно, но личное Ромкино обаяние и умение находить общий язык с кем бы то ни было на этот раз дало осечку. — Ладно, надеюсь, ничего криминального… Кстати, я вспомнил. Кир, помнишь, мы в бар ездили, перебрали, Андрею досталось сильнее всего? Может из-за этого случая? Мы же тоже вломили тем боксерам… — Я не знаю, Ром. От Андрея в последнее время можно ожидать чего угодно. И я не уверена, что удивлюсь даже плохим новостям. Малиновский, присев на диванчик, поднялся. — Ладно, извини, что тебя нагрузил… Но мне правда все это не нравится. Не знаю, что и думать. Обычно к следователю вызывают, а тут сами пришли. «Или это Пушкарев? Он-то тоже был недоволен, что Палыч постоянно у их дома пасется… Да ну. Следователь-то зачем? У нас за слежку статьи никакой не предусмотрено…», — Рома даже головой мотнул, отгоняя излишне ярко представленную картинку. Вряд ли бы такой человек как Пушкарев стал обвинять Андрея в насилии, или чем-то подобном. Кира тоже вспомнила о Кате, но не стала озвучивать это вслух — обсуждать это с Романом ей было неприятно. — Я пойду, если появятся новости — дам знать. — Спасибо. Не хочу попадаться под горячую руку, — Кира улыбнулась напоследок, но улыбка получилась горькой и грустной. Малиновский ушел, а Кира занялась своими делами — текущую рутину никто не отменял. Но надолго остаться в одиночестве у нее не получилось — заглянула Вика, сияющая и счастливая. — Кир, извини, пожалуйста… У тебя не нужной вазы не найдется? Или банки хотя бы? — Банки точно нет, — усмехнувшись, Кира поднялась со своего места, подошла к шкафу и достала прозрачную высокую вазу. — Сашка постарался? — Да. Розы, такие красивые… — Держи, — ваза перекочевала в руки Виктории. — Ты только что пришла? — Да. Мы немного проспали, — теперь Клочкова выглядела слегка виноватой. — Кир, извини, пожалуйста. Я понимаю, что не должна тебя подставлять, но мы правда случайно… — В следующий раз ставь будильник. — Ну или ты можешь меня будить, например, — старательно сдерживая улыбку, заметила Вика. — Как в первый день… — Нет уж. Вик, пусть тебя Сашка будит. Все, не хочу об этом говорить. Иди, ставь скорее цветы, — Кира, смеясь, отмахнулась от подруги. Та радостно упорхнула, счастливая и довольная.***
Жданов, помня о правилах хорошего тона, проводил гостей до лифта, все еще находясь под впечатлением от разговора. Тягостное ощущение сменилось почему-то легким чувством вины и ощущением, что он все сделал не так. Толком не понимая, что случилось, рассказал о вчерашнем вечере и своем случайном попутчике следователю, майор держался вежливо и корректно, спокойно задавая вопросы, а вот Николай Сергеевич Антропов имел явно другой стиль общения. В какой-то момент Андрею показалось, что мужчина достанет паяльник или утюг, его привяжут к шикарному креслу и… Но он честно и откровенно рассказал все, что знал. А знал он не так, чтоб много. Случайно, правда, обмолвился, что адрес, по которому отвез Сергея, ему тоже знаком, ну и началось… Пришлось рассказывать о Пушкаревых, хоть и в общих чертах, но все же. Следователь все старательно записал и под протокол, и на диктофон. И по итогу, Николай Сергеевич отказался от рукопожатия, проигнорировав протянутую ладонь вкупе с дежурной, вежливой улыбкой. Следователь правда руку пожал, но поспешил поскорее шагнуть в лифт, доставая из кармана кителя телефон. Его собственный телефон зазвонил в кармане. — Да, Ромка. Слушаю. — Ты где? — Проводил дорогих гостей, стою вот, обтекаю… — Нормально хоть все? Тебя не посадят? Мы тут вообще-то с ума сходим… — Меня — нет. — Зайди ко мне. — Ага. Андрей отключился, и пошел не к другу и президенту, а к Кире. На совместный обед он и не надеялся, но хотел поделиться новостями и рассказать о запланированной поездке в Питер. Кира, с кем-то разговаривающая по телефону, вопросительно на него посмотрела и, наскоро свернув разговор, отложила мобильник в сторону. — Да я, собственно, как только освободился, зашел к тебе. Ты ж наверное в курсе, за мной тут следователь приходил, с