Тайна проклятого города "Sumgait"

Утро было не таким, как обычно. Пусть за окном было светло, скорее ясно, даже без такого сильного ветра, как это обычно бывает, это не делало атмосферу хорошей. Было скорее как-то тоскливо и тяжело от того, что произошло не так давно, вчера. Сидя за столом кухни, произвольно и без какого-либо интереса помешивая ложкой кофе в своей кружке, Рон уже час смотрел в стол, удерживая голову одной рукой. Он был как в тумане: глубоко думал о своём, любые другие звуки вокруг были для него чужды, и он в целом не обращал на них внимания, сидя за столом в зале. Единственным звуком была ложка, которая билась о стенки кружки, когда мужчина мешал осадок кофе, надеясь хоть как-то отвлечься. С какой-то стороны он даже не понимал, почему так себя ведёт. Возможно, так сыграл вчерашний шок и недосып. Биоинженер не мог спать и в целом не помнил, спал ли вообще. Сейчас его ничего не интересовало, не тревожило, кроме мыслей в голове, минутное одиночество, пока другие участники команды были заняты собой и своими проблемами. Кто бы мог подумать, что биоинженера настолько легко сломать всего лишь одним потрясением. Нужно было время, чтобы вернуться в прежнее нормальное состояние, хотя бы час или ещё пару минут уединения. Возможно, ему сейчас мог помочь крепкий кофе в его чёрной кружке, но это было даже не точно. Он сам даже не верил в своё подавленное состояние, ведь такое бывало очень редко. Конахан много раз имел дело с тяжёлым состоянием кого-то из других команд. Для него это никогда не было проблемой: ранения, наложение швов, переломы или что-то похожее было обычным многолетним опытом. Но тогда почему его так сильно обеспокоило состояние Кэролайн? Рон не знал. Сделав быстрый глоток кофе, он уставился на магнитную белую доску справа с кучей пометок, сделанные синим маркером. Их было много, писало несколько человек, в том числе и стратег. Её почерк хорошо отличался от других: ровный, чёткий и аккуратный, пока остальные писали коряво, с наклоном налево или направо, сложно было различить, что было написано. Рону нравился этот почерк, словно любил, хотел видеть чаще в своей жизни… Он такой простой, но такой завораживающий. Приятный и прекрасный… Сделав ещё один глоток кофе, смакуя горькое приятное горячее и в то же время сладкое ощущение в горле, биоинженер провел рукой по чёрной чёлке волос, заводя пальцы перемотанной руки в кудри, ныряя в них, смотрел в стену напротив. Как же сильно он хотел верить в то, что со стратегом всё будет хорошо, но, видя её состояние, понимал, что это маловероятно. Порезы были резкими, точными, даже пришлось зашивать. Если с Бруксом всё было просто на прошлой миссии в плане зашития его ран, то с психологом было сложнее. Какого это, когда руки при работе трясутся и тебе страшно, что сделаешь одно неловкое движение — и можешь зашить не то, что нужно, или сделать ситуацию только хуже? У Рона такого никогда не было, правда. Видимо, психолог сыграла свою роль… И теперь биоинженер вновь понимал, что на такой тяжёлой работе, как работа на комплекс, нельзя находить себе человека: тяжело будет принимать его тяжёлое состояние или смерть. Но Конахану было наплевать на это правило. Если ему нравится человек, то он не будет сопротивляться, как и сейчас. Но из-за этого мужчина нарвался на капкан: видя тяжёлое состояние человека, сам подверг своё моральное состояние ломке. Он, конечно же, был рад тому, что психолог хотя бы была жива, это было чудом. Морок с лёгкостью убивал многих людей, сколько на нём уже было смертей, а всё ему мало. Удивительно, что биоинженер вовремя нашёл психолога, что сыграло свою роль в так называемом спасении. Объект просто бросил её умирать с открытыми ранами, на которых скопилась кровь, много крови. По телу мужчины до сих пор шли мурашки от вида вчерашнего события, которое хорошо отпечаталось перед глазами. Он не знал, что испытывать. Рон был зол на объект, очень зол, что даже в тот момент, когда нашёл стратега, его охватил настолько сильный гнев, что