Часть 21 - 1
1 октября 2025 г., 18:50
больно бывает не только от боли
страшно бывает не только за совесть
Юлиана приехала минут через пять после того, как ушел посетитель. Катя в последний раз просматривала документы перед встречей со спонсором, надеясь, что все в идеальном состоянии и можно смело распечатывать. — Ну что, как дела, Катюш? — Бизнес-план готов, Михаилу я еще утром позвонила, к трем часам он будет готов… Все звонки я записала, и к вам еще заходил потенциальный клиент, — Катя смутилась, не зная, как правильнее выразиться. — Визитку оставил? — поинтересовалась Юлиана, но вместо этого увидела обычный белый узкий конверт в Катиных руках. — Он просил Вам передать вот это. — Спасибо. Катюш, сделаешь кофе? — Да, конечно. Что-нибудь еще? — Набери еще раз Мишу, хорошо? Не хотелось бы, чтобы он опоздал в такой важный день. — Хорошо. Юлиана ушла к себе в кабинет вместе с письмом, оставив на Катином столе зонт, на этот раз серебристо-стального цвета. Катерина занялась кофе, набрав параллельно номер Михаила. Он не ответил, отправила сообщение, напоминая о встрече, а потом понесла кофе Виноградовой, отчего-то чувствуя себя виноватой. Как будто сделала что-то плохое в отсутствие начальницы, невольно стала свидетелем чего-то важного и личного, куда обычно посторонним вход запрещен. — Михаил не отвечает, я ему написала. — Спасибо, дорогая. Если он посмеет опоздать на встречу с Федорцовым, я ему сама голову откручу. Родственничек, блин… — Юлиана как-то нервно усмехнулась. — Катюш, что тебе сказал Филипп Филиппович? — Мы познакомились, он сказал, что у него сеть стоматологических клиник в Петербурге, хочет открываться в Москве, Вас посоветовали как прекрасного специалиста… Ну еще немного о личном поговорили, — Катя смущенно опустила глаза, толком не зная, может ли она вообще о таком рассказывать. Вдруг Юлиана такое в принципе не одобряет, строго разделяя личное и рабочее? — Если не секрет, о чем? — Мне нужно было позвонить папе, узнать, как он себя чувствует, я — честно признаюсь, паникерша, сто раз в день созваниваемся… Ну вот на эту тему и поговорили с Филиппом Филипповичем. Он сказал, что Вами гордится и просил передать приглашение. Договорив, Катя замерла и даже чуть задержала дыхание. Вдруг она все не так поняла, и приходил не Юлианин отец, а кто-то другой, посторонний мужчина, потенциальный клиент? — Кать, по поводу твоего папы — звони сколько нужно, в любой момент тебя отпущу, не стесняйся, говори, ладно? — Спасибо, — Катя неловко улыбнулась. — Вам уже рассказали о нашей ситуации, я так понимаю. — Да, Кира рассказала. Ты извини, пожалуйста, но так получилось — перед тем, как звонить тебе по поводу работы я навела кое-какие справки. — Все нормально, — заверила Виноградову Катя и заметила разорванное приглашение в мусорной полупрозрачной корзине. Юлиана, успевшая допить свой кофе, проследила за ее взглядом.- — Приглашение на тридцать первое октября, я весь день занята. Такое плотное расписание… Катя лишь кивнула, прекрасно зная, что вечер в этот день у Юлианы свободен. Лезть в душу к начальнице она не посчитала возможным, хоть и чувствовала, что со временем они смогут подружиться. Вместо лишних слов просто сочувственно улыбнулась, примерно представляя, что чувствует Виноградова учитывая всю эту ситуацию. Обмен выразительными взглядами сказал куда больше слов, которые так и остались невысказанными. «Очень больно было, да?» «Очень» Телефон в приемной требовательно зазвонил и Катя убежала, оставив Юлиану одну.***