отцом пострадавшего… — Надеюсь, это не ты кого-то избил? Понимая, что объясняет путано, Жданов приземлился на диванчик справа от Кириного стола. — В общем, я вчера после работы решил немного проветриться, поехал по городу, куда глаза глядят… Парень голосовал, я его и взял. Он одет был прилично… Отвез его, высадил, где просил. Домой уехал, да и забыл о нем. А сейчас вот пришел его отец, очень большой человек, следователя привез, допросили меня не отходя от кассы. Все, что знал, рассказал. — А что с этим парнем случилось потом? Пропал? — Избили местные гопники, да так, что он едва от внутреннего кровотечения не умер прямо там… Мою машину камеры сняли, пробили по базам, ну и… У таких людей все делается быстро. — Спасибо, что рассказал. Я думала, это как-то связано с той дракой в баре, ну или… — Нет, про драку уже забыли все. Показания мои у них есть, надеюсь, больше не придется контактировать. Кстати, Кир, мы давно никуда не выбирались вместе… Может, в Питер на уик-энд? Билеты уже есть, все, как ты любишь… Номер в «Астории», культурная программа… — Хорошо, давай съездим, — Кира на удивление легко согласилась, с трудом скрывая радость. Ей казалось, что Андрей не заинтересован в примирении, а тут он сам пришел, предложил поездку, и все продумал… Этот шаг она и правда оценила, несмотря на все его идиотские поступки и плохое с ней обращение. Андрей просиял — он и впрямь хотел сменить обстановку, и даже серый дождливый Питер не пугал своей мрачностью. — Ну, я пойду тогда? К Ромке надо забежать, рассказать… — А поцеловать? — Кира неожиданно улыбнулась и показала пальцем на щеку. — А на обед поедем? — Поедем. Зайдешь за мной? — Конечно, — Андрей с довольной улыбкой закивал. Все складывалось как нельзя лучше. Кира точно его простит, и все у них будет хорошо, и пусть кое-кто смотрит со стороны и завидует. Ну и сожалеет об упущенном шансе.***
Катя взяла с полки папку и, неожиданно услышав над ухом бодрое: — Доброго утра, девушка! — чуть не выронила ее. Мужчина, стоявший на пороге, обаятельно ей улыбался, так, что улыбнуться в ответ было невозможно. — Здравствуйте. — Вы — помощница Юлианы Филипповны? — Да. Катерина. — Филипп Филиппович Кайзер, — представился мужчина. Он сразу же расположил к себе, то ли интонациями низкого бархатистого голоса, то ли улыбкой и манерой держаться. Весь его внешний вид говорил об успехе и достатке, но лишнего пафоса или высокомерия Катя не заметила. — Вы проходите, пожалуйста, она скоро подъедет. Чай? Кофе? Минералка? — Черный кофе без сахара, пожалуйста. Катерина засуетилась, немного нервничая, но ей быстро удалось взять себя в руки и выдохнуть — в конце концов, если это потенциальный или настоящий клиент, то разговоры с ней, простой помощницей, он точно вести не будет. А значит, нужно просто дождаться Юлиану, а потом со спокойной душой заниматься своей текущей работой. Пока гость разглядывал фотографии на стенах, кофемашина приготовила кофе, Катя достала вазочку с конфетами и поставила на столик у небольшого кожаного диванчика для гостей. Филипп Филиппович с благодарной улыбкой забрал у нее чашку и сел на диванчик. Стараясь не рассматривать нового знакома слишком пристально, Катя пыталась понять, где они могли встречаться раньше. Лицо у мужчины было явно знакомым, улыбка — тоже. Но с другой стороны, ее память на лица была не настолько отличной, чтобы быть уверенной в том, что не обозналась. — Я по профессии стоматолог, живу в Петербурге, имею сеть клиник по Петербургу и области… Думаю вот в столице открыть пару стоматологических кабинетов, Юлиану советовали как профессионала высокого класса, — пояснил Филипп Филиппович. — Решил обратиться лично. А то созвоны эти, электронные почты… Катя понимающе кивнула. На вид мужчине было около пятидесяти лет, и она знала, как иногда сложно старшему поколению разобраться с той же электронной почтой. Ничего плохого на в этом не видела, просто принимала как факт, в конце концов, ничего страшного в этом не было — ее папа