биоинженер мог сойти с ума, сделать всё возможное, чтобы найти Морока и сделать то же самое, что тот сделал с Вайт, с тем человеком, которого он ценит больше своей жизни, но никогда не скажет ей, он слабак и трус, по крайней мере сам так говорил в своей голове. Но в то же время, вместе со вспышкой гнева, Рон был в отчаянии. Если бы он заметил пропажу Кэролайн раньше, если бы он не упустил её из виду, то всего этого не было бы. Он знал, что виноват, и не простит себе состояние стратега, как бы она не настаивала. Если бы он мог вернуть время назад, если бы следил за психологом повнимательнее, то сейчас она бы не лежала на кровати в тяжёлом состоянии. От безысходности биоинженеру было только хуже. Он хотел забрать всю боль девушки себе, если бы это означало, что ей станет легче, что она сможет быстро пойти на поправку, потому что просто было больно было видеть, насколько та страдает, даже если голубоглазка скрывала это. Рон был бесполезен и беспомощен. Всё, что он мог для неё сделать, это только дать больше времени на реабилитацию и помогать ей. Он будет это делать не из-за того, что это необходимо как товарищу по команде, а потому что хотел этого. Он будет рядом, не отойдёт ни на шаг, сделает всё, чтобы ей было хорошо, не сомкнёт глаз, лишь бы ей только стало легче. Конахан считал себя виноватым каждую минуту, когда думал об этом. Он не простит себя, но сделает всё возможное, чтобы стратегу стало легче, даже если придётся разорваться, даже если придётся пойти на большие риски и уступки. Но он её не оставит никогда и ни при каких обстоятельствах. Её… Человека, которого он впервые смог полюбить по-настоящему… Рон сделал очередной судорожный глоток кофе, бросив взгляд на часы, которые висели на стенке. 10:36… 37. Он никого не видел за утро, кроме Брукса, но всего лишь на пару секунд. Когда Конахан только спускался со второго этажа на кухню, то мог видеть, как Дельта снова куда-то уходил, захлопнув входную дверь. Снова какие-то дела? Что-то забыл? Да кто его знает. Наверняка опять что-то задумал. Сейчас же Дельта не вернулся, прошло минут двадцать точно, но биоинженер не задавался этим вопросом, попивая кофе и думая о своём, не обращая ни на что внимание. Просто сидел на своей волне. Интересно, с девушкой всё хорошо? Ей стало легче?.. Он мог сидеть так долго, пока не почувствовал чужой взгляд, из-за чего замер. Из-за последних событий мужчина порой был как заведённый: можно было подумать, что тот — бомба замедленного действия, которая вспыхнет в любой момент. Рон быстро повернул голову в сторону того, кто на него смотрел. Поначалу он был в шоковом заторможенном состоянии, но после сразу же успокоился. Янтарь. Птица сидела слева от него на спинке дивана, чуть подальше от самого мужчины. Сначала он долго смотрел на Конахана своими яркими оранжевыми глазами неестественной природы, после судорожно и быстро начал чистить клювом внутреннюю сторону своего правого крыла. Биоинженер был мягко говоря не в настроении, хмуро смотря на питомца разведчика, который, казалось бы, не обращал на него внимания. Наконец ворон снова посмотрел на Конахана, иногда меняя положение головы в заторможенной реакции. Хмурый и скорее усталый брюнет также смотрел на ворона, после отвернулся. Рядом с его почти пустой кружкой кофе лежали последние остатки от овсяного печенья, которые Рон чудом нашёл в почти пустом пакете. Но он его так и не съел, потому что был не в духе даже пить кофе, но пришлось, иначе просто не выдержит всё это на своих плечах. Взяв печенье в руки, покрутив его между пальцами, Конахан бросил ещё один нерешительный взгляд на пернатого собрата, который так и не убрал взгляд. Учитывая то, что Конахан вообще не хотел есть, он посчитал неплохим решением отдать печенье Янтарю, надеясь, что разведчик об этом не узнает. Протянув лакомство птице, Рон мог наблюдать, как первоначально пернатый друг не стал брать подачку, а рассматривал её, ударил клювом по печенью, пока биоинженер продолжал держать, после Янтарь вцепился