От работы Валерия Сергеевича отвлек звонок в дверь. Он нехотя отложил расчеты, глянул на часы — в гости он совершенно точно никого не ждал. На пороге оказался Николай Антропов собственной персоной. В черном пальто, с белым шарфом поверх, он выглядел весьма представительно и несколько нелепо в интерьере квартиры Пушкарёвых. Но казалось он ничего этого не замечал. — Извини, что без звонка, день суматошный… Я на пять минут. — Валер, отцовское спасибо за сына. Если бы не ты… — Проходи, чай-кофе, не на пороге же стоять. — Не могу, совсем никак, сейчас вашего участкового забираем и едем к следователю. На отморозков этих столько всего нашлось… — Так они со школы весь район кошмарили, никак не могли управу найти, — Пушкарёв усмехнулся. — Ну, теперь воздух чище будет. Как там Сергей, что врачи говорят? — На поправку быстро идет, но пару недель, сказали, полежать надо. Кровь несколько раз переливали, реакция была… Даст Бог, оклемается. Сказал, пить не будет. — Ну, дай Бог, чтобы оклемался без последствий. Молодой, должен справиться. — Врачи то же самое говорят, — Антропов поправил очки и неожиданно мягко проговорил: — Надеюсь, ты поймешь меня правильно и обиду держать не станешь, Валер. Сложно оценить человеческую жизнь какими-то цифрами… Тем более, когда это жизнь собственного сына, пусть и непутевого. — К чему ты ведешь, Коль? — Сначала я хотел на твой счет перевести сумму, потом прикинул, что так будет неправильно. В общем, вот тут — документы на квартиру. Район хороший, большая, хоть и однокомнатная, ремонт — самый простой, базовый, можно въезжать и жить хоть сейчас. Дочь-красавицу вырастил, ей пора отдельно жить, пусть будет свой угол. Ну или под сдачу — тоже неплохой вариант. — Ну, Коль, ты даешь… — Никакие отказы не принимаются, Валер. Не думай, что я откупился — в любой момент можешь обращаться за помощью, или дочь твоя. Я добро помню. Чем могу — всегда помогу. И я это делаю скорее для себя, чем для тебя или Катерины твоей. — Ну, спасибо, раз так, — Пушкарёв пожал протянутую руку. — Хочешь, проверь, но квартира «чистая», никакого мошенничества. — Да я верю, верю. На кофе не останешься? — Побегу, правда никак. Но на днях заглянем с женой, она пока у сына в палате, не отходит никуда. На ночь только домой отвожу… За одно и на квартиру съездим? — Хорошо, — распрощались бывшие сослуживцы тепло, Валерий Сергеевич, правда, чувствовал себя крайне неловко — такие подарки он не привык получать за здорово живешь. Но с другой стороны, не было в Николае барского, снисходительного отношения, которое бы ставило в заведомо униженное положение. Да и к тому же, если квартира и впрямь чистая, то Катерине в приданое — самое то. Если уж она решит съехать, то лучше уж в свое, а не съемное. «Интересно, что мне дочка скажет, если я ей съехать предложу? Не дело это взрослой девице при старом отце сидеть днями и ночами… Не пропаду один, руки-ноги есть, голова работает», — Пушкарёв усмехнулся. Оставил папку в комоде вместе с остальными документами, решив, что поговорит с Катей попозже. И пошел искать валидол.***
Зорькин, зажав телефон между ухом и плечом, пытался размешать сахар в кофе, не расплескав при этом. В обеденный перерыв он решил никуда не отлучаться, перекусил захваченной с собой едой — Катины котлетки с пюрешкой казались ему куда вкуснее ресторанных изысков. Пользуясь свободным временем, набрал, как и собирался, Валерия Сергеевича. Сказать, что на почте ждут своего часа еще два заказа, заодно поинтересоваться, как дела и самочувствие. Насчет заказов Пушкарев по-военному четко отозвался, что сделает. На остальные вопросы, заданные не из вежливости, а из-за настоящего беспокойства, ответил как-то маловразумительно и попрощался, сказав, что работы много и болтать по телефону некогда. Несколько удивленный и немного сбитый с толку, Коля решил узнать у Кати, что там затеял ее отец и к чему в таком случае готовиться. — Коль, у тебя срочное? Мы на встречу едем, Миша опаздывает… — Катюх, ты с отцом давно говорила? — В одиннадцать. А что с ним? — Да он странный какой-то. Я ему по поводу заказов отзвонился, а он… Мне его голос не понравился. — Ну, папа… Коль, перезвоню. Катя отключилась, а Колька, вспомнив о не выпитом кофе, решил, что спокойно его допьет и уже потом займется текущими рабочими делами. Перезвонила Катя действительно быстро, уже не такая напряженная, но озадаченная. — Сказал, что с ним все нормально, а голос такой, потому что расчеты не сходились. — Ну-ну… — Коля вздохнул. — Надеюсь, что это так. Катюх, удачи на встрече. Я в тебя верю. — Спасибо, Коленька. Позвоню, как закончим. Коля достал из нижнего запирающегося ящика шоколадки и с аппетитом откусил прямо от