тоже не сразу освоил компьютер, но сейчас довольно уверенно им пользовался. — Ой, вы извините, мне нужно позвонить, — Катерина, мысленно хлопнув себя по лбу, глянула на часы. Начало двенадцатого… Вчера, после всей этой истории с избитым Сергеем, у папы предсказуемо подскочило давление и заболело сердце, от «скорой» он категорически отказался, уверяя, что привычный набор таблеток вполне справится с проблемой и «нечего людей по всякой ерунде дергать». Она согласилась, но всю ночь практически не спала, ворочалась и прислушивалась к звукам из соседней комнаты. С утра он твердо ее уверял, что чувствует себя нормально, но она все равно переживала, и готова была сорваться в любой момент домой. Набрав номер, Катя присела за свой рабочий стол, постепенно начиная волноваться — гудки шли, трубку папа не брал. Подумав, отложила мобильный, набрала домашний номер. И выдохнула, услышав в трубке: — Пушкарёв у аппарата. — Пап, а чего ты на мобильный не отвечаешь? — Так я это… Звук, видимо отключил, и где телефон — не знаю. Что случилось, Катюш? — У меня нормально все. Как ты себя чувствуешь? — Работаю. Думать о самочувствии некогда. — Пап, ну что ты в самом деле… Если снова поднимется давление — ложись и отдыхай, не думай о работе. Хорошо? — Ладно, — нехотя согласился Валерий Сергеевич, и Катя прекрасно знала, что для видимости. Он все равно сделает так, как считает нужным, и работу на пол-пути не бросит. — И вообще, Катерина, что за командные нотки? Мала еще отцом командовать. — И я тебя люблю, папуль. Все, я побежала, — Катя, понимая, что дальше занимать телефон просто неприлично, отключилась. Филипп Филиппович, крутивший в руках конфету, с улыбкой на нее посмотрел, но ничего не сказал. — А вы хорошая дочь, Катя. Простите, я лезу не в свое дело, но такие трепетные отношения между детьми и родителями скорее редкость, чем правило. Катя чуть смущенно пожала плечами. — У меня тоже есть дочь. Умница, красавица, всего добилась сама… Пожалуй, она — самое важное достижение в моей жизни. Но у нас непростые отношения, к сожалению. В конце октября у меня юбилей, хочу ее пригласить, но боюсь нарваться на отказ. — А если прислать ей приглашение? Оставить красивую открытку, дать время на раздумья… Может быть все не так плохо, как вы думаете, и она согласится? — предположила Катерина, аккуратно подбирая слова. — Мы с ее мамой давно в разводе, у каждого из нас — свои семьи. Я понимаю, как дочери было тяжело это все принять, пережить, хотя мы с ней всегда поддерживали контакт, она приезжала ко мне, я — к ней. А потом начался ее подростковый возраст и все стало очень сложно. Извините, что я на вас это все вывалил, просто вы, как дочь и молодая красивая девушка, наверное, поймете ворчливого старика вроде меня. — Вы не старик, — заспорила Катя, забыв о смущении. Общаться с Филиппом Филипповичем ей было легко и интересно. — Но близко к этому. Пятьдесят пять почти. — Тем более — это зрелый возраст, но никак не старость. — Ну, успокоили. Хотя племянники мне постоянно заявляют, что я древность и ничего не понимаю в современной жизни. — А сколько им? — Пятнадцать и тринадцать. — Ну, для них и двадцать пять — что-то близкое к старости, — Катя улыбнулась. Филипп Филиппович посмотрел на часы и сожалением вздохнул — еще немного и он точно всюду опоздает. За разговором незаметно пролетело пятьдесят минут, а Юлиану, видимо, где-то задержали срочные и неотложные дела. — Пожалуй, заеду в следующий раз. Катя понимающе кивнула. — Юлиане что-нибудь передать? Филипп Филиппович достал из внутреннего кармана пиджака белый узкий конверт и протянул его Кате. — Спасибо вам за отличный кофе и интересный разговор. Если передадите этот конверт, буду премного благодарен. — До свидания, — Катя положила конверт на ежедневник, намереваясь передать сразу, как только Юлиана появится. Филипп Филиппович ушел, а она, внимательно присмотревшись к тонкой, едва просвечивающей бумаге конверта, различила картонную открытку внутри и надпись «Приглашение».