клювом за край, тем самым забрав лакомство из рук. Птица взмахнула крыльями, забравшись на верхний шкафчик на кухне, где обычно в тишине и без лишних глаз делала свои кладези вкусностей, будь это печенье, куски хлеба, порой ворон мог где-то найти конфету и притащить домой. Конахан грустно усмехнулся, наблюдая за поведением и трапезой младшего товарища, после отвернулся, продолжив пить кофе в одиночестве. В какой-то степени он сочувствовал разведчику, которому по сути нужно было убирать весь этот хлам за своим пернатым другом. Но с другой стороны, ворон есть ворон в любой среде обитания, природу не обманешь, но Вайланта было немного жалко. Хотя с другой стороны гетерохромик должен был понимать, какую ответственность несёт на своих плечах вместе с вороном. Сделав последний глоток кофе, смотря на лестницу, где были слышны шаги, Конахан всё ещё был далёк от этого мира в своих тёмных мыслях, которые грозились поглотить его. По лестнице медленно спускался разведчик, держась одной рукой за перила, другой за голову, потирая висок, явно будучи таким же недовольным, как и Рон с самого утра, хотя сейчас время близилось к обеду. Вайлант перевел взгляд на Конахана, спустившись с лестницы на холодный пол. Рон немного обеспокоился состоянием молодого человека, но пока что ничего не сказал, надеясь, что разведчик объяснится сам, тот это и сделал. — Рон… Есть обезболивающее? — хрипло проговорил разведчик, упёршись локтем в стену, чтобы удержать равновесие на месте. Судя по голосу, у кого-то сегодня есть проблемы, как и у Рона. Конахан повернулся к столику на кухне, где лежала плитка таблеток. У него тоже с утра болела голова от всех этих событий и недосыпа, так что пришлось выпить пару таблеток с утра… А потом и крепкий кофе сверху. Гениальный ход, Конахан. Он повернулся с хмурым выражением лица к разведчику. — На столе возьми сколько тебе надо, но я советую взять одну, больше тебе не надо. Патт кивнул, стиснув челюсть от головной боли, после подошёл к столику. Он не сразу заметил тёмный хвост ворона, который продолжал лопать печенье на верхнем шкафу кухни. Разведчику это не понравилось, и он нахмурился, бросив быстрый взгляд на брюнета, но ничего не сказал. У Янтаря была своя еда, которой было достаточно, даже в собственной миске питомца была ещё, так что подкармливать было необязательно… Но с другой стороны, ворону нужно было разнообразие, которое не мог дать разведчик, и это было грустно… Взяв плитку таблеток, Патт вытащил одну, положив в рот. Для него таблетки стали частым явлением: в комплексе их нужно было пить довольно часто в процессе профилактики, на миссиях тоже, особенно на этой, ведь при готовке он не мог находиться на кухне из-за запаха газа, не говоря уже о других резких запахов, такие как огонь, поэтому приходилось пить таблетки с подавлением этого эффекта. Порой можно было подумать, что Вайлант питается ими. Опёршись руками о кухонный стол, Патт пустым, безжизненным взглядом посмотрел в стол, что привлекло внимание биоинженера, который мог почувствовать себя слишком опекающим, как отец, смотрящий на сына, которого словно переехал грузовик-сан. — Всё хорошо? Что-то случилось? — тут же спросил биоинженер, смотря на спину гетерохромика, который склонил голову в стол. Тот лишь кивнул головой, показывая палец вверх, рассасывая таблетку во рту, которая была неприятна на вкус: горькая, поверхность шершавая, и в целом лекарство вызвало тошноту от всего лишь одного вкуса, но разведчик привык к этому из-за частого употребления таблеток и добавок. Он медленно подошёл к холодильнику, найдя остатки от сыра и колбасы, надеясь сделать себе что-нибудь к чаю, ведь их баланс еды был ограничен на данный момент: в магазин никто не ходил в прошлые пару дней, и это было плохо. Конахан уже сделал мысленную пометку, что помимо того, чтобы убедиться в состоянии стратега, ему нужно сходить в магазин как за едой, так и некоторыми медикаментами, ведь аптечка в доме не имела многих нужных лекарств, как и аптечка Конахана. Жаль, что