плитки. Впереди его ждал нежданчик от Жданова — он сам мысленно смеялся, думая об этом задании. Непонятно как и когда, но Андрей Павлович успел пусть и на коленке, но составить не совсем уж бестолковый план по франшизам. От него теперь требовалось привести все в божеский вид, разумеется, проверив план на жизнеспособность, чтобы в понедельник–вторник Жданов-младший мог показать этот шедевр коллективного разума сначала Малиновскому, а потом уже собственному отцу. На работе Коля старался держать себя в руках, общался с Андреем вежливо, без попыток подколоть, уязвить или унизить. Жданов отвечал ему тем же, не выражая неприязни или чего-то еще. И это Коле было приятно — общаться нормально на рабочие темы, не переходя на личное. Хотя он не слишком обольщался насчет младшего Жданова, тот мог выдать что угодно в любой момент, следовало быть настороже.***
Катя, отперев дверь, шагнула в прихожую и даже зажмурилась от нахлынувших звуков и запахов. Дома было тепло и уютно, папа на кухне жарил свою фирменную картошку и что-то негромко напевал себе под нос. «Какая же я счастливая!..», — подумала Катерина, снимая пальто и разуваясь. Ей было хорошо до мурашек в этот момент — дома ее ждали, ждал любимый, добрый и понимающий папа, и все проблемы окружающего мира казались вполовину не такими сложными. — Катюш, ты? — Валерий Сергеевич выглянул из кухни. — Как прошла встреча-то? — Все хорошо, спонсор готов вложиться в Мишин ресторан, — Катя с победной улыбкой вскинула кулачок. — Представляешь, мы с ним оказывается встречались… Помнишь, с дядей Володей на Ангару ездили сплавляться? В то же время там была компания Владислава Сергеевича. На этой теме и сошлись. — Умница, дочка. Если нужна будет помощь с этим рестораном, ты говори. — Хорошо, папуль. Пока вроде справляемся… — Колька тоже обещал заехать. Насчет выходных хочет обсудить… Я думал, он тебя захватит со встречи. — Твою картошку Коля ни за что не пропустит, так что если сказал, то значит приедет, — Катя рассмеялась. Поцеловав отца в щеку и поправив перекосившуюся завязку от фартука, пошла в ванную, чтобы вымыть руки и снять надоевший за день макияж. Переодевшись в домашнее, прошла на кухню, чтобы помочь накрыть на стол.***
Довольный тем, как сложился день, погруженный в свои мысли насчет будущих выходных, Коля не сразу заметил, как из темноты к нему на встречу шагнули несколько парней. Первым узнал Яна — придурка, который распускал руки и не давал Катюхе прохода на работе. Правда сейчас часть лица — от переносицы и до самых губ, — скрывали бинты и пластыри. Парни позади Яна выглядели устрашающе огромными, в дутых черных куртках и дурацких коротких шапочках напоминали мультяшного героя. «Как Витька с Генкой, только круче…», — Зорькин, совершенно не умевший драться, вздохнул и понял, что его сейчас будут бить. Возможно, даже ногами. — Ты Зорькин? — Ну я. А че надо? — Тут это… Короче, ты же мне в морду дал, — начал было Ян, с трудом формулируя мысли в более-менее связные предложения. — Спасибо хочу сказать. Коля с недоумением глянул на парня, не понимая, что ли это такая шутка, то ли он дурак и вообще ничего не соображает. Благодарность за разбитый нос?! — Ты мне врезал, я поехал в травму, мне сделали снимок, и нашли какую-то штуку в носу, опасную… Я о ней не знал совсем. Но теперь все вырезали, сказали только наблюдаться. Спасибо. Если бы не ты, я бы загнулся, — Ян протянул руку и Колька не без опасений ее пожал. — Я думал, ты решил меня в ответ… — кивнув на парней Зорькин усмехнулся. — Но если ты правда в порядке, то я рад. У меня мама врач, я представляю, как это серьезно. Ян в ответ кивнул, не зная, что сказать еще, и они с парнями отбыли. Добрался Коля до дома без проблем и приключений. Улегся спать довольный, предвкушая завтрашний день и выходные — Данька скинул ему результаты готового сайта, а Венера, к приятному удивлению, пожелала хороших снов. Они немного попереписывались в «аське», и лишь усилием воли Зорькин заставил себя оторваться от общения. Завтра ему нужна была свежая голова, а для этой самой свежести требовалось не меньше семи часов сна.***