в Сумгаите нельзя было купить снотворное, как говорил инженер. Что-то подсказывало биоинженеру, что в ближайшие пару дней он снова не сможет успокоиться и уснуть из-за отсутствия снотворного. В таком случае даже успокоительное не поможет. Конахан снова посмотрел в стену. В зале и на кухне воцарилась мёртвая тишина. Долгая тишина, которая нарушалась всего лишь разведчиком, который нарезал себе поесть, а также вороном на верхнем шкафу. *** — Ликуй, народ. Отец с хлебом вернулся! — со странным радостным возгласом, резко распахнув входную дверь, отчего ручка ударилась в стену с тихим звуком, инженер вошёл в дом, держа в руках белый пакет, в котором явно было много чего-то. Щедрость с утра? Брукс заболел? Рон и Вайлант сидели за столом в зале друг перед другом. Когда дверь распахнулась, разведчик, ради интереса, жуя свой импровизированный бутерброд, отчего мог быть похож на хомяка, настолько уплетал еду за обе щёки, откинулся на спинку стула, отчего тот встал на две задние ножки, но удерживал равновесие. Как и биоинженер, так и разведчик смотрели на Дельту как на восьмое чудо света. Даже ворон, сидящий на плече гетерохромика, не мог этого не заметить. Инженер был как гром среди ясного неба. Брукс, не обращая ни на кого внимания, пошёл на кухню, поставив пакет на стол, вытащив оттуда чёрную металлическую банку газировки с неизвестным логотипом, вскрыл и сделал долгий глоток, которого он ждал долгое время. Конечно, не каждый день ты можешь сходить в нормальный, человеческий магазин, купить себе качественную, довольно дорогую газировку, причём не за свои деньги. Хмурое состояние биоинженера немного спало, пока он с недоверием смотрел на Дельту, вскинув бровь, держа голову одной рукой, опёршись локтем о твёрдую поверхность. — Откуда такая щедрость? — небрежно поинтересовался Конахан с хмурым видом и интонацией, будучи в плохом расположении духа. Ему просто хотелось вырубиться на этом диване от моральной усталости, но не мог себе этого позволить… Не сегодня уж точно. Выпив пару глотков газировки, Брукс ненадолго посмотрел в потолок, прежде чем наконец повернуться лицом к ребятам, не испытывая каких-то эмоций: просто Брукс с расслабленным видом, что можно было видеть очень-очень редко. Он постукивал пальцами по стенке банки, после чего сделал ещё один быстрый глоток. — Во-первых, я выспался, а во-вторых, жрать хочу, а у нас мышь в холодильнике скоро повесится, — в грубом тоне отозвался обладатель шрама, облокотившись спиной о край кухонного столика, с презрением смотря на Рона, тот так же смотрел на него. На пару минут возникла тишина. Разведчик нормально сел, из-за чего стул встал на все четыре ножки, ворон спрыгнул с его плеча на стол, также смотря на инженера, отчего тот вскинул бровь, не понимая, что происходит. — Что вы на меня так уставились? — в таком же грубом тоне спросил инженер, нахмурившись и смотря своими тёмными глазами на ребят, которые так и продолжали смотреть на него, не отрываясь, словно что-то было не так. — Не каждое утро можно увидеть Дельту, который высыпается, — проговорил хмуро биоинженер, откинувшись на спинку дивана, как без сил, скрестив руки перед собой, уставившись почти безжизненным взглядом в потолок. Очередная тишина продлилась недолго, пока инженер распивал газировку из своей банки, уставившись в окно. За стеклом было светло, солнечный свет расстилался по стеклу, ослепляя глаза, но Брукс не реагировал, даже не морщился. Было с какой-то стороны приятно наблюдать за таким ясным утром сентября. Это веяло странной ностальгией прошлой жизни, которую инженер с какой-то стороны не любил… Но когда проходит время, ты понимаешь, что та жизнь, которая была в прошлом, которую ты хотел похоронить, никуда не уйдёт, она даже ярче, чем твоя сегодняшняя жизнь: наполненная светом и детской наивностью, где ты продолжаешь верить во всякие сказки… А сейчас? Смотря в окно, следя за листьями, которые опадали из-за ветра, который бегал между верхушками ветвей, инженер подавил странное горькое чувство в груди, которое не испытывал уже давно. Уже не вернуться назад, когда это всё началось. Он сделал очередной отчаянный глоток, надеясь, что кислая и в то же время сладкая шипящая газировка подавит его боль, а она может. Инженер посмотрел на других уже более расслабленно и даже скорее грустно, не скрывая ничего. Как же хорошо, что парни этого не видят: разведчик продолжает играть в гляделки с вороном, завтракая последними остатками роскоши, пока биоинженер «с энтузиазмом» смотрел в потолок. Не надо быть гением, чтобы догадаться о том, что брюнет не то что не в духе, он просто вялый. С какой-то стороны инженер находил это забавным, но с другой — это было чем-то странным, даже если Брукс знал причину его состояния… На самом деле он не хотел этого признавать, но без утреннего вмешательства стратега было слишком тихо и скучно, но инженер вовремя подавил эту мысль. Очевидно, что больше всего последние события сказались на биоинженере, нежели на ком-то другом. Но инженер просто не мог оставить свой комментарий на этот счёт. — Что ты такой кислый? — наконец он нарушил тишину, обращаясь к биоинженеру, внимательно следя за его реакцией. Первоначально мужчина даже не шелохнулся, продолжая взирать в потолок, как будто там было что-то очень интересное. Рон словно был на своей волне: подавленный обстоятельствами, не реагирующий ни на что, находясь далеко от реальности и в целом без какого-либо желания разговаривать с кем-либо. Биоинженер всего лишь перевёл свой напряжённый взгляд на инженера, удерживая вместе зрительный контакт, от которого исходило сильное напряжение. Биоинженер нахмурился, вовсе не желая разговаривать с ним, но придётся. Он издал протяжный вздох, снова смотря в белый потолок. — Давай только без твоих комментариев, — на выдохе тихо ответил он, в тоне читалась прямая подавленная грубость. Это был тонкий намёк отступления. Если ему скажут что-то подобное, то он просто вскипит, но этого не хочет. У него просто нет желания разговаривать, но в то же время приходится. Инженер оскалился на него ответ, фыркнув и закатив глаза, поставил банку на кухонный стол рядом с белым пакетом, после начал вытаскивать оттуда то, что взял. Разведчик также нахмурился, чувствуя сильное напряжение между ними двумя. Он до сих пор не знал причину их взаимной ненависти друг к другу, но почему-то в последнее время он строил теории насчет того, что ребята ненавидят друг друга из-за стратега… А может, дело было в чем-то другом. Он взглянул на ворона, в надежде на то, что получит какие-то ответы, но вместо этого получил свою игру в гляделки. Всё же доев бутерброд, проигнорировав шелест пакета, вызванный инженером на кухне, гетерохромик поднял пару глаз на биоинженера, который расслабленно и устало смотрел на силуэты света от окна на потолке, высматривая маленькие частички пыли. Вот его ещё одна цель. Младший прочистил горло, чтобы привлечь внимание, прежде чем тихо заговорить. — Это из-за Кэролайн, — эти слова прозвучали как факт, нежели как вопрос. Разведчик отставил кружку с зелёным чаем рядом с собой с тихим стуком, прежде чем сложить руки на столе, сохраняя зрительный контакт с товарищем по команде. Он старался полностью переключить всё внимание на него. У Патта были проблемы с этим. Смерть Брукса оказала на него сильное эмоциональное, моральное давление, отчего он долго не мог справиться с самим собой, вновь найти нормальный контакт с людьми, вернуться в прежний ритм жизни, поэтому если кто-то мог понять моральное положение биоинженера, то только он. Вайлант старался говорить мягко, несмотря на отсутствие эмоций или переживаний в его программном генетическом коде. Но в то же время темноволосый хотел, чтобы биоинженеру было легче от простого разговора с ним, чтобы тот не стал строить вокруг себя стены, дабы «не тревожить других своими проблемами». Несмотря на то, что Конахан был старше всех, он всё ещё имел полное право высказывать свои недовольства, а также просто высказаться. Да, Вайлант не был хорошим собеседником, он даже не был человеком, но это не повод. Конахан перевел на него взгляд, прежде чем опустить голову, внимательно смотря. В зелёных глазах сложно было что-то прочитать за пеленой подавленности, но разведчик был некого рода профессионал в прочитывании эмоций других всего лишь по глазам. Инженер был ходячий пример. Удерживая зрительный контакт с биоинженером, младший легко распознал, что тот не очень-то и хотел говорить об этом. Это можно было понять, как-никак делиться переживаниями бывает довольно трудно, но это не повод казаться слабым, наоборот: сделать первый шаг было настоящим геройским поступком. Брюнет тяжело вздохнул, проведя рукой по шее, случайно задев пластырь, скрывающий порез. Он задумался, прикусив внутреннюю сторону щеки, смотря в совершенно другую сторону. — Можно и так сказать, — неохотно ответил он, наконец вернув взгляд на младшего, который мягким движением пальцев гладил черные перья на подбородке ворона, не отрывая взгляда от брюнета, пока Янтарь легко поддался движениям своего хозяина. Вайлант кивнул на слова биоинженера, бросив взгляд на инженера, который подошёл к столу, поставив руку на стол, облокотившись, другой держал банку газировки в руке, которая больше всего привлекла внимание младшего, ведь ему редко приходилось видеть такие банки. Интересно, какого это на вкус? Брукс сделал быстрый глоток, прежде чем вмешаться. — Я правильно понимаю, что у нас минус один? Рон нахмурился, смотря на него с высоким напряжением, из-за чего почти незаметно сжал пальцы в кулаки. — Ты её уже хоронить собрался? — резко выпалил биоинженер в грубом тоне, подняв бровь, смотря на инженера, как на единственного человека в этой комнате, отчего разведчик почувствовал себя лишним, ведь не хотел встревать в этот спор. — Говори за себя, я лишь констатирую факт того, что отряд уходит в минус, — в таком же тоне ответил Брукс, фыркнув и закатив глаза, прежде чем сделать ещё один глоток газировки. — И мы снова приостанавливаем следствие тупо из-за того, что вы не уследили. Молодцы. И что теперь? Нам придётся остановить следствие и ждать, когда наш лидер выздоровеет или что? Ну спасибо, хорошая работа. У нас и так следствие через хуй идёт не пойми как. Вайлант не был доволен тоном своего товарища, но не встревал в разговор, смотря за реакцией биоинженера, от которого исходила аура гнева, который тот скрывал в глубине себя. Какого это, быть терпилой, а потом вспыхнуть в гневе? Похоже, что именно этого и опасался разведчик, но ничего не говорил. Не сейчас. — Когда ты пострадал, никто не возмущался, ясно тебе или нет? Если бы на её месте пострадал ты, то никто бы не стал говорить подобное. Почему бы хотя бы раз не понизить планку своего эго и хоть раз отнестись с пониманием ситуации? Ну нет же, тебе постоянно надо возмущаться над чем-то, просто потому что из-за своего характера ты не можешь успокоиться, — он неожиданно ко всему встал, явно будучи на пределе, но так и не повысил голос. Ни разу. Рон повернулся лицом к инженеру, положив сжатые кулаки в карманы, чтобы скрыть их. — Это был несчастный случай. На месте Кэролайн мог оказаться кто угодно: я, ты или даже Вайлант. Это не наша, чёрт возьми, вина, тем более не её. А если тебе так сильно важно следствие, нежели человеческая жизнь, то пожалуйста! Дерзай, тебя отвлекать никто не будет. Я не говорил, что мы задерживаем следствие, но ты упёртый, как баран, вместо того чтобы хоть раз закрыть рот и послушать, — биоинженер выдержал паузу, с гневом в зелёных глазах смотря на Брукса, который не проронил ни слова, будучи поставленным на место и даже местами униженным, ведь он почти ничего такого не сказал, но он смог, пусть даже и немного, разозлить спокойного участника команды. Дела плохи. — Ты доволен, или мне нужно будет мусолить эту лекцию ещё раз, но поподробнее? Разведчик был мягко говоря удивлён, даже если учесть тот факт, что он не может испытывать эмоции в полной мере. Да, Рон не повысил голос, но вышел из себя, пусть даже и не много, но вышел, а это очень редкое явление. Сразу можно было сказать, что большое влияние на его гнев сыграло давление происходящего и слова инженера, но чтобы он вскипел… Такое ощущение, что фетиль, его гнев, подпалили с двух сторон, и мужчина пытался поставить точку в этом вопросе. Даже инженер был удивлён этому, смотря с недоверием на биоинженера, который стоял в паре шагов от него самого, с гневом и нахмуренно смотря на Брукса. Казалось, ещё одно слово, и мужчина продолжит свою тираду, потому что ему надоело. Иногда нужно выйти из себя, если этого требуют обстоятельства. Дабы прервать тишину, Дельта выпил немного жидкости из банки, не отрывая взгляд от напарника. — Ну ладно, я сказал лишнего, возможно, но что ты предлагаешь нам делать дальше, гений? Нам нужно продолжить расследование, пока Морок не прибил нас следующими, а я почему-то на все сто процентов уверен, что на нашем психологе он не остановится, — сказал он, сменив тем самым тему, заставив брюнета немного успокоиться. — Это дело принципа. Ему чисто не выгодно, чтобы мы что-то нарыли о нём, продолжая следствие. — И поэтому он воспользовался Кэролайн, причём два раза, чтобы мы временно остановились, — тихо проговорил скорее для себя биоинженер, смотря себе под ноги, прежде чем повернуться полубоком в другую сторону, нахмурившись и задумавшись. — Это понятно, как и то, что ему нужно нас убить, чтобы все вернуть на круги своя. — Но и мы не можем остановить следствие. У нас и так осталось не так много времени, а информации так же мало. И мы никак не можем ближе подобраться к объекту, — разведчик грустно фыркнул, обижаясь на самого себя, переведя взгляд на Янтаря, который легко поддавался его вниманию в виде поглаживания по голове или подбородку. Рон нахмурился, думая о своём. — Я вообще не знаю, что делать, вот в чём дело, — он повернулся к ребятам, больше всего смотря на инженера, который был занят своей пустой банкой из-под газировки. — Мы не можем приостановить следствие, ведь у нас мало деталей, но в то же время нельзя из-за Кэролайн, я просто не знаю. Суть в том, что её состояние вообще не радужное: несколько ранений, причём два пришлись на конечности, а это уже говорит о многом. — Допустим. Допустим, я промолчу. С одной стороны понятно, что кто-то решил дать заднюю из-за бабёнки, я понял, — с усмешкой фыркнул инженер, прежде чем пойти на кухню и выкинуть пустую банку. Биоинженер нахмурился, смотря с раздражением ему вслед. — А если даже так, то что? Давай поменяемся местами, если хочешь. Ей сейчас медицинская помощь не помешает, как и моральная. Не думаю, что кто-то из вас сможет встать на моё место, дав ей это. Выкинув банку, инженер резко выпрямился, повернув голову на Конахана, смотря на него с недоверием и неким гневом. — Так, подожди. Мне кажется, или ты намекаешь, что нам вдвоём нужно будет пахать как проклятые на этом ебучем острове, пока ты будешь здесь?! — повысил голос Брукс, с агрессией смотря на биоинженера, положив руки в карманы. — Хороший план! Мы, значит, придём вдвоём на остров в руки объекта, который способен убить нескольких человек за раз и даже не моргнёт глазом. Ты совсем ёбнулся?! — Я тебе ещё раз повторяю, я не знаю. Я тупо не могу позволить, чтобы Кэролайн была тут одна, включи мозги, Дельта. Во-первых, кто-то должен следить за её состоянием, а из нас медик я, а во-вторых, твои планы не блестят оригинальностью, — биоинженер сделал несколько шагов в сторону кухни, навстречу Бруксу, скрывая истинный гнев. — Мы работаем на «Netherhill», а это значит только одно — либо ты рискуешь и идёшь выполнять работу, убивать, либо убьют тебя. Такова наша основная задача. Но мы команда. Я не могу позволить, чтобы кто-то из участников команды умер как последняя падаль. Я ни разу не отвернулся от вас двоих, когда вы были на волоске от смерти. Ты думаешь, почему ты до сих пор живой и можешь позволить себе говорить мне в лицо такое? — дойдя до Брукса, он убедился, чтобы тот не ушёл от разговора, смотря ему в глаза, немного возвышаясь, положив руки за спину. Дельта действительно не мог выдавить хоть слово, потому что был загнан в угол, в переносном смысле. — Я не знаю, почему ты живой на самом деле, потому что ты так и не сказал, но я более чем уверен в том, что если бы мне не пришлось пойти на крайние меры, то ты бы не стоял сейчас здесь. Я знаю, что отправлять вас двоих на остров будет большим риском, но ни у кого из нас нет выбора, и ты прекрасно это знаешь. И ты также знаешь, что я с большим удовольствием пошёл бы с вами, потому что мне этот Морок сделал вреда больше, чем нужно. Я бы пошёл, но я не могу просто так её оставить, будь я проклят. Может, это глупо, может, это неразумно, но я ничего не могу с этим поделать. Так что возьми и запомни всё то, что я сказал, и не возмущайся. Зал и кухня наполнились гробовой тишиной, совместимой с шоком и непониманием ситуации. Всё это время биоинженер не моргнул глазом, смотря своим острым напряжённым взглядом прямо в тёмные глаза инженера. Типичная манипуляция: даёшь человеку факт, смотришь в глаза не отрываясь и ждёшь, когда он отреагирует. Рон часто этим пользовался, как и сейчас. Зелёные глаза были наполнены скрытым гневом, только нахмуренные брови, прищуренный волчий осуждающий взгляд, ожидание, когда инженер отстоит свою позицию, «выйдет из угла». Утреннее поблёскивание солнцем из окна кухни только придавали глазам Конахана злую ауру, отчего по телу прошлись мурашки, тело замерло, не в силах противиться. Вайлант и Янтарь переглянулись, чувствуя это злое напряжение, желая вмешаться или что-нибудь сделать, но оба были в этом вопросе беспомощны. Инженер не проронил ни слова, не в силах сдвинуться с места. Что-то резко подсказало ему не сопротивляться, особенно если биоинженер и так был на пределе из-за всего случившегося, поэтому лучший вариант сейчас — просто промолчать, позволить своему эго немного ослабиться, иначе добром это не закончится. Рон стоял так долго, не меняя выражение лица, будучи рассерженным настолько, что ему сложно было контролировать свои нервы, которые были на пределе. Поэтому он просто отвернулся от товарища по команде, отойдя на пару шагов от него, смотря в окно. — Как по мне, Рон прав, Дельта. Во многом прав. Нам придётся пойти на этот шаг, если это значит держать ситуацию под контролем и продолжать следствие. В любом случае, мы всё равно с тобой вдвоём всегда работаем над этим. Вспомни прошлую миссию, где мы постоянно были вдвоём и приходилось работать везде и всюду, нам это не в новинку. Так что я бы на твоём месте смирился, — наконец заговорил разведчик, пытаясь привести разговор на хорошую ноту. — Да я понял. Но в любом случае нам опять нужно работать над любым кипишем, как обычно. И мы как обычно попадаем в какую-то жопу мира, снова сдохнем и так далее. Знаете, мне всё равно в любом случае. Мне бы побыстрее миссию закончить и домой, если это можно назвать домом… Но! Но если я сдохну или сдохнет кто-то из нас, то помните, что я вас предупреждал. Я прям чувствую, что кто-то из нас сдохнет, — в тихом спокойном тоне без каких-либо претензий ответил инженер, разбирая пакет с едой. На пару минут снова возникло молчание, ведь биоинженер просто не хотел не то что говорить, даже смотреть на Брукса, иначе он вскипятится ещё больше. Он тяжело вздохнул, прежде чем добавить последние заключительные слова. — Я понимаю, что мы все недовольны нашим положением, но нам всем придётся смириться. Я тоже не хочу сидеть здесь, пока вам придётся работать, понимая, что я вам ничем не могу помочь, поэтому я также понимаю вас и то, как это всё абсурдно выглядит со стороны. Я бы помог, но не могу, «связаны руки». Мне придётся остаться, займусь Кэролайн, анализами, отчётами и всем тем, что мы имеем, пока вам придётся заняться самым сложным… Как бы мы этого не хотели, но придётся. Я надеюсь, ребят, что с вами всё будет хорошо, вы как-никак из нашей команды, а это уже говорит о многом. Вам придётся этим заняться, пока ситуация не изменится в лучшую сторону, поэтому давайте просто примем наше положение.